Неотступный преследователь

Моя девочка…

Как же мне хотелось подать голос, чтобы она успокоилась и поняла, что теперь в безопасности, но звучание моего голоса могло сделать только хуже. В тот момент она отвечала взаимностью не мне.

Этот маленький обман заставил меня вернуться к школьным временам. Когда я страдал по ненавидящей меня бунтарке и делал все, чтобы с ней сблизиться. Я смотрел на нее за обедом, искал в коридорах, а теперь стал ее хранителем, когда один раз уже оступился. Произошедшее сделало из меня преследователя. Неотступного покровителя, готового на все, лишь бы его девочка оставалась в безопасности. Ненавидела ли она меня или уже давно забыла, как пыталась забыть прошлое, не знаю. Мне было достаточно того, что я жил только ей, боялся попасться на глаза, чтобы вновь встретиться с невыносимым страхом на ее прекрасном лице.

Джон оступился в тот момент, когда к нему приехала девушка. Он спалился так неожиданно и глупо, что теперь каждый винил Криса за эту глупую идею. Можно было бы подумать, что Адри в очередной раз разочаруется, но вместо этого она продолжила строить свою счастливую жизнь и даже не грустила. Я провожал ее от университета до дома и просто ценил эти моменты, когда мы переставали отслеживать Уитмора, делая из него цель номер один. Его дружки отправились за решетку на неопределенный срок благодаря собранным доказательствам, но человек Джона продолжал попытки отыскать главного зачинщика без громких обвинений в сторону мэра. Уитмор старший должен был об этом узнать в последнюю очередь, чтобы не успеть что-либо предпринять.

Адриан:Настоящее.

– Самосуд, Джон, – напомнил начальник полиции. – У вас могут возникнуть серьезные проблемы, несмотря на то, что вы нашли преступников. Удержание, избиение…

– Это разве похлеще взятки и злоупотребления власти? – уточнил я. – Если разбираться в этой истории, за решетку можно посадить гораздо больше людей.

– Мы хотим, чтобы ты помог нам с этим, – сообщил Джон. – Я знаю, что это в твоих силах.

– Я бы мог, но один из причастных знает личность нападавшего. Это многое меняет.

– Он лишь догадывается, – настаивал Джон. – В случае проверки у нас есть алиби. Дезинформированное, признаюсь сразу.

Мужчина устало выдохнул.

Не хотелось напрягать его из-за моей ошибки во время избиения, но иного выбора не оставалось. Был вариант заявиться к отцу, но с этой проблемой хотелось разобраться без его помощи.

– Ладно, – проговорил полицейский. – Что-нибудь придумаю и по возможности вступлюсь.

– Спасибо, Саймон. Ты не представляешь, как помогаешь.

Они пожали друг другу руки.

– Это дело для меня имеет вес, Джон, и ты знаешь.

Я поднялся и тоже поблагодарил его, еще не зная, что он лично занимается делом Уитмора старшего, собирая компромат, чтобы лишить того звания и отправить в тюрьму.

Джошуа Уитмор.

Все внимание было сосредоточено на этом человеке, и я не мог быть спокоен, зная, что этот урод на свободе. Меня лишь утешала мысль, что рано или поздно я лично заявлюсь за ним и отыграюсь за содеянное.

Наблюдая за Адрианой изо дня в день на протяжении почти трех лет, я снова сделал ее своей неприкосновенной душой. Отдушиной, которой хотелось восхищаться издалека, чтобы не навредить и не сломать. После того кошмара она очень похудела и сохранила эту фигуру до настоящего времени. Хрупкая, задумчивая… Она стала гораздо нежнее и мягче, из-за чего мне было опасно даже смотреть в ее сторону, чтобы держать себя в руках и не кинуться вымаливать прощения. Хоть мне все твердили, что я не виноват в произошедшем, я никогда не забывал родных глаз, наполненных ужасом.

– Мне нужно отъехать ненадолго, – сообщил я, когда утром мы стояли на парковке рядом с торговым центром. – Вечером нужно будет пробить один адрес, который назвал Джонс…

– И все? – странно уточнил Тим и скрестил на груди руки. Я сразу подумал, что забыл про что-то серьезное.

– Вообще да…

– Адриан, ради бога, – не выдержал Крис. – Сегодня Адриана получает диплом. Самое время для встречи лицом к лицу.

Я вскинул брови, не ожидая такого заявления.

– Ребят, вы не совсем понимаете происходящее…

В диалог вступил практически всегда молчаливый Джон:

– Они правы, Адриан. Чуть больше трех лет мы находимся в тени. Видим, как ты себя чувствуешь, и хотим, чтобы это наконец-то закончилось. Ваша связь с Адри слишком душещипательная, эта связь достойна лучшего финала, не такого, каким его видишь ты…

– Отшельничество тебе не к лицу, друг, – подключился Тим. – Иногда ярость тебя будто берет в оборот, и ты не останавливаешься. Это проблема. Если ты видишь свет в человеке, к нему нужно идти сквозь тьму, а не обходить стороной.

Со стороны виднее или со стороны не понять?

Больше всего на свете мне хотелось вернуться в ее жизнь, чтобы снова испытать те эмоции, на которые Адри меня подталкивала. По характеру жестокий человек, я становился другим, чувствовал по-другому и наслаждался этим чувством с такой отдачей, что не узнавал сам себя. Меня это пугало. Нельзя быть настолько зависимым от человека, делать все, что он попросит, ломать себя, становиться мягче и спокойней, но я становился.

– Пора делать выбор, – как в заключение произнес Крис.

– Нашли время философствовать.

Джон надавил на плечо и прошипел:

– Пригнись!

Интуитивно присели все, а как только я немного поднялся, чтобы через стекло оценить ситуацию, увидел Адриану.

– Что она здесь делает? – обеспокоенно уточнил Джон.

– А мне откуда знать? У нее вручение диплома меньше чем через час. Она была в универе и никуда не собиралась.

– Если она увидит меня с тобой, сам будешь рассказывать, что мы провернули!

– Не каркай…

– А мы чего прячемся? – возмутился Тим. – Она же нас не знает.

– Блинский, рефлекс с армии. – Крис поднялся и выпрямился, открывая заднюю дверь. – Залезайте и сваливаем.

– Я должен остаться.

– Зачем? Может, у нее свидание, – злорадствовал Тим. – Не ты, так другой, раз никак не можешь набраться смелости.

– Нашел время. Все, давайте. Встретимся вечером.

Натянув капюшон, я незаметно прошел к своей машине. Адри всего несколько минут ходила по торговому центру, а как только вышла с подарочным пакетом в руках, сразу села в машину и уехала.

Я успел накрутить, что этот подарок от какого-нибудь недоумка, которого я прозевал, но, к счастью, это был подарок для профессора факультета. Мне было необходимо проводить ее до университета, чтобы успеть подготовить небольшой сюрприз, но желание посмотреть на ее вручение оказалось сильнее, и я задержался.

Меня одолела гордость, когда куратор произнес ее имя. Несмотря на то, что большинство выпускниц нарядились по такому событию, а Адри была в обычной повседневной одежде, для меня не было девушки более красивей, чем она. Никто так и не смог затмить ее в моих глазах, и это было невозможно. Она улыбнулась лишь раз, когда получила заслуженный диплом, но эта улыбка не принадлежала радости, скорей так ей хотелось поблагодарить куратора и не выглядеть слишком измученной. Но она была. За все время слежки она практически никогда не радовалась и не веселилась, что разрывало мое сердце. Всегда одна, в своих мыслях…

Наблюдая за этим со стороны, когда она шагала по аллее в полном одиночестве, я понял, что не хочу видеть ее такой. И если в моих силах это исправить, я исправлю.

При виде Николь я чуть не запнулся на ровном месте.

С ней история обстояла намного сложней, ведь когда пришлось пустить слух, что я уезжаю в Германию, она чуть ли не каждому твердила, что поедет за мной. Попервости приходилось отвечать на ее сообщения и звонки, говоря, что между нами ничего не может быть, как бы сильно та не верила в обратное, однако она будто повернулась на мне. Игнорируя последующие звонки и сообщения с ее и посторонних номеров, я благополучно занимался своими делами и вообще забыл про ее нездоровую манию. Пожалуй, этим мы и были похожи. Она сходила с ума по мне, пока я думал лишь о ее подруге. По словам Моники, она все же перебралась в Берлин, первое время продолжая утверждать, что поехала ко мне. Тогда же я не знал, что Николь может наговорить Адри.

Понимая, что подруги ринутся куда-нибудь развлекаться под чутким руководством Коллинз, пришлось попросить Тима заняться моим для Адри подарком и самому отправиться за ними. Немного удивило, что Адриана согласилась на бар, но, к счастью, я наконец-то осознал, что работа с психологом в этом плане пошла на пользу. Они разговаривали и смеялись. Наконец-то… Меня успокаивало, что она хоть немного отдается настоящему, не вспоминая злое прошлое, поэтому остаток вечера и провел в тени, отгоняя от подруг тех, кто намеревался подойти чуть ближе.

Как только речь зашла о такси, я проводил их взглядом до выхода, а сам вышел через запасной выход, чтобы быстро перегнать машину к главному входу. Тогда внутри меня все дрожало, но я твердо решил, что сам отвезу их до дома, поэтому быстро установил на крышу специальные опознавательные огни такси, чтобы меня не раскрыли. Они пригодились, когда мы ловили третьего насильника, и, к счастью, я их оставил в багажнике, чтобы иногда подвозить Адри самому или с помощью друзей.

Натянув кепку и надев капюшон, пришлось подъехать достаточно близко и приоткрыть окно. Как только в салоне ощутился знакомый аромат, душа будто бы задрожала, впитывая этот запах с таким удовольствием и трепетом, что я был готов впасть в ностальгию и не шевелиться, лишь бы все в салоне им пропиталось. Услышав ее голос, с трудом собрался, но все же взял себя в руки, пытаясь изо всех сил не смотреть на нее через зеркало заднего вида, но это было не в моих силах. Взгляд сосредотачивался на дороге, но то и дело возвращался к ней. Заметив, как ее плечи слегка задрожали под прохладой ночного ветра, я машинально закрыл окно, только через несколько секунд осознав, что выдал свое наблюдение.

– Спасибо…

Она произнесла это мне. Впервые ее слова обращались именно ко мне, хоть как и к таксисту, но, черт… Адриана поблагодарила меня. Какой дурак мог испытать такое удовольствие от обычной благодарности?.. Для кого-то обычной, но она не говорила со мной с того момента в приемной директора, когда Джер слетел с катушек. Для меня это значило все.

Как только они вышли из машины, я на несколько минут закрыл глаза в попытке немного успокоиться. Многочисленные мысли изводили, дыхание участилось, и я решил, что Тим прав. Я люблю Адри на протяжении нескольких лет и не могу жить поодаль, как бы сильно не боялся снова причинить боль. Без нее жизнь становится существованием, которым приходится жить уже несколько лет.

Записки. Именно их я писал, обращаясь к Адри, когда не мог найти человека, которому хотелось выговориться. Их написалось больше шестидесяти со времен армии, поэтому мне было что передать, пока я, как трус, не осмеливался предстать перед ней лично. Переписывая их на более приличные листы, иногда приходилось ловить себя на мысли, что сейчас я мог бы написать это немного по-другому, но все же решил оставить все, как есть. Там я чувствовал происходящее достаточно тонко, так, как чувствовал в порывах нежности, тоски и вины.

„Моя любимая Адриана, моя к тебе исповедь спустя такое длительное время не несет в себе никакой просьбы или желаний. В моей памяти навсегда останутся наши поцелуи и мои ошибки, о которых я буду жалеть до конца своих дней, пока не смею явиться лично, чтобы сказать все, что так наболело. Я буду рядом всегда, куда бы ты ни последовала и как бы сильно ни хотела меня отвергнуть, ну а пока я буду довольствоваться этими короткими записками, такими бессмысленными для тебя, но такими безумно важными для меня.

Только твой.“

… Адриан.

Я быстро постучал в дверь и скрылся в одном из коридоров. Сердце билось отрешенно и так быстро, что повлияло на дыхание.

Поймет ли она, от кого это признание?.. Сравнит ли с тем письмом, которое я передал ее отцу?.. Что с ним сделает и как отреагирует?..

Как только дверной замок издал звук, приближающийся топот вынудил присесть на корточки. Шани, не рассчитав скорости, пробежала мимо, а как только развернулась, радостно запрыгала, вжимая меня в стену всей своей приобретенной за годы мощью. Мой шпион никак не хотел уходить, от радости мог выдать, но как только получил достаточно ласки, ринулся обратно к законной хозяйке.

Переполненный волнением, пришлось вернуться к делам.

Приехав в нужный дом, где уже собрались ребята, я прошел в гостиную и бегло осмотрел помещение.

– Не слишком хорошо поживаешь, – сообщил я, даже не посмотрев на парня на диване.

– Ничего не выйдет, Эванс. Думаешь, я буду отвечать на твои вопросы после того, как твои наемники ворвались сюда и устроили разгром? Отец знает о твоей тайной организации?

– Мне просто нужно знать, где прячется главная крыса. Ты обещал сотрудничать, а по итогу… – Я кивнул на чемодан рядом с диваном. – Решил сбежать.

– Уитморов я боюсь больше, чем тебя.

Усмешка сорвалась с губ, когда я пододвинул стул, сел напротив и наклонился достаточно близко, чтобы рассмотреть его наглое выражение лица.

Мы были знакомы заочно. Верный источник утверждал, что Уитмор держал связь с давним другом и просил о помощи, когда тайком хотел вернуться в город, но, узнав о соучастниках, передумал. А узнал именно от него.

– В этом и твоя проблема. Янамного хуже.

Передав биту, Крис обошел мужчину со спины и за плечи прижал к спинке дивана. Я поднялся, упираясь на биту.

– Вопрос первый. Где он прячется?

Молчание вызвало снисхождение, и я усмехнулся:

– Как хочешь.

За первым ударом последовал следующий, и вся ночь принадлежала этому грязному занятию, чтобы узнать один уже надоевший вопрос: где Уитмор скрывается.

Ближе к вечеру следующего дня я снова принес письмо. Весьма эгоистичное. Написанное на эмоциях, когда приходилось мириться с мыслями, что Адри может встретить кого-то другого.

В нашем одиночестве таится бездонная пропасть смысла — мы связаны навеки, принадлежим лишь друг другу. Ты моя, Адриана Эванс, и будешь ею до скончания времен, как бы отчаянно ни билась в клетке своих иллюзий, как бы ни пыталась сбежать от предначертанного. Судьба уже написала наш роман, и в сердце моем нет места ни для кого, кроме тебя. Стану тенью, кошмаром, неотвратимым возмездием для любого, кто осмелится помыслить о тебе. Не губи чужие жизни, любимая, останься верной той нити, что связала нас в единое целое. Скоро, совсем скоро мы встретимся вновь, и я не позволю тебе ускользнуть из моих объятий, не отпущу ни на мгновение.

Моника связалась со мной, сообщив, что вечером они собираются в клуб, поэтому я отправил к Адриане машину под видом такси и собрался поехать следом.

– Если что, я буду поблизости, – сообщил я, когда перезвонил Монике.

– Эванс, ты ненормальный! Я позвонила не для того, чтобы ты, как маньяк, следил за нами и контролил! Уже давно пора начать жить нормальной жизнью и перестать грезить прошлым. Ты хоть понимаешь, что занимаешься незаконными делами и гробишь свою жизнь?

– Я ее идеализирую.

Заняв свободный столик как можно дальше от того, за которым сидела Моника, я проводил взглядом ее подруг и подозвал официанта.

– Хорошо выглядишь, кстати.

Она быстро оглянулась, пытаясь меня отыскать, что заставило рассмеяться.

–Ты… – сквозь зубы процедила она.

– Развлекайтесь.

Сбросив вызов, я устало сполз по спинке и принял максимально расслабленную позу, наблюдая за Адрианой.

В такие моменты мысли переставали крутиться вокруг Уитмора. Это было единственное время, когда подобное происходило, поэтому выходные дни наступали, как только в поле зрения появлялась эта девочка, словно освобождая меня от тяжелой участи. Что было чувство вины, когда я избивал подонков? Я не чувствовал себя виноватым и иной раз старался не обращать внимания на осуждающий взгляд Джона. Он был и оставался копом. Придерживался инструкций, как врач, давший клятву Гиппократа. Я же принадлежал мести, мою душу было не спасти.

Засмотревшись на Адри, я слишком поздно заметил подкравшуюся к бару подругу. Получил мощный толчок в грудь, но не дернулся, быстро повернувшись к девушкам спиной, чтобы ни одна из них меня не разглядела.

– Вот что это значит? – прошипела она, осматривая меня с ног до головы осуждающим взглядом. – Теперь ты гребанный сталкер?

– Успокойся, не здесь и не сейчас.

– И почему, позволь узнать? Думаешь, Адри оценит все дерьмо, что ты творишь? Сделает тебя героем? Ты меня обманул! Я думала, ты ищешь этих уродов для справедливости, а не сам становишься для них наказанием!

Что мне нужно было ответить? Она была права, но давить на совесть было бесполезно. Я знал, что делаю. Знал, к чему иду и чего добиваюсь. Устои нерушимы.

– Что с тобой стало? – с огромным сожалением произнесла она. – Если бы я знала, что ты сразу не передаешь их полиции, ни за что бы не согласилась помогать. Из-за тебя.

– Понимаю.

– Ни черта! Ты наплевал на всех, преследуя знамение, в котором медленно сгораешь. Я боюсь представить, что будет, когда ты доберешься до Уитмора.

– Так ты не представляй.

Эти слова задели ее достаточно, чтобы она медленно моргнула, и на ее глазах блеснули слезы.

Было понятно, что Моника переживает за мою судьбу и боится, что может произойти что-то серьезное, однако что-то серьезное начало происходить в тот момент, когда я вернулся. Когда узнал, что наказали не того, скрыв настоящего насильника из-за связей его отца. Изнасилование, а затем убийство, которого не случилось. Мне нужно было наказать каждого соучастника, чтобы добраться до главного.

– Я знаю, что делаю, Моника, и приму любые последствия. В лучшем случае, если меня просто посадят…

– С тобой невозможно разговаривать.

– Прости, что ты за меня напрасно переживаешь, но я не отступлю. Уже слишком поздно.

– А что, если кто-то попросит тебя об этом? Кто-то, кому ты никогда не смел отказать?

Понимая, что она не просто так говорит об Адриане, я подошел ближе и наклонился к ее лицу.

– Она не должна об этом знать. Ни о чем не должна знать, Моника.

– Но ты же хочешь с ней поговорить, не так ли? Сейчас ей намного лучше, чем в вашу последнюю встречу. Мы не разговариваем насчет произошедшего, но сейчас она спокойно реагирует на разговоры о тебе. Все изменилось.

– На разговоры обо мне? Она обо мне спрашивала?..

– Ну… не совсем она, но я наблюдала за ее реакцией. Никакого страха, Адриан. Адри знает, что ты не причастен к случившемуся, как ты себе это внушил. Сейчас самое время вашей встречи. Прошло пять лет.

– Мне нечего ей сказать…

– Спятил? Ты любишь ее настолько болезненно, что твое ожесточенное выражение лица за секунду меняется, стоит кому-то произнести ее имя. Ты безжалостно истязаешь ее обидчиков, но не находишь в себе смелости для простого разговора?

Сделав выпад, она довольно вскинула голову. Достойная провокация, и она знала, что я обожаю подобные вызовы. Больше всего мне хотелось встретиться с Адрианой лицом к лицу и поговорить, и меньше всего причинить ей какую-либо боль, которую я бы уже не стерпел. Все окружение настаивало на этой встрече, да и я чувствовал, что более подходящего момента может не найтись.

Стукнув указательным пальцем по носику Моники, чтобы та недовольно зажмурилась, я обошел ее стороной и наклонился к уху.

– Принято. Напиши, как соберетесь домой, я подброшу.

На последок я кинул взгляд на Адриану, усмехнувшись ее интересу к нашему с Моникой разговору. Это только подтвердило, что время для нашей встречи наконец-то настало, но, признаюсь, если бы не Моника, лично к этому прийти я бы точно не смог.

Они гуляли до рассвета. Я уже подумал, что так Моника хочет предоставить мое разоблачение восходящему солнцу, от которого широкий капюшон уже не защищал. Мысли настораживали. Волнение толкало их на разные исходы, но судьба будто бы была на моей стороне. Небо затянули густые облака, скрыв солнце, да и сегодня вечером я взял машину Тима, словно предчувствовал, что, сядь Адри во вчерашнюю тачку уже сегодня, у нее бы возникли лишние вопросы.

Не знаю, кого Моника еще подцепила, испытывая мое терпение, но меня накрыла волна спокойствия, когда Адриана села на соседнее сиденье. Хотелось сразу повернуться к ней, чтобы дать рассмотреть лицо, однако такое резкое действие могло ее оттолкнуть.

Я ловил на себе каждый ее взгляд, пока мы развозили всех по домам и молчали. Было забавно, что она никак не может уловить во мне того, кому однажды признавалась в любви. Такой исход возвращал меня в прошлое, где приходилось наблюдать за ней издалека, только мечтая о чем-то большем, а сейчас мы через многое прошли и стали абсолютно другими людьми, в которых было сложно рассмотреть тех наивных и в чем-то глупых подростков.

Стоило машине остановиться около знакомого дома, как Адри обернулась к подруге с намерением попрощаться. Я наблюдал за тем, как ее худая рука тянется к ручке, поэтому, спокойно и четко выговаривая, уточнил:

– Ты получила мои признания, Адриана Эванс?

Глава 8

Адриана:Настоящее.

– Ты?..

Оторвать взгляд от его лица не получилось. Я рассматривала голубые глаза и не могла произнести ни слова, млея от красоты знакомого лица, которое не видела долгие годы.

Адриан возмужал. Он обрел более выразительные черты лица и утратил ту юношескую харизму во внешности, стал невероятно красивым и соблазнительным мужчиной.

– Привет, – нежно произнес Адриан и снял капюшон, всем телом развернувшись в мою сторону. – Я очень рад тебя видеть, Адри.

Я медленно перевела взгляд на восторженную от происходящего Монику, а как только вернула внимание на Эванса, сильно ударила его по плечу, на что он вытаращил глаза, даже не ощутив этого удара, будто я едва коснулась его пальцами.

– Думаешь, это забавно? – не выдержала я. – Свалил в Германию, отшил там мою подругу, а теперь присылаешь мне влю