Неотступный преследователь

Адриана:Прошлое.

Чувство необходимости в один момент взяло вверх, и я просто сдалась. Адриан Эванс постепенно становился кем-то особенным, тем, к кому хотелось тянуться и просто наслаждаться каждой шалостью и выходкой. Приходилось ощущать изменения в собственных устоях и характере, словно подростковый возраст, в котором нас каждый раз упрекают взрослые, подходил к концу и уже окончательно сформировал личность. Иначе я не знала, как объяснить перемену в этих отношениях. Звонок Брайану посреди ночи оказался нужным, поскольку мне просто было необходимо выговориться.

– Так Эванс расстался со своей девчонкой? – со смехом уточнил он, но мне было как-то не до смеха. – Придурок! Ты, видимо, там очень хорошо стараешься.

– Звучит так себе. На самом деле я слегка запуталась, Брайан. По словам Адриана, он пошел на этот обман, чтобы привлечь мое внимание, так как реально что-то ко мне испытывает…

– И что теперь? Он обманул тебя, притворившись мной, взломал мой чертов аккаунт, будто все это так просто сойдет ему с рук. Кара должна ударить по нему больно, Адри, и эта кара – ты. Не знаю, что он там наплел, раз ты забыла его истинное лицо и обмякла, но отступать уже некуда. Ты двигаешься в правильном направлении, не сдавай. Почему его принципы по твоему завоеванию должны в очередной раз увенчаться успехом? Если будешь воспринимать любое его слово за истину, просто добровольно дашь ему то, что он хочет.

Что со мной произошло?..

Я продолжала осуждать Эванса, но теперь идея с местью казалась немного жесткой.

Маккол продолжил:

– То, что он расстался с девушкой, хороший знак. Тебя это разве не вдохновляет?

– Меня вдохновляет его отношение ко мне.

– Знаки внимания? Я думал, тебя таким не возьмешь...

– Это еще почему? Я, по-твоему, восхищаюсь оскорблениями и плохим к себе отношением?

– Воу, я не это имел в виду… Не хотел обидеть.

Действительно. Поскольку уже было ясно, что Брайан относится ко мне нейтрально как к девушке, вместо обиды я просто испытала осуждение. Судя по всему, в его глазах я была не обычной бунтаркой, а камнем, у которого не бывает эмоций. Меня отталкивала такая предвзятость.

– Прости, слышишь? Зато я теперь понял, почему ты засомневалась. Он – единственный парень, с которым тебе приходится проводить время, поэтому любое его слово становится значимым.

– Здорово, ты очень сообразительный.

– Не огрызайся, милая леди, это мое упущение. Виноват.

– Спасибо, от этого мне должно полегчать? Если бы я хотела обсудить это с кем-то другим, выбрала бы подруг, но ни одна из них не оценит такие шаги в отношении Адриана. Они любят его, а узнав о том, что я задумала, возненавидят только меня.

– Нужно расслабиться. Когда вы идете в бар?

– Завтра.

– На следующий день сходим прогуляться и обсудим все твои сомнения. Пока держись и не думай об Эвансе слишком хорошо. Я настрою тебя на нужную волну, хорошо?

По интонации в голосе я поняла, что он улыбается. Ну конечно. От него в этой затее ничего не требовалось, лишь вдохновлять и направлять, только вот некоторые моменты уже были упущены.

Утром мама восторгалась букету цветов, из-за чего я слегка заулыбалась, вспоминая тот вечер. Разумеется, она заметила эту реакцию и рассказала то, что я никак не ожидала услышать:

– Когда ты была в больнице, Адриан ночевал в коридоре у палаты. Пришлось позвонить его родителям, чтобы те уговорили его прийти домой, но он все равно приходил обратно.

Я даже не знала, что на это ответить и как реагировать…

– Он не говорил…

– Такой уж он, дорогая. Поэтому я его защищала, когда в школе ты кинулась в объятия того парня. – Она закатила глаза, видимо, вспоминая Маккола. – Он приходил всего раз и после отказа в посещении не заявлялся.

Это мы уже выяснили.

– Еще я хочу поделиться тем, что один из твоих шармов на браслете – это подарок от Адриана. Тот, который тебе понравился больше остальных.

Пальцы прикоснулись к украшению.

Я была так поражена, что перестала соображать. Он ничего об этом не говорил, не хвастался и, судя по всему, даже не собирался. Делал это просто потому что хотел и видел в этом необходимость. Так и вышло, что мое мнение в очередной раз покачнулось.

Весь вечер я наблюдала за Эвансом и трепетала от любого его слова или действия. Рано или поздно мне предстояло сломать его и растоптать, ну а пока приходилось довольствоваться происходящим, ведь за какие-то пару дней оно переставало быть противным и тягостным. Я ощущала, как тело поддается его голосу, как мысли начинают ему принадлежать.

Одно только слово о лжи, и сознание помутилось. Догадывался ли Адриан? Предчувствовал неладное? Иногда люди на подсознательном уровне догадывались о лжи, был ли таким и Эванс?.. Его внимание сосредоточилось на красивой, но достаточно вульгарно одетой незнакомке. Стоило ей двинуться в нашу сторону, Эванс поднялся и пошел к ней.

Я обратилась к Монике:

– Кто это?

– Не знаю. – Она положила руку на шею Джереми, как только заметила, что тот хочет сбежать. – Поздно, милашка Джер, сейчас тебе уже никуда не деться.

– Если думаете, что у вас двоих есть шансы что-то выведать, идите на хрен. Я не собираюсь с вами сплетничать.

– Сплетничать? Ты только посмотри на него!

– Да, сплетничать. Все, что касается Адриана, умрет вместе со мной. Интересно, спросите у него сами, а на меня даже не рассчитывайте.

– Нам и не нужны извращенные секреты твоего дружка! Просто интересно, что это за девушка.

– Мне откуда знать?

– Ответ неверный. – Моника сильно оттянула ухо парня, тот вскрикнул. – Еще разок.

– Черт, больно!

– А будет еще больней!

– Да понял я… Это подруга его бывшей. Отпусти!

– Которой?

– Последней!

Моника, удовлетворенная ответом, широко улыбнулась и обернулась ко мне.

– А теперь поговорим о тебе. Что такого произошло, раз у Эванса получилось вытащить тебя в бар и за все время, что мы здесь, ты ни разу не назвала его идиотом?

– Не знаю, что ответить…

– И очень жаль.

Звучало достаточно странно. Я подумала, это проверка на вшивость, ведь Адриан предупреждал, говорил, что некоторые в курсе наших взаимоотношений.

Слегка вздрогнув, пришлось выпрямиться.

– Ты знала, что Адриан ночевал возле моей палаты, когда я была в больнице?..

Глаза напротив увеличились, именно в этот момент я и поняла, что здорово сглупила.

– О… мой… бог!

– Моника, нет, – протороторила я.

– Моника, да! Боже мой, так ты наконец-то заметила… Я ведь до последнего утверждала, что у него ни черта не выйдет! Вот же хитрый лис!

– Ты осуждаешь меня?..

Было сложно определить, что именно чувствует подруга. В ее голосе присутствовало как удивление, так и едва уловимые нотки восторга, которые можно было принять за радость.

– Осуждение? Кто я такая, чтобы осуждать, Адри?

– Подруга… Как моя, так и его.

– Тем более. Ни о каком осуждении не стоит даже думать. Я просто в шоке от того, что Адриан все-таки добился тебя, смог утереть мне нос и даже не спешил похвастаться.

Похвастаться…

– Похвастаться как? Как трофеем?..

– Что? – Она недовольно прищурилась. – Нет, я не в этом смысле говорю…

Она продолжила мысль, только я уже не слушала, заметив в толпе девушку, очень похожую на бывшую Адриана. Высокая, стройная, загорелая. Это точно была она, а Джереми, резко поднявшийся с места и выругавшись, это лишь подтвердил. Меня обдало волной жара, щеки вспыхнули от подступающей ярости. Поднявшись с места, я резко выдернула руку из хватки подруги, чтобы пойти за Эвансом и застать его вместе с брюнеткой в достаточно интимной позе. При виде меня девушка довольно улыбнулась, а Эванс отступил на шаг, чтобы вопросительно взглянуть прямо в глаза.

– Это не то, что ты подумала.

– Заезженная фраза, не находишь?

Я стремительно развернулась, чтобы уйти и не ударить его прилюдно по лицу, но, разумеется, Эванс этого не допустил, схватив мою руку. Пришлось замахнуться, но ловкость и рефлекс парня сработали раньше удара, он перехватил руку и притянул меня к себе.

– Такими темпами мы постоянно будем драться, малышка. Как же цивилизованность, о которой ты писала в своем блоге?

– Думаешь, я не догадалась, зачем ты притащил меня сюда?

Его довольная улыбка слегка дрогнула, будто тот ничего не понимает.

– Только не надо включать дурачка! Ты наверняка проводил много времени в этом месте со своими пассиями, иначе как объяснить, что твоя бывшая оказалась здесь вместе с нами в одно время? Решил позлить ее мной?

– Клара здесь? – Парень быстро обернулся к брюнетке, на что та лишь заулыбалась. – Адри, я даже не думал об этом.

Я дернулась, попыталась уйти, но Эванс закинул меня на плечо и потащил в сторону многочисленных дверей. Волосы закрывали лицо, не давали возможности рассмотреть, куда именно мы двигаемся, а как только дверь закрылась на ключ, меня усадили на барную стойку.

– Вот теперь мы поговорим. – Его голос стал ниже, взгляд суровее. – Эта стерва специально провоцирует тебя на эмоции, хочет настроить против меня.

– С чего бы? Мы с ней даже не знакомы!

– Да ей без разницы, Адри. Ей наплевать даже на свою подругу, что тут говорить о тебе? Клара не ходит в подобные места, да и если бы я увидел ее раньше, мы бы сразу уехали. Мне наплевать на всех, а если не наплевать, это точно и определенно связано с тобой. Да, тебе пока сложно увидеть во мне преданного спутника, да и просто спутника, но зацепи себе на носу… Я отдам душу за твое доверие, хотя мне до дрожи льстит твоя ревность.

– Ревность? Это никакая не ревность, Эванс, а, как ты уже сказал, обычное недоверие.

– Неужели так сложно поверить, что я к тебе что-то испытываю? Мы постоянно топчемся на месте, ты не веришь ни одному моему слову, но я вижу, как изменился твой взгляд.

Его пальцы коснулись подбородка, пробежались по щеке, пока взгляд, переполненный нежностью, бегло осматривал лицо. На меня никогда никто так не смотрел, и в последнюю очередь я ожидала такого взгляда от Адриана Эванса.

– Ты так смотришь, – вслух прошептала я.

– Как, моя хорошая?..

– Проницательно.

Слабая улыбка коснулась пухлых губ, к которым я не спеша потянулась и оставила легкий поцелуй. Он продолжал смотреть, иногда моргал. Освещение той комнаты мягкими бликами делало акцент на скулах, губах и глазах Адриана, словно подчеркивало его неземную красоту, по которой сходили с ума девушки и фотографы.

– Ты такая красивая, Адри, – полушепотом произнес он, немного выпрямившись и погладив мои волосы. – Ты самое идеальное, что когда-то мог создать человек… Для мира… Для меня.

Его длинные пальцы надавили на подбородок, вынуждая рот приоткрыться и принять поцелуй со всей нежностью и страстью, что мы сдерживали с самого начала этого вечера. Я таяла под каждым его прикосновением, трепетала от мыслей, что он испытывает ко мне что-то глубокое.

Как только Адриан отстранился, пришлось ощутить нарастающую пустоту. Этого момента мне оказалось до боли мало.

– Пойдем, – снисходительно произнес Адриан, – заберем Джера и Монику и поедем в другое место.

– А что это за комната?

– ВИП-зал. В свое время мы с Джером выкупили ее, чтобы не тусоваться с посторонними.

– Выкупили… Ну конечно.

Адриан рассмеялся, когда я закатила глаза.

– Не начинай, Адри, нам с Джером просто нравится комфорт. Если бы Моника не настаивала на всеобщем внимании, нам бы удалось нормально повеселиться, а не выяснять отношения по всякой ерунде.

– Можем переместиться сюда.

Удивленно вскинув брови, он не стал что-либо говорить, а просто кивнул и быстро набрал сообщение.

Через несколько минут помещение было полностью обустроено к посиделке. Я старалась не обращать внимания на суету официанта, бармена и диджея, хотя такой, как я, было сложно понять привычную жизнь таких как, Эвансы и Моника. Они росли в роскоши и вседозволенности, привыкли, что им все можно. И если на тот момент мои родители приближались к таким семьям в финансовой составляющей, я мысленно оставалась в старом городе, где все оставалось прежним и обычным.

Они разговаривали, смеялись. В такие моменты Моника казалась больше подругой Эвансов, чем моей. Такое с ней бывало, если в компании я проигрывала в меньшинстве, но на тот момент ее явно беспокоили отношения между мной и Адрианом. Она тактично молчала, однако взгляд, которым она проходилась то по мне, то по лучшему другу, говорил о многом. Даже не знаю, как так вышло, но я напилась, лишь бы не ловить на себе этот проницательный взгляд и не концентрировать внимание подруги на своем присутствии.

– Адри? – Эванс приблизился достаточно неожиданно, из-за чего я вздрогнула. – Тише, милая, ты чего? Молчишь и пьешь больше, чем хотела. Это из-за бывшей и ее подруги?

– Нет… Я просто немного устала.

Устала от ситуаций с расследованием, от собственных чувств. Я думала только о том, что мне говорить Монике и Николь, когда настанет финал, в котором предстояло растоптать того, кого они любили.

– Отвезу тебя домой.

Адриан решительно поднялся, но я усадила его обратно, потянув руку на себя.

– Итак, – Моника выпрямилась, больше не в силах молчать, – кажется, сейчас самое время обсудить важную ситуацию. Как так вышло, что я пропустила самую громкую новость нашей школы?

– Не начинай, Моника, – вступился Джереми, пока осушивал стакан с виски.

– Нет уж, я начну. Меня поражает, что никто из вас не рассказал о ваших новообразовавшихся отношениях, словно я какой-то изгой, которого вы лишь иногда считаете подругой. Чем я отличаюсь от Джереми? Почему ты рассказал ему, а не мне?

– Потому что он не осуждал меня.

– А я, по-твоему, осуждала?

– Ты постоянно твердила, что ее мне не видать, Моника. От тебя ничего не требовалось, хотя ваша дружба могла здорово помочь, но кроме какой-то малейшей поддержки от тебя ничего не требовалось. Здесь ты оплошала.

– В такой мелочи?!

– Это не мелочь.

Моника поняла, что речь идет обо мне, поэтому вовремя опомнилась.

– Да, знаю, но в конкретных случаях это реально маловажно, Адриан! Я волнуюсь за тебя, за твою безопасность, жизнь в конце концов…

– Замолчи.

Эванс со страхом в голосе перебил ее.

– Мы и так постоянно молчим об этом!

– О чем? – с беспокойством вмешалась я и посмотрела на каждого из компании.

– Неважно. – Адриан поднялся. – Она напилась и сама не понимает, что несет. Поехали домой.

– Моника?

В ее глазах мелькнуло непонятное осознание. Девушка опустила взгляд, не желая продолжать разговор.

Адриан взял мою руку и повел к выходу.

Мы ехали в полной тишине до того момента, пока я не взяла ситуацию под контроль.

– Ты же не думаешь, что я поверила твоим словам? Мне известно, когда Моника напивается и несет бред, здесь же она говорила о чем-то важном. Ты бы так не отреагировал на ерунду.

– Даже если так, я не хочу говорить об этом.

– Почему? Я думала, если мы хотим быть друг к другу ближе, у нас не должно быть секретов, разве нет?

– Ты манипулируешь, Адри. По-твоему, это сделает нас ближе?

– Не переводи тему.

– Я уже сказал, что не хочу об этом разговаривать.

Его голос за секунду стал грубым и жестким. Он не кричал, но в каждом слове читалось отвращение и пренебрежение, от которого сначала стало не по себе, а затем это чувство резко перешло в гнев. Вот что означали его слова о настоящей ненависти. Именно так Адриан Эванс мог со мной разговаривать и общаться, будь я в действительности его врагом.

Как только машина остановилась возле дома, я вышла на улицу раньше, чем Адриан открыл свою дверь.

– Только не надо показывать характер! – раздалось вслед, когда я хлопнула входной дверью.

Тишина.

Я позвала родителей, но дома никого не оказалось. Только записка на обеденном столе сообщила, что те уехали в другой город навестить старшую дочь. Вероятно, это было к лучшему, поскольку входная дверь широко раскрылась, перед тем как Эванс громко ей хлопнул и прошел внутрь.

– Не смей так сбегать, – яростно ответил он и встал напротив. – Если я не хочу о чем-то говорить, не нужно вести себя как капризный ребенок.

– Все равно узнаю, что ты скрываешь. Не от тебя, так от кого-то другого. Почему Моника боится за твою жизнь? Это из-за спорта? Ты участвуешь в чем-то нелегальном?

– Нет. Хватит говорить об этом.

Я подошла ближе и в каком-то порыве нежности или безысходности коснулась его лица сначала пальцами, затем ладонью. Адриан дернул головой, смахивая руку и показывая отвращение к такому прикосновению. Черты его лица стали грубее, взгляд действовал так, что становилось не по себе, будто самооценка существенно падала при его агрессивной подаче.

Я немного замешкалась. Создалось впечатление, что всего за несколько секунд я опротивела ему до невозможного. Признаюсь, в тот момент пришлось безумно этого испугаться.

– Адриан… – Голос дрогнул, взгляд бегло осматривал красивое лицо в попытке рассмотреть за презрением прежнюю эмоцию. – Не смотри так… Пожалуйста.

– Ты пользуешься моим хорошим отношением, Эванс. – С безразличием сообщил Адриан, медленно надвигаясь на меня, заставляя невольно пятиться назад. – Я сделаю для тебя все. Готов делать страшные вещи, если потребуется, готов переступать через себя каждый гребаный раз, ломаться, терпеть любую выходку. Я люблю тебя так сильно, что перестаю любить себя. Ты же плюешь ядом на раны, ставишь в ненадобность то, о чем не хочу рассказывать. Чувствуешь ли ты хотя бы половину, что чувствую к тебе я?

После слов о любви сердце застучало так быстро и отчаянно, что все сказанное Адрианом подействовало на реакцию неоднозначно. Я умолкла, начала тонуть в его голубых глазах и понимать, что теперь без него моя жизнь уже не будет прежней. Теперь я не смогу воспринимать его таким, каким Адриан Эванс казался раньше.

– Твоя взяла, Эванс, – с собственным разочарованием сообщил он, так и не дождавшись от меня ответа. – Опять. У меня критическая сердечная недостаточность. Активно ищут донора, ведь без пересадки мои шансы выжить с родным органом равны нулю.

– Адриан…

Я протянула к нему руки, но парень сделал шаг назад и с безразличием прошелся холодным взглядом по моему лицу.

– Мне не нужна жалость. Надеюсь, тебя удовлетворила новость, которой я не хотел делиться. Можешь ей довольствоваться… и в очередной раз гордиться своей настойчивостью и моей перед тобой слабостью.

Резко развернувшись, он пошел к выходу, я ринулась за ним, пытаясь задержать его, но Адриан даже не обернулся, сказал:

– Не ходи за мной, Адри, не сейчас.

– Но мы должны поговорить, пожалуйста!

– Хм, «пожалуйста». Нет, хватит. Мне пора перестать подчиняться каждой твоей просьбе. Это уже перебор. Все заходит слишком далеко, и ты начинаешь этим пользоваться.

– Адриан!

Я схватила его руку, но он с ловкостью от нее избавился и залез в машину. Встав перед самым капотом, я лишь наблюдала, как он быстро сдает назад и разворачивается, скрываясь за поворотом.

Критическая сердечная недостаточность…

Мне не избавиться от этой новости, поэтому с каждой секундой мою душу пожирала тьма. После этого признания, как истинному человеку может прийти в голову навредить тому, кто и так существует с мыслью о приближающейся смерти?.. Это необходимо прекратить.

Кто бы мог подумать, что я лично буду названивать Адриану Эвансу с огромным желанием встретиться и поговорить… Скажи кто что-то подобное, прошлая я бы рассмеялась и сказала, что этот кто-то явно не в себе, однако на тот момент все складывалось так, как складывалось. Адриан не отвечал на звонки тем вечером, впрочем, как и пятью следующими. Запланированная встреча с Брайаном переносилась настолько, насколько я могла ее переносить. Хотелось поделиться с ним новостью о болезни Эванса, но что-то во мне противилось этому. Маккол точил зуб на Адриана, мог воспользоваться полученной информацией в свою пользу, чего допускать не хотелось.

За ланчем пришлось заметить, что Николь и ее мания к Адриану слегка поутихла. Она уже не так часто говорила о нем, так как с последнего раза, когда им приходилось видеться, прошло больше месяца. Внимательный взгляд Моники пронизывал, и каждая из нас знала, что нам необходимо поговорить. Николь активно рассказывала о предстоящей вечеринке, на которую ее пригласил сын мэра – Джошуа Уитмор, пока мы с Моникой стреляли в друг друга взглядами.

– Что там с расследованием? – поинтересовалась шатенка. – Новость была на слуху несколько недель, а сейчас вообще ничего не слышно. Что говорит твой отец?

– Ничего. Подозреваемого ищут, но ни один свидетель толком не описал маску. Показания у многих расходятся, городские камеры уловили всего несколько моментов с этим человеком, но на опознании многие сказали, что это не он.

– Как-то все странно проходит, – решила подключиться Моника. – Столько шумихи, привлекли федералов, а никаких зацепок толком нет. Как в мире технологий такое вообще возможно?

– Они должны найти его, – возмутилась Николь. – Пострадали и погибли люди. Такое с рук не спустят.

Как только девушка поднялась и сообщила, что хочет купить воды, мы с Моникой поняли, что более подходящего шанса поговорить уже не появится.

Наклонившись к ней достаточно близко, я спросила:

– Ты общалась с Адрианом после того вечера?

– Да. Я слегка погорячилась тогда, Адри, прости. Ты же знаешь, как сложно я переношу изменения, тем более когда верю, что ничего подобного произойти не должно. Просто неожиданно… Ты и Адриан… Понимаешь?

– Еще как.

Для меня и самой все это было слишком странно, что говорить о тех, кто привык наблюдать за нашими перепалками со стороны.

– Ты же знаешь, что он тебя никогда не ненавидел? – больше признанием, чем вопросом, уточнила Моника. – Я много раз видела, как он ненавидит, дружит или влюбляется, но по отношению к тебе все те чувства ничто, словно в действительности мне вообще никогда не приходилось видеть истинных эмоций Эванса.

Сердце от сказанного залепетало, пришлось сконцентрироваться на более важном.

– Как давно у него заболевание?

– Выявили около двух лет назад…

– И с тех пор до сих пор ищут донора?

– Эванс упертый как баран, Адри. Доноров появлялось достаточно, но он отказывался от трансплантации.

– Но почему? Зачем тянет?

– Поначалу не принимал происходящее, потом его будто подменили. Если раньше казалось, что Адриан любит себя и ценит, с тех пор он словно начал себя ненавидеть… приближать неизбежное идиотскими тренировками, алкоголем, всем, что противопоказано. Раньше он был совсем другим, Адри. Переведись ты в школу до диагноза, увидела бы обаятельного парня с кучей возможностей и перспектив, которые открывались на его пути. Сейчас этот обаятельный парень – худшая версия себя. Потерянный, лишенный жизни, какого-либо смысла. Он уже умер душой, пока умирает сердце. – По щеке Моники пробежала слеза, к которой мои пальцы машинально потянулись, чтобы убрать. – Когда я была в Испании, он не отвечал на звонки. Весь отпуск я была как на иголках, ловила панические атаки из-за переживания, ведь он для меня брат, которого сейчас я вообще не узнаю. Списывалась с Джером днем и вечером, его родителями ночью, уже сделав это ритуалом, чтобы знать, что с этим балбесом все нормально.

– Моника…

Мне становилось так плохо, словно душа подвергалась пытке. Я не могла смотреть, как подруга плачет и переживает, не могла представить, через что проходил Адриан.

Крепко прижимая девушку к себе, я совсем забыла о Николь, которая застыла рядом с нами с невероятным беспокойством на лице.

– Боже, Моника, что случилось? – с переживанием спросила она и уселась по другую сторону от вытирающей слезы подруги.

– Я никогда не найду нормального парня, – произнесла та и зарыдала еще больше, будто это и правда была проблема, о которой мы до этого разговаривали. – Кругом клоуны.

– Господи, и из-за этого так рыдать? С ума сошла?

Моника продолжала плакать, пока более-менее не собралась. Я то знаю, что она страдала по судьбе лучшего друга, пока Николь уверенно приводила примеры достойных парней из школы. Мне становилось безумно плохо от мысли, что Адриан избегает лечения и не видит смысла бороться за жизнь. Как нужно разочароваться в жизни, чтобы обходить стороной спасение?.. Я не могла понять и боялась.

Попросив у Моники телефон, чтобы позвонить ему, я заметила в глазах девушки надежду, в которой таилась мольба. Вероятно, она думала, что я смогу оказать влияние на Адриана, однако после случившегося он, услышав мой голос по телефону, тут же скинул вызов, оборвав какие-либо попытки связи.

Возвращаясь домой, я заметила, что полиции в нашем районе нет, а как только зашла внутрь, встретилась с обеспокоенными взглядами родителей.