Габриэль. Спасённый во тьме

— Уже интересно.

— Надеюсь, после того как откроешь, будет ещё интереснее.

Срываю бант, открываю коробку и вижу надпись на обложке:

«Только для глаз моего мужа».

Улыбка сама расползается по лицу. Достаю книгу, кладу на стол и открываю первую страницу.

«Только ты умеешь заставить меня чувствовать себя так».

Я сразу вспоминаю, когда сказал ей эти слова. Переворачиваю страницу — и на несколько секунд вообще забываю, как дышать. Беа в сексуальном белье. На одних снимках стоит, на других сидит или лежит на мебели в пентхаусе, но большинство фотографий сделаны в нашей спальне.

— Ну? — тихо спрашивает она. — Тебе нравится?

— Беатрис… Это охренительно. Ты невероятно красивая.

Я продолжаю листать и останавливаюсь на фотографии, где она лежит поперёк кровати. Чёрные стринги, туфли на шпильке, пятка приподнимает тонкую ткань, а сама Беа смотрит прямо в объектив, прикусив нижнюю губу.

Я хмурюсь.

— Подожди. Кто тебя фотографировал?

На следующих кадрах она явно полностью голая, только прикрывается простынёй. Формально ничего не видно — и именно поэтому фотографии действуют ещё сильнее.

Беа смеётся.

— Я сама, придурок. Там не зря написано «только для твоих глаз». Хотя примерно на середине съёмки я всерьёз подумывала позвать кого-нибудь из знакомых помочь. Потом представила, как ты превратишь бедолагу в лежачего полицейского где-нибудь у торгового центра, и решила справиться сама.

Я смеюсь.

— Ты слишком хорошо меня знаешь.

Дальше идут ночные снимки. Комната почти тёмная, только лунный свет из окон очерчивает её обнажённое тело.

— Чёрт, детка. Это потрясающе.

— Спасибо, — отвечает она, но я сразу слышу в голосе нерешительность. — Так… завтра увидимся?

Я перестаю листать.

— Почему ты спрашиваешь так, будто сомневаешься?

— Не знаю. Просто… мне страшно, что что-нибудь пойдёт не так. Всё происходит так быстро, вокруг постоянно какой-то дурдом, а я тебя люблю. Может, зря я уехала к родителям. Может, стоило остаться дома с тобой.

Она снова шмыгает носом.

— Прости. Я сегодня какая-то слишком эмоциональная. Просто скучаю.

— Я тоже скучаю. И не могу дождаться завтрашнего дня, когда наконец увижу тебя в свадебном платье. Отдыхай, mia moglie.

— Спокойной ночи, mio marito.

Моя жена. Мой муж.

После этих слов я ещё долго смотрю на телефон. И думаю только о том, что секрет, который я так и не смог ей рассказать, через несколько часов станет секретом уже не от невесты.

От моей жены.

Глава 6

Roberta Flack — The First Time Ever I Saw Your Face

Габриэль

Надеюсь, по лицу не видно, насколько мало я спал этой ночью. Я снова и снова возвращался к фотографиям, которые подарила мне Беа. Она невероятная — и внешне, и во всём остальном. На снимках ей каким-то образом удалось показать сразу обе стороны себя: ту почти невесомую красоту, которую замечаешь не сразу, и чувственность, от которой потом невозможно отвести взгляд.

За панорамными окнами вечернее небо над городом окрашено в холодный серо-голубой, а на горизонте ещё держатся оранжево-розовые полосы заката. Из банкетного зала открывается идеальный вид, но сейчас мне совершенно не до него.

Фотограф подходит и говорит, что Беатрис готова. Она выводит меня в сад и ставит на небольшом мостике над узким ручьём.

Я глубоко вдыхаю прохладный воздух, поправляю галстук и жду.

Сначала фотограф делает несколько кадров со мной одним, потом просит не оборачиваться, пока Беа не подойдёт и сама не коснётся моего плеча. Через несколько секунд я слышу стук каблуков по мосту.

Сердце тут же начинает колотиться быстрее.

Её ладонь ложится мне на плечо, и я невольно улыбаюсь. Беа слегка сжимает пальцы, а я накрываю её руку своей, хотя фотограф ещё не разрешила поворачиваться. Камера щёлкает ещё несколько раз.

— Теперь можешь, Габриэль.

Я разворачиваюсь, всё ещё держа Беа за руку, и просто забываю обо всём. Не думаю, что когда-нибудь забуду, какой увидел её в этот момент.

Она улыбается сквозь слёзы, а я не могу отвести взгляд. Белое платье сидит на ней идеально. На плечах лёгкая атласная накидка, голову прикрывает капюшон. Я осторожно откидываю его назад, освобождая длинные волосы, уложенные мягкими волнами. Макияж почти незаметный — ей и не нужно больше.

Беа касается моей щеки.

— Ты плачешь, Габриэль, — шепчет она.

Из меня вырывается странный звук — то ли смех, то ли попытка не разреветься окончательно.

— Ты такая красивая, Беатрис. Платье, волосы, глаза… Господи, у меня просто слов нет. — Я притягиваю её к себе.

Она улыбается и прижимается ближе.

— Я так хотела тебя увидеть.

Несколько секунд мы стоим, соприкасаясь лбами. Я чуть отстраняюсь и снова смотрю на её губы.

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, Габ.

— Мне уже можно тебя поцеловать?

— Можно, — вместо неё отвечает фотограф.

Мы оба смеёмся, и я наконец целую Беа — мягко, осторожно, всё ещё не до конца веря, что через полчаса она станет моей женой. Потом фотограф гоняет нас по саду, выбирая разные места и позы, пока наконец не объявляет:

— Всё, у нас полно отличных кадров. Беатрис, давай тебя немного подправим. До церемонии примерно полчаса.

Беа едва не подпрыгивает на месте.

— Уже совсем скоро!

Я смеюсь, беру её руку и целую пальцы.

— Сразу предупреждаю: Луна уже присматривается к твоим кузенам. Похоже, ищет очередное недолгое увлечение. И до твоих людей, думаю, тоже доберётся.

— Если не полезет к Федерико, Ренцо и, пожалуй, Смайли, остальные переживут.

— Очень щедро с твоей стороны.

К нам почти бегом подходит Клара.

— Быстрее! У нас почти не осталось времени поправить тебе макияж.

По голосу слышно, что она на грани паники.

— Клара, всё нормально, — успокаивает её Беа, поглаживая по руке. — Мы успеем.

Сзади раздаётся свист. К нам идут Домани, Чиччо и Грассо. Грассо первым расплывается в улыбке.

— Чёрт, Беа, ты потрясающе выглядишь.

— Самая красивая невеста, которую я видел, — добавляет Чиччо.

Беатрис краснеет.

— Спасибо. Вы милые. Хотя уверена, когда сами решите остепениться, своих невест будете считать ещё красивее.

Домани тем временем переводит взгляд на Клару.

— А ты сегодня просто сногсшибательная.

Клара на секунду теряется, и я замечаю это раньше, чем она успевает спрятать реакцию.

— Какая ещё сногсшибательная? Я вся вспотела, нервничаю так, будто это мне сейчас замуж выходить. Беа, только не вздумай устраивать свадьбу ещё раз, — Клара обмахивает себя рукой.

Беатрис смеётся и обнимает подругу.

— Не планирую. Разве что выяснится, что Габ какой-нибудь самозванец.

Смеются только они с Кларой.

— Да шучу я, господи. Расслабьтесь, — Клара оглядывает мужчин.

Те переглядываются и выдавливают нервные смешки. Клара хватает Беа за руку.

— Всё, нам пора.

Беатрис возвращается ко мне, быстро целует.

— Скоро увидимся.

— Увидимся.

Девушки торопятся обратно в банкетный зал, а Домани достаёт сигареты.

— Курить не тянет?

— Как ни странно, нет.

— Давайте теперь снимем жениха с его друзьями, — предлагает фотограф.

Я оглядываюсь.

— А Лука где?

— Сказал, что задерживается, но к церемонии успеет, — отвечает Домани.

— Ладно, давайте.

Грассо и Чиччо уже отходят в сторону, и я окликаю их:

— Вы куда? Идите сюда.

Они переглядываются.

— Точно, босс?

— Второй раз предлагать не буду.

Оба сразу возвращаются в кадр. После нескольких снимков фотограф ведёт нас обратно в зал.

— Теперь сделаем фотографии с тётями и остальными родственниками.

Розетта подходит ко мне одной из первых и встаёт рядом.

— Ты всё ещё уверен, что хочешь этого, Габ?

— Я её люблю, тётя.

Она тихо фыркает.

— Ты не имел права менять план. Но помни: каждый в конце концов получает то, что заслужил.

Я поворачиваюсь к ней, уже не обращая внимания на фотографа.

— Это ещё что, нахрен, значит?

Розетта улыбается.

— Правда всё равно всплывёт. Вопрос лишь в том, какой ценой ты будешь её скрывать.

Ответить я не успеваю: организатор уже начинает собирать всех перед церемонией и направляет нас в нужную часть зала. Я глубоко вдыхаю, пытаясь выбросить слова Розетты из головы.

В этот момент наконец появляется Лука.

— Простите, задержался.

Он занимает место рядом со мной как шафер, Домани становится следом. Мама Беатрис и несколько её тёток по очереди обнимают и целуют меня, прежде чем занять свои места. Потом в зал входят Федерико и Ренцо.

Я сразу напрягаюсь. Но ещё сильнее — когда вижу рядом с ними Анджелу. Домани тоже это замечает. Мы молча переглядываемся.

Розетта тоже замечает их. Оглядывается на меня, чуть приподнимает плечо и выгибает бровь, словно без слов даёт понять: ну вот, начинается.

Звучит музыка, и первой в зал входит Майя, разбрасывая по проходу лепестки роз. Увидев меня, она широко улыбается, и я подмигиваю ей в ответ. Следом появляются сёстры Беатрис, а за ними Клара. Гости поднимаются со своих мест, свет становится мягче, люстры вспыхивают ярче — и тогда я вижу её.

С этого момента всё остальное перестаёт существовать.

Тициано ведёт Беа к алтарю, а мы не отрываем глаз друг от друга. Остановившись передо мной, он целует дочь в щёку и что-то тихо говорит ей на ухо, после чего поворачивается ко мне и целует сначала одну мою щёку, потом другую.

— Люби её так, как она того заслуживает.

— Буду.

Он берёт мою руку и вкладывает в неё ладонь Беа.

Священник начинает церемонию, а когда приходит время клятв, я поворачиваюсь к ней и беру обе её руки в свои.

— Беатрис Мария, я надеваю это кольцо как знак того, что моя любовь к тебе не закончится никогда. Я отдаю тебе всё, что у меня есть, и всего себя. Отдаю тебе своё сердце и обещаю беречь твоё. Обещаю каждый день заставлять тебя смеяться и помогать осуществлять твои мечты. Ты всегда будешь для меня на первом месте, и я обещаю каждый день стараться быть мужчиной, которого ты заслуживаешь.

Я надеваю ей обручальное кольцо, а следом возвращаю на палец помолвочное. Беа смотрит на меня сквозь слёзы и улыбается.

Клара протягивает ей моё кольцо.

— Габриэль Антонио, с этим кольцом я отдаю тебе свою любовь и обещаю быть рядом. Принимать тебя таким, какой ты есть. И нет, слушаться тебя я всё равно не обещаю.

По залу проходит смех, а я невольно улыбаюсь.

— Но обещаю всегда тебя слышать. По-настоящему. Делиться с тобой своими секретами и хранить твои. И каждый день выбирать тебя. Выбирать нас — несмотря ни на кого и ни на что.

Она надевает кольцо мне на палец, и меня неожиданно накрывает совершенно простое, почти физическое ощущение: вот теперь всё на своём месте.

Священник обращается ко мне:

— Габриэль, берёшь ли ты Беатрис в жёны, чтобы любить и беречь её, пока смерть не разлучит вас?

— Да.

— Беатрис, берёшь ли ты Габриэля в мужья, чтобы любить и беречь его, пока смерть не разлучит вас?

— Да.

Священник заканчивает церемонию, а я уже почти не слышу последних слов. Беру лицо Беа в ладони и целую её, пытаясь вложить в этот поцелуй всё, чего не смог сказать вслух.

После церемонии мы идём обратно по проходу под поздравления гостей. Дальше начинается бесконечная череда фотографий: сначала вдвоём, потом с её семьёй, с моей, потом со всеми сразу.

Федерико и Ренцо я стараюсь обходить стороной и всё время замечаю, где они находятся. Несколько раз ловлю взгляд Анджелы, но она каждый раз первой отводит глаза.

Наконец диджей объявляет наш первый танец. Я беру Беа за руку и вывожу в центр зала. Музыка начинается, я прижимаю её к себе, и впервые мы танцуем уже не как жених и невеста.

Как муж и жена.

— Ты выбирал песню? — спрашивает она.

— Клара попросила найти ту, которая лучше всего передаёт, что я к тебе чувствую. Я сначала вообще не знал, что выбрать — слишком много подходило. А потом вспомнил первый вечер, когда увидел тебя.

Я улыбаюсь.

— Ты тогда выделялась среди всех. И не только потому, что решила мне поклониться.

Беа запрокидывает голову и смеётся, после чего прячет лицо у меня на груди.

— А ещё я никогда не забуду, что почувствовал, когда впервые тебя поцеловал. И эта песня говорит об этом лучше, чем я смог бы сам.

— Я же говорила, что ты романтик, Габриэль.

— Это ты меня таким сделала, mia patatina, — я прижимаюсь лбом к её лбу, не отводя взгляда. — Сегодня ты сделала меня самым счастливым мужчиной на свете, amore.

— Посмотрим, что ты скажешь через год. Говорят, первый год брака самый тяжёлый, а характер у тебя далеко не сахар.

— С тобой тоже жить будет не скучно, детка.

Мы оба смеёмся. Начинается следующая песня, Тициано подходит пригласить Беа на танец, а я оказываюсь в паре с тётей Розеттой.

— Свадьба прекрасная, Габриэль. Надеюсь только, ты понимаешь, что делаешь.

— Прекрасно понимаю, тётя.

Несколько секунд она молчит.

— Мне нужно кое-что тебе показать.

— Прямо сейчас?

— Да. Но подождём, пока здесь станет поспокойнее. Потом вы с Домани выйдете ко мне в коридор.

Кто-то касается моего плеча.

— Можно украсть кавалера?

Я оборачиваюсь.

— Вивьен, рад тебя видеть. Хорошо, что ты смогла прийти. Познакомься, это моя тётя Розетта.

— Очень приятно. У вас замечательный племянник — красивый и порядочный мужчина.

Вивьен пожимает ей руку.

— В детстве он был тем ещё испытанием, — отвечает Розетта. — Но вырос достойным человеком. Держит слово и всегда выполняет свой долг перед семьёй.

Я бросаю на неё тяжёлый взгляд. Мы оба прекрасно понимаем, что она говорит сейчас совсем не о свадьбе.

Потом поворачиваюсь к Вивьен и продолжаю танцевать.

— Вы оба выглядите такими счастливыми, Габриэль.

— Долгое время я вообще не думал, что заслуживаю счастья. А с ней счастлив.

— Знаешь, счастье во многом зависит от нас самих. Но люди рядом тоже способны изменить то, как мы смотрим на себя и что чувствуем. Берегите друг друга.

Когда музыка заканчивается, Вивьен притягивает меня к себе и целует в щёку.

— И я никуда не тороплю, но жить вечно не собираюсь. Так что надеюсь всё-таки дождаться ваших очаровательных малышей.

Я смеюсь.

— Обязательно займусь этим вопросом. С разрешения Беа, конечно.

Она подмигивает и уходит.

— Габ, papi, qué guapo te ves! — Рубен налетает на меня с объятиями. — Какой же ты сегодня красавчик!

— Спасибо, Рубен.

С трудом выбираюсь из его мёртвой хватки и хлопаю по плечу.

— Я уже полвечера пытаюсь добраться до своей девочки, но её все обнимают. Хотя кого винить? Сегодня она просто огонь.

Словно услышав нас, Беа поворачивает голову и тут же идёт к нам.

— Рубенчик! — смеётся она, обнимая его. — Я так рада, что ты пришёл.

— Да я бы такое ни за что не пропустил, девочка. И платье — просто шик. На тебе сидит идеально. А макияж кто делал? Я влюблён!

Беа смеётся, и они тут же начинают оживлённо болтать. Пользуясь моментом, я ловлю взгляд Домани и жестом зову остальных. Один за другим они направляются к выходу в коридор.

— Я скоро вернусь, amore.

— Хорошо. Только недолго, мы скоро торт режем.

— Постараюсь быстро.

До коридора добраться удаётся не сразу: меня ещё несколько раз останавливают гости с поздравлениями, среди них Большой Майк из бара и Серафина.

Наконец я выхожу. Чиччо отталкивается от стены, заметив меня.

— Что происходит, босс?

— Не знаю. Розетта сказала, что ей нужно что-то мне показать.

Мы сворачиваем за угол и видим у одной из дверей её телохранителя. Он молча пропускает нас внутрь, и я сразу замечаю Ренцо и Луку.

— Какого хрена здесь происходит?

Розетта спокойно смотрит на меня из кресла.

— Пора тебе наконец прийти в себя, Габриэль. Ты изменил план, даже не посоветовавшись с семьёй, только потому, что влюбился в дочь нашего врага.

Внутри мгновенно закипает злость.

— Я знаю, что ты была против, но в итоге сама дала своё согласие.

— Я согласилась в надежде, что ты хотя бы не станешь устраивать эту свадьбу с такой скоростью.

Я делаю шаг к ней.

— Твой же организатор назначил нам все сроки!

Розетта небрежно отмахивается и откидывается на спинку кресла.

— Неважно. Ты, похоже, забыл, кто управлял семьёй, пока ты не вырос. После смерти твоего отца я взвалила всё на себя и практически заново подняла то, что осталось от нашей империи. А последние месяцы ты перестал видеть дальше собственного носа. Из-за твоих отношений с дочерью Тициано мы потеряли союз с Галло.

— Галло сами меня предали! И её зовут Беатрис!

— Мне плевать, как её зовут. — Розетта усмехается. — После того, что она сейчас увидит, думаю, тебе самому не захочется лишний раз произносить её имя.

Она разворачивает стоящий на столе ноутбук и запускает видео. Комнату наполняют стоны. У меня холодеет внутри, когда на экране появляются мы с Анджелой — в постели, вместе.

— Как ты, наверное, уже догадался, на мальчишнике вам действительно что-то подмешали. Я знаю это наверняка, потому что всё организовала сама.

Ренцо резко хватает ноутбук.

— Какого хрена, Розетта? Мы договаривались не об этом. Анджела бы не стала снова предавать моего брата…

Розетта улыбается.

— Снова? Ты точно в этом уверен?

Домани делает шаг вперёд.

— Что за игру ты ведёшь? И о какой договорённости он говорит?

Ренцо тут же выхватывает пистолет и направляет на него. Грассо и Чиччо мгновенно достают оружие в ответ.

Розетта смеётся.

— Мужчины. Вечно думаете, что любой вопрос решается пистолетом. Хотя, по-моему, я только что прекрасно доказала обратное. Чтобы уничтожить человека, иногда даже стрелять не нужно.

Злость постепенно уступает место пониманию. Детали одна за другой складываются в общую картину.

Я смотрю на Луку. Он даже не пытается выдержать мой взгляд.

— Ты меня предал?

— Ты сам себя предал, Габриэль, — холодно отвечает за него Розетта.

Лука наконец поднимает глаза.

— У меня не было выбора, Габ. Прости. У неё есть информация о моём отце, которая…

Телохранитель Розетты тут же бьёт его, заставляя замолчать.

Она поднимается и опирается бедром о стол.

— Да, Лука участвовал не по своей воле, но без него ничего бы не получилось. Это он подмешал препарат тебе и Домани. Федерико и Ренцо давно злились на тебя из-за Анджелы, поэтому убедить их помочь оказалось нетрудно. Правда, первоначальный план пришлось немного изменить. Федерико слишком много пил, поэтому я распорядилась подмешать и ему.

Ренцо бросает на неё тяжёлый взгляд.

— Мои люди отвезли Федерико домой, а вы с Лукой доставили Габа и Домани в отель, — продолжает Розетта, переводя взгляд на меня. — И, если уж совсем честно, ты был в таком состоянии, что с той стриптизёршей, которую мы наняли, всё равно ничего бы не смог сделать.

Я резко смотрю на экран.

— Тогда видео?..

Ренцо встаёт перед Розеттой.

— Ты сказала, что с Габом в номере будет одна из стриптизёрш. Не Анджела.

Розетта лишь улыбается Ренцо, не удостаивая его ответом, а потом снова переводит взгляд на меня.

— На видео на самом деле Федерико с Анджелой. К счастью, вы с ним достаточно похожи, а остальное сделал полумрак. Немного монтажа, подправили голос — и вуаля. Вполне убедительная запись, правда? А фотографии придумала Анджела. Ты был настолько отключён, что устроить их оказалось проще простого.

Она открывает ещё один файл. Приближаться не нужно: на снимках действительно я и Анджела. Я без сознания, но мы оба голые, лежим в одной постели — и любой, кто увидит эти фотографии, сделает очевидный вывод.

— Я решила подстраховаться на случай, если Анджела передумает. О видео она ничего не знает. Федерико тоже.

Я стискиваю зубы.

— Чем ты держишь Анджелу?

— Не твоё дело, nipote.

Ренцо делает шаг к ней, но телохранители сразу преграждают ему путь.

— Ты этим дерьмом жизнь моему брату ломаешь, Розетта!

А у меня в голове уже не остаётся места ни для злости, ни для вопросов. Только одна мысль, которая бьёт снова и снова:

Я должен был рассказать Беа.

— Знаю, о чём ты думаешь, — спокойно говорит Розетта. — Что нужно было признаться своей amore, пока была возможность. И, может быть, если расскажешь сейчас, она даже тебе поверит. — Розетта пожимает плечами. — Только ты сам-то веришь, что Беатрис станет тебя слушать, когда услышит, как Анджела стонет твоё имя?

— Чего ты хочешь?

— Прекрати этот фарс. Расскажи Тициано, кто мы на самом деле, и доведи дело до конца. Уничтожь его семью так же, как он уничтожил нашу. Его дочь ни в чём не виновата, я это понимаю. Но твоя мать тоже была невиновна, Габ. В нашем мире невиновные часто расплачиваются за чужие поступки.

Я сжимаю кулаки.

— С неё хватит. Она и так слишком много пережила.

Розетта поднимается из-за стола и останавливается напротив меня.

— Об этом нужно было думать до того, как ты сделал этот брак настоящим. Сегодня всё закончится.

Я выхватываю пистолет и направляю ей в голову.

— Ты мне не приказываешь.

Розетта даже не отступает. Наоборот, наклоняется вперёд, пока ствол не упирается ей в лоб.

— Стреляй. Я приму пулю за тебя, даже если её выпустишь ты сам. Вот насколько я тебя люблю, Габриэль. Но со мной твои проблемы не закончатся. Я распорядилась, чтобы это видео вместе с фотографиями разошлось по сети, если со мной что-нибудь случится. Через несколько часов его увидят все. Включая тех людей, которые сегодня пришли на твою свадьбу.

Она забирает ноутбук со стола и передаёт телохранителю.

— Ты сам всё это начал. Теперь доведи до конца.

Я смотрю на женщину, которая меня вырастила, и впервые почти не узнаю её.

— И вот это ты называешь любовью? Ко мне? Ты хочешь уничтожить Тициано, но вместе с ним уничтожаешь и меня.

Розетта подходит вплотную и останавливается плечом к плечу.

— Ты сам сделал свой выбор, Габриэль. Теперь живи с последствиями.

Глава 7

Ruelle — Madness

Беатрис

— Вот ты где. — Я спешу к Габу, когда он возвращается в зал вместе с Домани и остальными. Он что-то тихо говорит им, и мужчины расходятся в разные стороны.

Я обнимаю его и сразу чувствую резкий запах сигарет.

— Что случилось? Почему ты курил?

Габ снимает с подноса проходящего мимо официанта рюмку и выпивает залпом.

— Ничего не случилось. Просто всё это немного давит. Народу больше, чем я ожидал. — Он беспокойно оглядывает зал.

— Большинство здесь либо твоя семья, либо твои люди. Не так уж много незнакомых лиц. — Я улыбаюсь и тяну его за руку. — Пойдём, нас уже ждут у торта.

— Это может подождать? Мне нужно тебе кое-что рассказать.

Серьёзность в его голосе мгновенно настораживает меня.

— Я хотел сказать раньше, просто не знал как. Твой отец… он знал моего… Они были знакомы.