Хронотопи

— Это... вход? — Сергей направил луч фонаря в бездну, свет дрожал в его неуверенно держащей руке, выхватывая грани металлических стен шахты.

— Это не просто вход, — поправил Дмитрий, его сканер уже неистово пищал, анализируя состав металла рельс и стен шахты. Он провел по ближайшей стене щупом. — Это шахтный ствол. Для лифта или вагонетки. И возраст материала... — он посмотрел на экран, его лицо исказилось от невероятности, — по углеродному анализу окислов и кристаллической структуре... не менее двенадцати тысячелетий. Возможно, гораздо больше. Доледниковый период. Цивилизация... до Потопа.

— А вот и спуск, — Алексей без колебаний направил луч своего мощного фонаря на узкую металлическую лестницу, приваренную к стене шахты. Она вилась вниз, как спираль ДНК, теряясь во тьме. Он сделал первый шаг на холодную, скрипящую под ногой ступень, во тьму, что пахла временем и тайной. — Пошли. Это то, ради чего мы шли.

Спуск казался бесконечным. Воздух становился тяжелым, спертым, пропитанным запахом старой ржавчины, сырой земли, камня и все тем же резким, едким озоном. Гул работающих где-то далеко механизмов нарастал, превращаясь в постоянный низкочастотный фон. Температура падала. Наконец, через сотни ступеней, лестница закончилась. Они вышли на просторную, вырубленную в скале площадку... и замерли, охваченные немым, благоговейным ужасом и восторгом.

Город.

Не пещерный лабиринт, а гигантское, футуристическое подземное пространство, вырубленное в черном базальте. Стены, отполированные до зеркального блеска, сверкали в лучах их фонарей, но не были пустыми – их покрывали, как кожа, мерцающие, как звездное небо, голографические панели. На них в реальном времени мелькали потоки непонятных символов, трехмерные схемы непостижимых механизмов, графики энергопотоков, карты глубин. Улицы, широкие и прямые, как стрелы, были вымощены плитами, инкрустированными потускневшим, но все еще благородным серебром. Они сходились лучами к центральной площади, где вздымался к высокому своду пещеры кристаллический шпиль, пульсирующий изнутри холодным, жидким синим светом. Над шпилем, в самом центре купола, висела масштабная, объемная голограмма – карта мира, но не современная. Континенты были смещены, очертания иные. Ярко горели три отметки: Атлантида (посередине океана), Гиперборея (на севере), Лимурия (на юге)...

— Это не просто город... — прошептала Марина, подойдя к ближайшей стене, завороженная. Ее пальцы коснулись одной из панелей – изображение мгновенно сменилось на сложную схему, напоминающую энергетические магистрали, уходящие глубоко в планету. — Это... архив? Командный центр? Сердце... сети?

— Это... фантастика, ставшая реальностью... — Дмитрий, забыв о страхе, судорожно подключил свой сканер к ближайшей консоли, похожей на пень древнего дерева, но выточенного из черного, поглощающего свет металла. Экран сканера захлебнулся потоками данных.

— Смотрите! — Игорь указал дрожащим пальцем на массивный барельеф на одной из ближайших стен. На нем был изображен человек в простой, но хорошо сшитой одежде, с сосредоточенным лицом резчика. Он держал в руках изумительной работы каменный цветок, лучистый и сложный. Он стоял перед устройством, поразительно похожим на механизм из часовни, как будто что-то настраивал или активировал. Под барельефом шли строгие письмена. Дмитрий тут же навел сканер. Надпись гласила: «Путь к Пробуждению лежит через Единство Трех Ключей. Берегите Знание.»

— Трех Ключей...? — Алексей подошел к гигантской голограмме-карте, его палец коснулся отметок Атлантиды, Гипербореи, Лимурии. — Атланты, гиперборейцы, лимурийцы... Цветок Данилы – лишь один из ключей? Символ их союза? Ключ к их объединенному знанию?

— Или к их спящей силе, — мрачно добавил Сергей, указывая на другую часть голограммы, где три стилизованные фигуры – исполин Атлант, Гипербореец человек обычного роста и Лемуриец низкорослый, крепкий карлик – стояли в кругу, взявшись за руки, а над ними парил тот самый каменный цветок. — Хозяйка говорила: «Пробудите Нас». Может, это они? Эти... Трое? И цветок – символ их единства? Ключ к пробуждению?

Внезапно под ногами качнулось сильнее, чем на корабле в шторм. Свод пещеры глухо застонал, как исполин в муках. Кристаллический шпиль на площади вспыхнул не синим, а тревожным, кроваво-алым светом, заливая город зловещим заревом. Из скрытых динамиков, казалось, в самом воздухе, раздался механический, лишенный всякой теплоты и человечности, знакомый голос Хозяйки, но звучащий теперь как бездушный автомат:

— ВНИМАНИЕ. Обнаружена активация Протокола «ВОЗРОЖДЕНИЕ». Инициализация Системы Восстановления Цикла. Загрузка параметров... Подготовка к запуску последовательности Пробуждения... Ввод подтверждающего кода ожидается...

— Что мы наделали? — Марина в ужасе схватила Алексея за руку, ее глаза были полны слез от ослепляющего алого света и осознания возможного кошмара. — Алексей! Мы... мы разбудили их? Мы запустили что-то страшное?

Он обернулся к группе. В его взгляде, освещенном алым заревом шпиля, не было страха, только стальная решимость, закаленная всеми предыдущими испытаниями и тяжестью открытия. — То, зачем шли, Марина. Искать Истину. Дойти до конца. И какой бы горькой, страшной или невероятной она ни была... мы ее примем. Все вместе. — Его голос прозвучал громко и четко над нарастающим гулом пробуждающегося города: — Теперь мы знаем. Мы внутри легенды. И выйти из нее можно только вперед.

Глава 7

Подземный город

Они замерли в гигантском зале, словно мухи в янтаре вечности. Высота свода терялась в темноте, но мириады встроенных кристаллов, холодно мерцающих синим и белым, создавали иллюзию перевернутого звездного неба. Воздух не просто гудел – он вибрировал, наполненный низким, мощным гудением невидимых механизмов, словно сам город дышал сквозь каменную плоть планеты. Влажный холод пробирал до костей. Марина провела дрожащими пальцами по отполированной до зеркального блеска стене; капли конденсата стекали ручейками, сливаясь на полу в мерцающие, самоосвещенные руны, которые медленно пульсировали.

— Шестерни... — прошептала она, завороженно глядя на гигантский механизм, вмурованный прямо в базальтовую стену зала. Его бронзовые зубцы, покрытые изумрудной патиной веков, медленно, неумолимо вращались. — Работают... без видимого источника энергии. Как будто сама Земля... их питает. Как кровь по венам.

Сергей присел на корточки, луч его фонаря выхватил фрагмент пола – сложную мозаику из малахита, лазурита и какого-то темного, звездчатого камня: драконы, обвивающие горную вершину, их чешуя переливалась в свете.

— История в каждом камне, — нервно рассмеялся он, пытаясь скрыть охвативший его трепет. — Чувствую себя букашкой, забравшейся в карманные часы Титана. Или в сердце машины мира. Блин...

Дмитрий молчал, сжимая спектрометр так, что костяшки пальцев побелели. Экран прибора показывал хаос – энергетические поля здесь были нестабильны, пространство явно жило по иным физическим законам, искривлялось под давлением неведомых сил.

— Это не город... — пробормотал он наконец, голос хриплый от напряжения. — Это... организм. Гигантский, каменно-металлический организм. Или машина планетарного масштаба. Смотрите на туннели... — он махнул рукой в сторону темных проходов, — они расходятся, как сосуды или нейронные сети... Это нечто... большее, чем мы можем понять.

Игорь прислонился спиной к массивной, покрытой резьбой колонне, пытаясь унять дрожь в коленях. Но в его глазах, вопреки страху, горел древний, неугасимый огонь познания.

— А если... она права? — Он провел ладонью по сложным, переплетающимся символам на колонне. — Если это не просто узоры? Может, инструкция? Руководство пользователя для... этого? — Он обвел рукой весь зал.

— Или предостережение? — Алексей обвел взглядом команду, собравшуюся в центре зала под мерцающим "небом". Его пальцы нервно перебирали страницы с зарисовками символов и механизмов, так похожих на увиденное. — Мы нашли один узел. Что, если их сеть? Связанных между собой, как нейроны в мозгу? Или как серверы в интернете?

Марина резко подняла голову, ее глаза расширились от внезапной догадки, голос дрожал:

— И если есть другие города-узлы... — Она замолчала, боясь произнести следующее вслух. — То есть и другие... Хранители? Как Хозяйка? Они взаимодействуют? Обмениваются данными? Или... — она сглотнула, — воюют? Конкурируют за ресурсы?

Дмитрий, скрестив руки на груди, задумался, глядя на бегущие символы на стенах:

— Логично. Если Хозяйка – часть распределенной системы, то «узлы» должны быть взаимосвязаны для синхронизации и устойчивости. Централизованное управление на таком масштабе... маловероятно.

Сергей резко обернулся от своего рюкзака, луч его фонаря метнулся по трещинам в базальте, как нервный взгляд:

— Как это проверить-то? Карт сети древних атлантов у нас нет! Может... — он сделал паузу, — может, спросить у самой Хозяйки? Она же тут вроде как... администратор? Ходячий архив?

— Точно! — Игорь щелкнул пальцами, оживляясь. — Она привела нас сюда! Она знает! Спросим о других узлах! Только... — Он замолчал, положив ладонь на холодный камень колонны, будто чувствуя его пульс. — Как ее вызвать? И захочет ли она говорить?

Алексей решительно хлопнул ладонью по гладкой поверхности ближайшей консоли, звук гулко разнесся по залу:

— Хватит гадать в! Спросим напрямую. — Голос его дрогнул, выдавая страх перед ответом. — Даже если правда окажется... пугающей. Мы должны знать.

Тишина, и без того гнетущая, сгустилась до физической плотности. Где-то в глубине города скрежетнул камень, звук эхом покатился по туннелям. Внезапно свет кристаллов на своде погас, погрузив гигантский зал в абсолютную, слепящую тьму. Лишь мерное кап-кап-кап воды, стекающей со стен, нарушало гнетущую тишину, звуча как отсчет последних секунд.

— А если... она не захочет? — Марина обняла себя, чувствуя, как ледяной холод проникает под кожу. — Если мы уже перешли какую-то черту?

— Захочет, — прозвучало в темноте голос Алексея, твердый, но без прежней уверенности. В его руках что-то слабо замерцало. Он достал из рюкзака минерал – тот самый, найденный когда они спустились. Размером с ладонь, но невероятно тяжелый, будто в нем была сжата гравитация сама по себе. Он переливался, а внутри, в самом его сердце, пульсировал сгусток света – как заточенная звезда или бьющееся сердце неведомого существа.

— Он... живой? — Марина замерла, рука инстинктивно потянулась к нему, но застыла в воздухе, не решаясь прикоснуться.

Сергей направил луч фонаря на камень. Свет не просто отразился – он преломился внутри, бросив на стены и свод мерцающие проекции звездных карт, незнакомых созвездий, схем непонятных устройств.

— Не просто красивый булыжник! — ахнул Сергей. — Функциональный артефакт! Проектор какой-то!

Дмитрий наклонился, завороженно глядя на грани:

— Углы... идеально выверены. Геометрия... неестественная. Это не природа. Это... машина. Или искусственный кристалл невероятной сложности.

— Или разум, — Игорь нервно повертел минерал в руках, переданный ему Алексеем. — Теплый. Будто... с собственной энергией. Батарейка? Антенна?

Алексей взял камень обратно и медленно подошел к плоскому, темному алтарю в самом центре зала. Камень казался созданным для него.

— Хозяйка знает о нем. Должна знать. Может, это не просто камень... — он положил минерал на центр алтарной плиты. — ...а ключ... к большему. К ней самой.

Минерал коснулся поверхности. Воздух завибрировал с новой силой. Кристаллы на своде вспыхнули ослепительно ярко, их свет не просто осветил зал – он сплелся, сконцентрировался в центре перед алтарем, вытягивая из сияния и теней знакомую, но теперь невероятно детализированную фигуру.

— Вы принесли... ЭТО. — Голос ударил не в уши, а в самые кости, в виски, заставляя сердца бешено колотиться в унисон с пульсацией света. Звук был многоголосым, как хор, и одиноким, как эхо в бездне.

Марина вскрикнула, отшатнувшись. Перед ними парила Хозяйка Медной Горы. Не призрачная голограмма – плотная, почти осязаемая проекция из сгустков света, мерцающей пыли и клубящегося дыма. Ее платье постоянно трансформировалось: то напоминало серебряную кольчугу из микроскопических чешуек, то струилось как жидкий шёлк, расшитый мерцающими, словно микросхемы, узорами, то становилось кожаным доспехом с врезанными кристаллами. На голове – диадема, гибрид древней короны и футуристичного нейроинтерфейса, испещренная голубыми огнями, пульсирующими в такт ее "речи".

Сергей бессильно опустился на колени, не в силах оторвать взгляд.

— Красиво? — Улыбка Хозяйки вспыхнула неоново-малиновым светом, освещая ее лицо – одновременно прекрасное и лишенное возраста, как само время. — Ваши ученые, — ее взгляд скользнул по Дмитрию, — сказали бы: «нанотехнологичная биомашинерия на основе плазменной матрицы». — Она сделала шаг вперед, платье рассыпалось на рой голографических бабочек, которые мгновенно собрались вновь в иной узор. — Для меня же – просто... одеяние. Отражение мысли.

Дмитрий, преодолев шок, протянул руку. Его пальцы вошли в проекцию, и свет заиграл на его коже, оставляя ощущение легкого покалывания, статического заряда.

— Квантовая голография с пьезоэлектрическим эффектом? Или... — он не находил слов.

— Или магия? — Смех Хозяйки вызвал спонтанную вспышку древних рун в воздухе, которые тут же смешались с визуализацией сложных физических формул и диаграмм. — Вы все так любите делить мир на части. На физику и метафизику. На технологию и чудо. — Взмах ее руки – и зал преобразился: стены стали гигантскими экранами с бегущими потоками непонятного бинарно-иероглифического кода, между колонн замелькали полупрозрачные тени строителей в скафандрах, похожих на ритуальные одеяния из светящихся волокон.

Алексей, собрав волю в кулак, шагнул вперед. Его отражение в проекции Хозяйки исказилось, вытянулось, как в кривом зеркале, напоминая о хрупкости человека перед этой силой.

— Мы хотим спросить... о сети. О других... таких местах.

— Знаю. — Хозяйка стала серьезной, огни диадемы сменились на холодный белый. — Вы ищете сестринские узлы. Очаги Силы. — Щелчок ее пальцев – в воздухе перед ними вспыхнула объемная голографическая карта мира. На ней горели несколько огненных меток, разбросанных по континентам. Одна ярко горела прямо под их ногами. Другая... в районе Северо-Запада России. — Ваш «Северный Пальмир»... Санкт-Петербург. Построен на месте тектонического разлома... и разлома времени.

Она подняла руку. Свет сложился в одно слово, пылающее в воздухе: ПЁТР.

— Знаете ли вы истинное значение имени? — Голос звучал так, будто обращался не к ним, а к самому камню под ногами, к вековым гранитам Невы.

Марина не отрывала взгляда от пылающих букв, шевеля губами, вспоминая:

— Пётр... «Камень». На древнегреческом. «Πέτρος» (Петрос).

— Верно, — кивнула Хозяйка, и в ее глазах мелькнуло что-то вроде одобрения. Буквы рассыпались искрами и сложились вновь, теперь в знакомое написание: ПИТЕРБУРГ. — Что есть Петербург, как не Город Камня? Город, выросший из камня, на камне, пронизанный камнем в самой своей сути?

Сергей замер, глаза его расширились до предела:

— Указание? Не просто красивое название? Он... он один из узлов?

Улыбка Хозяйки стала бездонной, как сама шахта, что привела их сюда. Еще один легкий жест – и в воздухе возник образ Петербурга, но незнакомого, древнего и фантастического: гранитные набережные и стены, покрытые светящимися рунами, мосты – будто высеченные из единых монолитов горного хрусталя, шпили, устремленные в небо, как кристаллические антенны.

— Ваш город стоит на камне. Но не на том, что видят глаза туристов и жителей. Глубже. Под улицами, под дворцами, под самой Невой – лежит иной город. Древний. Забытый. Его стены помнят времена, когда люди и духи камня, хранители памяти Земли, были не врагами, а... соседями. Союзниками.

Дмитрий резко поднял голову, его технический ум искал логику:

— Почему Петербург? Почему не Москва? Не Киев? Почему именно он?

Хозяйка повернулась к нему, ее глаза вспыхнули угольно-красными точками в глубине проекции:

— Петербург – не просто город империи. Он – портал. Точка силы. Место, где камень встречает воду, земля – небо, время – вечность. Его воздвигли не как столицу. Воздвигли как ключ. Ключ к сокрытому знанию. К спящим силам. К вратам, которые лучше не открывать без веской нужды.

Алексей сжал в руке невидимый ответ, шагнув вперед, к пылающей голограмме:

— И этот камень... — он поднял руку, указывая на минерал, лежащий на алтаре, который теперь светился в унисон с проекцией Питера, — он связан с тем городом? С Питером?

Хозяйка рассмеялась – звон хрустальных колокольчиков, смешанный со скрежетом шестерен:

— Умно, Алексей. Очень умно. — Она приблизилась, проекция стала почти осязаемо плотной, холодное сияние било от нее. — Этот минерал – осколок. Осколок того самого Первокамня. Осколок мира, что вы зовете мифом. Мира, на обломках которого стоит ваш Питер.

Марина не сдержалась, ее любопытство пересилило страх:

— А что было до? Под ним? Кто построил тот первый город?

Хозяйка склонила голову, будто прислушиваясь к далекому эху, доносящемуся сквозь толщу времен:

— Был Город Безымянный. Его строили те, кто слышал шепот камня не как метафору, а как руководство. Стены его дышали. Мосты росли, как живые. Храмы его... видели.

Сергей ахнул, схватившись за голову:

— Видели?! Как?!

— Да, — кивнула Хозяйка, и в ее голосе прозвучала тень древней скорби. — Видели реки времени. Прошлое. Настоящее. Будущее. Видели нити судеб. Но что-то... прервалось. Связь оборвалась. Город уснул. А Стражи его... остались. Ждать. Ждать того, кто разгадает тайну и... возьмет на себя бремя знания.

Игорь выдохнул, его голос был тихим, полным неверия и надежды:

— Мы... те самые? Кого ждали?

Улыбка Хозяйки была одновременно ободряющей и леденяще-предостерегающей:

— Возможно. Но помните всегда: камень – не просто материал. Камень – память. Память Земли. Память времен. Разбудите ее... — она сделала паузу, и свет в зале на мгновение померк, — ...и проснется не только она. Проснутся те, кто охраняет сон. И те, кто жаждет этой силы.

Под ногами группы «проросла» детальная голограмма Петропавловской крепости – но иной, фантасмагорической: с обсидиановыми шпилями, испещренными рунами, с мостами, сотканными из сгустков хладного света, с тенями, бродящими по ее стенам.

— Как же интересно... — прошептала Марина, подходя к проекции, где по призрачному Невскому проспекту шли полупрозрачные фигуры в плащах из мерцающей энергии. — Город-призрак под городом-музеем... Какая же там правда?

Хозяйка возникла за ее спиной, словно материализовавшись из воздуха. Полупрозрачная, холодная рука легла на плечо Марины, заставив ее вздрогнуть:

— Не торопитесь в бездну, дитя. — Голос зазвучал сразу на сотне частот, вибрируя в костях, в мозгу. — Там ждет не только правда. Там ждут Стражи. И не все из них... доброжелательны к любопытным путникам.

Проекция Хозяйки, карта, видения Питера – все погасло разом, как перерезанная нить. Их окутала абсолютная, давящая темнота подземного города, нарушаемая лишь бешеным, гулким стуком их собственных сердец. И тусклым, но неумолимо нарастающим кроваво-красным свечением минерала, лежащего на алтаре в центре зала. Он пульсировал, как тревожный маяк в океане тьмы, указывая путь в самое сердце тайны – в Город Камня. В Питер.

Глава 8

Цветы Фаберже

Прошло несколько дней с момента их шокирующего открытия подземного города и аудиенции у Хозяйки. Собравшись в шабровском доме Игоря, превращенном в импровизированный штаб, группа все еще находилась под гипнозом пережитого. Воздух в комнате был густ от кофе, пыли старых карт и невысказанных мыслей. Чертоги Хозяйки оставили двоякое, почти несовместимое ощущение: немыслимой древности, уходящей корнями в допотопные времена, и одновременно – техномагического будущего, где передовые технологии непостижимо слились с силами земли и камня.

— Вы видели то платье? — Марина кружилась по комнате, будто невольно примеряя невидимые, мерцающие складки проекции Хозяйки. Ее глаза сияли. — Это была... фантастика! Каждая чешуйка, каждый стежок света! Кольчуга из нанороботов? Плазма? Жидкий металл?

— Да, платье – просто огонь, — кивнул Игорь, отхлебывая чай, но его взгляд был далек. Он все еще ощущал холодное прикосновение проекции на плече. — Прям королева Снежная из будущего.

— А саму Хозяйку кто разглядел как следует? — спросил Сергей, ковыряясь в рюкзаке. — На кого она была похожа? Лицо-то? Красивая? Страшная?

— Как описать? — Алексей провел рукой по лицу, устало растирая переносицу. — Как... само время. И молодое, и древнее одновременно. Красивое – да, но не человеческой красотой. Как идеально отполированный кристалл или... Голова до сих пор пухнет от попыток это осмыслить.

— Ребята, важнее другое, — Дмитрий, сидевший за ноутбуком, подключенным к колонкам, нажал кнопку. Из динамиков прозвучал тот самый, леденящий душу, бездушный механический голос, записанный в подземном городе: «ВНИМАНИЕ. Обнаружена активация Протокола "ВОЗРОЖДЕНИЕ". Инициализация Системы Восстановления Цикла. Загрузка параметров... Подготовка к запуску последовательности Пробуждения Хранителей... Ввод подтверждающего кода ожидается...»

Дмитрий остановил запись. Тишина повисла тяжело.

— Вот это ключевое, — Алексей постучал костяшками пальцев по столу, покрытому распечатками и картами. — Что за «Протокол Возрождение»? Что он активирует? И как это связано с теми тремя цивилизациями – Атлантидой, Гипербореей, Лемурией? — Он обвел взглядом комнату. — И главное: что нам делать с этим предупреждением о Стражах в Питере? Вопросов, как всегда, больше, чем ответов.

Комната действительно походила на штаб перед решающей операцией. Стены были увешаны картами: детальными планами Питера с пометками (Исаакиевская площадь, Петропавловская крепость, разломы под Невой), картой Урала с зоной Шабров и Часовни, и даже распечатанной древней картой из голограммы подземного города с метками узлов. На столе лежали образцы пород из штольни, странный минерал и приборы Дмитрия. Экран ноутбука показывал сложные сейсмограммы и энергетические графики с датчиков, оставленных у Часовни. Алексей, упершись руками в стол под резким светом настольной лампы, напоминал капитана, ведущего корабль в неизведанные воды перед надвигающимся штормом. Его тень, гигантская и решительная, ложилась на стену, где висел портрет Хозяйки – смелая акварель Марины, пытавшаяся передать ее двойственную суть.

— Не объять необъятное, — его голос прозвучал твердо, перекрывая гул мыслей. — Мы распыляемся. Нужен фокус. — Его палец ткнул в детальную карту центра Петербурга: — Здесь, — Исаакиевская площадь, место силы, где камень, вода и небо сходятся, по словам Хозяйки. — Палец переместился: — И здесь… — Петропавловская крепость, «ключ» города, с ее странными обсидиановыми видениями. — Я, Марина, Сергей – едем в Питер. Ищем следы Данилы, следы первого Города Камня, следы... Стражей. — Он посмотрел на Дмитрия и Игоря. — Вы двое – остаетесь. Мониторим Часовню, подземный город. Ищем связь между узлами, подтверждаем теорию сети. Если «Протокол Возрождение» активировался здесь, его эхо может быть и там.

Дмитрий, сидевший на подоконнике с остывшей кружкой кофе, кивнул. Его очки блеснули в свете лампы.

— Логично. Подземные механизмы требуют постоянного наблюдения, анализа данных. Мы установили датчики, но нужен кто-то на месте. — Он достал свой портативный спектрометр, настроенный на частоту минерала. — Если связь с Питером действительно есть, и она энергетическая или информационная, мы ее найдем. Или она найдет нас.

Игорь закатил глаза, развалившись в старом кресле:

— Ну да. Кому Эрмитаж, Невский проспект, белые ночи... — он мечтательно закатил глаза, — ...а кому – уральские болота, скрежет шестерен и призрачный голос из камня. Везёт же некоторым, ... — Он вздохнул преувеличенно глубоко.