Дакия в огне. Часть третья. Под небом Перуна

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

После того, как бывший гладиатор, на протяжении короткоговремени дважды спас Марка Ульпия Траяна от верной гибели, они сблизились истали друзьями. Тогдашний наместник Верхней Германии уже намеревался присвоитьдругу более высокое воинское звание, а перед этим дать ему ещё и гражданство,но сенаторы в Риме не захотели прислушиваться к его рекомендации и утверждатьэто решение, и прежде всего потому, что друг Траяна был не своим, то есть не классическимевропейцем, а всего лишь чернокожим, а такого ещё не случалось в Римскойистории, чтобы какой-то там презренный негр, какой-то наглый выскочка с необычнымцветом кожи, уроженец глубинной Ливии, да ещё и бывший бесправный раб, занимал бывысокое звание в имперской армии.

Это решение Траяна сенаторы единодушно высмеяли и с ходу отвергли.

Траяну пришлось смириться с отказом и проглотить нанесённуюему заносчивыми патрициями хлёсткую пощёчину. Получается, что сенаторы его ниво что по-прежнему не ставили.

Ну а когда неожиданно для всех в Сенате выбор Нервы пал напроконсула Траяна, и тот стал его соправителем, то испанец вновь выразилжелание отметить Квиета, но на этот раз уже сам Лузий проявил упёртость истроптивость, и не пожелал получать довольно-таки щедрый подарок от внезапно возвысившегосядруга. Он отверг предложение нового правителя необъятной империи статьтрибуном, а впоследствии возглавить и один из легионов римской армии.

Их предпоследнюю встречу с принцепсом Траяном Лузий до сихпор вспоминал.

А происходила эта встреча так…

***

Какое-то время, после того, как Траян стал соправителем престарелогоимператора Нервы, он оставался в Германии и продолжал наводить на Северо-Западнойгранице порядок. Однако, когда совсем одряхлевший Нерва переселился из Палатияв лучший из миров, и удостоился общения с самим Юпитером Громовержцем, Траянвынужденно засобирался в дорогу. Ему следовало срочно спешить в Рим и приниматьтам дела.

Дальше откладывать этот переезд уже было невозможно.

Однако перед отъездом Траян вновь вызвал к себе своего чернокожегодруга.

Они встретились во дворце наместника в Могонциаке, в атриуме.Рядом никого не было, и потому они, не соблюдая никакого этикета, обнялись.

Траян предложил другу вина, но Лузий от него наотрез отказался.

Тогда, уже без всяких долгих и ничего не значивших вступлений,обращаясь к Квиету, Траян прямо заговорил:

- Выслушай меня, мой друг.

- Я слушаю тебя…

- Божественный Нерва, как ты уже, наверное, знаешь, ушёл изжизни, и теперь мне не откладывая придётся покинуть Могонциак и перебраться встолицу… Я хочу тебя взять с собой. Мне нужны люди, которым я могу всецелодоверять. Такие, как ты. Так как ты на это посмотришь, и что мне по этомуповоду скажешь?

Лузий ожидал этого вопроса. И он уже всё обдумал. Обдумалзаранее. И потому сразу же ответил на него:

- Я тебя благодарю за это предложение, Божественный, но… ОРиме… о Риме у меня остались слишком уж тягостные воспоминания… Прости, но оченьуж они тягостные. И мне вдали от него намного лучше. Пойми, Божественный, мнездесь гораздо легче дышится. Ну не неволь меня, пожалуйста, прошу тебя… Я всё-такихочу остаться здесь, в Германии.

- Ты окончательно так решил? – переспросил Квиета нахмурившийсяпринцепс.

- Да, окончательно! – ответил заупрямившийся бывшийгладиатор.

Тогда они с Траяном расстались не лучшим образом.

Принцепс был не то что недоволен, а всё-таки явно обиделсяот того, что его друг не захотел последовать вслед за ним. Ведь Траяну тогдаочень не хватало преданных людей, на которых можно было в Риме опереться.Потому что Испанец (а так ещё звали тогда Траяна) в Риме чувствовал себяпопрежнему чужаком.

Ну а вот Квиету не нравилась столица империи определённо.

И не нравилась она ему прежде всего потому, что с нейсвязаны были не самые приятные воспоминания из его прошлой жизни. Ну и ещё из-затого, что Вечный город был сосредоточием оравы горделивых и слишком ужзаносчивых и надменных патрициев. И в нём, как нигде больше, процветали пороки.Причём всевозможные. И даже что ни на есть самые гнусные и немыслимые, про которыенеудобно даже упоминать вслух.

Это была на взгляд Квиета не просто столица империи, а столицакакго-то вселенского вертепа.

***

И вот с того случая прошёл уже не один год.

Лузий Квиет, казалось бы, по-прежнему ни к чему не стремилсяи прилежно служил в скромном звании префекта алы на границе, на удалённом Германо-Ретийскомлимесе. Можно сказать, что он случайно попал в армию. Ему пришлось в неёзавербоваться вынужденно. Ну и так сложились у него на тот момент обстоятельства.Лузию необходимо было как можно быстрее покинуть Рим, ведь на него положилаглаз не кто-нибудь, а распутная жёнушка самого Домициана, и она не давала ему прохода.А это было очень опасно. Потому что некоторые её любовники по принуждению былипринцепсом раскрыты и безжалостно наказаны. Их подвергали изощрённейшим казням.И такая же участь могла ожидать и Лузия, если бы он промедлил и остался бы вВечном городе.

Честно признаться, поначалу Лузий Квиет вообще не собиралсяделать в армии какую-либо карьеру. Однако с годами, не сразу, а постепенно, егомнение на этот счёт начало меняться.

И особенно на это повлияла их самая последняя встреча сТраяном, когда венценосный друг неожиданно вновь вспомнил о нём и повторно призвалк себе.

***

После общения Лузия с Марком Ульпием Траяном, котороепроизошло в приграничных Дробетах-Трансмариске, новоиспечённый трибун окончательнопересмотрел свои взгляды на жизнь. Теперь он мыслил уже в несколько другомключе.

Он пришёл к выводу, что при Траяне армия стала другой. Апотому, он не только сможет, но и, наверное, даже уже должен со второй попытки достичьмногого на воинском поприще. И это полезно будет не только для него, но и преждевсего для его близких, для тех же его приёмных детей. Для Дары и Массинисы. Такчто отказываться от представившейся для него возможности было бы глупо. И Квиетпринял предложение принцепса.

И вот теперь ему необходимо было проявить себя. С самойлучшей стороны. Уже в этой новой кампании в Дакии, где Квиет оказался на самом остриесобытий.

Теперь под его командованием была целая когорта. А это -почти тысяча опытных и закалённых нумидийских и негритянских бойцов!

И с ними можно было при желании горы свернуть!

***

Слава Юпитеру ипрочим обитателям Олимпа, но пока что Лузию Квиету по большому счёту очень дажевезло.

Уже который день он находился в Дакии со своей Особой отдельнойномерной когортой, и ещё ни разу они не попадали в серьёзный переплёт. Схватокс превосходящими силами врага так и не происходило.

И они, наконец-то, достигли указанной им цели.

Однако, что же хотелось бы по этому поводу добавить….

Лузий не мог оставаться равнодушным к тому, что увидел вэтой новой для него стране. Его захлёстывали эмоции, и в последние дни они еговсё более и более переполняли. Он не переставал удивляться.

Он удивлялся этой стране, и мысленно ею восхищался.

И, надо сказать, что восхищения у него были совершенно искренними.

Да-да-да! Ведь это была не засушливая Ливия, и даже неИталия или Германия.

О-о-о, нет!

Дакия представлялась каким-то райским уголком на Земле. Вней было всё на что хотелось бы посмотреть! Боги очень щедро одарили различнымиблагами её. Здесь имелось множество поистине великолепных мест. И их было простоне перечесть!

Карпские горы (или вернее, как их сейчас называют Карпаты),там, где собственно и располагался перевал Орлиный, несколько понижались истановились кое где более пологими. Но и там их высота иногда превышала дветысячи метров от уровня моря. И, в основном, они поросли густыми смешанными илихвойными лесами, кроме отдельных скалистых и отвесных вершин.

Да-а-а, места здесь были действительно красивые, иногда какие-тосовершенно дикие и оттого ещё более завораживающие. Воздух кажется был непросто свежий, но какой-то прозрачный, почти что хрустальный, ну а вода? О-о,она была наичистейшая. И необыкновенно вкусная. Ею невозможно было напиться.Хотелось её пить и пить!

Ну а что же из себя представлял сам перевал Орлиный?

***

Его, на мой взгляд, можно соотнести с тем, который сейчасназывают Яблонецким, и который располагался примерно на километровой высоте в этихгорах (в так называемых Восточных Карпатах).

Этот перевал соединял долины рек Пирита (Прута) и МалойТиссии (Чёрной Тисы), а также крайнюю западную область тогдашнего расселениякарпов и северные районы Дакийского царства.

Именно через этот перевал спустя одиннадцать с половинойвеков пройдут полчища татара-монгольских воинов, направленные Великим ханом назавоевание Центральной и Западной Европы. Но не будем надолго отвлекаться отмоего повествования.

И так, в Северных и Восточных Карпатах находилось с тридесятка перевалов, через которые в древности северные народы могли проникать вДакийское царство и дальше, уже в Римскую империю. Однако среди этих перевалов более-менееудобными для перехода являлись около десяти, а вот для карпов таковым считалсяпрежде всего Орлиный, и потому принцепс Траян и поручил Квиету и его VIIIУльпиевой отдельной номерной когорте этот перевал надёжно закупорить. Потомучто Траяну стало известно от своей агентуры, что именно через него вероятнеевсего и направятся северные варвары, для того чтобы помочь дакам в их борьбе сРимом.

Ещё на подходе к Орлиному Квиет и его люди увидели, как внебе парило несколько орлов. Видно они высматривали добычу. Перевал полностьюоправдывал своё название.

***

«Половина дела, можно сказать, что была сделана, причёмвполне успешно, - удовлетворённо подумал Квиет. - Когорта достигла перевала? Да,она, наконец-то, поручение принцепса выполнила. И что не менее важно, онадостигла его вовремя. И в нём уже основательно теперь укрепляется.»

Но Квиета беспокоили потери при захвате Орлиного. Онпотребовал их подсчитать и ему доложить.

Потери в итоге составили двадцать три убитых и чуть большераненных. И среди раненых только семеро были тяжёлые, которые не могли сражаться,и даже встать. То есть, потери оказались не очень тяжкими для VIII Ульпиевойкогорты. И после этого Квиет тут же собрал префектов ал и велел воинам лишьнедолго передохнуть, и уже утром следующего дня начать спешно обустраиваться.

И вот, с самого раннего утра следующего дня, по всей округе раздалсягулкий шум, вспугнувший белок и прочую лесную живность, и подхваченный вновьожившим горным эхом.

Этот шум производили многочисленные удары топоров, визгдвуручных пил и падения срубленных деревьев. С разных сторон начало разноситься:

- А-а-авл, хватай же бревно!

- Не зевай, Лу-у-уций!

- Ну-умер, ты что, ворон тут считаешь?!

- Гулуса, шевелись побыстрее! Ше-ве-ли-ись же!

***

Лагерь VIII Ульпиевой номерной когорты на глазах сталподниматься в виде частокола и засек. А также в виде стены, которая теперьпреграждала самый удобный проход со стороны карпов в дакийские пределы. Ибуквально через пять дней основные укрепительные работы были завершены. Апомимо этого, на север, уже на территорию карпов, и на юг, на территориюДакийского царства, по приказу Квиета стали регулярно засылаться летучие дозоры,которые были усилены и которым было приказано внимательно отслеживать всё, чтопроисходило в округе Орлиного.

Ну а к концу недели, после того, как когорта Квиетазакрепилась на перевале, трибуну доложили, что даки всё-таки узнали о неожиданномпоявлении воинов Траяна у себя в глубоком тылу. И значит на это они должны быликак-то отреагировать.

Относительно спокойная жизнь у Квиета и его когорты завершилась?

Наверное, так оно и было.

Квиет понимал, что всё самое опасное для него и для еговоинов лишь только начиналось.

***

После свадьбы Воислава и единственной дочери Верховноговождя роксоланов Савлеи, племянницу воеводы Ратибора как подменили. Она сталаизбегать их обоих, но ревность её по-прежнему душила и не давала спокойно жить.

Родослава всё вспоминала их прежние встречи с Воиславом. Ихсвидания, наполненные страстью, и которые она никак не могла позабыть. Еслигде-нибудь она с кем-то из этой влюблённой и невыносимо счастливой парочкивстречалась, то Родослава бледнела, и невольно опускала глаза, и до крови закусывалагубу.

Поначалу Савлея не обращала на это внимания, потому чтополностью находилась во власти своих чувств. Свадьба только что состоялась, иони с Воиславом редко расставались, а если и расставались, то совсем ненадолго.Они до сих пор не могли успокоиться и утолить до конца свою страсть.

Но рано или поздно должно было что-то произойти.

И так оно и вышло…

***

Перед концом первой недели липеца (это нынешний месяц июль) матьРодославы послала её к брату, что бы тот передал им часть мяса от убитого на недавнейохоте огромного тура, и когда девушка появилась в усадьбе дяди, то столкнуласьс соперницей, с ненавистной ей голубоглазой красавицей роксоланкой.

Савлея пришла к воеводе по просьбе Воислава. Тот тожезахотел получить свежего турьего мяса от недавней удачной охоты.

На удивление карпов, Савлея быстро сняла свой свадебный белыйнаряд, сшитый на карпский манер, и вновь облачилась в сарматскую одежду, но не вженскую, а в привычную для неё мужскую: в некрашенную рубаху, сшитую из полотнянойгрубой ткани, и с длинными широкими рукавами, в роксоланские куртку и штаны, которыезаправлялись в остроносые сапожки на низком каблуке. Только золотые серёжки итакие же золотые массивные браслеты на запястьях обоих рук подчёркивали еёженскую сущность. Но Савлея всё равно была очень привлекательной, и это ссожалением Родослава должна была признать.

Не сумев увернуться от встречи с постылой и более счастливойсоперницей, Родослава поздоровалась с роксоланкой, причём это сделала резко и снекоторым вызовом, и спросила её как бы между прочим:

- Ну и как у вас жизнь, молодожёны?

- А что? – ничего ещё не почувствовав подозрительногооткликнулась роксоланка.

- Всё ещё сладкая, какмёд? И-и-или… и-или вы уже успели наскучить друг другу?

- Что та-акое на… на-аскучить? – не поняла роксоланка.

- А-а, долго это тебе объяснять. Ну а меж собой вы как, не началиещё ссориться, а-а? А может уже и бьёте всё, что не попадя и что окажется у васпод рукой…И только от всех скрываете свои ссоры? Вы же такие … та-а-акие ра-азные!

Савлея в ответ добродушно вновь заулыбалась. Она пока что неочень правильно говорила на языке суженного, но уже многое начала понимать:

- А с чего со-ори… со-ори-иться нам, Ро-о… Ро-о-о…

- Родослава, - подсказала сопернице своё имя карпка.

- Ну, да, Родослава. Та-а-ак, бывает что-то… но по… по… помелочи… И мы не обращаем на них внимания. Ну как их?

- На мелочи?

- О-о, во-во! На мелочи… И… и на по…попадя…

Последнее неуклюжее высказывание роксоланки почему-то не рассмешило,а окончательно вывело из себя Родославу, и у неё вырвалось почти что истерично:

- А знаешь, что до тебя Воислав был чей?

- Бы-ы-ыл? Э-э-э… э-это как? Я не оч-чень по… по-онимаю…

- Да-а-а! Бы-ы-ыл!

- Ч-че-ей?

- Он был мой! Мо-о-ой!!! И даже перед самой вашей свадьбой унас с ним была близость! На берегу реки!Мы любили друг друга там… О-о, как же он любил меня!

- Лю… любил?..

- Да, да, да!

- Лю-юби-или?..

- Любили! И представь, он со мной был очень страстный! И я клянусьЛадой, Мокошью и самим Сварогом, что всё сделаю для того, чтобы он бросил тебя,проклятая роксоланка, и вернулся ко мне! И так оно и будет! Вот увидишь! Ладана моей стороне и поэтому она мне поможет!

После неожиданно вырвавшегося откровения, Родослава разрыдаласьи, забыв про всё, как ужаленная выскочила из усадьбы дяди, воеводы Ратибора, и неразбирая дороги бросилась прочь.

***

Савлея вернулась к Воиславу и по ней было видно, что кто-тоей испортил настроение.

Воислав сразу это почувствовал и попытался как-то отвлечьвозлюбленную от неприятных мыслей. Он начал что-то говорить о намечавшейсяохоте, её любимом развлечении, но Савлея перебила его на полуслове:

- А вот скажи-ка мне, до… дора-агой… кто есть э-э-эта… Ро… Р-ро…Ро-одослава?

- Ну как кто? – не сразу и нашёлся что сказать старший сынкнязя.

Вопрос Савлеи его застал врасплох.

Роксоланка же ещё больше при этом нахмурилась:

- О-о-она, эта Родослава… у-у…у-утверждать, что вы… что выдруг друга любить…прямо во время нашей свадьбы? Это было? Вы любились, а?Призна-айся же мне, Воислав!

Воислав после этого всё понял.

От ревнивицы этой можно было всего ожидать! И она началаВоислава и Савлею преследовать и настраивать друг против друга.

«Вот же такая сякая негодница! Ну никак же она неуспокоится!» - в сердцах подумал княжич.

Воислав попытался обнять свою разгневанную молодую женушку, которуюуже начал пожирать огонь ревности, однако та решительно отвергла его ласки:

- Так скажи мне, кто есть такая Ро-о… Родослава? Неу-увиливай!

- Это - племянница Ратибора!

- И-и-и?.. И-и что, что она пле-емян-ница?

- Я её давно знаю! Но я не люблю её! Поверь же! – ответилмолодой жене Воислав. – И не любил никогда. Так что… успокойся!

Однако Савлея так и не успокоилась.

- Поклянись, - потребовала она от мужа.

- Клянусь молниями грозного Перуна и милостями всемогущегоРода! – тут же решительно поклялся суженной Воислав. – Она мне не люба! Дапойми же, она – совсем мне не люба! В сердце моём – ты одна!

И только после этого разгневанная роксоланка стала немногоуспокаиваться.

***

А на следующий день после всего произошедшего, в Тамасидаву,наконец-то, прибыл старый Божен. А вместе с этим князем склавинов прибыли и еговои. Всего с Боженом подошло семь тысяч воев, которые поставили палатки ирасположились отдельным лагерем на левом берегу Данастрия.

Теперь настал черёд рассказать: а кто же такие были эти самыесклавины?

Отвечу, читатель, и на этот вопрос.

И отвечу более-менее подробно, потому что склавины и ихкнязь сыграют не последнюю роль в моём дальнейшем повествовании.

И так, кто такие были склавины?

Это был один из трёх основных праславянских народов нарубеже новой эры. Но эти самые склавины, имели одну существенную особенность…

Они, в отличии от карпов и венедов, несколько подотстали всвоём социальном и экономическом развитии. Очевидно из-за того, что обитали ужочень далеко от тогдашних главных центров цивилизации, коими являлись Рим,Парфия или держава кушанов, занимавшая Среднюю Азию и Северо-Запад Индии.

Так у склавинов ещё не было ни одного своего более-менеекрупного и развитого городского поселения, не слишком развились ещё ремёсла, кромеразве что кузнечных и гончарных, и княжеская власть у них только-толькозарождалась, и пока что совершенно не утвердилась в их общественно-политическомстрое.

И вообще, можносказать, что склавинами назывался совсем недавно сложившийся союз праславянскихплемён, обитавших к Северо-Востоку от карпов и земли которых доходили доДанаприя, включая и его верховья. На Севере и Северо-Востоке от них обитализагадочные финно-угры, а к Востоку обитали лесные люди неизвестного рода-племени,сарматы и малочисленные и жалкие осколки некогда могучих скифов.

Сильнейшим и наиболее многочисленным племенем у склавиновсчитались анты (по некоторым данным, название это пришло от ираноязычныхкочевников, от тех же роксоланов, и имело значение «крайние», так как это племяобитало очень далеко от больших и развитых городов, выросших по берегамСрединного моря и Понта Эвксинского).

Вот этих антов, а вместе с ними и весь племенной союзсклавинов, и возглавлял уже лет двадцать Божен.

***

Божен был среднего роста (однако он всё же не дотягивал ни вросте, ни в плечах до физически очень развитого Драговита). По возрасту он былстарше князя карпов. Ему перевалило далеко за шестьдесят, но он ещё вполне себебыл крепок. Его даже можно было бы назвать и живчиком.

Драговит радушно встретил князя склавинов.

Встречал он его как важного и особо почётного гостя не всамой Тамасидаве, а перед её воротами. Драговит и князь склавинов спустились сконей, подошли к друг другу и крепко и по-братски обнялись, и после этого ужетроекратно облобызаались.

Они знали друг друга давно.

Затем Драговит и Божен посетили капище Перуна, вокрестностях Тамасидавы, где вместе со жрецом Богумилом принесли жертвы Перунуи прочим склавинским и карпским богам, ну а дальше, уже ближе к полудню, всопровождении двух десятков дружинников, они вновь вернулись в Тамасидаву, издесь, в своих палатах, Драговит усадил Божена напротив себя.

- Очень хорошо, что ты откликнулся на мой призыв и со своимивоями уже здесь, - произнёс Драговит. – Мы вас в Тамасидаве очень ждали. Нам обязательноследует выручать соседей, попавших в большую беду. Децебал надеется на нашупомощь… Он нас с нетерпением ожидает в своих владениях.

- Ну это и понятно. А вот скажи… - продолжил Божен, - яслышал, что правитель Южной империи сам участвует в этой войне. Это правда?

Драговит кивнул головой:

- Да, это правда, Божен.

- Э-э-э, а вот это и плохо… - погладил свою совершенно седуюбороду князь склавинов. И после этого он покачал сокрушённо непокрытой головой.

А Драговит тем временем продолжил:

- Насколько я знаю, Траян тоже пересёк Данувий и уже находитсяна территории Дакии. И за собой он ведёт огромную силищу, по нашим последнимсведениям – что-то до двадцати легионов!

- До двадцати?! О-о-ого-о-о-го! – вырвалось из уст Божена.Старый князь не скрывал своих эмоций и вновь покачал головой: - Мда-а-а, о-оПерун! Во-о-от это сила! Это действительно о-огромаднейшая си-илища! О-ох, и тяжкопридётся дакам…Ну и нам, конечно же…

- И не говори, Божен…- поддержал мнение склавина Драговит. –Наступают для всех нас тяжёлые времена…

- Но сможем ли мы как-то помочь царю даков? Ведь наши общиес тобой силы, Драговит, будут чуть больше двадцати тысяч…- выразил некотороесомнение склавин.

- Со дня на день сюда подойдут ещё и бастарны. Во главе сКлондиком. И тогда нас будет почти тридцать тысяч! А может и больше… – заметил наэто князь карпов.

- Ну, ну-у до-опустим… А правитель Южной империи, этот самыйТроян (так карпы и склавины часто называли Траяна), подошёл уже к столицедаков?

- Пока что ещё он не добрался до неё. Он на пути к ней. Нонам… нам не следует со своим выступлением тянуть. К концу этой недели, сразукак выступят бастарны, и мы должны уже тоже выступать…

Божен вновь не сдержался и вздохнул, огляделся по сторонам, погладилсвою длинную и совершенно седую бороду и произнёс:

- Зна-а-ачит, мы пойдём самым коротким путём?

- Да.

- То есть, через перевал Орлиный?

- Ну, конечно! И нам надо спешить, - подтвердил слова БоженаДраговит.

Однако к вечеру того же дня кое-что изменилось…

***

В Тамасидаве появились Мал и два его товарища.

Они были разведчиками, которых Драговит почти четыре месяцаназад послал в Дакию, и которые надолго куда-то запропастились. А оказывается,они были захвачены римским военачальником Квиетом и воинами его VIII Ульпиевой Отдельнойномерной когорты, и лишь только удачный случай помог им сбежать из плена.

И вот этот самый Мал принёс князю карпов неприятную весть…

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Бывшему римскому центуриону, Гнею Цикатрикулу, который нескольколет назад переметнулся на сторону даков, не удалось покушение на принцепса. Онскорее напугал Траяна и только слегка его ранил в щёку, но тут же был зарубленпреторианцами. К Траяну вызвали Тита Статилия Критона, это был грек изГераклеи, и он давно являлся личным врачом принцепса.

Критон обработал ранку и дезинфицировал её, а затем, поднявголову, заметил: