Дакия в огне. Часть третья. Под небом Перуна

Траян в ответ не сдержался и усмехнулся:

- Я тоже успел побывать на Востоке, мой друг, правда этобыло давно… И мне не показалось, что он такой уж непонятный, и с нами совершеннонесовместимый.

- А почему ты меня об этом сейчас спрашиваешь? – немногоудивился данному вопросу принцепса Сура.

- А потому, - продолжил Траян, - что я задумал новый поход…

- И неужели этот новый поход будет направлен на Восток? Тыхочешь напасть на Парфию, Божественный? – высказал свою догадку Сура.

- Да, мой друг! Я хочу вторгнуться в пределы Парфии!

Сура в замешательстве покачал головой:

- Ну и ну…

- А что это тебя так удивляет? – переспросил иберийцапринцепс.

- Божественный, ну а ты представляешь, какие на тебя и натвои легионы выпадут трудности и какие нас подстерегают там опасности? Вспомнитого же несчастного Красса! Того самого, который там лишился своей головы… Ведьна Востоке безводные пески, а кое где и наоборот, самые полноводные истремительные в своём беге реки, там также высочайшие горы, огромные и почтибезлюдные пространства… И зачастую там будут нам встречаться не цивилизованныенароды, а совсем дикие племена…Даже быть может и дикари, дикари-людоеды.

- Представляю! Но я вот что на это тебе скажу, мой друг… - заметилпринцепс. - Был в истории уже одинправитель, который преодолел все эти неимоверные трудности…

- Я знаю, кого ты подразумеваешь… Ты имеешь ввиду Александра?

- Да! Я имею ввиду его! Однажды Александр Великий уже прошёлчерез всю Азию и достиг Индии, а ведь по началу от этой затеи его многиеотговаривали! И никто не верил, что он победит. Так почему же мы за ним несможем этого повторить?

- Но ведь Александр Великий… он был не просто величайшим полководцем,а он… а о-он был – почти что богом! Он был гением! Ге-ение-ем! Непревзойдённымв военном деле!

- Ну и что? Это мне ни о чём не говорит. А я что? Разве яникудышный полководец, мой друг, а? Ты во мне ещё сомневаешься?

- Разумеется нет, Божественный! Как ты мог об этомподумать?! – постарался поправиться Сура.

- Я его постараюсь превзойти! – продолжил убеждённо Траян. –И превзойду!

И, в конце концов, Траян убедил своего самого близкого другав том, что грандиозный поход на Восток, сравнимый с походом АлександраВеликого, вполне осуществим. Но для его начала необходимо было подготовиться, иещё кое-что сделать.

А что именно необходимо было сделать, Траян тоже Суре притом их приватном разговоре объяснил.

- Ты считаешь, Божественный, что перед походом на Парфиюследует разделаться ещё и с даками? – переспросил принцепса Сура.

- Разумеется. Именно так я и считаю. Более того, я в этомуже убеждён.

- Тогда поясни, Божественный.

- Это нам крайне необходимо будет сделать, мой друг! И яобъясню, почему на этот раз мы должны с даками разделаться окончательно! - заявилпринцепс. – Перед тем как наступать на Восток, нам следует обезопасить свойтыл, - продолжил Траян. – И вот по-оэтому… Дакия должна быть повержена! И её вдальнейшем не должно быть! – твёрдо подытожил свою речь принцепс.

Траян о чём-то задумался, и только после продолжительной инапряжённой паузы задал ещё один вопрос самому близкому другу, которому онвсецело и во всём доверял:

- А вот скажи мне, Сура, ты же встречался уже с царём даков напереговорах…лично.

- Встречался, Божественный.

- Ну так скажи: каков у него нрав? К чему он больше склонен?И насколько он подвержен внешнему влиянию?

- А что? – переспросил Сура, не совсем понявший подоплёку этогонеожиданного вопроса.

- Ну, хорошо. Он вспыльчив? – уточнился принцепс. - И, какнеразумный мальчишка, бывает и горячится? Мне обо всём этом необходимо знать… Длятого, чтобы, в том числе, я бы смог просчитать все его шаги и вы-ынудить…вынудить его пересечь нашу границу первым… - наконец-то, прояснил свою мысльТраян.

Сура задумался и лишь только через некоторое время обстоятельноответил уже и на этот вопрос.

Он сказал, что царь даков был всегда горяч, особеннопо-молодости, и иногда горячность эта его приводила к непродуманным иопрометчивым поступкам, а иногда она даже переходила в настоящее безрассудство,но вот в последние годы… Да, Децебал начал уже заметно меняться. Он уже сталсдержаннее, набрался политической мудрости и перестал подчиняться эмоциям. Хотяи по-прежнему у него в груди бьётся львиное сердце, и он, как и Траян, преждевсего даже и не правитель, и не политик, а бесстрашный воин.

Выслушав Суру до конца, принцепс многозначительно заметил:

- Ну-у… ну, ничего, ни-и-ичего, я всё-таки сделаю так, чтоон мне даст повод объявить ему войну… Пусть Сенат пока и категорически противнеё, но я… Я всё-равно эту войну смогу начать… Потому что она мне… уже о-о-оч-ченьнужна! И потому что без этого я не смогу подступиться к своей главной мечте… К походуна Парфию… И к завоеванию всего Востока!

И действительно, как мы уже знаем, Траян сумел спровоцироватьнападение дакийского полководца Котиса на приграничные римские укрепления, ипосле этого, вопреки преобладающему настроению в Сенате, храм Двуликого Януса поустановившейся традиции был жрецами открыт.

И, следовательно, Траян развязал Вторую Дакийскую кампанию.

***

Сура возглавил отдельную римскую колонну, и она с некоторымопозданием продвигалась к сердцу Дакии немного севернее главной, которойкомандовал уже лично принцепс Траян.

Пробиться в лоб к столице даков, через ущелье Бауты, римлянампока что никак не удавалось. Хотя и по всему чувствовалось, что сопротивлениедаков с каждым днём всё заметнее ослабевало.

Траян поинтересовался у командира своих паннонских конных разведчиковТиберия Клавдия Максима:

- Что слышно о Суре и о его легионах?

- Пока что ничего не могу сказать, Божественный, - развёлруками разведчик. – Уже почти две недели, как мы с проконсулом Сурой несвязывались.

- Почему?

- Я к нему посылал уже двух вестовых.

- И что же?

- И ни один из них не вернулся. Видно даки их перехватили. Послатьещё?

- Разумеется!

- Будет исполнено, Божественный! Пошлю сегодня же! Можеттретий вестовой сможет добраться до нашей второй колонны целым и невредимым?

- Ну а что известно о Квиете?

Тиберий Клавдий Максим растерялся и не сразу нашёлся, чтопринцепсу сказать.

Траян повторил свой вопрос.

- Я думаю… я-а-а… я ду-умаю, Божественный, что он уже,наверное, занял Орлиное… - наконец-то, ответил Тиберий Клавдий Максим Траяну.

Принцепс удовлетворённо покачал головой:

- … Будем надеяться на это. Я ведь о-оч-чень надеюсь на трибунаКвиета. Впрочем, он и прежде никогда меня не подводил. Так что он не долженпропустить северных варваров через перевал Орлиный, - заключил свою мысль Траян.– И на какое-то время он их обязательно на этом перевале задержит.

***

Ну а теперь вернёмся к главному театру военных действий этойочередной Дакийской кампании…

Так что же сейчас происходило на пути к столице Дакии с Юго-Запада,где продвигалась основная колонна имперской армии?

А там происходило сейчас вот что…

Прошло примерно около недели после того, как поверив в слухи,что Траян находится при смерти, и решив воспользоваться наступившей сумятицей встане врага, даки напали на римский лагерь. И после этого нападения они понеслитяжелейшие потери. И теперь римляне беспрерывно атаковали Редизона, и силы егоотряда, защищавшего ущелье, таяли стремительно и прямо на глазах.

Скорио взял командование отрядом на себя, а тяжело раненногоотца отправил в тыл.

Скорио понимал, что римляне со дня на день их дожмут ипрорвут оборону даков, и после этого им уже ничто не помешает пройти до столицыцарства, ну а там…

А вот там Децебалу придётся за Сармизегетусу сражаться. И сражатьсяв невыгодных для него условиях. Потому что помощь с Севера ещё явно не подошла.И потому, что царь даков ещё не успел собрать всё своё ополчение, так какримляне напали на даков неожиданно.

И вот, в этом, казалось бы, совершенно безнадёжном положении,Скорио видел только один выход…

Необходимо было в ущелье Бауты задействовать главную ударнуюсилу даков, хотя бы половину того отряда, который состоял из наиболее обученныхи опытных воинов, вооружённых ромфеями – страшными серповидными двуручнымимечами, которыми эти бойцы-профессионалы могли сокрушить любого противника, идаже закалённых во многих битвах римских легионеров-триариев.

И Скорио послал гонца к царю, чтобы тот направил на подмогу хотябы часть этого отряда, состоявшего из нескольких тысяч отборных меченосцев,наводивших ужас на всех, и в том числе и даже на надменных римлян.

***

На Востоке забрезжил рассвет.

Скорио его встретил на ногах и уже прошёл по всем постам,проверив, как готовились его воины к очередной атаке римлян. А уже через час снебольшим во всех трёх римских лагерях, устроенных перед ущельем, ожили буциныи тубы, и меньше чем через час римляне вновь выстроились в так называемые«черепахи» и пошли в атаку.

Под ногами римских калиг осыпался щебень, но это неостанавливало продвижение легионеров. Двигались римляне уверенно и неудержимо.

- Ба-ар-р-ра!

- Ба-а-ар-р-р-а-а!!

- Ба-а-а-ар-р-р-р-ра-а!!!

Вновь разнёсся привычный римский воинский клич по ущелью иего окрестностям, и эхо охотно подхватило его и разнесло ещё дальше. И кажетсяот этих криков содрогнулись все окрестные вершины.

Римляне накатывались волнами, одна их волна сменяласьдругой, и примерно к полудню, после нескольких часов их беспрерывных и упорных атак,даки совершенно выдохлись и обессилили.

Скорио, подбадривая своих людей, сам возглавил отчаяннуюконтратаку. Он успел поразить трёх легионеров, и тут…

Откуда-то прилетела римская стрела и поразила его в грудь. Онеле-еле выдернул её, пошатнулся и… и упал. Тут же кто-то с боку ударил егомечом. Удар пришёлся на голову, но юношу спас шлём с гребнем. Два воина,бившихся с ним рядом, успели его оттащить от первой линии обороны, гдепродолжалась беспощадная рубка, и накрыли своими плащами. Голова у юношикружилась, ему было трудно дышать, и он почувствовал, что уже теряет сознание…

«Не выдержим… Римляне прорвутся… Э-э-эх, не удалось нам выполнитьприказ царя…Неужели всё пропало?» - в отчаянии пронеслась мысль в головераненного Скорио.

И уже совсем теряя сознание он всё-таки услышал, как изрядов его воинов разнеслись воодушевлённые крики:

- Замолксис нас не оставил!

- Он по-прежнему с нами!!!

- Не сдаёмся, братья!!! Бьёмся!!!

- Славься, Замолксис!!!

- Сла-авься!!!

- Сла-а-авься!!!

У Скорио впервые за последние дни на лице появилась слабаяулыбка и он понял, что отборные дакийские меченосцы, хотя и в самую последнююминуту, но успели подойти на помощь к защитникам ущелья, и даки и на этот раз всёже смогли отстоять свои позиции.

Римляне через ущелье Бауты так и не прорвались.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Одной из самых впечатляющих твердынь в Дакии являласьРамизадава. Располагалась она на крайнем востоке царства и была практически неприступной,и негласно считалась, как бы второй резиденцией дакийских правителей. И именносюда Децебал отправил свою семью и часть царских сокровищ. Подальше отопасностей, которые сулило неожиданное вторжение бесчисленных римских легионов.

Замок этот увенчивал отвесную скалу и сложен был из грубообработанных внушительных каменных глыб, и представлял в плане неправильныйчетырёхугольник с семью обычными башнями и одной надвратной. Так называемаяДозорная башня, была самой высокой и располагалась на западной стороне замка.

Здесь же находились и единственные его ворота.

А у подножия этой скалы располагался одноимённый небольшойгородок с населением не больше трёх тысяч жителей, и несколько ещё меньших поразмеру поселений.

***

Супруга царя Андрада и его дочь Тиссия уже на третий день поприбытию в замок освоились в нём. Они заняли так называемый дворец, тожевыложенное из камня внушительное здание в три этажа и состоявшее из двадцативосьми комнат, и имевшее внутренний дворик, и даже открытый и достаточноглубокий бассейн, предназначенный правда только для омовений.

Сопровождавшие их слуги расставили любимые Андрадойскульптуры, развесили картины по стенам (в том числе и ту самую копию,обожаемую Андрадой, на которой знаменитый греческий художник Апеллес изобразил«Похищение Зевсом Европы»), и ещё поставили привычную и удобную мебель,вывезенную из царского дворца.

Рядом с этой резиденцией располагались семь цистерн дляводы. В них собиралась так необходимая для обитателей этой твердыни влага,которую - если наступал засушливый сезон – брали из ближайших источников. Еюзаполняли бурдюки, грузили их на осликов, и поднимали по одной единственнойизвилистой тропинке, которая вела к воротам Рамизадавы.

Охрану замка составляли царские телохранители, хорошо вооружённыеи опытные воины. И им приказано было даже даков из близлежащих поселений безособого на то разрешения в Рамизадаву не пропускать.

Так что все меры предосторожности в этом замке были ужезаранее приняты.

***

Андраду вновь преследовали ночные кошмары, она из-за этогоплохо спала и часто поздно вставала. Так и на этот раз ей опять привиделось нечто…Это было какое-то уж совсем необычное чудовище. И оно неотступно гонялось заней. На этот раз это были не огромный козлище, и не медведь-шатун или кто-тоещё им подобный, а был внушительных размеров и весь заросший длиной шерстью…бык. Да, да! Бык! Прямо какой-то минотавр. Но бык этот был особенный. У негобыла человеческая голова, увенчанная изогнутыми рогами.

Этот бык, в конце концов, нагнал царицу и, прижав к стене,начал её бодать.

Андрада в лице этого страшного человеко-быка узнала римскогоповелителя Траяна, которого изображали на имперских монетах, и которые ходили вДакии на ряду с местными котизонами. «Да, это был он, этот римский император!Он зловеще при этом улыбался. Даже нет, он не улыбался, а скалился. При этом унего показывались внушительные кинжалы-клыки, коим позавидовал бы и саблезубыйтигр!»

От ужаса Андрада истошно закричала, судорога прошла по всемутелу её и царица проснулась.

Андрада была вся в холодном поту.

Тут же появилась Тиссия. Дочь спала в соседней спальне иприбежала на крик матери.

- Что с тобой? – встревоженно спросила Тиссия. - У тебяопять был плохой сон? Опять тебя донимали кошмары?

- Ничего-ничего, не бери в голову… Всё хорошо… - попыталасьАндрада успокоить встревоженную дочь.

- Но ты же та-а-ак громко кричала? – возразила обеспокоеннаяТиссия. – Я даже твои крики услышала через стенку! Ты та-а-ак кричала, какбудто тебя кто-то убивал…

- Да-а-а… сон мне приснился… - призналась дочери Андрада. –Не очень уж и приятный…

- Ну что, и опять кошмарный?

Андрада утвердительно закивала головой.

Тиссия обняла мать и поцеловала её в щёку, и после этого наушко ей прошептала:

- Успокойся, дорогая моя мамочка… Всё у нас будет так, какмы надеемся и ждём… Ведь римляне уже не в первой к нам в Дакию вторгаются, ну ичто из того? Мы же всё равно выживали, и будем и дальше выживать. Отец у нассамый смелый, самый умный, и самый сильный! Он самый-самый! Все так говорят! Ведьтак? Ну согласись?

- Я с тобой согласна, - поддакнула Андрада.

- И его никто не сможет победить! – убеждённо продолжилаТиссия. - Никто! И даже римляне… Ну а что эти римляне? Они уйдут. Я верю в это.И я так же верю, что всесильный Замолксис по-прежнему на нашей стороне!Замолксис нам поможет, как помогал нам и прежде! Он нас обязательно и на этотраз спасёт!

Андрада в свою очередь приласкала дочь и спросила её:

- А ты как себя чувствуешь? Ну а тебе-то что теперь снится?

Тиссия в ответ замялась, но Андрада вынудила дочьпризнаться, и та, густо-густо покраснев, тихим голосом всё же ей призналась:

- А мне вот снится… один юноша, мама…

- Ю-юноша?..

- Ну, да.

- Ну я так и думала! О-ох, девочка, моя девочка! А я егознаю? Кто он? – во взгляде Андрады загорелось неподдельное любопытство.

Тиссия долго отнекивалась, однако Андрада смогла выяснить,по ком вздыхала её дочь.

***

- Э-э-это… э-это сын военачальника Редизона…- наконец-то,призналась матери Тиссия.

- Скорио, получается?!

- … О да, мамочка… Ско-о… Скорио… - совсем уже тихим идрогнувшим от волнения голосом подтвердила догадку Андрады Тиссия.

Тиссия уже который год вздыхала по этому юноше, но Скорио обэтом даже и не догадывался. Она впервые в этом своём чувстве призналась. Скориои Тиссия знали друг друга с самого детства, потому что оба воспитывались вСармизегетусе при царском дворе. Только Скорио был постарше и поэтому защищалТиссию, особенно от Котизона, её брата, который вечно был раздражителен ипостоянно пытался обидеть или унизить её.

Андрада ещё крепче прижала к себе дочь и прошептала ей наушко:

- Если тебе так нравится этот самый юноша, то мы с твоимотцом всё устроим… Вы со Скорио поженитесь. Но надо лишь только дождатьсяокончание этой проклятой войны…И когда к себе уберутся римляне.

На смягчившееся было лицо Андрады внезапно вновь легла тень.

Супруга Децебала произнесла:

- А меня вот тревожит ещё кое-что…

- Что мама?

- Неизвестность…

- Неизвестность?!

- Я не знаю, что с твоими дедушкой и бабушкой? Добрались лиони до безопасного места? Всё ли у них сейчас в порядке? Уже два месяца мне о них ничего не известно…Это меня очень беспокоит.

И Андрада тяжело вздохнула, и на её лицо вновь легла тень.

***

Ну а тем временем Сармизегетуса усиленно готовилась к предстоящейсхватке.

Лишь только Децебал отправил гонца к вождю Северных дайесовПирусту с приказом разблокировать ущелье Орлиное, и вернулся во дворец вСармизегетусе, как тотчас же, без какого-либо предупреждения, перед ним замаячилродственник. Это был брат царицы. Непутёвый Регибал.

Толстяк сейчас был сам не свой. Децебал его не узнал. Он громчепрежнего охал, жалобно ахал и кряхтел, и с ещё большим трудом передвигался, губыу него заметно дрожали и лицо было уже совершенно бледным и перекошенным:

- Ту-у-ут… тут вот какое дело…- На глазах Регибаланавернулись слёзы, и он даже совсем по бабьи не удержался и жалобно всхлипнул:- Бе-е-еда... Б-бо-ольшущая беда у н-н-нас, с Андрадой! О-о-ой, беда-а-а, царь!О-о-ой, о-о-ой беда-а-а…

Децебал был недоволен, что Регибал сейчас отвлекал его отважных дел, но всё-таки согласился выслушать навязчивого толстяка-недотёпу.

Регибал вновь всхлипнул жалобно и по бабьи и изменившимсяголосом, который стал уже почти совсем писклявым, продолжил:

- Я о-отправил недавно наших с Андрадой р-родителей в своё с-самоёудалённое поместье, к-которое находится на с-севере, высоко-высоко в г-горах,и-и… и д-думал, что и-им… и-им там б-будет, н-наконец-то, б-безопасно. Н-но… нотолько что узнал, что и-их… Что они… Что о-они… О-о, о-они попали в р-руки…

- Да говори же яснее! – прикрикнул рассерженный Децебал народственника размазню, потому что тот никак не мог толком объяснить, что же унего произошло, и всё продолжал что-то мямлить, запинаться и продолжал жевать своисопли. – Я ничего не пойму!

- Они э-э-э… они э-э-э… они з-з…з-за-а… они з-захвачены…И-их схватили… р-родителей… - вроде бы разродился Регибал.

- Кто?!

-Р-римляне…

- Ри-и-имляне?!

От услышанного у Децебала заходили желваки. Его эта новостьтоже не могла не вывести из себя и не взволновать.

Вскоре выяснилось, что Бесистис и Верия, родители Регибала иАндрады, захвачены были действительно римскими воинами, похожими на каких-то необычныхпотусторонних оборотней или, как прозвали их некоторые даки, которые с ними уженеоднократно сталкивались, «чёрными духами».

Децебал тут же вслед за первым гонцом, отправил к Пирустувторого, с новым приказом, который отменял предыдущий: немедленно двигаться ужене к перевалу Орлиному, а повернуть несколько в сторону, и во чтобы-то ни сталоосвободить родителей супруги.

***

Ну вот скажи мне, читатель: а ты хоть знаешь, что такоевысокогорье?

Если не знаешь, то я на этот вопрос постараюсь ответить.

О-о, это ни на что не похожий мир, и оно имеет не малоособенностей. Если высокогорье совсем близко подбирается к небу, то в нём тогдаредко кто появляется. Даже горные козлы здесь бывают уже не частыми гостями. Тольковот орлы в эти края залетают, да и то, лишь изредка.

И потому поместье Орудава производило впечатление совершенновымершего места.

Но сейчас в этом поместье стало шумно, так как людей в нёмприбавилось, и добавилось их весьма и весьма значительно.

***

Квиет, оставляя Цельзия в этом поместье, велел ему неспускать глаз с родителей супруги дакийского царя. Это, конечно же, была очень ценнаядобыча, и этих ближайших царских родственников следовало по возможности сохранитьдля Траяна, и доставить их к принцепсу уже в целостности и сохранности, и тогда,когда это станет возможным.

Ну а пока что…

А пока же у Квиета для этого не было лишних людей.

Цельзию в Орудаве было скучно, однако он крепился и какое-товремя всё же как-то, но держался. Впрочем, делать ему было нечего, и вскоре,найдя в подвалах поместья несколько объёмных амфор с вином, частично закопанныхв землю, префект алы этому несказанно обрадовался, и сорвался в запой. Уж вино-тоон любил, и тем более с выдержкой и неразбавленное. А тут над Цельзием сверхуникого ещё и не было, и никто его не мог удержать или приструнить…

И вот, на седьмой день его затянувшегося запоя, случилосьнепредвиденное.

Три сотни дакийских всадников, которых возглавил лично вождьПируст, ранним утром подобрались скрытно к Орудаве и напали на неё с разныхсторон.

***

Три десятка нумидийцев, мавретанцев и негров Цельзия, причёмпочти все ещё и раненые, не представляли для нескольких сотен даков какого-либосерьёзного препятствия, и, к тому же, их командир был в бессознательномсостоянии, попросту он был в отключке, и потому они не смогли долгосопротивляться и вскоре все полегли под мечами и стрелами нападавших.

Самого же Цельзия, который в это время даже не очухался ибыл по-прежнему вдрызг пьяным, нашли в винном подвале и приволокли к вождю Северныхдайесов. Пируст брезгливо осмотрел мало что соображавшего римлянина, и велелего облить холодной водой.

Только с третьего раза Цельзий немного очухался и приоткрылглаза.

Пируст подозвал к себе дака, который понимал немного латынь,и велел ему спросить у пленного:

- Какого племени вы, пришельцы? И сколько вас?

Дак перевёл слова вождя.

Цельзий удивлённо уставился на Пируста:

- А-а-а… а ты… а ты-ы кто? – произнёс не очухавшийся ещё доконца Цельзий. – Ты мне не привиделся, дак? Мо-ожет ты… мо-о-ожет ты и не дак,а – оборотень, а-а?! И-и-или… и-или призрак? Сгинь! Сги-и-инь, нечистая сила!Сги-и-инь же!

- Нет, я не привиделся тебе! И я не оборотень! – брезгливоусмехнулся Пируст. И тут же он зло добавил: - Ты спрашиваешь: кто я?

- Д-да…

- Я – дак!

- Ты действительно дак?!

- Да-а-а! И мы все здесь - даки! И это наша земля! Понимаешь,наша! – Пируст был темнее грозовой тучи и едва сдерживался. - А вот вы то, чтоздесь делаете? Вы что у нас потеряли, проклятые чужеземцы? И кто вас сюдазвал?! Вы без спросу вломились к нам! Что ж вам всё неймётся?!

Пируст велел ещё окатить холодной водой Цельзия. И толькопосле этого тот пришёл в себя окончательно. И уже не на шутку перепугался.

Узнав от Цельзия, что когорта трибуна Квиета в количестветысячи всадников, перекрыла перевал Орлиный и готовится не пропустить вДакийское царство армию союзников Децебала, Пируст велел сбросить префектаЦельзия со скалы.

Когда префекта два дака схватили и поволокли к скале, то он ужевсё понял и от страха начал кричать и молить о пощаде. Но Пируст не пожелалзахваченному воину Траяна даровать жизнь.