Дакия в огне. Часть третья. Под небом Перуна

Греческий писатель Плутарх так описывал этих самых бастарнов:«… все они до одного наёмники, люди, не умеющие ни пахать землю, ни плавать поморю, ни пасти скот, они опытны лишь в одном деле – сражаться и побеждатьврага… Бастарны физически развитые и чрезвычайно рослые, и они возвышаются надвсеми, как колонны, и на диво ловкие и проворные…»

Бастарны были облачены в свои кольчужные доспехи и вооруженыбыли кинжалами, длинными мечами и секирами. Секира была их национальныморужием, как, например, та же сика или ромфея у даков. Однако среди пришедшихбастарнов были не только пешие воины, но и всадники. И всадников насчитывалосьнесколько тысяч.

У бастарнов было два предводителя. Их возглавляли вождьплемени пиквинов Клондик и вождь костобоков, другого уже их крупного племени, которогозвали Делдоном. А ещё тут были воины и из других бастарнских племён: преимущественноиз анаратов, атмионов и сидионов. Всего в итоге бастарнские предводителипривели за собой почти одиннадцать тысяч опытных бойцов (именно стольконабралось среди них добровольцев, пожелавших поучаствовать в войне с Южнойимперией).

Сказать откровенно, Драговит не ожидал, что с такими силамизаявятся бастарны, а, следовательно, готовая к выступлению соединённая армиясеверных племён, не желавших, как и даки, склонять головы перед безудержнойэкспансией Рима, превысила ожидаемую численность довольно-таки значительно.

***

Перед общим выступлением князь карпов собрал у себя всехвоеначальников союзной армии, а также здесь были воевода карпов Ратибор,старший сын князя Воислав и Верховный жрец и по совместительству волхв-предсказательБогумил.

К этому времени Драговит уже точно знал, что старейшинаДулёбов, коварный и двуличный Хвалимир, постоянно склонный к интригам, окончательновстал на путь измены, и ему даже удалось установить связь с Южной империей иначать действовать в том числе и на её стороне. Хвалимир готов был с кем угоднозаключить любой союз, только лишь бы столкнуть с вершины власти ненавистногоему князя.

- Вы все знаете, что для нас самый удобный путь в Дакиюпроходит через перевал Орлиный, - произнёс Драговит. – Но этот путь, каквыяснилось, уже не является свободным. Его нам перекрыли. И это сделали римляне…И вот я хочу посоветоваться… Как нам теперь благоразумнее поступить?

- А сколько этих римлян, которые заняли перевал Орлиный? –поинтересовался предводитель склавинов, старый и седобородый Божен.

- Их сравнительно немного… примерно тысяча… - ответилДраговит.

- … Тысяча? Всего-лишь?

- Да, всего их на этом перевале где-то тысяча.

- Так это же и не так чтобы и много, - несколькопренебрежительно по этому поводу высказался князь склавинов.

- В общем то можно сказать, что их и мало, - подал голосстарейшина карпов, чернявый и оттого похожий на грека Градибор, - однако…перевал Орлиный – достаточно узкий и труднодоступный, и римские оборотни,которые его преградили, явно к обороне этого перевала основательно уже подготовились.И они нас там теперь ожидают. Так как о нашем возможном появлении их уже сумелипредупредить.

- Ха-а, но есть же и другие пути на Юг, в царство даков… -высказался рыжебородый увалень, бастарн Клондик. – Ведь так?

- Да, они есть, - согласился с бастарнским вождём князьДраговит. – И их не один, и не два… Только другие пути… они в два - в два споловиной раза подлиннее будут, и пока мы к ним подойдём, там вполне может ужевыпасть снег. И вот то-о-огда… Если выпадет там снег, да ещё если выпадет сразуего много, как иногда это бывает, и заметёт перевалы в высокогорье, то то-огда этиперевалы станут совсем уж труднопроходимыми… Даже и для пеших воев, а я уж неговорю про всадников и наши громоздкие обозы.

- Предлагаю всё-таки направиться к Орлиному…- высказал своёмнение воевода Ратибор, - нас много, уже свыше тридцати пяти тысяч, а чёрных римлян-оборотнейна перевале – намного меньше… Какая-та жалкая тысяча. Мы можем смести со своегопути их… И я уверен, что мы сумеем прорваться через этот перевал достаточнобыстро!

В конце концов, мнение, которое высказали воевода Ратибор икнязь Драговит, возобладало, и союзная армия северных племён приготовилась квыступлению.

Однако прежде чем выступать, необходимо было сделать ещёодно очень важное дело…

***

Карпы, как и остальные праславяне, совершали своижертвоприношения обычно либо утром, на рассвете, либо на закате. И время дляэтого выбирали только их жрецы. По каким-то только им известным приметам. Доподлиннооб этих приметах никто из непосвящённых ничего не знал, так как они хранились втайне.

На этот раз Богумил, Верховный жрец уличей и всего карпскогоплеменного союза, выбрал поздний вечер. С его слов этот обряд можно былосовершить только когда солнце окончательно сядет за горы. По обычаю, заранее былиразведены десятки больших и малых костров. И вот, их огненные языки вырвались кнебу и стали лизать наступавший на земную твердь мрак.

Событие намечалось неординарное и чрезвычайное, и поэтомуБогумил объявил, что ограничиваться одними жертвенными животными нельзя. Придётсяпринести в жертву не только быков, но и людей. Причём не одного кого-то, анескольких. Впрочем, что это будет так, многие из карпов уже догадывались.Обычно в таких случаях приносили в жертву пленников, но Богумил во всеуслышаниезаявил, что этого будет на этот раз недостаточно.

И тогда карпы вынужденно бросили между собой жребий. И онвыпал на трёх человек. На двух мужчин и на одну молодую женщину.

Среди тех, кому выпала эта прямо скажем нерадостная ироковая честь, оказался и только что вернувшийся из плена разведчик Мал.

Все, кому выпал жребий, приняли свою судьбу молча и сдостоинством.

Им дали проститься с родственниками. Затем им позволили омыться,облачили их в длинные льняные рубахи и одели им на головы ритуальные венки.

Ну и вот как происходило это жертвоприношение…

***

В центре капища была выставлена жертвенная ладья. И все троекарпов, которым выпал жребий, босиком и мертвенно бледные выпили специальныйотвар, придававший храбрости, и пройдя через толпу расступившихся и молчавших соплеменников,очень медленно взошли на жертвенную ладью.

Самым последним поднимался к этой ладье Мал.

В этот момент перед ним пронеслась вся его не такая уж ипродолжительная жизнь. Он во всех подробностях вспомнил, как мальчишкой бегална речку. Как ставил сети на птиц. Как с отцом они ходили на охоту. Как онвстретил свою ненаглядную Зоряну, свою суженную. Как родился у них первенец.Вся его жизнь пролетела перед ним в считанные мгновения.

На пол пути Мал замешкался и обернулся, его взглядвстретился со взглядом Зоряны, которая была беременной и ждала очередногоребёнка, потом перевёл взгляд на дочерей, а их у него было уже три, и напрестарелую мать, на которой лица не было, и которая кажется вся дрожала.

И приговорённый Мал им всем прокричал:

- Про-о-ощайте, родные! Мы встретимся! Встретимся с вами обязательно!Но уже в другом мире! Я буду вас там ожидать… А се-е-ейчас… Хорс придаст мнесилы! Не переживайте за меня! Я смогу! Я приготовился и всё вытерплю!

При этом лицо Мала-разведчика было неестественно бледным.

Беременная супруга Мала перестала рыдать, закачалась и ногиу неё подкосились, и она рухнула на землю. Супруга Мала потеряла сознание.

Среди собравшихся ещё кто-то громко разрыдался. Скорее всегоэто была престарелая мать Мала. У неё вообще от увиденного остановилось сердце,и она вслед за сыном ушла из жизни.

И только последние отблески заката погасли и непроницаемыймрак окончательно спустился с ближайшей Чёрной горы, как Богумил подал знак, иего помощники запалили жертвенную ладью с разных сторон.

Вскоре всех троих обречённых охватило безжалостное пламя.

Жертвы тут же истошно закричали, однако пламя быстро поглотилонесчастных.

Ну что же, по этому поводу сказать?

Таковы были традиции у наших далёких предков, тогдаявлявшихся убеждёнными язычниками и для которых были обычным явлениемчеловеческие жертвоприношения. Как говорится: слово из песни не выкинешь! Всёпроисходило именно так, как я и описал!

И в самые тяжёлые и ответственные моменты наши предкиприносили в жертву языческим богам своих соплеменников.

Причём не только взрослых мужчин и женщин, но бывало и так,что даже и своих младенцев они сжигали на жертвенном огне.

***

- Славься! Сла-авься Перун – бог огнекудрый! Ты посылаешьстрелы во врагов наших! Ты воинам храбрым – честь и суд! Праведен ты! Излаторун! – разнёсся зычный голос Богумила над всей округой.

Помощники Богумила поддержали главного жреца. Они, что естьмочи, прокричали вслед за ним:

- Ты воинство ведёшь наше по ратной стезе! Ты наполняешьвоев храбростью, волей и стойкостью!

- Придай всем нам своей силы и решимости! – вновь послышалсяголос волхва и ведуна, Верховного жреца карпского племенного союза.

Все дружинники и остальные воины, собравшиеся на капище ивокруг него, сняли головные уборы и шлёмы, и в едином порыве преклонили колении повторили последние слова за волхвом Богумилом…

И в заключении все они прокричали:

- Славься, Перун!!! Сла-а-авься, Огнекудрый!!!

Тьма окончательно взяла верх, но её по-прежнему в клочьярвали языки многочисленных костров.

Ну а что же из себя представляло капище Перуна, где всё это драматическоедейство сейчас и происходило?

О нём я уже неоднократно упоминал, но на этот раз всё-такихочу кое о чём обстоятельнее рассказать…

***

Это капище, как и полагалось, окружал частокол, и находилосьоно на высоком правом берегу Данастрия. Ну а вокруг него раскинулась обширная дубрава.

И это не случайно!

Дуб считался священным деревом, и именно он посвящался богуПеруну, и поэтому карпы и посадили поблизости от своего главного общеплеменногосвятилища эти деревья. Они специально высадили дубы в виде целой рощи ещё засемь поколений до описываемых событий. Примерно тогда Перун и стал у карпов ихглавным богом.

Идол Перуна стоял в самом центре капища, и сделан он был из цельногомогучего дерева, но голова бога-громовержца была серебряной, а усы и борода отливалижёлтым металлом, особенно ослепительно сверкавшим в лучах заходящего солнца,потому что их сделали из чистого золота.

Идолы Хорса, Даждьбога, Сварога, Стрибога, Велеса, Мокоши идругих богов были намного меньше и как бы составляли хоровод, взявший в кольцогрозного повелителя грома и молнии.

Следует сказать кое-что и о самой праславянской языческойрелигии…

Ей к тому времени уже было много-много столетий!

***

Первоначально она ничем не отличалась от религии остальных ариев,обитавших от Алтая и до равнин Восточной Европы, но после отделения праславянот основного арийского древа, их религия стала развиваться обособленно и, вконечном итоге, пошла своим неповторимым путём.

Произошло это примерно за II тысячелетия до новой эры.

Теперь главным богом у карпов уже являлся Перун.

Однако им он стал не сразу, а сравнительно недавно.

Примерно век с небольшим назад.

И встал он во главе праславянского пантеона богов лишь послетого, как у карпов и венедов из привычных вождей начали выделяться правители, которыхможно было бы назвать по-настоящему первыми князьями, и которые начали вокругсебя собирать дружины, состоявшие исключительно из профессиональных воинов. Адля них, для князей и их дружинников, и потребовался свой особый покровитель.

Но вот до этого…

А вот до этого всё было несколько по-иному…

***

Следует знать, что наиболее древним богом у праславян - и поначалусамым главным в их пантеоне - являлся не Перун, и даже не Велес и не Сварог, а…Род.

Именно Род!

Он повелевал всем сущим во Вселенной, и ему подчинялись всеостальные боги. Он считался творцом и родоначальником всего. Род влиял на весьжизненный круговорот. А также он существовал повсюду, и не имел ни начала, никонца.

Род управлял жизнью и смертью, изобилием и нищетой. Егоникто никогда не видел, а вот он видел каждого. От него нельзя нигде было скрыться.Корень его имени присутствовал повсеместно в речи праславян: рождение,родственники, родина, урожай, и ещё во многих других важнейших словах праславянприсутствовал незримо этот древнейший их бог.

Как я уже сказал, Род на начальном этапе развития праславянскойрелигии был самым авторитетным богом, и не только простые смертные, но и всеостальные боги и богини из древне славянского пантеона ему беспрекословноподчинялись. Однако время шло и постепенно положение его стало понижаться. Онпо-прежнему считался родоначальником всего сущего, явного и не явного, нопостепенно на первые позиции выходить стали более молодые божества.

Ими по очереди успели побывать и Велес, и Сварог, и Даждьбог,но с установлением княжеской власти стал набирать силу именно бог громовержец ипокровитель всех воев – Перун.

Обряд закончился под утро.

А уже следующим днём союзная армия северных племён выступилана помощь Децебалу и его дакам.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

А теперь пора возвращаться к императору Траяну.

Уже пошёл седьмой год, как он перебрался из воинского лагеряна Германской границе в Рим и стал в Палатийском дворце единолично хозяйничать.Следует признать, что престарелый Нерва, лихорадочно подыскивая себе преемника,сделал на редкость удачный выбор. Усыновлённый им испанец, то есть выходец сИберийского полуострова Траян, за время своего правления, приобрёл огромнуюпопулярность. Причём он пользовался популярностью, как у народа, так и у высшихслоёв общества, и что немало важно и в государственном аппарате. Ну а об армиия вообще уж и не говорю.

Армия Траяна просто боготворила. Причём вся! От полевых ипограничных частей и до избалованных внимнием отрядов столичной гвардии,расквартированных в Вечном городе.

Траяна считали едва ли не лучшим императором за всюмноговековую историю Рима.

Так, каждому из последующих правителей, после его восхожденияна трон в Палатийском дворце, желали: «Быть счастливее Августа и лучше Траяна!»

Вот как, к примеру, римский писатель греческогопроисхождения Дион Кассий описывал принцепса Марка Ульпия Нерву Траяна: «Средивсех остальных правителей он выделялся отчаянной храбростью и жаждой справедливости.В привычках же был непритязателен, и его совершенно не прельщало присущее егопредшественникам стремление жить в роскоши и неге. Он не проявлял зависти поотношению к другим, никого без веской на то причины не преследовал и не приговаривалк наказанию, и любой достойный человек в нём всегда мог найти участие иподдержку. При нём ни один человек небыл по какой-либо прихоти казнён. Ну и доносчиков он никогда не жаловал. Этовсе знали.

Также, принцепс этот никогда не испытывал ненависти илистраха перед достойными и талантливыми людьми, и потому старался таковых неугнетать, а приближать к себе.

Рачительно он распоряжался и поступавшими в казну деньгами. Нуа поступление их при его правлении было огромным. Но он не расходовал их напиры или на какие-либо другие излишества, а тратил поступавшие деньги наблагоустройство столицы и провинций. Не жалел он казённых денег и на вооружениелегионеров и подготовку армии к новым военным действиям, и при нём армия империиприобрела невиданную до этого боеспособность.»

Ну а каков же у Траяна был характер?

***

Тут, помимо Диона Кассия, и Плиний Младший, и Павсаний, иЕвтропий были в своих мнениях абсолютно единодушны. Вот, что, к примеру, о нёмнаписал другой древний автор, Евтропий: «Принцепс Траян отличался общительнымнравом и поэтому находился всегда на виду. Он постоянно пребывал с народом: ина каких-либо торжествах, и в трудное для сограждан время. Часто и без охраны Траянлюбил посещать дома простых людей. И хотя он не получил хорошего образования, ине предавался каким-то там уж совершенно отвлечённым и заумным рассуждениям навроде бы очень уж не простые и высокие темы, но никто не мог его назвать простофилейили тем более глупцом.»

Я бы от себя ещё добавил вот что: принцепс этот совсем малотратил денег из казны на себя лично, или на какие-либо свои прихоти, но за то онне жалел их для улучшения жизни своих сограждан.

И ещё, вслед за Дионом Кассием, и другими авторами, я отсебя добавлю…

Траян, как личность, был очень разносторонен. И потому он прославилсяне только своими успешными военными кампаниями, в ходе которых к империи былиприсоединены огромные территории (как в Европе, так и на Востоке), но и своейстроительной деятельностью. Причём настоящая строительная лихорадка при нём развернуласьне только в Вечном городе и в остальной Италии, но и затронула многие провинции.Как на Западе, так и в Азии, и даже в Северной Африке.

А проектировал и руководил строительством всех главныхобъектов в империи при Траяне выдающийся архитектор и личный друг принцепса,сирийский грек Аполлодор Дамаскин.

Вот таким был на самом деле Марк Ульпий Нерва Траян.

***

Только в столице, за двадцать с небольшим лет правленияТраяна, были возведены сорокаметровая колонна его имени, ознаменовавшая победыримлян над даками, новый великолепный Форум, роскошные термы, базилики иочередной акведук, протянувшийся на десятки миль и улучшивший водоснабжениедвухмиллионного столичного мегаполиса, безмерно разросшегося к тому времени пообоим берегам Тибра.

В тогдашних морских воротах Рима, в Остии, был построеногромный порт, который принимал одновременно десятки судов, ну а в провинциях,помимо храмов, терм и прочих общественно значимых сооружений появились новыемощённые дороги, протяжённостью в двадцать тысяч миль, а также былреконструирован и углублен канал, соединявший Средиземное и Красное моря, ипозволивший наладить регулярную торговлю с Аравией, и даже с далёкой и сказочнобогатой Индией и с ещё более отдалённым Цейлоном.

Ну а что сказать о Траяне не как о политике и правителеогромной империи, а как о полководце?

Думаю, что тут опять правомерно обратиться к одному издревних авторов, к примеру, к Диону Кассию…

И вот что этот грек написал: «Среди римских полководцев его ещёпри жизни причислили к одним из наилучших. Его ставили на второе место после ЮлияЦезаря. Ну а если сравнивали не только с римскими, то его включали в пятёркусамых наиталантливейших. После Александра Великого, Ганнибала, Пирра и Цезаряон замыкал эту выдающуюся пятерку.

Можно сказать, что Траян был всегда готов возглавить армию ивыступить в поход. Потому что ему довольно быстро надоедала праздная жизнь вроскошном дворце. Она ему за считанные дни наскучивала.

За то он редко снимал доспехи и его внешний облик выдавал внём прежде всего не правителя, а военачальника.

И ещё…

В любом походе он не бросал легионеров, и твёрдой походкойшёл впереди. Вместе со своими легионами он переправлялся через реки и горы,попадавшиеся им на пути. При этом он в походе мог спать даже на земле,завернувшись в простой легионерский плащ. Он никому не передоверял командоватьармией в решающих битвах, и нередко в молодости, и даже уже будучи принцепсом, самвозглавлял легионеров на поле боя.

Вот так описывали Траяна римские и греческие писатели, однакодавайте вновь вернёмся к этому принцепсу, как к политику.

***

Не стоит забывать, что он продолжил развивать алиментарнуюсистему в империи (так именовалась система государственной поддержки малоимущих).Впрочем, справедливости ради следует сказать, что её начали внедрять ещё припредшественнике Траяна, при Нерве, однако при следующем принцепсе она набралановые обороты и одним из ключевых её новшеств стало то, что в поддержке бедныхграждан приняли участие помимо государства и различные частные фонды, в томчисле созданные и поддержанные самой императорской семьёй и лично Траяном.

Эти частные фонды тоже стали выплачивать пособия и раздаватьбесплатно продукты питания малоимущим, а также детям сиротам и вдовам, ну а ещёони предоставляли и бесплатные зрелища (так, за счёт императорской семьи, устраивалисьгладиаторские бои и гонки колесниц на цирковых аренах как в Риме, так и впровинциях).

При Траяне упорядочили работу и налоговой службы, отныне несдиравшей с подданных по три шкуры и зачастую раньше обогащавшей не государство,а самих алчных мытарей. Смещены были с должностей многие халатные и не чистыена руку чиновники, и куда не коснись, везде проявлялись благотворные результатыего деятельности.

Поистине, Траян был великим правителем, и можно сказать, чтоещё и самым достойным!

Но даже он, хотя и обладал неиссякаемой энергией иразнообразными талантами, не сумел бы совершить столько успешных дел иво-многом преобразовать империю, если бы у него не было не менее способных италантливых сподвижников.

И одним из ближайших из них являлся Луций Лициний Сура.

Об этом друге Траяна мне тоже следует кое-что рассказать.

***

По происхождению своему Сура являлся иберийцем (то есть, нелатинянином, а коренным испанцем) и родился он в колонии Цельсе, располагавшейсяв долине Эбро. Ещё его отец получил римское гражданство и сделал успешную карьерупо большей части на магистратской службе. Ну а вот Сура не пожелал идти постопам отца. Вначале он проявил себя на юридической стезе, и быстро стал однимиз самых знаменитых и востребованных адвокатов в Риме. К примеру, поэт МаркВалерий Марциал вообще его считал едва ли не величайшим оратором своеговремени. Но после сорока Луций Лициний Сура надумал всё-таки сменить адвокатскуюпрактику на военные доспехи. И вскоре его назначили легатом I Минервиналегиона. Однако командовал он этим легионом сравнительно не долго и уже вскореполучил должность наместника в ранге консулярия.

Вначале его отправили в Верхнюю Германию, а потом перевели вБелгику.

Расцвет карьеры Суры пришёлся на правление Флавиев, однакоособое место он занял уже при Нерве.

Именно в это время Сура приобрёл такую силу и авторитет, чтово многом начал влиять на настроения различных фракций как в Сенате, так и придворе. И когда Нерва, опасаясь преторианского бунта, обратился за советом кСуре, что ему делать, чтобы сохранить себе не только власть, но и жизнь, тоименно Сура и посоветовал бессильному и больному старику усыновить Марка УльпияТраяна.

И посоветовал Сура его не только из-за того, что они обабыли родом из Испании, но и потому ещё, что они с Траяном уже успели познакомитьсяи даже подружиться.

***

Луций Лициний Сура участвовал в обоих походах Траяна наДакию, и при первом из них принцепс поручал ему вести переговоры с царёмДецебалом. Примерно за полгода до второго похода, когда ближайший друг исоратник Траяна вернулся из Сирии в Рим, они встретились в Палатии, и у них тамсостоялся продолжительный и совершенно приватный разговор.

Когда рабы и секретари удалились, Траян спросил у друга:

- Ну и как тебе Восток?

Сура был старше принцепса, и это сразу же бросалось в глаза.Он был немного ниже среднего роста, но скорее не коренаст, а сухощав, и виски унего рано поседели. Вид же у него был примечателен, потому что нос у него былзаметно искривлён и глаза, как и у Александра Великого, имели разный цвет.Левый глаз у него был голубой, а правый – зелёный. И помимо этого, на лбу уСуры часто собирались глубокие морщины, и такие же отходили от крыльев носа. Кожаже на щеках была не чистая, а с заметными рябинками.

В общем, красавцем Суру никто бы никогда не мог бы назвать.

После Востока Сура даже и внешне изменился. То ли он сталменее резок в движениях и даже в словах, то ли ещё в чём-то изменился. Но в чём,Траян так и не смог сразу распознать.

Сура аккуратно поправил тогу, и только после этого как-то ужсовсем неопределённо ответил:

- Я так и не привык к Востоку, и к его нравам, Божественный…Он для меня так и остался чужим. Говорю совершенно искренне.

- Из-за климата? Слишком он жаркий и трудно переносимый, мойдруг?

- Не только из-за климата…

- А ещё из-за чего? Поясни мне.

- Ну как бы тебе сказать поточнее, Божественный? А-а-а! Скажутебе прямо… Восток - это иной мир. Совершенно другой! Он не похож на наш!Ла-а-адно, ещё Сирия, Египет, ну может быть Иудея и некоторые другие нашипровинции на Востоке… они уже давно и изрядно эллинизировались, и потому тамкак-то можно нам приспособиться и ужиться, и нас местные не воспринимают каксовсем уж чужих, и с ходу не отвергают, а некоторые из них даже поклоняютсянашим богам и предпочитают говорить на нашем языке, на греческом или даже налатыне, но вот да-альше… Если отправиться уже за Евфрат…В ту же Парфию,например… Или в Месопотамию… Ну и-или… и-или в Армению… О-о, там, Божественный,совсем уже другие нравы. Там совершенно другие люди. И там совсем другой мир.Там даже воздух уже другой!