Дакия в огне. Часть третья. Под небом Перуна

Это была обширная область так называемых северных или свободныхдаков, которые имели полунезависимый статус. Здесь обитало смешанное население,и даки давно уже перемешивались с приходившими к ним из-за Карпских гор иноплеменниками:чаще всего это были бастарны из таких племён, как пиквины и костобоки, а ещёбыли роксоланы, ну и те же карпы. Но вот карпы за Горой селились в последнеевремя целыми родами, потому что здесь земля была изобильной и был более мягкийклимат. Да и Децебал на это благосклонно смотрел, и даже переселениеиноплеменников в некотором роде поощрял, предоставляя переселенцам на первыхпорах значительные налоговые и иные льготы.

Центром выше названой области являлся довольно-таки крупный городПоролис, население которого составляло свыше двадцати тысяч человек, а где-то ещёсевернее его, в окрестностях крепости Альбурн, к когорте должен былприсоединиться и второй проводник.

И вот к этому условленному месту Квиет и его воины иприближались.

***

Квиет запомнил, что новый проводник должен был их уже в этомместе, наверное, дожидаться, и в качестве пароля обязан был предъявить асс, тоесть половинку мелкой медной монеты. А первая половинка этой римской монеты былапередана Лонгином трибуну при их расставании у переправы через Данувий.

Был уже вечер. Солнце спряталось за горную гряду. Тени удлинились,а потом и почти исчезли.

Трибун не торопясь обходил воинов, которые сделали привал и сейчасотдыхали, после продолжительного перехода. Он осматривал их и заговаривал снекоторыми. Так он спрашивал: не сбиты-ли копыта у их коней, не голодны ливсадники, не ослаб ли кто или того хуже не захворал ли, и кого может что-то беспокоит,а также иногда шутил и отвечал на вопросы, которые ему с разных сторон задавались.

Один из воинов, который являлся декурионом и только недавнобыл назначен заместителем Цельзия, а теперь уже командовал и его алой, пожаловался,что в высокогорье воздух уж сильно разряжённый и ему с непривычки не то чтопередвигаться, а трудно даже на отдыхе дышать, и что он может даже упасть вобморок. Квиет тут же подсказал этому бывшему декуриону, а теперь уже префекту,как себя вести. В общем он сейчас как мог своих воинов подбадривал и успокаивал,просил их набраться терпения и обещал, что вскоре им станет полегче, так какони вот-вот преодолеют самую трудную часть Дакийского высокогорья.

Отдельно он остановился у того места, где расположилсяМасинисса. При появлении трибуна, Масинисса тут же вскочил с земли.

- Ну что, как твоя нога? – участливо спросил Квиет уприёмного сына. – Надеюсь не беспокоит уже тебя?

- Всё выправилось… - ответил Масинисса. – Уже вторую неделю яне использую мазь. Надеюсь, что нога окончательно восстановилась и нисколько нетревожит теперь меня.

- Что, совсем не тревожит?

- Ну, да.

- И про боль уже позабыл?

- Даже могу, не хромая, ходить! – И Масинисса попыталсяпродемонстрировать трибуну, как он уверенно и свободно теперь ходит.

Но Квиет тут же попридержал приёмного сына:

- Верю, верю! Не показывай ничего, а лучше отдыхай…Вскоре жеопять выступать!

И Лузий прошёл дальше.

Обойдя так всю временную стоянку когорты, трибун вызвал ксебе Гиемпсала, командира разведчиков.

***

Гиемпсала быстро нашли. Перед Квиетом он вырос, как из-подземли.

На этот раз Квиет не стал придираться к мужу приёмнойдочери. По большому счёту уже было не за что. Гиемпсал был в доспехах и надёжноспрятал свой нательный крестик, который некоторых воинов из когорты, ярыхязычников и особенно поклонников Митры, откровенно раздражал. Теперь Гиемпсалбыл более осторожен и своим видом никого из сослуживцев не провоцировал.

- Ну что мне скажешь? – обратился к Гиемпсалу Квиет. –Завтра сможем дальше продвигаться? Ничто нам не должно вроде бы помешать?

- Всё спокойно, трибун! Не переживай, ничего нам пока немешает. Путь по-прежнему свободен, - ответил разведчик.

- И даков поблизости нигде не видно?!

- Пока их в этой округе мы ни разу не повстречали.

- Ну надо же! Слава Олимпийцам за их помощь!

- Мы даже здесь не сталкивались и с одиночными пастухами. Всёвроде бы тихо. Как будто здесь совсем вымершая земля!

- Ну, ну… А, впрочем, это нам и на руку! Получается, что мы досих пор не выдали своего присутствия… – согласился со своим командиромразведчиков трибун, и продолжил, - а значит о том, что мы находимся здесь, ониничего пока не знают.

- Да, трибун! Надеюсь, даже не догадываются.

- Но я вот что хотел бы тебе сказать, Гиемпсал…

- Я слушаю…

– Завтра, с рассветом,отправь-ка вниз, в сторону крепости Альбурн, которая располагается по правуюруку от нашего движения, самых опытных своих людей. Достаточно будет двоих. Иони должны на дорожной развилке в трёх милях от крепости встретить человека спосохом и с половинкой медного асса. Вторая половинка его у меня… Вот она,взгляни на неё! – и трибун передал Гиемпсалу свою половинку мелкой римскоймонетки.

Гиемпсал повертел эту монетку в руках, осмотрел еёпридирчиво, и затем переспросил:

- Ну а как мы этого человека-то узнаем?

- Э-э-э! Да его и не надо вам узнавать.

- Ну как же так, трибун?!

- Отвечаю: он сам должен вас увидеть и распознать. Толькодля этого… надо кое-что сделать… Что бы он на вас обратил внимание.

- Ну, хорошо. И что же для этого надо сделать?

- Слушай меня. Слушай, и перестань всё время перебивать!

- Да, трибун!

- Выбери нумидийцев, причём таких, у которых кожа, как и утебя, посветлее будет. Чтобы они более-менее походили внешне не на нас, а надаков. И пусть выбранные тобой нумидийцы, Гиемпсал, повяжут головы ещё и платками.

- Че-е-ем?

- Платками…

- Платками?!

- Ну, да!

- А зачем это?

- Ну не перебивай же ты меня, Гиемпсал! Вот же нетерпеливый!– немного занервничал Квиет. – Поясняю подробнее тебе: платки у нумидийцевдолжны быть обязательно светлыми или белыми. На манер… ну, знаешь, как этоделают иберийские разбойники и пираты. Или как будто им стало вдруг жарко. Этобудет их опознавательный знак. Да-а-а, и, конечно, чтобы себя не выдать, онидолжны снять доспехи, и накинуть варварские куртки и штаны. Так тебе всё становитсяуже понятно?

Гиемпсал закивал головой.

- Ну тогда исполняй! – и Квиет махнул рукой. – Надеюсь, что Олимпийцытебе будут в помощь! И пусть твои люди будут оч-чень и оч-чень осторожны… Ну и крайневнимательны. Не забывайте, что мы у даков уже в глубоком тылу!

***

Затем настала очередь Ореста. После разговора с Гиемпсаломтрибун вызвал к себе уже и его.

Когда этот дак появился, Квиет тут же увёл его в сторону отпосторонних глаз. Они уселись внекотором отдалении от их временной стоянки. При этом они примостились подскалой, на земле или вернее на вросших в землю и покрывшихся мхом сравнительнонебольших валунах.

Орест по-прежнему вёл себя по меньшей мере странно. Он каквсегда о себе ничего не говорил, был по-прежнему нелюдим и скрытен, часто задумчиви постоянно отводил взгляд, и Лузию это откровенно не нравилось.

Трибун покосился на Ореста и несколько нервно откашлялся вкулак.

Признаться, но Квиета этот вопрос занимал все последние дни,он не выходил у него постоянно из головы, и поэтому новоиспечённый трибун невыдержал и прямо спросил у перебежчика:

- О-о-орест, а вот скажи мне… Ты сам-то знаешь дорогу донужного нам перевала?

- К которому мы идём?

- Да. Осталось ведь до этого перевала не так уж и много, ядумаю.

- Дорогу до него я знаю, трибун, - ответил вполне уверенноОрест.

- Ну и насколько хорошо она тебе знакома?

- Более-менее.

- То есть, ты по ней прежде уже проходил?

- Проходил. Наверное, раз десять… А то и побольше.

- Хм-м-м… Ну а то-о-огда… Тогда вот что мне сейчас объясни… Ячто-то ну никак не пойму! Ну а зачем нам тогда понадобился ещё один проводник?А-а?

Проводник-дак не сразу ответил на этот вопрос, но вскоре какбы очнулся и произнёс:

- Мне известна, трибун, только длинная дорога, котораяпроходит намного ниже… уже в предгорьях, - стал в некотором роде оправдыватьсяперебежчик. - И я… я могу провести вас лишь только по ней. Но она… для вас будетсовсем небезопасна. Поэтому, насколько я понял, и понадобился вам второйпроводник. Он проведёт когорту скрытно… и по тайной тропе. По такой, о которойпочти никто даже из местных даков не знает. И проведёт по самой кромке этого высокогорья.Где мы вряд ли с кем-нибудь из даков ещё столкнёмся…

- А-а-ах во-о-от значит для чего понадобился нам второйпроводник…- вполне удовлетворился ответом Ореста Квиет. Для него всё,наконец-то, в этом запутанном вопросе окончательно прояснилось и встало на своиместа.

И трибун несколько успокоился.

- Да, именно для этого, трибун! – подытожил свои словаперебежчик.

- Ну-у-у… ну, хорошо… Ну а сколько нам до нужного перевала тогдаосталось ещё идти? – попытался уточниться Квиет.

- Я могу лишь на это ответить приблизительно, трибун, -ответил племянник Децебала.

- Ну, хотя бы… Скажи примерно.

- Ду-у-умаю… это займёт ещё неделю… Ну, может… неделю снебольшим.

А к вечеру следующего дня разведчики Гиемпсала вернулись и привеливторого проводника, который их дожидался уже в окрестностях Альбурна.

Однако это был совсем не дак, а северный варвар. И этооказался не бастарн, не костобок и не венед, а самый настоящий карп.

***

Гиемпсал этого проводника подвёл сразу же к трибуну.

Квиет внимательно осмотрел его. Взгляды трибуна и второгопроводника встретились. И эти взгляды с обеих сторон были откровенно оценивающие.Трибун осмотрел карпа буквально с ног до головы. Этот карп был не слишком старым.Кажется, ему едва ли перевалило за тридцать. Он и по облачению, и внешне оченьпоходил на ту троицу, которую воины Квиета захватили сразу после переправычерез Данувий.

Он также был светловолосым, почти что безбровым и у негобыли зелёноватые глаза.

Карпа этого звали Жданом, и он был из племени уличей. А ещёточнее, это был доверенный человек старейшины рода Дулёб. То есть, получается, второйпроводник подчинялся не князю Драговиту, а старейшине Хвалимиру, а значит ипослан был к римлянам именно этим непримиримым врагом карпского князя. Впрочем,то, что Хвалимиру каким-то образом удалось связываться уже не только сроксоланами, но и договариваться напрямую с римлянами, чьи земли располагалисьза сотни миль от Данастрия, этого князь Драговит ещё не знал, и даже не могпредполагать. А старейшина рода Дулёб развернул такую бурную деятельностьпротив князя карпов, что уже вовсю пытался завязывать контакты не только сФарзоном, но и с далёкой Южной империей, и всё это он проделывал за спиной ненавистногоему Драговита.

Тут же появился несколько запыхавшийся Орест. И с ходу онсразу стал переводить.

Квиет через Ореста спросил у второго проводника:

- А скажи-ка, насколько трудна будет дорога до нужного намперевала?

- Дорога будет не из лёгких, - подтвердил предположениятрибуна этот самый Ждан. – Особенно трудной она будет для ваших коней… Внекоторых случаях будем двигаться спешившись, и совсем уж медленно. Почти наощупь, ну то есть э-э-это… ну, в общем, в общем гуськом.

- Г-гу-у-у… гуськом? Хм-м…А это как понять?

- Это - по одному! Чтобы не сорваться в пропасти. Торопитьсянам не стоит. И потому добраться мы сможем до перевала, если нам ничто непомешает, не раньше… не ра-а-аньше, чем через восемь-девять дней…

- Мда-а-а…Я понял! Слу-у-ушай, а как я вижу, ты же неместный, не дак? – напрямую спросил у второго проводника Квиет.

- Да, я не дак, - ответил тот, при этом не моргнув и глазом.

- И лучше всех знаешь это безлюдное высокогорье… А от чего онотебе так хорошо известно? – заинтересовался трибун.

- Потому что я прожил здесь не один год, - ответил карп. – Ведьмоя мать была не карпкой, а коренной дакийкой. Она – из местных…

- Она что, у тебя получается из горянок?

- Да! И родом я тоже из этих же самых мест. Это потом я ужеперебрался за Гору…

Квиет на это кивнул головой:

- Ну, теперь мне понятно…

Трибун ещё кое о чём расспросил Ждана и хотел его ужеотпустить, но тот почему-то замешкался, в нерешительности переступил с ноги наногу, и, наконец, всё же решился и через Ореста в свою очередь задал Квиетувопрос:

- Проводник спрашивает тебя, трибун: а что, в твоём отрядеещё есть соплеменники Ждана?

Квиет утвердительно закивал головой.

Тогда посланный Хвалимиром проводник ещё спросил: а можно лиэтих карпов увидеть, и с ними немного пообщаться? А также выяснить, как ониоказались столь далеко от своего дома?

- Увидеть их? Ну,почему же, это мо-ожно… - согласился трибун. И тут же он велел тех трёх карпов,которых воины Квиета захватили сразу после переправы через Данувий, немедленно привести.

Квиет уже стал терять терпение, когда появился Гиемпсал.

Командир разведчиков VIII Ульпиевой Отдельной номерной когортыбыл явно чем-то взволнован. Подойдя к Квиету, он инстинктивно оглянулся посторонам и как можно тише произнёс:

- Трибун, случилось непредвиденное…

- Что произошло?

- Северных варваров, которых мы пленили… и-и-их… их нигденет. Они пропали…

- Как нет? Что-о-о?!! – лицо у Квиета от услышанного невольновытянулось. - Они что, сбежали?!!

- Получается, что так… - ответил трибуну совсем уж растерянныйГиемпсал

***

Вскоре выяснилось, что карпская троица, незаметноосвободилась от пут и перехитрив свою охрану, состоявшую всего из двух воиновнумидийцев, сбежала.

Квиет распорядился за сбежавшими немедленно выслать погоню,но это не дало никакого результата. Сбежавшие карпы, как в воду канули. Чтобыло не трудно сделать в высокогорной местности, если ты тем более эту местностьзнаешь лучше, чем твои преследователи.

Провинившихся двух охранников нумидийцев, расслабившихся и заснувшихна своём посту, следовало бы наказать, а по законам военного времени, так ивовсе не церемониться с ними и казнить, но Квиет сжалился над этими нерадивымиохранниками, и велел ограничиться десятью палочными ударами.

Квиет вызвал к себе второго проводника.

Со Жданом появился и Орест. Трибун спросил через дака у карпа:

- А ты видел тех троих, которые от нас сумели сбежать?

- Мельком… Да и то, только из дали…

- Ты кого-нибудь из них признал?

- Ка-аже-ется…

- А если быть поточнее?

- Узнал. Да, да! Я узнал…

- Кого?

- Одного из них.

- И что тогда скажешь?

- Я могу сказать, что это были не обычные поселяне… Ипоявились они в этих местах совсем не случайно. По-о… по-мо-оему… это были…лазутчики.

- Что-о-о?! Лазутчики?!

- Клянусь молниями Перуна! Да, это были лазутчики. И пустьсвидетелями моих слов станут Хорс и всемогущий Сварог!

- Значит ла-азутчики, говоришь?!

- Совершенно верно!

- Ну и кем тогда они посланы, как ты считаешь?

- Я так думаю, что их послал побратим дакийского царя… Яимею ввиду карпского князя…

- Ко… конязя? – переспросил Квиет, впервые услышавший этослово, которое показалось ему довольно-таки странным и непривычным.

- Ну, да, это карпский правитель. И этого правителя зовутДраговитом. Он и должен на выручку дакам привести своих воинов, собранных из множествасеверных племён, - ответил Квиету Ждан.

Услышав это имя, Квиет сразу же помрачнел.

Бывший гладиатор Квиет понял, что совершил непростительнуюошибку, когда оставил пленённым карпам жизнь. Но теперь уже ничего нельзя былоисправить.

Ведь после драки кулаками никто уже не машет.

***

VIII Ульпиева Отдельная номерная когорта приближалась ксеверной границе Дакийского царства. Пройдено ею было уже без малого несколькосотен римских миль.

К концу подходил восьмой день продвижения этой когорты, послетого как её повёл не Орест, а второй проводник, карп по имени Ждан,приближённый к старейшине Дулёбов. И вот, оставалось совершить ещё один бросоки к вечеру следующего дня когорта должна была достичь долгожданной цели, и подойтик намеченному перевалу.

Квиет приказал Гиемпсалу обследовать подступы к перевалуОрлиному, и его разведчики, только лишь на востоке забрезжили первые лучи встававшегоиз-за вершин солнца, снялись со стоянки и выдвинулись на север.

Немного погодя снялась с временной стоянки и уже всякогорта, и двинулась тоже на север, к конечному пункту своего продвижения.

К полудню разведчики вернулись и сообщили, что перевал оказывается…не свободен.

***

Услышав эту новость Квиет резко натянул на себя поводья иостановил своего коня. Квиет был просто огорошен.

- За-а-анят?! Орлинный занят?! О-о-ого!

- Да, трибун!

- А кем?! – не смог скрыть своего удивления, донельзя встревожившийсяЛузий Квиет.- Мы получается опоздали?!

- Кажется его заняли даки, - ответил трибуну Гиемпсал.

- Ну а сколько этих даков там? Много? – переспросил Квиет.Вот этого-то он сейчас ну совсем не ожидал! Эта новость для него прозвучала,как гром среди ясного неба. Он не ожидал, что этот перевал будет даками уже занят.

- На-аверное, их сотни две будет, - ответил командирразведчиков. – Говорю примерно… На глаз их определял. Трудно было подсчитать поточнее.

Лузий Квиет тотчас же приостановил продвижение когорты и спешновызвал к себе Ореста. Когда тот появился, Квиет с лёту набросился на племянникаДецебала:

- И что ты мне на это скажешь?! – произнёс возбуждённыйКвиет.

- А что такое? – Орест не сразу понял, чего же от негосейчас добивался трибун.

- Что такое? Да… да нас же опередили!

- Ты о чём, трибун? – окончательно смутился от бурнойреакции Квиета Орест.

- А о том, что перевал… что Орлиный… что о-он уже занят… да-ка-ми!Как могло такое случиться? Кто-то Децебала предупредил? И-и-или… или нас всё жедаки сумели выследить?

Орест, наконец-то, всё понял. Он немного подумал и успокаивающепроизнёс:

- Не думаю, трибун. Мне, кажется, что тут всё объясняется по-другому…

- Так объясни же! Ну-у-у… - Квиет был по-прежнему возбуждён.

- Царь сделал это из обычной предосторожности.

- Из предосторожности?!

- Ну, конечно! И потому он повелел Пирусту, вождю племени Северныхдайесов, взять под охрану этот проход, ведь он находится на территории этогоплемени. И поручил охранять его на всякий случай. Вот воины Пируста это, наверное,и будут делать… до подхода карпов и прочих союзников Децебала.

Квиет призвал к себе префектов ал и Гиемпсала, и стал с нимиобсуждать сложившееся положение. Ему понадобилось со своими младшими офицерами срочнопосоветоваться.

Все шесть префектов ал VIII Ульпиевой Отдельной номернойкогорты сошлись в едином мнение, что необходимо было выбить охрану даков изОрлиного. До того, как сюда подойдут многочисленные отряды северных варваров.

И напасть на даков намечено было на раннее утро уже следующегодня.

***

Даков, которым поручили охранять перевал, действительно оказалосьнемного. Их было не больше двух-двух с половиной сотен. Они расположились увыхода из ущелья. Здесь они устроили свой небольшой лагерь и поставили в нём палатки.

В центре их лагеря на высоком шесте развевалось знамя. Разноцветноеи яркое, и для римлян очень необычное. Во всяком случае, Квиет такого знамени раньшеникогда не видел у варваров. И поэтому я его поподробнее опишу…

Оно было выполнено не в виде привычного полотна, а в видедракона, надувавшегося под потоками воздуха. Голова этого дракона была полая ив неё была вставлена трубка. И если ветер вдруг усиливался, то этот дракон начиналоживать, раздувать щёки и издавать свист. Временами этот свист был очень пронзительныйи неприятный.

Дракон являлся едва ли не главным символом Дакии, причём ссамой глубокой древности. По крайней мере он им считался уже при первыхправителях этого народа, и тот же Замолксис по утверждению дакских жрецов емупокровительствовал.

Было видно, что даки собирались находиться у перевала Орлиногоне один и не два дня.

Квиет и сопровождавшие его Гиемпсал, Орест и Жданподобрались как можно ближе к их расположению, и стали из надёжного укрытия наблюдать.

***

- Насколько я вижу, у них выставлено всего двое дозорных, -произнёс Квиет. – А этого мало… Они что, совсем не опасаются нападения?

- А-а-а, не-ет, во-он, ещё двоих я увидел, - возразилГиемпсал, и указал глазами ещё на двоих дозорных, которые находились вотдалении от лагеря и тоже бодрствовали.

- И в стороне, чуть-чуть левее, ещё один имеется… - добавилОрест.

- А я этого сразу и не заметил, - согласился сперебежчиком-даком Гиемпсал. И тут же он добавил: - Но это не дозорный. Он толи собирает хворост для костра, то ли…то ли и вовсе вышел по нужде…

Квиет ещё раз окинул взглядом расположение даков, ему сейчасбыло необходимо всё тщательнейшим образом взвесить и оценить.

- Как думаете, мы всех их дозорных раскрыли? – спросилКвиет.

- Ка-а-ажется… уже всех… Больше я их не вижу… - откликнулсяГиемпсал.

- Точно?

- Ну, да!

У Квиета почти сразу же созрел план, и он его высказал:

- Вначале спешимся, за-а-атем… затем подберёмся к этим дакамнезаметно и уберём их дозорных, и только потом… нападём. Причём нападём разом.И со всех четырёх сторон, - и тут же трибун ещё кое-что пояснил: – Надо сделатьтак, чтобы ни один дак от наших мечей не ушёл! Это тоже для нас будет важно…

Квиет, Гиемпсал и проводники осторожно отползли от укрытия инаправились обратно к своим.

***

Через примерно час когорта рассредоточилась и напала надаков, охранявших проход в горах.

Но прежде разведчики Гиемпсала устранили дозорных. Да такловко и бесшумно это им удалось проделать, что те даже не успели подать сигналатревоги.

Пронзительно зазвучали тубы. Ну и затем раздалось привычное…

- Ба-а-ар-р-ра!

- Ба-а-ар-р-ра-а!!!

- Ба-а-ар-р-ра-а-а!!!

- Ба-а-ар-р-ра-а-а-а!!!

Эти воинственные и подбадривающие крики раздались сразу счетырёх сторон, и горное эхо их подхватило, многократно усилило и разнесло по всейокруге.

Это был воинский клич, к которому привыкли уже и перегрины.И который использовался только в римской армии и в подразделениях её ближайших союзников.Он должен был привести в смятение и ужас противника. А подражал он – как ужеранее я говорил - рёву взбешённых слонов, и начали его использовать римляне современи их борьбы с вторгшимися в Италию пунами во главе с Ганнибалом.

Воины когорты действовали слажено и в едином порыве.

Горное эхо вновь далеко разнесло:

- Ба-а-ар-р-ра-а!

- Ба-а-ар-р-ра-а!!!

- Ба-а-ар-р-ра-а-а!!!

Даки, ещё до конца не отошли ото сна и хватаясь за оружие, выбегалииз своих палаток и сразу же попадали под копья и мечи нападавших на них негров,нумидийцев и мавретанцев, выросших как из-под земли. А ещё, к тому же, налетевшихна них неожиданно и сразу с разных сторон.

Квиет отдал приказ никого из даков не щадить.

В итоге схватка продлилась не больше трёх часов, и ужевскоре с охраной перевала было покончено.

***

К трибуну подвели раненого сотника даков, которогонападавшие не стали добивать, и который по всей видимости и командовал отрядом,охранявшим перевал. Разгорячённый ещё ожесточённой битвой, и получивший шрам нащеке, Кварт ударил сотника палкой по ногам и заставил встать его на колени.

Квиет пленённого дака спросил:

- Когда появятся здесь отряды карпов и их союзников?

- Не спрашивайте! Я ничего об этом не знаю… А если бы изнал, то ничего бы вам не сказал! - ответил хмурый сотник. Причём сказал он этотоном откровенно вызывающим и даже презрительным. Дак вёл себя очень дерзко.

Квиет так ничего и не добился от пленного и, разгневанный, велелего отвести в сторону и зарубить. Лузий Квиет понимал, что в случае чего, дакиникого из них не пощадят, и потому он решил пленных больше не брать.