В омуте тьмы

Брак по принуждению? В двадцать первом веке? Какая прелесть.

Я искренне считала своего начальника деспотом, а, оказывается, он просто наследный принц в огромном королевстве тиранов.

Воображение моментально подкидывает четкую картинку происходящего за дверью. Селим сидит за своим массивным столом с идеально прямой спиной, стиснув челюсти и сжав подлокотники кресла.

Что он сейчас испытывает? Гнев? Бессилие? Или вообще ничего?

Его непроницаемость сбивает с толку, но неужели он действительно настолько холодный, каким его видит собственная кровь?

Внезапно под ребрами неприятно тянет. И это точно не жалость, которую Селим воспринял бы как оскорбление. Скорее острое чувство негодования. Мой босс может быть высокомерным и невыносимым, но он не племенной жеребец и не вещь.

Однако пазл начинает собираться в единую картину. На него давят не только бесконечные сделки и двойная жизнь, но еще и семья с дикими средневековыми требованиями. Турки помешаны на традициях, свято чтут кровные узы, но это уже явный перебор.

Какого черта меня это вообще волнует?

Резко одергиваю себя, напоминая, что происходящее абсолютно не мое дело. Разворачиваюсь и делаю шаг к своему столу, но подошвы туфель словно прирастают к полу.

Здравый смысл кричит, что я не решу чужие семейные проблемы. Если бы этот невыносимый засранец правда захотел остепениться, то по щелчку пальцев нашел бы нужную кандидатуру. Сама мысль о том, что я, обычная помощница, могу повлиять на ультиматум Ахмета, кажется безрассудной.

Но вместо того чтобы отойти, вдруг понимаю: я не смогу просто сделать вид, что ничего не слышала. Набираю полную грудь воздуха, без стука толкаю тяжелую дверь и шагаю прямо в кабинет.

Будь что будет.

Разговор резко обрывается. Селим и Ахмет синхронно поворачивают головы в мою сторону, застыв от удивления.

Босс медленно поднимается с кресла и открывает рот, наверное, собираясь накричать на меня и уволить. Но секунду спустя он вдруг щурится и плавно опускается обратно. Ахмет же окидывает меня тяжелым сканирующим взглядом, от которого позвоночник моментально покрывается липкой испариной.

Я собираю всю наглость, которой меня щедро наградила природа, и натягиваю на лицо самую невинную и сладкую улыбку. Подхожу к столу, уверенно перехватываю твердый бицепс Селима и быстро касаюсь губами колючей щеки.

— Прости, милый, не хотела вам мешать, — воркую я нарочито нежным тоном. — Заглянула сказать, что вернулась, и напомнить про важный звонок с российскими партнерами через десять минут. Ты же знаешь: они терпеть не могут, когда их заставляют ждать.

Я смотрю на Селима, но он вообще не реагирует. На секунду меня пробирает страх.

Боже, вот я идиотка! А вдруг у него есть девушка?

Горло сжимается так сильно, что становится трудно дышать.

На кой черт я вообще открыла эту дверь? Влезла со своим чертовым синдромом спасателя!

Меня занесло, и слишком далеко. Я увидела жертву обстоятельств там, где ее, скорее всего, никогда не существовало. Попыталась защитить от чужого давления потому, что до сих пор не могу избавить саму себя от старой боли.

Но отступать поздно. Придется импровизировать и играть до конца.

Выдавливаю беззаботную улыбку и едва заметно подмигиваю Селиму, молча передавая мольбу: «Подыграй мне, ледяной ты истукан! Я же спасаю твою задницу!». Однако он лишь моргает и, кажется, вообще не понимает, что творится.

Ахмет первым выходит из ступора, поворачивается к внуку и с любопытством спрашивает:

— Кто это, Селим? Не представишь нас? Я, признаться, немного озадачен.

Властный баритон, который еще минуту назад сотрясал стены кабинета, заметно смягчается. В интонации появляются нотки искренней теплоты и явного одобрения.

Селим переводит взгляд на деда. Размыкает губы. Закрывает. Снова открывает рот и, наконец, выдавливает:

— Моя… девушка.

Лицо старшего Демира преображается до неузнаваемости. Глубокие суровые складки разглаживаются, превращая жесткого диктатора в самого обычного дедушку, который счастлив за своего внука.

— Девушка?! Вот это я понимаю! А ты говорил, что никуда не спешишь. Что у тебя нет времени на личную жизнь. Молодец, Селим! Но почему молчал? Я уже думал, ты совсем зачерствел в своей работе! А ты вон какой хитрый жук! Припрятал такое сокровище!

Он поднимается с кресла с пугающей для своего возраста скоростью и в два шага преодолевает расстояние до нас. Берет мою ладонь и наклоняется в подчеркнуто галантном жесте, едва ощутимо касаясь губами костяшек пальцев.

— Очень приятно познакомиться, дорогая! Я Ахмет Демир, дедушка Селима. А как зовут очаровательную особу, которая смогла обуздать моего упрямца?

— Камилла.

— Прекрасное имя. Как и сама его обладательница. Селим, береги ее!

Его слова вызывают у меня истерический смешок, который едва успеваю замаскировать под неловкое покашливание.

Селим тупо продолжает стоять, как статуя. Впрочем, ничего нового.

Но внезапно радушная улыбка исчезает с лица Ахмета. Старик щурится. Густые брови ползут к переносице, а во взгляде вспыхивает первая искра подозрения.

— А ты разве не секретарь? Твой голос… мне определенно знаком. Это ведь ты вчера звонила насчет встречи?

Сердце с размаху бьется о ребра и ухает вниз.

Проклятье. Попалась.

Смотрю на босса в панике и молю хотя бы об одном слове поддержки. Но кусок гранита лишь демонстративно приподнимает бровь, а уголки губ едва заметно дергаются. Движение настолько быстрое, что я не успеваю разобрать, была ли это откровенная издевка или просто нервный тик. Зато его молчание красноречиво говорит само за себя: «Заварила кашу. Тебе и расхлебывать».

Ну и сволочь же ты, Селим Демир!

Я впиваюсь ногтями в кожу, и паника сменяется упрямством.

Ладно. Сам напросился.

— Вы абсолютно правы, я его секретарь, — отвечаю я с максимально ровной интонацией. — Но это временно. Пока Селим не найдет достойную замену Айсу.

Выдерживаю паузу, давая словам осесть, и тут же перехожу в наступление, добавив в голос максимум наигранной заботы.

— У меня есть опыт администрирования. А когда Селим рассказал про декрет Айсу и катастрофу с кадрами… я просто не смогла остаться в стороне. Вы же знаете его график. Без помощи точно бы рухнул — с инфарктом или чем похуже. Я очень волнуюсь за его здоровье.

Смотрю на Селима с такой приторной нежностью, от которой у самой сводит скулы. И он, наконец, приходит в себя.

— Камилла действительно помогает мне. Не представляю, как бы я без нее справлялся. Она удивительно быстро вникает в процесс.

Селим собственнически опускает ладонь мне на талию, вызывая у меня совершенно неадекватную реакцию. Дыхание на секунду перехватывает, а пульс начинает оглушительно стучать в висках.

Старший Демир молчит с минуту, может, две, пристально наблюдая за нами. Затем удовлетворенно кивает, и на суровом лице расцветает широкая одобряющая улыбка.

— Какая хорошая девушка, — произносит он с искренним теплом в глазах. — Мой мальчик совершенно себя не бережет. Пашет день и ночь напролет. Хвала Всевышнему, что теперь у него есть такой заботливый ангел-хранитель.

Старик с видимым удовольствием потирает ладони и добавляет с лукавым блеском в глазах:

— В таком случае приглашаю вас обоих на семейный ужин в это воскресенье. Что скажешь, Камилла? Любишь долму? Моя жена готовит ее просто потрясающе!

Я, все еще слегка ошеломленная скоростью развития событий и близостью Селима, поспешно киваю:

— Да, конечно, с удовольствием. Обожаю долму. Спасибо за приглашение.

Селим вдруг напрягается, и его пальцы на моей талии на мгновение сжимаются сильнее, прежде чем он слегка отстраняется.

— Я не уверен, что это хорошая идея… — медленно произносит он. — У Камиллы в выходные запланированы дела. Связанные с ее… дочерью.

— Пустяки, — Ахмет беспечно отмахивается. — Пусть берет ее с собой. Мы всем будем рады. Дети — цветы жизни, и чем больше, тем веселее. Правда, мальчик мой?

Босс тихо, почти обреченно выдыхает и склоняет голову.

— Конечно, дедушка.

— Отлично. — Старик буквально светится от предвкушения. — Тогда до воскресенья!

Он уверенно направляется к выходу, но у самой двери внезапно оборачивается и заговорщицки мне подмигивает. У меня крепнет подозрение, что хитрый турок с самого начала раскусил нас и теперь в открытую наслаждается спектаклем. Только вот зачем?

Едва дубовая створка захлопывается, Селим моментально, почти брезгливо убирает руку с моей талии. Отступает на несколько шагов, с силой зарывается пальцами в волосы и безжалостно их ерошит.

— Ну что, мисс Дэй, — цедит он сквозь зубы. — Кажется, мы влипли.

— Всегда пожалуйста, — нервно усмехаюсь я, и тут же прикусываю внутреннюю сторону щеки. Лицо обдает жаром от осознания собственной глупости. — Наверное, мне лучше вернуться к работе, да?

Селим качает головой, шумно выпуская воздух из легких, и отворачивается к панорамному окну.

— Мисс Дэй… останьтесь, пожалуйста, — он запинается, словно слова царапают ему гортань. — Мне действительно нужна ваша помощь со сделкой, о которой вы говорили.

Я замираю, не веря своим ушам.

Он попросил? Меня? И произнес «пожалуйста»? Серьезно?

— Конечно, — отвечаю я на автомате. — Как скажете, господин Демир.

Селим переводит на меня тяжелый взгляд. В его потемневших глазах нет ни тепла, ни благодарности. Но есть что-то пугающее.

С ним определенно происходит неладное. И это одновременно пугает до одури и пробуждает совершенно нездоровый интерес.

Глава 6. Селим

Увесистая стопка документов опасно балансирует на самом краю столешницы. Одно неосторожное движение, и все рухнет на пол. Но я игнорирую ее и не пытаюсь отодвинуть. Перевожу взгляд вправо, где Камилла сидит в кресле, откинувшись на спинку с таким невозмутимым видом, будто нашла мелкую опечатку в рядовом отчете, а не критическую прореху в многомиллионном контракте.

В свой первый же рабочий день она раскопала детали, пропущенные десятками людей. Логика требовала признать чужую ошибку и выписать новой сотруднице крупную премию, но вместо этого я молча указал ей на дверь. Увольнение осталось бы в силе, если бы не мой брат и Айсу с их вечным стремлением к справедливости, из-за которого я регулярно терплю убытки.

Я пытаюсь сфокусироваться на ровных колонках цифр. Безуспешно. Давление в висках пульсирует в такт тяжелым ударам сердца. Печатные строчки плывут перед глазами и сливаются в сплошное серое пятно. Но хуже всего — парфюм мисс Дэй. Сладкий густой запах заполняет весь кабинет.

Жасмин? Лилия? Гардения?

От густого цветочного запаха желудок сводит тошнотой, и я с трудом сглатываю накопившуюся слюну. Пытаюсь выровнять сбившийся ритм: медленно набираю воздух через нос и шумно выпускаю через рот. Стандартная техника обычно помогает снизить сенсорную перегрузку, но сегодня не работает. Каждое движение грудной клетки лишь глубже загоняет в легкие цветочный яд.

— Господин Демир, взгляните, — ее ровный голос с трудом пробивается сквозь нарастающий гул в ушах.

Уверен, большинство нормальных мужчин заметили бы и ее манеру держаться, и фигуру, которую строгая одежда почти не скрывает. Я же давно перестал хотеть и женщин, и секс. Однако измотанный мозг внезапно подкидывает предельно четкую, грязную картинку: она лежит на моем рабочем столе. Плотная ткань узкой юбки задрана к самой талии. Бедра призывно разведены в стороны, а тонкие пальцы с силой сминают документы.

Но я жестко одергиваю себя и до боли вдавливаю пальцы в подлокотник.

Мисс Дэй тычет длинным пальцем с глянцевым алым лаком в распечатку контракта. Совершенно неуместный цвет для строгой деловой среды. Яркий. Вызывающий. Дерзкий. Точно такой же, как и она сама.

— Они занизили стоимость материалов. — Камилла с нажимом проводит ногтем под итоговой суммой, оставля

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Крепость (турец.)

2

Покой (турец.)

3

Войдите (турец.)

4

Дорогой (турец.)

5

Ты с ума сошла?! (турец.)

6

Человек слова (турец.)

7

Очень хорошо (турец.)