Никто, кроме тебя

Вдруг я почувствовала его руку на своем бедре. Теплую, тяжелую ладонь, которая медленно двигалась вверх-вниз, успокаивающе, почти бережно.

Я онемела. Мой взгляд метнулся к месту прикосновения. Что- то горячее вспыхнуло внизу живота, медленно растекаясь к центру. Щеки вспыхнули огнем. Господи,что он делает?

Кажется, он и сам не понял. Его взгляд упал на руку, брови резко сошлись, и он тут же отдернул ее. Мы оба замолчали. До самого дома не произнесли ни слова. Только радио посмело нарушить тишину.

Когда мы подъехали, ворота сразу открылись. Я заметила машину отца. Пять вечера. Он приехал раньше обычного.Мне не хотелось заходить. Я привыкла к его отсутствию. А теперь снова он.

Проходя в дом, услышала знакомый голос.

— Да-да! — с энтузиазмом говорил Марко в трубку.

Он сидел в гостиной, с кофе в руке и светился от счастья.

— Мы ждем вас на следующей неделе для разговора о помолвке. Ждем!

Я не помнила, как добралась до своей комнаты. Захлопнула дверь ванной и повернула замок. В груди все сжалось. Слезы душили горло. Челюсть свело от ярости.

Сколько еще? Сколько мне придется терпеть? Сколько «подарков» приготовила для меня эта жизнь?

Когда я смогу дышать? Жить своей жизнью, а не чужой?

Никогда. Прошептало внутри.

Включила ледяную воду, несколько раз брызнула себе в лицо. Еще. Еще. Еще. Злость нарастала, как ураган. Ударила ладонью по мраморной раковине, отчего несколько баночек упали на пол. Среди них сверкнуло лезвие. Рука потянулась к нему, почти машинально. Я сдернула с себя толстовку.

Металл вновь оказался в ладони, и больше я ничего не чувствовала.

Глава 3

Мама всегда говорила, что у каждого человека есть ангел-хранитель. Он оберегает нас от бед. Но казалось, что вокруг меня собрались одни демоны. Они поглощали заживо, не давая глотнуть воздуха. Я тонула в их тисках, не в силах позвать на помощь. В этой бездне не было ни одного ангела, который мог меня вызволить.

Может, найдется демон?

Открыв дверь ванной, снова подпрыгнула от испуга, увидев Даниэля на пороге. К счастью, в этот раз я была не в полотенце, как вчера, а в спортивных леггинсах и коротком топе, открывавшем живот и плечи. А значит, он мог видеть все мои шрамы, даже самый свежий порез, из которого все еще сочилась кровь.

Волосы прилипли ко лбу от воды, глаза болели от сдержанных слез. Я пообещала себе, что из-за этого ублюдка больше никогда не пролью ни слезинки. И я сдержу это обещание.

— Что это? — Даниэль резко пересек расстояние между нами, заставив меня задержать дыхание, и дернул за руку.

Я отдернула ее назад.

— Не твое дело, понятно? — отрезала резко.

Он нахмурился. Снова попытался взять за руку.

— Она кровоточит, Андреа! — Даниэль приблизился, но я толкнула его в плечи.

— Да какая тебе, на хрен, разница?! — выкрикнула я, — Это не твое собачье дело! Ты… — мой палец ткнулся ему в грудь.

Я взглянула в его глаза. Его непроницаемо черные сражались с моими — полными ярости и отчаяния.

— …всего лишь тот, кто бегает за мной, как щенок. Моя безопасность — твое дело. Но не моя гребаная жизнь. Так что уйди! Уходи, Даниэль! — с силой толкнула его к выходу, распахнула дверь и проводила взглядом.

Как только белая дверь громко хлопнула, скатилась на пол, ощущая жгучую боль в области пореза. Подняв голову к потолку, не могла понять: как искать выход? У кого просить помощи? Что мне делать? Смириться? Отдать жизнь никчемному Рицци, которого на дух не переношу? Перестать мечтать хоть о толике любви?

***

После случая, произошедшего более недели назад, Даниэль отдалился от меня, хотя мы и раньше не были близки. Неожиданно мы перешли на «вы». Ночами он больше не охранял меня, как раньше, а просто стоял за дверью. Когда я спросила, он усмехнулся и ответил:

— Разве не этого вы хотели? Я поговорил с вашим отцом, и мы пришли к этому решению.

Я больше ничего не спрашивала.

Даниэль стал призраком за моей спиной. Тенью, шедшей по пятам. Теперь он ничем не отличался от всех прежних «хранителей» моей жизни. Ну и ладно. От этого я ничего не теряла. Даже лучше. Больше не будет перепалок и случайных прикосновений, от которых трепетало все тело. Дистанция — лучшее решение для нас.

Суббота пришла так стремительно, что я не успела и глазом моргнуть.

Завтра все ждали семью Романо в гости, а мне хотелось задохнуться ночью в постели от безысходности.

Собираясь поспешно на балет, не могла выбросить из головы завтрашний день. Но ведь это еще не конец, верно? До помолвки оставались, может быть, дни. Если повезет недели. Может, тогда появится шанс?

Горькая усмешка коснулась губ.

О каком шансе идет речь? Что я сделаю? Соберу вещи и убегу? Куда? Во Францию? В Ирландию? В Россию? Куда я могла бы податься? Узнай отец о побеге, ни один аэропорт не выпустит меня. Я прямиком попаду обратно в лапы монстра.

Из пучины мыслей вывел стук в дверь, а после звук того, как ее открыли. На пороге стоял Даниэль. Сегодня он был не в форме, а в повседневной одежде, напоминая того самого спасителя при первой нашей встрече. Тогда он отдал мне свое худи и в тот же день сдал меня отцу.

На нем были черные джинсы и толстовка цвета хаки.

— Машина готова. Жду вас внизу, — прозвучал его безразличный голос.

Это злило больше, чем ожидалось. Я и так была на нервах из-за завтрашнего дня, а тут еще и это напряжение.

Он уже разворачивался, когда я, собирая сумку, произнесла:

— Постой! — выдохнула на одном дыхании. — Извини, хорошо?

Он стоял спиной, но я не сдавалась:

— В тот день я сорвалась. Не смогла сдержаться. — Мои плечи опустились. — Я не хочу замуж за этого ублюдка, понятно? Мне страшно, и я не хочу терять последнюю надежду выйти замуж по любви. Я не хочу быть несчастной в браке, как мама, и не хочу выбирать мужа по расчету, как сестра. Думаешь, глупо мечтать о любви в нашем мире? Но что поделать. Я верю в нее, как последняя дура.

Я выдохнула, закусив губу. Что я наговорила?..

— Не знаю, зачем говорю все это. Просто не хочется, чтобы ты смотрел на меня как на камень или как на какую-то стерву. — С каждым словом становилось все хуже.

Он по- прежнему не оборачивался. А мне так хотелось увидеть его глаза.

— Давай быстрее. Пробки из-за дождя, можем опоздать, — сказал Даниэль уже мягче.

Я что, слышала улыбку в его голосе?

Мои губы растянулись в едва заметной девичьей улыбке, как только за ним захлопнулась дверь.

Просить прощения совсем не страшно. Страшнее всего признать ошибку, но у меня с этим не было проблем.

С самого утра за окном барабанил дождь. Даже сейчас слышалось, как он стучал по стеклу. Его было слишком много в последние недели. Особенно для Италии. Обычно в наших краях стояла знойная жара, от которой хотелось скорее убежать и скрыться в волнах моря, где вода приятно ласкала бы твои плечи.

Когда вышла на крыльцо, дождь только усилился. Даниэль ждал с зонтом. Я подошла к телохранителю, и мы направились к машине. Дэн открыл мне дверь, и я запрыгнула в салон, ощущая, как коленки дрожат от прикосновения холодных капель к голой коже.

Сегодня надела классические велосипедки с высокой посадкой и футболку оверсайз оттенка моих глаз.

На самом деле, у меня не было настолько страшных шрамов, от которых можно было ужаснуться. Но мне было неприятно, что кто-то мог увидеть даже малую их часть. Что кто-то станет свидетелем моей слабости.

Даниэль захлопнул дверь, сложил зонт и сел за руль, стряхнув с волос капли дождя. От этого его мокрые волосы стали еще более небрежными.

Я смотрела и не могла остановить желание провести по ним пальцами, спуститься ниже и ощутить на ощупь его щетину. А как она ощущается во время поцелуя? Вот же черт, куда меня несет?

Быстро отвернулась к окну, прикусывая губу. Такие мысли ничем хорошим не обернутся. За весь свой подростковый период я не общалась с противоположным полом. В школу ходила редко, так как чаще всего из-за избиений и войны в клане переходила на домашнее обучение. В клане не приветствовалась дружба между женщиной и мужчиной, кроме как брачных уз. Мне было не с чем сравнить эти ощущения. Впервые меня кто-то заинтересовал на таком уровне, что я понятия не имела, как с этим справляться.

Как и предполагал Даниэль, в городе была суматоха. Несколько аварий, пробки. Мы опаздывали на десять минут. Я успела предупредить об этом подругу по балету — Мари.

Балетная студия находилась на другом конце области. Нас встретила неоновая вывеска: «Studio di danza “Magnolia”12[12]».

Даниэль успел вытащить зонт. Я прошла внутрь, и, конечно, он пошел следом.

— Ты в раздевалку тоже пойдешь со мной? — Приподняла бровь, остановившись перед дверью. — Она женская.

Здесь, к слову, других раздевалок и не было. «Магнолия» принимала только девушек.

После моих слов девочки-подростки в углу захихикали. За ними последовали и девушки постарше в противоположной части коридора. Но, кажется, хихикали они вовсе не из-за моих слов.

— Хочешь пригласить? — усмехнулся Даниэль, играя бровями. Я не сдержалась и шутливо ударила его по животу, чувствуя крепкий пресс.

Он флиртует?

— Лучше бы я не просила прощения, — буркнула и скрылась за дверью, борясь с желанием показать язык девушкам, жадно разглядывающим его.

Что со мной не так?

Зайдя в раздевалку, порадовалась, что опоздала. Хоть это и нехорошо, но переодевалась я одна. Без лишнего шума и чужих глаз.

Быстро собрала волосы в пучок и закрепила шпилькой. Надела капроновые колготки и балетный купальник с длинными рукавами в черном цвете. Последний штрих — шопенка13[13] из фатина французской длины, в тон костюму.

Подошла к зеркалу и осмотрела себя с ног до головы: волосы зачесаны назад, облегающая форма подчеркивает каждую линию тела. Лицо сияет от радостной улыбки. Оно выглядело намного свежее — синяки исчезли, губа окончательно зажила.

Всю неделю я ждала этот день. Кажется, я жила только ради балета.

Схватив бутылку воды и пуанты, выбежала к выходу. Даниэль все еще стоял за дверью, неподвижный, как и прежде. Кратко ему улыбнулась, ощущая, как горячо его взгляд скользнул по мне. Снова это тепло растеклось по телу. Вот же черт.

— Пошли? — кивнула в сторону студии.

Мы направились к остальным.

Видеть меня с телохранителем ни для кого не открытие. И то, что он все занятие стоит за дверью нашего зала, тоже не удивляет.

Вошла в студию со стуком и поздоровалась с Мэган, нашей преподавательницей, заранее извинившись. Она кивнула и пропустила меня.

Надев пуанты, быстро побежала к своему месту впереди Мари и остальных. Я стояла первой.

— Новый телохранитель? — тихо поинтересовалась Мари, подавшись вперед. — Видела вас через окно, — подруга кивнула в сторону стеклянной стены, выходящей на главный вход в студию, где и стояла моя припаркованная желтая «Феррари».

В этот момент раздался звонкий голос Мэган и хлопок в ладоши:

— Ну же, девочки, активнее! Раз! Два! Три!

Занятие продолжалась ровно час, после чего все разошлись по домам. Я, как всегда, осталась одна, заплатив за дополнительный час. Даниэль ждал в коридоре.

Мне нужно было уединение. Подойдя к аппаратуре, подключила телефон и включила песню, под которую танцевала почти всегда. Сердце забилось в предвкушении.

Я встала в третью позицию и вытянула руки вперед.

Зазвучали первые ноты, и тело само начало двигаться в такт.. Ноги сменяли друг друга, как и руки. Я танцевала, почти не дыша.

Oh, I hope some day I'll make it out of here

Надеюсь, когда- нибудь я смогу выбраться отсюда,

Even if it takes all night or a hundred years

Даже если это займет всю ночь или сто лет.

Need a place to hide, but I can't find one near

Мне нужно найти место, где я смогу спрятаться, но я не могу найти такое поблизости.

Wanna feel alive, outside I can't fight my fear

Я хочу почувствовать себя живой, снаружи я не могу бороться со своим страхом.

Isn't it lovely, all alone

Разве это не прекрасно? Я совсем одна.

Heart made of glass, my mind of stone

Мое сердце хрупкое, как стекло, моя голова тяжела, как камень.

Tear me to pieces, skin to bone14[14]

Разорви меня на кусочки, от меня остались кожа до кости.

Строчки пробирались под саму кожу, заставляя чувствовать, как каждая частичка болит. Болит от всего, что я чувствовала.

Подняв руки вверх, подпрыгнула в арабеск. Глаза прикрылись, тело двигалось в унисон с мелодией, а руки ныли от напряжения. Но мне нравилось это чувство. Доказательство того, что я жива.

Как только музыка умолкла, я упала на колени, не в силах собраться. Плечи сотрясались от отдышки.

Закрыла глаза и замерла, когда почувствовала, как пространство вокруг стало слишком тесным. Тело вновь напряглось, ожидая чего-то. Я не понимала, чего именно. Только чувствовала, как он сел напротив.

Следовало открыть глаза, посмотреть на него и хмуро сказать: «Что ты делаешь?» Но что-то внутри противилось этому.

В тот же миг ощутила теплое прикосновение губ. Мягкие. Горячие. Требовательные. Я чувствовала его запах, вкус, тело, и сердце забилось с новой силой. Его руки крепко сжали мою талию, словно он нуждался во мне, как умирающий от жажды путник.

Мои губы приоткрылись ему навстречу, словно только и ждали этого. Я не хотела, не могла думать о последствиях. Ответила на поцелуй с закрытыми глазами, стараясь не показать неопытность. Медленно коснулась его шеи, ощущая под подушечками пальцев гулкое биение сердца, и скользнула выше, зарывшись в немного жесткие волосы.

Его губы не торопились, медленно исследуя меня на вкус, проникая все глубже. Щетина приятно колола кожу, а прикосновения на моем хрупком теле превращали мир в розовый туман. Тело отзывалось вспышками, словно лава, прорывающаяся наружу.

Даниэль целовал меня. Я целовала его. Мы были слишком близко. И на грани.

Эти мысли пугали.

Резко отстранилась, открыла глаза и встретилась с бездной его темных. Они горели. Никогда раньше я не видела в них столько чувств.

— Что ты делаешь? — выдохнула, будто в полусне, удивленно касаясь пальцами своих губ. — Зачем ты меня поцеловал? — сорвался шепот.

Неожиданно горло сдавила обида. Да, мне было обидно. Потому что между нами ничего не могло быть. В нашем мире не было места для таких чувств. Нас бы просто уничтожили. Не дали бы права на выбор.

Даниэль молчал. Как и я. Тишина становилась удушающей. Он понимал, что делал? Мы сидели напротив друг друга и не могли отвести взглядов.

Следующие слова разбили мое сердце окончательно:

— Я не знаю. — Даниэль резко встал.

Мне пришлось поднять взгляд, чтобы видеть его лицо. Он больше не смотрел мне в глаза. А я сидела и не могла встать. Не была уверена, что смогу удержаться на дрожащих ногах.

— Это вышло само. — Даниэль развел руками, будто не понимал, что делает. Было видно, насколько его потрясла эта ситуация.

Он злился из-за этого поцелуя. Ядовитого поцелуя, что заставил сердце поверить во что-то. В чудо. Как же наивно. Верить в эту любовь — все равно что верить в единорогов.

— Я не знаю, что на меня нашло. Этот танец, твой танец… — Даниэль осекся.

Мое сердце забилось чаще.

— Ты украл мой первый поцелуй. — Это было все, на что я оказалась способна.

— Un bacio legittimo non vale mai un bacio rubato, — выдал он с полуулыбкой, заставляя меня замереть. «Украденный поцелуй ценится больше разрешенного».

— Но ты…

— Ты заставила меня проявить слабость, а это стоит больше, чем первый поцелуй, дьяволица, — закончил Даниэль и бросив, что будет ждать меня в машине, вышел из студии.

Даже здесь я слышала, с каким ревом завелась машина.

Я закрыла лицо руками, тяжело выдохнув, и ощутила, как по телу прошла дрожь от воспоминаний о его губах. Это было так неожиданно, но в то же время…так пленительно сладко.

Сумасшествие. Полный хаос.

Слова Даниэля обрушились на меня, как лавина, и разбились внутри, как айсберг, оставив трещины. Почему было так обидно?

Щекотка на щеке. Я коснулась пальцами и поймала слезы. Непробиваемая Андреа де Лазар, что не плакала вот уже более пяти лет, заплакала. Из- за парня.

Какая дура.

***

Домой мы ехали в полной тишине. Я не осмелилась даже потянуться к радио. Да и как? Я села на заднее сиденье, ведь ясно поняла, что стоит держать дистанцию.

За окном стремительно садилось солнце, и я наслаждалась этим. Лигурия — как дыхание. Свежая, соленая, густая, будто сама ночь выдохнула себя на этот берег, растянув свои тени вдоль трассы, что бежит у самого моря.

Я смотрела в окно. Волны, как расплавленное стекло, блестели в отблесках фонарей, которые цеплялись за шоссе неровными пятнами. Где- то там, за тонкой полосой перил, начиналась бездна — море, которое знает больше, чем мы способны вынести. Оно шумело, будто шептало тайны, унесенные с берегов Портофино.

Пальмы мелькали тенями, чуть склоненные, будто вежливо кланялись проезжающим. А за ними были склоны, вросшие в камень дома, облепленные светом, как медом. Маленькие деревни прятались на холмах с закрытыми ставнями и спящими окнами.

Я украдкой посмотрела на Даниэля. Он молчал. В его взгляде та же Лигурия: безмолвная, сильная, бескрайняя. Она впитывала в себямои мысли, его напряженные пальцы, стук сердца, гул мотора и вкус невыраженных слов.

Эта дорога могла бы не кончаться. Я бы не возражала. Справа от нас раскрывался вид на бескрайнее море. Закат на горизонте окрасился в нежные оттенки огненного. Кислород в груди задержался от такой красоты. Я не поняла, как выпалила на автомате:

— Остановись.

Но мы ехали дальше. Даниэль посмотрел вопросительно. Я повторила:

— Остановись, Даниэль.

На этот раз он притормозил у обочины. Я не мешкая распахнула дверь и спустилась к морю. Ступив на песок, сняла обувь, ощущая тепло под ногами. Губы сами собой нарисовали улыбку.

Следом спустился Даниэль. Он встал позади, соблюдая расстояние.

Я решилась на еще несколько шагов вперед, ближе к воде, подальше от бездны позади. Волны касались моих ног. Я чувствовала взгляд Даниэля, но не оборачивалась.

Все еще помнила его губы, прикосновения, запах. Вот бы избавиться от этих ощущений. С каждой минутой я становилась зависимой от них. Хотелось нырнуть и забыться. Пусть волны унесут эти воспоминания.

Солнце окончательно исчезло, оставив лишь мазки розового на горизонте. Ночь медленно оседала на Лигурию. Ветер был холодным из-за прошедшего дождя. Но вода оставалась теплой.

Я решилась. Быстро сняв одежду, осталась в бежевом белье. Тело покрыли мурашки от прикосновения ветра и взгляда, упавшего на мою спину.

Шагнула в воду и погрузилась по самые ключицы. Мне нравилась вода. Ее бережные прикосновения к коже. Бушующие волны и торжествующая тишина вокруг.

Краем глаза уловила взгляд телохранителя. Он стоял, как непоколебимая стена, глядя на меня. А я на него. Насколько позволяли метры между нами.

«Не следует так открыто разглядывать мужчину», — с моего подросткового возраста твердила Роберта. Только сейчас решила прислушаться к ее совету. Отвернулась.

Поцелуй. Он возвел стену между нами.

Я взглянула на звезды и отражение полумесяца в воде. Кончики моих длинных волос потяжелели, впитывая воду. Они тянули ко дну. И я не возражала. Задержала дыхание и отдалась морю.

Пусть затянет. Пусть сделает частью себя. Может, тогда станет легче? Я встречусь с мамой, обрету покой, буду жить свободно? Может… Это и был выход?

Легкие сжались от натиска воды. Тело пыталось выбраться, но душа… Но душа противилась, желая отдаться бездне, что тянула на дно. Я сдалась. Больше не могла. Устала.

Жизнь была как полет птенца. Я понятия не имела, как летать, но пыталась. Делала взмах крыльями, не зная, встретит меня лазурное небо или черные решетки, не дающие вспорхнуть. Мир ставил условия, и я оказывалась в ловушке. Падала… падала… пока не сломала крылья.

Я перестала задерживать дыхание. Легкие наполнились водой. Закрыла глаза, позволяя волнам забрать меня в глубину, но…

Меня дернули вверх. Одним сильным рывком вытащили из воды. Кислород врезался в грудь. Я задыхалась, кашляла, жадно хватала воздух. Открыла глаза и встретилась с темнотой чужих. Сердце колотилось в истерике, а пальцы судорожно вцепились в Даниэля, в мой единственный спасательный круг.

— С ума сошла?! — выдохнул он, тяжело дыша.

На нем не было одежды. Я чувствовала под ладонями его горячую кожу. Подтверждение того, что я все еще жива.

С волос стекала вода. Я дышала прерывисто.

— Ты не дал мне этого сделать… — прошептала, будто в бреду.

Волны били по нам, и я прижалась к нему теснее. Только сейчас, приходя в себя, осознала, насколько крепко он держал меня. Словно боялся потерятьи правда испугался.

Даниэль смотрел хмуро. А потом неожиданно усмехнулся:

— Серьезно? По-твоему, я должен был позволить тебе убиться? — его голос дрожал от эмоций.

Смысл его слов ударил в сознание.

Я правда хотела умереть? Правда дошла до такого? Эта мысль вызывала и страх, и отвращение к самой себе.

— Это все из-за поцелуя? — раздраженно спросил он. — Черт, что же…

— Нет, — уверенно перебила, выскальзывая из его рук и отплывая подальше. .

Я дрожала. Только вот от холода или его прикосновений?

Быстро поплыла к берегу и вышла из воды. Даниэль пошел следом. Мой взгляд невольно скользнул в его сторону. Легкие сжались от новой волны нехватки воздуха.

Он оказался потрясающим. Высоким, сильным, в меру мускулистым. На боку мелькнула татуировка, но темнота скрыла детали. Будто почувствовав мой взгляд, Даниэль отвернулся и начал собирать вещи, а я не могла отогнать мысль о том, какого это, касаться его тела?

Боже, девочка, что с тобой?

Натянула на мокрое тело футболку и остальную одежду, нашла обувь, подняла ее и босая направилась к машине. Даниэль шел позади и вдруг сказал:

— Если серьезно, зачем ты это сделала? — я застыла. — Если это из-за поцелуя, Андреа…

Я обернулась.

Почему внутри все сжалось от его слов?

Уже стояла возле машины. Под ногами нагревался асфальт, в воздухе пахло дождем. Посмотрела в глаза своему телохранителю, надеясь, что он поймет без слов. Но он не должен был понимать. Не имел права.

— Это вышло случайно, — выпалила, не думая. — Я просто испугалась. Что-то зацепилось за ногу, и я начала захлебываться. Поцелуй был мимолетным порывом, Дэн.

Я должна была это сказать. Даже если для меня это не было правдой.

— Поэтому стоит просто забыть. — Сглотнула ком в горле. — И ты же не думаешь, что я хотела утопиться?

Даниэль сузил глаза, будто выискивая в моей речи крупицы истины.

— Что-то слабо верится.

— А ты поверь, — бросила и села на заднее сиденье, захлопнув за собой дверь.

Ему хотелось рассказать все, что сейчас творилось у меня внутри. Перечеркнуть ложь. Высказать боль, что грызла изнутри. Но это было мое бремя. И я не имела права перекладывать его на чужие плечи.

Дома нас встретил Вико. Его ошеломленный взгляд говорил сам за себя. Я была босая, мокрая, будто вернулась из ада. Даниэль не лучше: мокрое худи облепляло тело, а волосы торчали в разные стороны.

— Ваш отец… — Вико кивнул в сторону кабинета. — Хочет поговорить.

Устало выдохнула, молча показывая, что не в состоянии. Но Вико поджал губы, видимо собираясь сказать то, что мне не понравится.