Никто, кроме тебя

— Эти слезы ничем не помогут. Не реви. Он их ненавидит, — и это было последнее, что сорвалось с моих губ, прежде чем я скрылась на втором этаже.

В темноте нащупала свою комнату и заперлась. Скатилась на пол и прикусила губу от боли в спине. Вскрикнула жалобно, когда задела разбитую губу.

Слезы застыли в глазах. Но я не имела права плакать. Не могла себе это позволить. Слезы льют только слабые. А я — воин. Это заставило меня подняться и пойти в душ.

Сняв толстовку при тусклом свете луны, пробивавшемся сквозь маленькое окно, достала лезвие, спрятанное под тюбиком бальзама.

Все тело напряглось, когда металл коснулся правого плеча. Зубы сжались до скрипа. В ту же секунду лезвие разрезало кожу. Боль пронзила всю руку. Я подняла голову и устало вздохнула, ощущая лишь физическую боль. Плакать больше не хотелось. Все, что копилось внутри, больше не давило так сильно. Боль, которую я себе нанесла, перекрыла остальное. Боль — мой главный наркотик. Она притупляла чувства. Давала забыться и оставляла приятное послевкусие. Я могла хотя бы некоторое время провести в состоянии забвения. А все остальное… все остальное было неважно.

Позже я набрала полную ванну ледяной воды. Рана перестала кровоточить, а вот с губы все еще сочилась кровь — пришлось заклеить пластырем.

Моя аптечка была на все случаи жизни. Я знала ее содержимое как свои пять пальцев. Уже с тринадцати умела оказывать первую помощь, перевязывать раны, останавливать кровотечения. Знала, как отличить перелом от вывиха или растяжения.

Когда тело окутала холодная вода, возникло ощущение, будто в кожу вонзились тысячи игл. Я нырнула, чувствуя, как щемят раны и свежие синяки. Потом резко вынырнула, судорожно глотая воздух и отбрасывая пряди каштановых волос.

После этого, наскоро укутавшись в халат, прыгнула в кровать, чтобы уснуть. Лишь для того, чтобы вновь проснуться в холодном поту и с застывшим криком в горле.

И так каждый божий день. Но сегодня мне снились те самые псы Конселло и… Даниэль. Только в этот раз он не довез меня домой. Он меня убил.

***

Если вы думаете, что хуже моего отца уже не бывает, вы просто не видели, кто его вырастил. Мою бабушку..

С самого утра я возненавидела этот день. Она приехала. Бог знает зачем. Это оставалось тайной.

Когда я вошла в столовую, чтобы разжиться едой и вернуться в спальню, как делала последние два дня, бабушка сидела у стола, попивая кофе. Темные глаза, в которых не осталось мягкости смотрели на меня с презрением.

Ну, если честно, выглядела я ужасно. Разбитая губа с засохшей кровью. Растрепанные волосы, которые даже не расчесала после душа. Бордовый синяк на скуле. Потухшие зеленые глаза.

И ни капли сочувствия в ее взгляде. Только осуждение. Побил? Сама виновата.

— Что за вид, Андреа? — ужаснулась бабушка Кора. — Ты бы хоть причесалась. — Ее нос сморщился от отвращения. — И пижама на тебе…она что, из детского отдела?

Я закатила глаза, оглядывая себя. Вообще-то нормальная пижама. С авокадо, розовая, атласная. Разве не классно?

— Думаешь, если причешусь и нормально оденусь, это скроет побои? — резко бросила я.

Бабушка с грохотом поставила чашку и тяжело вздохнула.

— Ты его вывела.

— Началось. — Схватилась за голову и закатила глаза, чтобы не свихнуться.

Достала апельсиновый сок и выпила прямо из горлышка. Я прекрасно знала, что она скажет дальше…

— Господи, что за манеры, Андреа?! — Ее каблуки застучали по нашему паркету, и вскоре бутылку вырвали из моих рук.

— Я пить хотела. — Вытерла рот тыльной стороной ладони и ухмыльнулась.

Бабушка уперла руки в бока и начала излюбленную тираду. Подготовьте тазики, вам захочется блевать. У меня всегда возникает именно такой позыв.

— Тебе двадцать лет! Ты девушка в расцвете сил и красоты. Следи за собой! Отец не дает денег? — Она оттянула ткань моей пижамы, криво усмехнувшись. — Купила бы что-нибудь подобающее нашему статусу! Ни манер, ни стыда! Когда уже поймешь, что девушки в твоем возрасте себя так не ведут?! Тебя бы замуж отдать — тогда бы поумнела. Родишь ребенка, мозги на место встанут. Я в твоем возрасте уже второго родила! Эх… — с разочарованием выдохнула она. — Не учила твоя мать тебя ничему. Дурой я была, раз позволила моему сыну жениться на ней.

Мои ногти впились в ладони, а губы сжались в тонкую линию.

— Не смей так говорить! — Терпение лопнуло. — Пусть твой гнилой язык не касается моей матери!

Лицо бабушки перекосилось от ярости. Ей было шестьдесят пять, но выглядела моложе. Салоны и косметологи в помощь. Но это не отменяло ее отвратительный характер.

— Ты вообще страх потеряла, — возмутилась она.

О да, я потеряла его давно. Настолько, что уже и не помнила, каким он бывает.

— Ну что опять творится? — На кухню вошел ее ненаглядный сын.

— Что за наглость, Марко? È inaccettabile, mio figlio,7[7]* ! —бабушка Кора направилась к отцу, который, открыв холодильник, достал молоко. — Она садится нам на голову! Ей срочно нужно найти жениха! В самые кратчайшие сроки.

Отец встретился со мной взглядом. Хотелось ударить его, но я лишь могла ядовито глядеть Он кивнул бабушке, заполняя стакан молоком.

— Я думал об этом. На днях звонил Грек.

Грек был главой чикагского клана. Хотелось скривиться от отвращения, стоило лишь вспомнить Рицци. С тех пор я ненавидела его всем сердцем. С мужем сестры мы практически не общались. За эти пять лет я могла по пальцам одной руки пересчитать случаи, когда перекидывалась с ним хоть парой слов.

— Он как раз искал невесту для младшего сына.

Бабушка Кора засияла улыбкой.

— Это же прекрасно! Тебе нужно согласиться!

— Ни за что! — подала голос я, и женщина резко обернулась.

Ее густые брови сошлись на переносице.

— Твоя сестра вышла замуж в восемнадцать. И вон, — она всплеснула руками, — живет! А тебе уже двадцать, Андреа. В наше время таких девушек уже считали старыми девами.

Боже, останови ее! Мне не хватало воздуха. Как же много она говорила.

— Вы не дали мне договорить, — вдруг вмешался Марко. — Я уже ответил ему согласием. Мы ждем их в гости через две недели. Конечно, они были не против договориться о помолвке уже на этой неделе. Но… — Он метнул в мою сторону недвусмысленный взгляд. В таком виде я не могла встречать гостей. Но мне было все равно — я была слишком потрясена.

Дьявол, он серьезно думал, что я соглашусь на этот брак? Да лучше перерезать себе глотку или пустить пулю в лоб.

— Я не выйду замуж! — сорвалась я на крик. — Только через мой труп!

Марко нахмурился. Похоже, он не собирался меня избивать. Видимо, ему просто не хотелось тянуть с семьей Романо. Но это не помешало ему схватить меня за предплечья и подтянуть к себе. Я вздрогнула от боли, когда его пальцы впились в плечи. Он задел именно тот порез, который я нанесла себе в день его вспышки.

— Только попробуй возразить, и хорошим это не закончится. — В его глазах полыхала ярость. — Ты выйдешь из этого дома либо женой, либо мертвой.

Я уже готова отплатить ему парой язвительных фраз, но нас прервала Вивьен.

— Отпусти ее, Марко, — сказала она с явным страхом. — Если изобьешь, мы не сможем встретить семью Романо. Кому нужна невеста с синяками?

Я усмехнулась ее словам, не чувствуя уже ничего, кроме ярости.

— Можешь избить меня до полусмерти, но я не стану его женой.

— Андреа! — возмутилась Кора.

Марко замахнулся на меня с громким:

— Дрянь!

Но рядом оказалась Вивьен.

— Марко! — закричала она. — Отпусти девочку. — Она мертвой хваткой вцепилась в его руку. — Я поговорю с ней сама. Дай мне сделать это.

Отец задумался, бросив взгляд на жену. Затем разжал пальцы и оттолкнул меня так, что я едва устояла.

— Идем. — Вивьен крепко взяла меня под локоть и подтолкнула к выходу. — Молчи, пожалуйста. — молила она, и я прикусила язык. Мы молча ушли.

Войдя в комнату, не чувствуя ничего, кроме сжигающей ярости, резко схватила вазу из угла и с силой метнула в стену. Она разлетелась на тысячи осколков.

— Я не выйду замуж! — закричала, захлебываясь обидой. — Не выйду! — В тот же миг упала на кровать, сжимая волосы от злости.

Вивьен на секунду замерла, словно не ожидала такого срыва. Ее губы приоткрылись, но она ничего не сказала.— Ненавижу, ненавижу, ненавижу, — билась я в истерике.

— Ты делаешь только хуже отказом, — наконец произнесла Вивьен.

Я подняла взгляд и встретилась с ее глазами, полными сожаления.

— Серьезно? Считаешь, мне нужно выйти за этого ублюдка? Я не Тина, Вивьен. Я не смирюсь. И уж точно не смогу полюбить того, кто однажды отнимет у меня свободу.

— О какой свободе ты говоришь, Андреа? — Вивьен вскинула руки в стороны. — Разве все это, — она обвела взглядом комнату, — свобода? Брось, — слабая усмешка тронула ее губы, — мы обе знаем — это ад.

— Есть гарантия, что жизнь там не будет хуже?

Вивьен замолчала, села на край кровати и мягко коснулась моих рук. Нежно, почти по-дружески.

Мы с ней никогда не были близки за те четыре года, что она была замужем за моим отцом. Никогда не разговаривали так открыто.

— Твоя сестра замужем за Моро уже пять лет. Разве она хоть раз жаловалась на него? Говорила, что он бьет ее?

Ответ был очевиден: нет. В самом начале Тина плакала по телефону, говоря, что скучает. Но никогда не говорила о нем плохо. Рядом с ним она сияла. Может, не все было так ужасно?

Но стоило вспомнить мерзкую улыбку Рицци и его вечно заинтересованный взгляд, когда они приезжали к нам, как меня тут же начинало мутить.

— Не все монстры одинаковы, Вивьен, — пробормотала я. Это заставило ее опустить взгляд.

Мы обе знали. Я была в ловушке. Но в любом лабиринте есть выход, разве нет? Главное ведь найти его.

— Тогда беги, — словно читая мои мысли, прошептала она. — Убегай, Андреа. Ты достойна большего.

Я промолчала. Сбежать будет почти невозможно. Отец достанет меня даже из-под земли.

— Почему ты вышла за него замуж? — спросила неожиданно даже для себя. Этот вопрос давно сидел в голове. Любовь? Нет. Я никогда не видела ее в глазах Вивьен.

— Деньги, — коротко ответила она. Я нахмурилась.

Ну конечно. Но стоит ли такая жертва этих денег?

— Не подумай, — тут же перебила она поток моих мыслей, — у меня был брат. Мы осиротели в детстве. Он болел редкой болезнью, а мне нужны были деньги. Я работала в местном баре, когда Марко меня заметил. Он нашел мое слабое место, и мне пришлось согласиться.

— А сейчас твой брат?..

Слово был пугало. Но я надеялась на лучшее. Мне стало жаль Вивьен. Я не могла ее осуждать. Если бы с Тиной что-то случилось, я бы пошла на все.

— Он умер.

В груди встал тугой ком. Почему же жизнь так несправедлива?

— А я осталась в этой ловушке на всю жизнь, — с грустной улыбкой закончила Вивьен. Она тоже была в безвыходном положении.

— Мы ведь в похожей ситуации, Вив. Обе застряли здесь без шанса на свободу, — горькая правда сорвалась с губ.

— Я забыла тебе сказать, — вдруг начала она. — Марко нашел тебе телохранителя. Уже завтра он приступает к работе.

— И уже через месяц его здесь не будет.

— Не все могут стерпеть твой характер, — усмехнулась Вивьен. — И твоего отца тоже.

— Уж прости, какая есть. — Улыбнулась, хотя в душе бушевал ураган.

Нет. Я ни за что не соглашусь на этот брак. Это единственное, в чем я была уверена. У меня оставалось две недели. И еще немного до помолвки. Я не дам этому случиться.

Глава 2

Боги вселенной, почему он?

Входя в кабинет Марко, я совсем не ожидала увидеть знакомые черты. С той самой ночи прошло четыре дня. Смутно помнила, что его тогда позвали на разговор. Помнила только, что, когда падала в обморок, последнее, что видела — его глаза. И сон, в котором становилась его жертвой.

***

Мы стояли у обрыва на берегу моря. Светило яркое солнце. На мне было белое платье, развевающееся на ветру, а волосы тянулись шлейфом назад. Даниэль стоял впереди и улыбался. Неожиданно он подошел ближе и крепко притянул меня к себе за талию. Я растянула губы в улыбке, соприкасаясь с его лбом. Но вскоре улыбку сменила искаженная боль. Белоснежное платье окрасилось багряным, впитывая кровь. Мою кровь.

Даниэль отступил. Нежную улыбку сменила дьявольская.

Я медленно коснулась груди, где только недавно билось сердце. Теперь же туда был воткнут нож. Дышала прерывисто, со слезами и недоумением глядя на него. Он сделал шаг вперед и толкнул меня в пропасть, отправив в холодную воду, где я захлебывалась собственной болью.

***

— Это твой новый телохранитель, Андреа, — вывел из мыслей Марко. — Он будет с тобой до самой свадьбы. Ты не ослушаешься его и не будешь строить козни, — оповещал отец, вытирая ружье на столе.

Я кинула взгляд на своего телохранителя. Даниэль совсем не походил на того, кто спас меня той ночью. Выглаженный до ниточки черный костюм. Белая рубашка, первые две пуговицы расстегнуты. Черные классические туфли и недорогие часы на запястье. Было видно, что деньгами он не особо обладал.

— Я уже повторяла и повторяю еще раз, — встретилась с глазами отца, — я не выйду замуж за этого ублюдка.

— Слушай, девочка, — тихо и угрожающе произнес он, — ты можешь язвить сколько угодно. Но к алтарю пойдешь как покорная девица.

Так хотелось послать его, но, когда встретилась взглядом с Даниэлем, слова застряли на полпути. Стало неприятно от его пристального внимания. Он видел все синяки на моем лице.

Однако сегодня я, на удивление, переоделась в нормальную одежду: черные джинсы-скинни и толстовку того же цвета. Я не носила футболки, майки — все, что могло оголить плечи. То, что могло показать мои шрамы.

— Приступай к работе, Даниэль. — Марко посмотрел на него, почесав подбородок кончиком пистолета. — Надеюсь, ты все понял.

Я и сама могла повторить его инструкции наизусть: никаких клубов. Никаких парней рядом. Не выезжать за пределы нашей территории — только север и восток Италии. Запад и юг принадлежали Конселло. И, самое главное, — не прикасаться ко мне. Каждому, кто получал эту должность, Марко демонстративно говорил, что отрежет яйца и скормит собакам, если тот только посмеет ко мне прикоснуться.

«Твоя непорочность — залог хорошего брака», — всегда твердила бабушка Кора. Вот бы сделать что-нибудь им всем назло.

Даниэль бросил на меня короткий взгляд, кивнул и вышел за дверь. Плечи тут же опустились. Я наконец смогла нормально дышать.

— Почему он? — спросила, не понимая собственного негодования.

В других случаях мне всегда было все равно, кто и что. Но после страшного сна ощущения при виде Даниэля были странными. Будто нож уже вонзили в мою грудь.

Марко поднял взгляд.

— Он хорош.

Черт, с этим не поспоришь. Мой телохранитель был одним из самых сексуальных мужчин, которых я видела. Но отец явно не это имел в виду.

— Он спас тебя. Простой парень. Двадцать семь лет. Родом из Италии. С нашей территории. Хорошо владеет оружием. Нет семьи, а значит, никто и ничто не будет его отвлекать. Сирота. Одиночка. Хорошо дерется. Думаю, ты сама знаешь. — Это он намекнул на ту ночь, когда Даниэль в одиночку справился с тремя. — Восемь лет занимался боксом. Потом забросил. Искал работу — нашел. Думаю, отличная кандидатура. Я все проверил.

Отвечать не хотелось.

Выйдя из кабинета, увидела у двери Даниэля со скрещенными за спиной руками. Он смотрел бесчувственно. При дневном свете его глаза казались еще холоднее. И он был намного красивее, чем запомнился. И выше. Возле него я казалась слишком маленькой, хотя и нельзя назвать меня низкой. Я всегда считалась высокой, пока не оказалась рядом с ним.

— Зачем тебе эта работа? — спросила, как только закрыла за собой дверь.

Меня пробрала злость. Он будет ходить за мной по пятам, запрещать, контролировать, твердить, что можно и нельзя. Будет свидетелем гнева отца, моих синяков, обмороков.А я этого черта с два хотела.

Даниэль нахмурился. Будто говорил: «Что за глупый вопрос?»

— Чтобы зарабатывать.

— Ты просто не знаешь, во что ввязываешься, — усмехнулась я.

Мужчина усмехнулся в ответ, прищурился и сделал шаг навстречу. Я затаила дыхание, когда он оказался слишком близко.

— Вы тоже, синьорина.

— Ты сбежишь меньше, чем через две недели. — Скрестила руки на груди, вызывающе вскинув подбородок.

Даниэль усмехнулся, и сердце вновь забилось слишком быстро. От него пахло чайным деревом. Приятный запах. Напоминал о ночи, когда мы впервые познакомились, если это можно так назвать. Его худи все еще лежало у меня на стуле. Я не прикасалась к нему с тех пор.

— Посмотрим, дьяволица. — Он шагнул назад как раз в тот момент, когда в дом ворвалась Роберта.

Она уезжала в родное село на неделю, и я уже почти забыла, что сегодня она должна была вернуться. Как ребенок, я подпрыгнула и повисла у нее на шее, обняв крепко. Женщина прижала меня к себе.

— Тоже безумно скучала, синьорина, — улыбнулась Роберта. — Новенький? — кинула взгляд на Даниэля. Ее янтарные глаза сканировали насквозь.

Закинув руку ей на плечо, я хитро улыбнулась:

— Мгм, — кивнула. — Даниэль — мой новый телохранитель. Он спас меня от похищения семьей Конселло, а теперь здесь. Но не переживай, через пару недель его след простынет..

— Ох, деточка… — добро рассмеялась Роберта, а потом застыла, будто ее ударило осознанием. — Погоди, что?!

Она вцепилась в мои плечи и стала трясти.

— Тебя похитили? Конселло? Они сделали тебе больно? — Взгляд метнулся по моему телу. Я зажала ее лицо руками и поцеловала в обе щеки.

— Все хорошо. Говорю же, Даниэль успел вовремя.

Теперь она смотрела на него совсем иначе.

— Господи, спасибо. Не знаю, как бы жила, если бы она попала в лапы этим ублюдкам.

Даниэль только кивнул. Эмоции — явно не его сильная сторона.

— Ну, рассказывай. — Взяла Роберту за руку и увела в столовую. Начала заваривать наш любимый манговый чай. Я скучала по ее рассказам. Она была мне ближе всех после Мартины и мамы.

— Как прошли выходные? Как море?

Роберта заулыбалась:

— Отлично! Разве не видно по загару? — Она закружилась, демонстрируя загорелую кожу. Вот бы тоже сбежать к морю, подальше от этого сумасшествия.

Даниэль зашел следом и встал у двери. Да, к работе он относился серьезно.

— Ну, ты как? — уже тише, с нотками сожаления, спросила гувернантка. Ее взгляд скользнул по затянувшимся ранам и синякам. — Опять досталось, да?

Я разлила чай по кружкам, чувствуя, как взгляд Даниэля буквально прожигал мне спину. Обернулась и предложила ему чая.

— Не люблю чай.

Мысленно закатив глаза, я показала ему язык.

— Все случилось в тот вечер, — прошептала Роберте. — Как и всегда, впрочем.

— Я тут слышала о семье Романо… — осторожно начала она.

— Узнала об этом несколько дней назад, но уже не выношу эту тему, — устало выдохнула я. — Я не хочу за него зам…

Мои слова оборвались. Раздался громкий выстрел с улицы, и я резко вздрогнула.. Стекло разбилось, послышались крики охраны. Не успела оглянуться, как чьи-то мужские руки подхватили меня и швырнули под стол.

Я зажмурилась, прикрыв голову. Даниэль уже был рядом, с вытянутым оружием в руке. Роберта тоже забралась под стол.

— Кто это?! — закричала я, перекрывая шум.

— Если бы я знал, — ответил мой телохранитель.

Постепенно звуки стихли, а крики становились все тише.

— Ждите здесь. Я все проверю. — Даниэль заставил меня отползти еще на шаг и облокотился о ножку стола.

Стало страшно. Я ухватилась за его руку, и мы оба замерли, глядя друг на друга. Пока в моих глазах поднимались паника и немая просьба остаться, в отражении Даниэля я видела лишь холодную решимость.

— Все будет в порядке. Не высовывайся, — приказал он и с вытянутым пистолетом шагнул к двери. Резко повернул налево, потом направо и наконец опустил оружие, услышав голос Марко.

— Конселло, — только злобное рычание.

Они не остановятся. Это было только начало.

Позже, когда в доме все стихло, смогла сесть на кровать, надеть наушники и включить музыку на полную громкость.

Даниэль стоял за дверью, пока я, покачивая ногой в такт музыке, пыталась забыть окровавленные тела наших людей. У них были семьи. Любящие жены и дети. Как же им сейчас плохо. Могла себе представить.

Конселло узнали наш адрес. До этого он оставался конфиденциальным, тщательно скрытым. Но теперь они вышли прямо на наш особняк.Вечером, когда мы собрались за столом, отец злобно объявил:

— Они начали мстить.

— Неудивительно, — добавила бабушка Кора. — Ты убил его наследника. Я вообще удивлена, как мы до сих пор живы.

Да, оптимизм нашей семьи зашкаливал.

— Мама, — угрожающе посмотрел на нее Марко. — Ты серьезно думаешь, что их месть закончится на этом?

Скучая, я уткнулась в тарелку и принялась водить вилкой по салату. Аппетита не было. Роберта ужинала с обслуживающим персоналом, и мне так хотелось к ним. Даниэль стоял у стены, как и еще несколько охранников. На самом деле, в охране внутри дома не было нужды. Но после сегодняшнего я сомневалась, что хоть кто-то на секунду останется без присмотра.

— Правильно говоришь. Но чего они добиваются?

— Знать бы.

— Думаешь, они продолжат наносить удары? — влезла в разговор Вивьен.

— Знаю, — коротко кивнул Марко. — Это был лишь знак. Начало войны.

Ближе к ночи Марко уехал на поставку винного товара. Уже несколько лет наша семья занималась отправкой вина через порты. Но, думаю, не секрет, что среди контейнеров проходили и другие, незаконные поставки.

Именно так отец получал и пересылал товар. А деньги переводил в банк на счёт, оформленный на мое имя. Этим порошком он снабжал полмира. Убивал полмира. Марко зарабатывал на смерти других. Это были грязные деньги, и мы на них жили.

Такова была жизнь. Все взаимосвязано. Хорошее и плохое. Нет разницы. Весь мир и люди варились в одном котле, даже не осознавая. Замкнутый круг, который невозможно разорвать.

Приняв душ, наконец привела себя в порядок. Завернувшись в полотенце, вышла из ванной и подпрыгнула на месте:

— Какого черта, мать твою?! — Крепче прижала ткань к себе, чувствуя, как тело покрывается мурашками от его взгляда.

Даниэль с важным видом устроился в углу моей комнаты, на моем кресле. Даже не отвернулся. Просто сидел и смотрел.

Я прижала руки к полотенцу, надеясь, что он не заметил мои шрамы.

— Приказ твоего отца. — Даниэль был абсолютно спокоен.

Не смогла скрыть удивления.

— Не может быть… — нахмурилась я.

— Может, — усмехнулся он. — Никто не хочет, чтобы обещанная невеста сбежала или была убита.

Его глаза блеснули от сарказма.

— Я не невеста!

— Ты пытаешься убедить себя в этом. — Внезапно Даниэль поднялся, и в комнате стало тесно.

Он сделал шаг вперед. Я — назад. Еще шаг. И снова. Пока не уперлась бедрами в комод. Он подошел ближе и загнал меня в ловушку.

Дышать стало невозможно. Его глаза гипнотизировали. Его руки уперлись по бокам моих бедер.

— Но мы оба знаем, что у тебя нет выхода, — прошептал он.

Почему мурашки?

— Выход есть всегда, — не отступила я.

Мой взгляд скользнул к его губам. Они были слишком близко. Опасно близко.

— Боже, дьяволица, ты веришь в эти сказки? — рассмеялся Даниэль.

От его смеха мои нервы сжались. Испугавшись собственных желаний, я резко оттолкнула его. Он легко отступил. Сердце билось слишком быстро.

— Не называй меня так! — выпалила я. — Сущий дьявол!

— Видишь? — ухмыльнулся он. — Мы с тобой два сапога пара.