Род Эвата. Мифы Аталии

Дарка знала всё, что было записано об этой войне, но ничего из первых уст. Отец никогда не рассказывал правду об этой битве. О битве, которая прославила его и его друга Тамаса Фи на всю Аталию. После войны Тамас возглавил Орден Исы, а отец уехал на Восток.

Почему-то эта картина на стене разбудила воспоминания. Отец выходил из комнаты каждый раз, когда видел, что они смотрят книгу с её изображением.

Он ненавидел эту битву до глубины души. Ненавидел свою славу за победу в ней. Его называли героем Аталии. Отец говорил, что он убийца. Только тогда Дарка слышала от него грубые слова. Она посмотрела на брата и сестру: оба молчали. Рин провела рукой по реке, закрашенной красным, символу всей пролитой в той битве крови.

Тяжёлую тишину нарушили шаги в коридоре. Мгновение спустя на площадку наверху вышла молодая женщина. Светлые вьющиеся волосы, очень красивая, с едва заметной некромантской энергией. Дарка чуть поправила капюшон и отступила в сторону, чтобы та прошла, не заметив её света. К её удивлению, у Акима был другой план.

— Эй. — Он шагнул вперёд и загородил ей дорогу. Он весь излучал обаяние.

Дарка сморщила нос и повернулась к Рин. Но Рин было всё равно, она отстранённо разглядывала картину.

— Мы ищем Тамаса Фи. Поможешь?

Блондинка остановилась в шаге от него, так близко… Она что, не видит? Дарка не могла поверить, что женщина способна стоять так близко к мужчине, которого только что встретила. Она смотрела на Акима так, как… как Мокша смотрит на сладкий пирог. Дарка неплохо знала брата. Он был не пирог, скорее… горькое лекарство?

— Вверх по лестнице, второй этаж, потом направо. Последняя дверь в конце коридора. — Блондинка усмехнулась какой-то своей шутке. — Кабинет Тамаса вы узнаете по характерному запаху.

Она подошла ближе и медленно положила пальцы ему на руку. Глядя на него с улыбкой, она повела их выше, к плечу.

— Ну что… вы меня пропустите или мне придётся протискиваться? — Её взгляд скользнул по его телу. — Я не против протиснуться.

— Он-он-он пропустит! — Дарка запрыгнула на ступеньку, схватила брата за руку и сдёрнула её с перил, шипя сквозь зубы: — Отойди! Не загораживай проход.

Дарка проводила блондинку взглядом и заметила, что Рин смеётся, прикрыв рот рукой. Бросив на сестру сердитый взгляд, Дарка повернулась к брату, взяла его под руку и потащила наверх, добавив:

— Не переживай, мы найдём тебе хорошую женщину… из Ясных. Идём.

Он не двинулся, и она оглянулась. Аким смотрел на Рин, будто требовал объяснений.

— Что сейчас было?

— Она совершенно права, — сказала Рин с сестринской заботой. — Женщина из Ясных. Милая, кроткая. И ей бы в голову не пришло трогать мужчину на лестнице. — Она прижала руку к груди. — Брат, положись на нас. Мы защитим твою честь.

Дарка покачала головой и продолжила тянуть брата за собой. Меньше всего ей хотелось, чтобы Рин испортила её отношения с Акимом. Они подошли к кабинету, где «характерным» запахом оказалось спиртное. Рин скользнула к Дарке и, обняв её за плечи, спросила с притворной невинностью:

— А как же я? Мне ты тоже найдёшь мужа из Ясных?

Дарка удивлённо посмотрела на сестру, и к лицу прилила краска. Пусть Рин и была самым злым человеком из всех, кого она знала, грубить ей Дарка всё равно не могла. Как сказать, что брак с Рин погубит человеку жизнь? Что это будет нечестно по отношению к любому мужчине? Особенно к Ясному, им и так живётся тяжело.

Она глянула на открытую дверь, увидела за ней огромный стол и приняла решение. Дарка молча вошла в комнату, будто и не слышала вопроса. К тому же Рин никогда не спросила бы такое всерьёз.

Комната была маленькой и тесной, и в ней разило спиртным. Всё пространство занимал массивный дубовый стол, заваленный горами писем, документов и свитков вперемешку. За всем этим хаосом развалился в кресле грузный мужчина. Кресло было откинуто под опасным углом, ноги он закинул на стол. Лицо накрывала чёрная широкополая шляпа, так что Дарка его совсем не видела. Она только слышала храп, и поля шляпы вздрагивали при каждом вдохе.

— Он спит, — прошептала Дарка.

— Утро давно прошло.

Не раздумывая и без всяких манер, положенных молодому лорду, Аким протиснулся между столом и огромным шкафом и подошёл прямо к мужчине. Прежде чем Дарка успела предложить что-то повежливее, он уже тряс Тамаса за плечо. Шляпа съехала, открыв большой красный нос, под которым что-то поблёскивало.

— Лорд Фи, — позвал Аким.

Ещё один храп, мужчина им подавился, закашлялся, скинул ноги со стола и сел прямо. Он зевнул так широко, что показал все свои желтоватые зубы, и, хотя Дарка стояла далеко, запах спиртного вокруг неё усилился. Тамас приоткрыл глаза, красные и опухшие, и посмотрел прямо на неё.

— Пфф. Ясная. — Он разглядывал её долгим мутным взглядом, будто его затуманенный мозг пытался понять, что видят глаза, и отказывался верить. Он потёр лицо. — Кто, во имя Муне, впустил сюда Ясную? — Он отмахнулся от неё, как от мухи. — Иди-иди. Уходи, пока никто не увидел и не устроил сцену.

Он что, только что её выгнал ни за что?

— В каком смысле «впустил»? — Она вздёрнула подбородок, стараясь выглядеть так же гордо и уверенно, как обычно выглядела Рин. — Почему мне нельзя здесь быть? Я могу ходить куда захочу! Ясные свободные люди, и я имею полное право…

Ладонь Рин зажала ей рот сзади.

— Не сейчас, любовь моя.

Дарка продолжала говорить, слова глохли и жгли ладонь Рин. Она не могла поверить, что Аким за неё не вступился. Это была его обязанность, драться за неё! И дело было не в простой злости, себя она считала выше таких мелких чувств. Она была по-настоящему оскорблена.

Тамас медленно её оглядел, взгляд прошёлся по плащу, потом он повернулся к Акиму. Красное лицо скривилось.

— Все трое, вон. Приходите, когда начнутся занятия, если так надо, но сейчас не мешайте.

— Меня зовут Акимир Сонах. Это мои сёстры, Арина и Дарка. Мы пришли в надежде, что вы сможете нам помочь.

Глаза мужчины удивлённо расширились, он опустил руку на стол и посмотрел на Акима. Раздражение исчезло. Наконец он хрипло крякнул и махнул в сторону маленького столика у пыльного окна, где стоял глазурованный кувшин и чашка.

— Дайте воды.

Дарка подошла, налила воды и подала Акиму, а тот передал Тамасу. Пока Тамас пил, Аким поймал взгляд Дарки и кивнул на него. Она подняла брови: что? Он неопределённо пошевелил пальцами. Аким хотел, чтобы она сняла головную боль. Но у Дарки был принцип: она помогала тем, кто болен не по своей вине. Этот довёл себя сам. Похмелье не повод тратить её силы.

— Быстрее, — тихо сказал Аким, хмурясь сильнее.

Тогда она чуть протянула руку, выпустила энергию, не подходя близко, и убрала его боль. Тамас на неё всё равно уже не смотрел. Он допил чашку и снова повернулся к Акиму.

— Ты сын Акмата? Вылитый он. — Губ коснулась слабая улыбка.

Разобравшись с головной болью, Дарка отошла к окну и прислонилась к подоконнику. Аким смотрел на Тамаса жестким, надменным взглядом. Он не улыбнулся, не показал, что гордится сравнением с отцом. Голос прозвучал ровно:

— Да. Наш отец мёртв. Он пал в бою с нежитью шесть дней назад.

Какое-то время никто не говорил.

Тамас опустил взгляд на стол и печально хмыкнул, уголок рта дрогнул в улыбке, и он кивнул.

— Значит, старика не стало. — Он покачал головой и прижал руку ко лбу, надолго замолчав.

Отец рассказывал Дарке много историй об этом человеке. Когда-то Тамас был его единственным настоящим другом. Он говорил, что Тамас ему как брат. Их история началась ещё в тот день, когда они впервые пришли в Академию и подрались друг с другом.

Тамас протяжно вздохнул.

— Я не… ты сказал, вам нужна помощь? Чего вы хотите?

— Нам с сёстрами пришлось бежать, а это единственное место, где Ясные в безопасности. Мы этого не ожидали и пропустили срок зачисления. Поможете нам поступить?

Тамас быстро взглянул на Дарку и кивнул.

— Помогу. — Он упёрся большими руками в стол и с кряхтением поднялся. — Идёмте прямо сейчас.

Поднимаясь, он посмотрел на Акима.

— И вот что, мальчик. Ясные не бывают в безопасности.

* * *

Солнечный свет поймал хрустальную вазу посреди низкого стола и разбросал цветные блики по тёмному дереву между диваном и креслами. Комната была просторной и чистой, а воздух таким свежим, что Дарка позволила себе на секунду закрыть глаза. Она почти не слушала своих спутников. Рин вела вежливую беседу с помощницей ректора.

— Что-то не так? — спросил Аким, и голос у него стал таким жёстким, что Дарка подняла на него глаза, пытаясь понять, что случилось. А потом поймала взгляд помощницы. Женщина разглядывала их. Дарка вспыхнула и отвернулась.

— Прошу, садитесь. Я позову ректора, — выдавила помощница и поспешила выйти.

Дарка так и не поняла, чем эта женщина так разозлила брата.

Рин прошла вперёд и изящно опустилась на диван, отведя колени в сторону так, что её тонкая фигура каким-то образом заняла большую часть места. Аким подал Дарке руку и помог сесть посередине. Места хватало с избытком, но сам факт, что Рин так развалилась, сильно раздражал. Дарка потянулась и попыталась отодвинуть колени сестры.

— Большинство людей не привыкли видеть Ясную рядом с тёмными магами. Ждите… кхм… такой реакции повсюду.

Тамас рухнул в одно из кресел, едва в нём поместившись. Кресло поехало назад, ножки скрипнули по полу. Он положил руки на подлокотники и поднял тяжёлые веки, глядя на Акима.

— Как это случилось? — спросил Тамас. Он выждал и добавил: — Как умер твой старик? Он был достаточно силён, чтобы продержаться целую ночь в одиночку.

Дарка подняла на него взгляд и внутренне застыла. Достаточно силён. Правда ли? Люди его уважали, боялись. Акиму он причинил глубокую боль. А для Дарки он был центром её мира, человеком, которым она восхищалась, её защитником-медведем. Он злился на неё только тогда, когда она просилась туда, где, по его мнению, было небезопасно. То есть куда угодно за пределами дома.

— Не знаю, — сказал Аким. — Когда мы приехали в крепость, там уже никого не было.

— Я спрашивала Малвеса… — Дарка вклинилась в разговор, подбирая слова.

Тот день стоял у неё перед глазами. Она прокручивала каждую секунду и думала, могла ли сделать больше, сказать больше, чтобы все остались. Ей казалось, что она подвела отца, и, когда приехали Аким и Рин, не осталось ничего, кроме как бросить дом.

— Стой. — Тамас упёрся локтями в колени и подался вперёд, свесив руки. — Малвес Тайгаш служил твоему отцу? Ха. Я думал, он давно сбежал в… неважно. Продолжай.

— Служил? — Слово было не то. Служить значило быть рядом сердцем и разумом, а Малвес таким не был. — Он его предал. — Дарка сжала руки и опустила глаза. — Когда Малвес объявил о смерти отца, когда велел всем уходить. Я спросила почему. Я умоляла его остаться, занять место отца, — сказала она, комкая юбку. — Я умоляла его дождаться Акима.

Аким накрыл её руку своей и сжал, стараясь поддержать. Только Рин не отреагировала. Ей никогда не было дела.

— Что он сказал? — спросил Тамас. Его тяжёлый взгляд был прикован к Дарке.

— Он… — Дарка быстро глянула на Акима и опустила глаза; ей не хотелось ранить брата, и говорить она не решалась. — Он сказал…

— Что? — спросил Аким, почувствовав неладное.

— Что ты… что Аким не воин и никогда не станет хорошим… — Она осеклась, потому что Аким отстранился. Он резко выдохнул, не веря услышанному. — Он сказал, что с Акимом будет небезопасно… он сказал…

Она подняла взгляд на брата. Он смотрел на неё, губы скривились в язвительной усмешке.

— Малвес так сказал? Какого…

— Аким, не сейчас. — Рин оборвала его ровным, пустым голосом.

Аким сжал кулаки, выпрямился и уставился прямо перед собой. Он принял это тяжелее, чем Дарка думала.

— Он говорил что-нибудь о том, как это произошло? — Тамас всё ещё ждал настоящего ответа, которого Дарка дать не могла.

— Я спрашивала про тело. — Она закрыла глаза, чувствуя подступающие слёзы, обхватила себя руками и, наконец, договорила: — Он сказал, что сжёг его сам. Это всё, что я знаю.

На Дарку легла тень. Перед столом, рядом с Тамасом, остановилась пожилая женщина. Её когда-то тёмные волосы почти полностью поседели и были уложены в высокую причёску. Бледно-голубое атласное платье могло показаться легкомысленным для её возраста, но поверх него был надет длинный тёмный жакет с серебряной вышивкой. Она смотрела прямо на Дарку строгими серыми глазами.

— Здравствуйте… — сказала Дарка.

Тамас нахмурился и поднял руку в сторону женщины, показывая, чтобы та подождала; взгляда с Дарки он не сводил.

— Малвес назвал причину, по которой бросил крепость? Настоящую причину, а не эту чушь… ха… эту ерунду.

Дарка не могла ответить, с каждой секундой сдерживать слёзы становилось труднее. Она ничего не знала, а Малвес только отталкивал её. В тот миг, когда умер отец, для всех в крепости Дарка перестала существовать.

— Мы здесь по другому делу, — вмешалась Рин. — Малвес не считал себя обязанным нам, поэтому бросил крепость. Пропустил нежить через границу в наше королевство. Судя по всему, перед королём он себя обязанным тоже не считал. Ни перед кем. К этому часу нежить уже у Катами, и виноваты в этом только некроманты, которых вы обучили.

Дарка открыла глаза, не веря, что Рин сказала такое этому человеку в лицо. Он был главой ордена, другом отца. Она глянула на Акима, но тот, похоже, вообще ничего не слышал. На лице у него всё ещё читалось недоверие и отвращение. А Тамас улыбнулся и кивнул Рин.

— Будь ты некромантом, тебя ждало бы блестящее будущее, — сказал он. — Всё, что ты сказала, правда. Теперь наша очередь возвращать земли Сонах.

Забавно, но, сам того не зная, Тамас оскорбил обоих близнецов. Акима, который мечтал услышать эти слова о будущем некроманта и о геройстве. И Рин, которая не могла принять, что чего-то стоить она могла бы, только будучи мужчиной или некромантом. Так что оба промолчали.

Тамас опустил руки на подлокотники и с хрипом поднялся. Он дал себе секунду прийти в себя и, наконец, повернулся к женщине, которая вежливо ждала и теперь с восхищением смотрела на Рин.

Он неловко подал ей руку, помогая сесть в свободное кресло.

— Какую интересную девушку вы привели. Так открыто высказывает свое мнение, — сказала женщина, позволяя усадить себя. — Чем мы обязаны такому… неожиданному визиту столь… занятого человека? — В её голосе слышался лёгкий упрёк.

Рин выпрямилась и положила руку Дарке на спину. Дарка мягко улыбнулась сестре, надеясь, что та, наконец, готова показать хоть какие-то чувства.

— Выпрями спину, — шепнула Рин.

— Мне нужна помощь, чтобы задним числом внести студентов в списки, — сказал Тамас, возвращаясь в кресло.

— Задним числом, значит. — Женщина, судя по всему, была леди Амедичи, догадалась Дарка. Она была первой женщиной, ставшей ректором Академии, и этим прославилась. — Я и не знала, что вас ещё хоть что-то может заботить, лорд Фи.

Тамас не отреагировал, а леди Амедичи ответа и не ждала. Она уже повернулась и позвала помощницу.

— Кира, дорогая, принесите лорду Фи крепкий кофе… без сахара. — Она опустила взгляд на всех троих, теперь разглядывая их как следует. — А вам чаю?

— Обойдусь. — Голос Акима прозвучал жёстко и сухо.

Кира кивнула и выскользнула за дверь, тихо прикрыв её за собой.

— Акрна Амедичи, ректор Академии, — сказал Тамас, приподняв палец с подлокотника.

— Леди Амедичи. — Рин плавно кивнула. — Я Арина Сонах. Мой брат Акимир и моя сестра Дарка.

Брови женщины поднялись. Она удивлённо глянула на Тамаса, потом оглядела всех троих и остановилась на Дарке.

— Ясная дочь некроманта? — сказала она с насмешливым недоверием.

Дарка немедленно выпрямилась, готовая подробно объяснить, как это устроено и почему она, Ясная, может быть чьей угодно дочерью. Убедительную речь она собрала в голове за мгновение и уже собиралась выдать всё на одном дыхании, когда почувствовала, как Рин щиплет её сзади. Рин чуть подалась вперёд и добавила:

— Молчи.

Ну конечно, она хотела, чтобы Дарка молчала. С той минуты, как Рин услышала об Акрне, она возвела эту женщину на пьедестал. Она обожала и глубоко чтила любую историю о женщинах, которые чего-то добились. Но это не значило, что таким женщинам позволено смотреть на Ясных сверху вниз.

— Наша мать была Ясной, — объяснил Аким.

Его слова, похоже, озадачили женщину ещё больше. Растерянный взгляд перешёл с Дарки на Акима.

— Ясная выносила ребёнка-некроманта… вы об этом знали? — Она резко посмотрела на Тамаса. Тот снял шляпу и обмахивался ею.

— Знал.

Акрна кивнула ему и села чуть прямее, положив руки на колени. Какое-то время она задумчиво разглядывала всех троих. Вернулась помощница и медленно расставила на столе чайный прибор, давая ректору время обдумать ситуацию. Акрна дождалась, пока Кира выйдет, и обратилась к Акиму.

— Вы пропустили сроки зачисления в Академию… И разве вы не должны быть уже зачислены? Четвёртый курс?

— Мы окончили второй, — ответила Рин, наконец, убрав руку со спины Дарки, и повернулась за сумкой, куда сложила все их документы. — Мы с Акимом учились в Катами. Вот наши выписки из Академии.

Рин подала бумаги и положила руку Дарке на голову.

— А Дарка нигде раньше не училась. Она первокурсница…

— Меня учили дома! — поспешила поправить Дарка, пока сестра не закончила. — У меня были учителя, а исцелению меня учила мама.

— Целительница? Вы Ясная-целительница? — Выражение лица ректора стало заметно уважительнее.

Дарка, получив заслуженную реакцию, кивнула с той же грацией, что всегда была у Рин, и без тени смущения добавила:

— Одна из лучших.

Рин наклонилась к её уху и насмешливо шепнула:

— И с кем именно ты себя сравниваешь…

Положим, после смерти матери она была единственной целительницей в их крепости. Дарка считала, что имеет полное право так себя называть.

— Целители среди Ясных большая редкость… Что ж. Мы всё устроим. Все целители во время учёбы работают в лечебнице для Ясных. Вы должны это знать…

— Согласна! — перебила её Дарка. Быть целительницей в знаменитой лечебнице Академии было её мечтой.

— Прекрасно, дорогая. — Леди Амедичи повернулась к Акиму. — Почти все некромантские отделения заполнены, но место мы найдём. Мы вас запишем… — Она остановилась. — Но должна предупредить. Академия больше не использует родовые имена. Политика равенства студентов. Ваша фамилия не появится ни в одном документе.

— Хорошо. — Аким пожал плечами.

Акрна выждала мгновение, потом снова позвала помощницу и начала раздавать распоряжения.

— Кира, дорогая, запишите Акимира на некромантию… третий курс. — Она изучающе прищурилась на Рин. — Менталист?

Тамас фыркнул, привлекая к себе внимание. Он весело хлопнул по подлокотнику, качая головой и не в силах сдержать смех. Рин резко повернулась к нему.

— Род Сонах произвёл на свет менталиста? — сказал он так, будто это была шутка.

— И что это должно значить? — ледяным голосом спросила Рин, глядя так, словно готова была испепелить отцовского друга одним взглядом.

— Ха… Акмат ненавидел всех менталистов… — Тамас развёл руками. — Ясная и менталист… карма его всё-таки догнала.

Дарка даже не отреагировала на очередное оскорбление. Она была просто рада, что в кои-то веки выслушивать такое пришлось и Рин. Не в силах скрыть радость, она ущипнула сестру за руку. Рин слегка нахмурилась и повернулась к ней, и во взгляде сверкнули молнии.

— Не он один. Итак, Кира, определите Арину… — Ректор запнулась. Потом усмехнулась Рин. — Под наставничество Морта. Но чтобы попасть к нему, вам придётся доказать, что вы достойны называться менталистом.

— Тише, — шепнула Дарка сестре на ухо, смакуя каждую секунду. — Нельзя реагировать на слова столь уважаемых людей. Это совершенно точно ниже твоего положения.

Глава 8. Дарка

Мама больше всего любила смородиновый чай — чуть землистый, горьковато-сладкий, с лёгкой терпкостью, которая долго держалась на языке, когда чашка была уже пуста. Дарка узнала запах, едва вошла в столовую Гостевого дома, и тело вспомнило раньше, чем разум успел понять. Сердце заныло от смутного печального воспоминания.

Времени на ностальгию у неё не было. Мокша запрыгнул на ближайший стол и едва не дотянулся до корзинки с хлебом.

— Мокша! Это не наш стол! — сказала она громче, чем хотела, громче, чем позволяли приличия такого места. Она прижала ладони к щекам и быстро прошла дальше, стараясь не смотреть на других посетителей. Что о ней подумают, если её фамильяр так ведёт себя на людях? Какой стыд. Воспитала она его, конечно, ужасно.

Дарка поспешила к столу с номером их комнаты и села. Мокша вскочил на соседний стул, положил лапки на стол и принюхался. Оба умирали с голоду.

На подставке с подогревом стоял большой чайник, светящиеся надписи выдавали в нём артефакт. Из носика поднимался пар, разнося приятный аромат. Рядом с чайником стояла корзинка со свежим хлебом. Мокша заметил её сразу и уже рванулся, но Дарка успела схватить его за хвост. Он пискнул.

— Тише, я первая, — шепнула ему Дарка, сглотнув. Она взяла булочку, разломила пополам и положила на блюдце. И только тогда заметила, что чашек рядом с чайником нет. Как ей пить чай?

Мокша не выдержал и стянул вторую половину прямо с блюдца, она даже маслом её намазать не успела.

Дарка обвела зал взглядом в надежде увидеть кого-нибудь из прислуги. Никого из работников Гостевого дома не было, зато она сразу заметила остальных постояльцев. Те смотрели на неё с презрением. Энергия у большинства была серая, но у некоторых клубился тёмный туман некромантов. Она отвернулась, а шёпот становился всё громче, уже можно было разобрать: «Кто сюда впустил это?»

Дарка не отреагировала, только взяла нож и принялась намазывать масло на свою половинку, думая о Рин. Это из-за неё она оказалась здесь одна. Почти час она будила эту ленивую сестрицу, но Рин была неспособна даже на каплю сочувствия. Дарка с Мокшей буквально умирали с голоду. В итоге Рин её выставила и велела идти в столовую одной.

Она почти доела хлеб, когда, наконец, подошли двое слуг. Невысокая нервная девушка, а за ней пожилой худой мужчина. Одежда, белый фартук поверх рубашки, висела на нём мешком. На вид он был слабым, но казался таким злым, будто вот-вот залает. Дарка сдержала улыбку, вспомнив собачонку, которая когда-то была у Рин. Та тоже была маленькая. И злая без всякой меры. Никого к себе не подпускала, кроме Рин.

Мужчину окружала такая слабая серая дымка, что он едва тянул на мага, и смотрел он на Дарку с откровенной ненавистью, с отвращением. Она перевела взгляд на девушку, мягко улыбнулась и решила заказать заодно на брата с сестрой.

— Мне нужны три чашки. И… можно варенья? — попросила она девушку. — Потом омлет, ещё хлеба, брат с сестрой скоро подойдут…

— Какая наглость! Ну, скажи ей! — Мужчина дёрнулся вперёд и толкнул девушку локтем в спину.

— П-простите, — запнулась та. — Ясным сюда нельзя! — выпалила она на одном дыхании. — Пожалуйста, уходите.

Дарка подняла брови. Она думала, что в Исе все Ясные свободны. Они ведь потому сюда и приехали. Она посмотрела на мужчину. Тот указывал на дверь.

— Убирайся, пока я не…

— Не что? — перебила Дарка. Он не утруждал себя вежливостью, с чего бы ей? — Вы посмеете ударить леди за завтраком? Гостью Дома?

Постояльцы засмеялись. Кто-то насмешливо повторил, что она назвала себя леди. Но Дарка ею и была. Вторая дочь рода Сонах, с теми же правами, что и у Рин. Нижняя губа задрожала, и она вздёрнула подбородок.

— Где написано, что мне сюда нельзя? Брат с сестрой сняли комнату. Заплатили, как все. Завтрак мне положен. — Дарка старалась говорить как можно увереннее, но голос всё равно дрожал.

— Проваливай! Пока я сам тебя не выгнал, — Он отодвинул девушку, упёрся руками в стол и наклонился к Дарке.