Ведьма Инесс

Тут Инесс словно опомнилась:

— А кстати, кто нашёл труп?

— Да какой-то местный житель. Собаку свою искал.

— Собаку… — повторила Инесс.

— Но я распоряжусь, чтобы всё организовали, и следователь был на месте к нашему приезду. Ты готова сейчас проехать?

— Да, конечно, лучше закончить с этим сегодня, — ответила Инесс.

— Как это закончить сегодня? — изумился Степан Николаевич. — Мне вот почему-то показалось, что расследование затянется!

Инесс вопросительно подняла бровь.

— Мы же вроде бы договорились, что я не буду участвовать, если нестандартное дело. А тут, поверь мне, нестандартное. Я всего лишь консультант. Максимум информации, какую удастся собрать, соберу, но на этом всё! — твёрдо ответила ведьма.

В машине воцарилось молчание.

А версия с изменой рассыпалась сама собой. Ни водитель, ни жена чиновника не смогли бы стереть человеку память — на такое нужен дар, и дар немалый. Хотя… заказать ведь можно что угодно, были бы деньги. Инесс отложила эту мысль подальше, но выбрасывать не стала.

Через пару секунд Степан Николаевич начал отдавать указания по телефону, чтобы назначенный следователь их встретил на месте преступления. Переговоры заняли почти всё время, пока машина приближалась к окрестностям деревни вблизи реки Шоши.

Водитель остановил машину и подал руку Инесс, помогая выйти. Ведьма уже чувствовала себя гораздо лучше, и даже нависшие тучи, вот-вот угрожающие разразиться дождём, не могли отвлечь её от наслаждения чистым лесным воздухом. Остановились они вдоль дороги у кромки леса.

Следователь, встретивший их, уже общался со Степаном Николаевичем. Ведьма не прислушивалась. Она сразу углубилась в лес и первой вышла к машине Лилии. Та стояла далеко в стороне от тела, загнанная по старой просеке в ельник так, что с дороги её было не разглядеть. Следователь, догнавший ведьму, растерянно смотрел то на машину, то на неё: оцепление стояло вокруг поляны, до просеки ещё не дошли.

Значит, машину сюда отогнали. Значит, у него было время.

На местах недавних убийств витает негативный след остаточной энергии. Ведьма даже не сомневалась, что через какое-то время эта поляна превратится в болото, заманивающее случайных путников, питаясь болью и отчаянием.

Энергию убийцы она не чувствовала, слишком хорошо тот подчистил свои следы. Но вот почему-то энергия собаки сильно фонила.

— Здесь была собака? — резко повернувшись, обратилась она к следователю, уже подошедшему к месту преступления.

— Да… — удивлённо подтвердил полицейский.

Инесс сосредоточилась. Слепок происшествия никак не хотел открывать свою тайну. Всё было как в тумане. Она видела только труп и собаку рядом с ним. Это всё уже было гораздо позже. Раньше ничего не удавалось увидеть.

— Где хозяин собаки? Ведите! — приказала Инесс.

Глава 3

Инесс шла уверенно за следователем и отцом потерпевшей по лесной тропе. Уже начинал накрапывать дождь, но ведьме это не мешало. Продолжая сканировать пространство вокруг себя и слегка увлёкшись, она не сразу обратила внимание, что их группа вышла из леса и сейчас пересекала огромное поле, сплошь поросшее травой.

Грозовое небо нависало над волнующимся полем — тревожная пастораль, обречённая перед надвигающейся стихией и невольно вызывающая желание найти укрытие. Вот и Степан Николаевич что-то пробурчал себе под нос о том, что желательнее будет пересечь это поле побыстрее.

Ведьму что-то смущало. Не дойдя ещё до покосившихся домов, она услышала шум, напоминающий громкий звон, — звук, схожий с боем настенных часов, словно время начало свой отсчёт. Предупреждение об опасности? Сразу так было не понять. У Инесс случались подобные предчувствия, но она понимала их уже после того, как событие свершилось. Редко когда удавалось разгадать предсказание.

Деревня оказалась почти вымершей, и ведьма приготовилась пропустить через себя поток ушедших человеческих эмоций, пережитых в прошлом. Обычно в таких местах их много, а если ещё и не до конца деревня вымерла, как здесь, то эмоции достаточно сильные. Время тут течёт иначе, как будто замирает и медленно ползёт, цепляясь за жизнь, прежде чем окончательно проиграть природе. Но тут она ничего не почувствовала. Как в квартире после обыска: слишком стерильно, слишком чисто — это и вызывает подозрение.

Между тем следователь вместе с озадаченной Инесс и недовольным Степаном Николаевичем подошёл к ухоженной калитке. Один-единственный забор на всю округу был аккуратно выкрашен зелёной краской. Слева стояла пустая старая будка. Оставив следователя и Степана Николаевича разговаривать с хозяином дома, ведьма даже не зашла за порог: она остановилась у будки и настроилась на её жильца. Пса тут не было — и каким-то чутьём Инесс осознала, что времени немного. Эта ниточка могла и оборваться, если не поторопиться.

Пробормотав заклинание на выявление ауры животного, она увидела перед глазами изображение. Мысленно сделав слепок собаки, она начала смотреть себе под ноги, где стали проявляться чуть прозрачные следы лап. По оттиску было понятно, что животное было здесь совсем недавно — разминулись буквально на пару минут.

Инесс поспешила по следам. Пройдя три покосившихся, заросших дома, свернула направо и обнаружила пустой проём в конце обвалившейся изгороди.

Дом, открывшийся перед ней, единственный не был затронут зачисткой. Как будто наложили очищающее заклинание на всю деревню, а это сооружение по каким-то соображениям забыли укрыть. Двухэтажное здание словно чёрная дыра отторгало всё живое.

На Инесс сразу же обрушилось всё, что тут происходило за последние пятьдесят лет. Эта лавина чуть не придавила её. Целая волна отрицательных эмоций закружила вихрем: отчаяние, боль, тоска, смерти и искалеченные жизни нескольких поколений одной семьи, на которую было наложено проклятие. Они не смогли выбраться из этого порочного круга. Один за другим гибли и гибли, пока не осталось никого живого. Почва под домом прогнила до основания. На участке не росло ни травинки. Это была мёртвая земля, откуда лезла чернота, как кислота, разъедавшая всё вокруг. Призрачные следы вели внутрь дома.

Ведьме стало плохо, её затошнило. В голове крутилось одно: почему тот, кто сделал зачистку на всю деревню, обошёл этот дом — и так искусно, что она ничего не почувствовала, пока не оказалась вплотную? Ведь проклятие уже остаточное, оно полностью исполнило своё предназначение и не может сопротивляться другому колдовству. И тут её обожгло: преступник специально не очистил это место, так как здесь было проще колдовать, а это значит… что он может находиться тут прямо сейчас!

И только она повернулась, чтобы отсканировать пространство, как почувствовала сильный удар по голове и потеряла сознание. Последней связной мыслью, прежде чем отключиться, было:

«А часы означали опасность, и следы исчезли… Собака мертва!»

*

«Откуда здесь ведьма? Я её чувствую. Аура такая вкусная и светлая. Она может вычислить моё логово, впрочем, его давно нужно было менять.

«Приближается, вынюхивает. Я же всё предусмотрел? И труп выглядел как обычная жертва маньяка. Если взялась ведьма, то это всё меняет. Что я мог пропустить? Точно — собака! Тварь надо срочно умертвить, она свидетель. Жаль. Дворняг я, в отличие от прочих, уважаю — но выбирать не приходится.

«К разного рода мелким породистым тварям я испытываю лишь раздражение. Лают и лают, бестолковые ничтожные ублюдки. С каким наслаждением я свернул шею той мелкой шавке и бросил её в подворотне, чтобы Лилия наконец поняла, что я с ней не шучу. Камеры? Пусть смотрят. На записи будет пустая подворотня, я об этом позаботился.

«Но как же я не люблю неподготовленные действия! У меня всего пара минут. Сейчас настроюсь и прикажу дворняге, чтобы бежала ко мне.

«Ведьма идёт дальше по собачьим следам. Хм, а дамочка-то в моём вкусе. Надо бы огреть её по голове, это даст мне время убраться отсюда по-тихому. А потом уже можно будет договариваться с ней, подстроив случайную встречу. Ведьмы никогда не будут делать что-то во вред себе. При малейшем риске предпочитают отойти в сторону. Просто тонко намекнуть или сделать так, что ей будет не до расследования… Однако игра становится интересной!

…

«Ну вот и всё, дело сделано! Успел. Чуть-чуть незаметно забрал капельку крови ведьмы. Это на всякий случай, ведь случаи могут быть разные!»

*

Ведьму нашли через четверть часа. Степан Николаевич первым заметил, что её нигде нет, и заорал так, что с крыши ближайшего дома сорвались вороны. Инесс лежала лицом вниз на мёртвой земле, в двух шагах от чёрного двухэтажного дома.

Следователь поднял оцепление. Деревню прочесали за час: восемь дворов, все пустые, кроме одного. Проклятый дом оказался заперт изнутри, окна забиты досками ещё в прошлом веке, пыль на подоконниках лежала нетронутой. Ни следов на размокшей глине, ни свежей колеи на просеке — только собачья тропа, обрывающаяся у крыльца.

Собаку нашли за домом. Чёрная дворняга со свёрнутой шеей лежала у самого фундамента, мордой к дому.

— Ушёл, — сказал следователь, ни к кому не обращаясь.

Степан Николаевич промолчал. Он думал о том, что человек, которого они ищут, стоял здесь всё то время, пока они разговаривали с хозяином зелёного забора о его пропавшей собаке.

*

Инесс очнулась в машине Степана Николаевича от резкого манёвра водителя, затормозившего на светофоре. Она схватилась за голову, провела рукой по волосам и скривилась, обнаружив на ладони грязь.

Инесс старательно гнала от себя мысль, что могла и не очнуться. Он ведь мог легко добить её — и не стал. Значит, зачем-то она была ему нужна живой, и от этого по спине прошёл холодок.

Выпрямившись, спросила у водителя:

— Куда мы едем, Тимофей?

Тот вздрогнул и обернулся.

— Как хорошо, что вы очнулись, Инесс! По приказу Степана Николаевича я везу вас в клинику на обследование. Сам он остался в Твери.

Ведьма прислушалась к себе. Голова не болела. На затылке лишь шишка, и то небольшая. Инесс точно знала, что у неё просто ушиб, а сотрясения нет. Может, для обычного человека такой сильный удар мог привести к серьёзным последствиям, но тут для неё не было большого риска.

Кулон-домик, который она застегнула утром по привычке, сделал своё дело. Когда-то давно, бродя по улочкам Стамбула, она забрела в лавку старьёвщика и откопала во множестве ненужной рухляди эту маленькую вещицу. Она ещё тогда посмеялась, что если кто-то наденет кулон, то будет в безопасности, как в убежище. А спустя годы узнала, что он и вправду оберегает от физических травм. Проверять до сегодняшнего дня не приходилось: раньше она была простым консультантом и старалась не лезть в схватки.

Сегодня, конечно, дала маху: вовремя не распознала опасность и потеряла ценную ниточку. Впрочем, преступник и так избавился бы от свидетеля. Даже странно, что он не сделал этого немедленно. И уже который раз в этом деле собака… Надо бы навести справки. А с другой стороны, зачем ей лезть в это? Свою часть она выполнила, а дальше пусть нанимают специалиста по таким делам и ловят злодея. Она вообще теперь пострадавшая в этой истории.

— Вези меня домой! — скомандовала ведьма.

— Вы уверены? Всё-таки у вас серьёзный удар был. Вы некоторое время были без сознания, а с этим нельзя шутить. Хотя бы МРТ сделайте. С меня же Степан Николаевич шкуру спустит, если с вами что случится!

— Тимофей, об этом можешь не беспокоиться. Он меня прекрасно знает. Если я решила домой, значит, домой! — устало ответила Инесс, и в машине воцарилось молчание.

Водитель послушно свернул в сторону метро «Киевская».

Быстро доехав и отказавшись от помощи, Инесс поднялась на свой этаж. Она вошла в квартиру и, раздеваясь на ходу, стала наполнять ванну. Это было именно то, что нужно.

Через час, в махровом халате, с чашкой чая в кресле, она вернулась к той же мысли.

Шпиц в подворотне, дворняга в деревне, собаки в том старом деле. Дворнягу ведь кто-то призвал: добровольно она в проклятый дом не пошла бы, такие места животные чувствуют. А шпицу он свернул шею сам и бросил труп в подворотне средь бела дня, в центре Москвы, где всё и вся в камерах, — и не побоялся. Значит, камеры ему не помеха.

Он их не убивает. Он ими пользуется. Приказывает прийти, приказывает умереть. А если так, то любая собака в округе может стать его глазами.

Инесс поставила чашку и невольно оглянулась на окно.

И тогда она вспомнила то, о чём не думала много лет.

*

1980 год. Москва. Два часа пятнадцать минут ночи

Инесс стояла под мостом и пыталась с помощью заклинания увидеть прыжок девушки, произошедший на этом месте пару дней назад. Родственники погибшей отказывались верить в самоубийство: слишком их девочка была жизнерадостной. Ведьма снова и снова просматривала хронологию событий.

Сквозь толщу времени нить заклинания выводила изображение одиноко стоящей девушки, озиравшейся по сторонам, как будто кого-то поджидающей. Через минуту она вдруг резко бросила сумочку с моста и, опрокинувшись через перила, упала вниз головой. Как-то не похоже это было на самоубийство. Разве так падают? Словно исполняла чей-то отсроченный приказ.

Тогда Инесс охватил азарт, и она с энтузиазмом пыталась найти связь между погибшими не своей смертью девушками — их было уже трое. Но все ниточки как-то обрывались, не успев раскрыться. Череда самоубийств прошлась по Москве и резко стихла. Жертвы никак не были связаны между собой. Единственное, что их объединяло, — это высокопоставленные родители. Но даже и они не могли ничего сделать, милиция упорно придерживалась одной и той же версии: девушки сами свели счёты с жизнью.

В этом деле тоже фигурировали собаки. Вот только подробности Инесс никак не могла вспомнить. Ведьма проходила по этому делу консультантом, она не была на допросах друзей погибших и как-то мимоходом читала отчёты следователя. Ей пришлось резко бросить всё, так как её заняли другим, более важным поручением. Потом она однажды поинтересовалась результатом, но ей ответили, что всё прекращено в связи с отсутствием улик. Но труп собаки точно был. Интуиция почему-то кричала о том, что эти дела могут быть связаны. Там тоже были замешаны места с сильной концентрацией тёмной энергии, расположенные недалеко от жертв. Надо поднять дела из архива, но стоит ли? Не лучше ли молча отойти в сторону? Преступник вообще мог её и не оставить в живых. От этих мыслей Инесс поёжилась, ещё плотнее укутавшись в халат. Жаль, что она не успела разглядеть нападавшего.

*

Инесс уже подумывала пойти лечь спать пораньше, как раздался звонок в дверь. Ведьма не хотела открывать, прекрасно понимая, что за гость к ней пожаловал.

Глава 4

Инесс

Инесс нехотя подошла к двери и посмотрела в глазок. Сначала был букет розовых пионов, потом гость убрал его в сторону, и перед взором ведьмы предстало виноватое лицо Степана Николаевича. Так и не дождавшись, когда ему откроют, он нажал ещё раз на кнопку звонка, и приятная трель огласила всю квартиру.

— Хозяйка уехала с любовником в Италию восстанавливать здоровье, — проговорила ведьма изменённым голосом в небольшую щель приоткрытой двери.

— Хватит валять дурака, открывай давай! Я принёс твой любимый торт «Прага»! Из той самой кондитерской, — проговорил Степан Николаевич.

— Ну раз торт, то это меняет дело, — ответила Инесс, широко распахнув дверь и жестом приглашая пройти в гостиную.

Он был в том же костюме, что и утром, только галстук исчез, а на рубашке остался след от узла. И от Степана Николаевича едва уловимо пахло коньяком.

Инесс прекрасно понимала, что деваться некуда, а таких людей не держат долго на площадке. Вернувшись в гостиную с подносом и поставив его перед гостем, она посмотрела на Степана Николаевича вопросительно.

— Ну зачем же ты так беспокоишься? Я сам мог накрыть нам чайный стол, тебе отдыхать надо.

— Раз понимаешь, то зачем пожаловал? День и без того выдался непростой, — проворчала Инесс, в который раз удивляясь этому несгибаемому человеку. Ему бы напиться сейчас с другом в хлам, снять стресс, а он её пришёл доставать.

— Понимаешь, дома невыносимо! Я когда работаю, то забываюсь, — попытался давить на жалость незваный гость.

— Понимаю, — сочувственно произнесла ведьма и протянула тарелку с куском торта мужчине.

— Ты как вообще? Голова не кружится, не болит? — спросил он.

— Спать хочу! — ответила ведьма.

— Я, собственно, пришёл у тебя узнать, так сказать, по горячим следам, какие указания своим ребятам дать. Где рыть?

— А с чего ты решил, что я возьмусь за это дело? Я всего лишь проконсультировала тебя. Да ещё и пострадала. Собака ведь мертва? Преступник убил её?

— Да, — опустив голову, ответил Степан Николаевич, — её труп отправили экспертам. Пусть изучат, вдруг какие-то улики найдут.

— Не тем экспертам отправили. Я тебе скину контакт одного нашего специалиста. Он одарённый некромант, и, скорее всего, что-то нароет, а обычный патологоанатом тут не поможет. И да, берёт он, конечно, недёшево, но это того стоит.

— Понял.

— Это всё, чем я могу помочь! Ещё не забудь проверить шпица в подворотне, — не спеша раскрывать все карты, посоветовала ведьма.

— Квартира! — воскликнул Степан Николаевич, кинув свой последний аргумент.

— Что? — подняв бровь, спросила Инесс.

— Если поймаешь преступника, вознаграждением будет квартира.

— На Патриках! — Ведьма специально назвала один из самых дорогих районов Москвы, чтобы он отказал.

— Хорошо, как скажешь… — согласился гость.

Воцарилось молчание. Инесс сидела, несколько удивлённая столь щедрым предложением Степана Николаевича. И что самое удивительное — он даже не стал торговаться.

— Скажи мне, зачем? Это слишком дорогая плата за услугу. Есть более крутые специалисты, чем я. Почему?

— Считай это моей блажью!

Ведьма выдержала паузу.

Дело было не в квартире, и она это понимала. Дело было в том, что сорок пять лет назад ей велели всё бросить — и она бросила. Не её война, не её приказ. А девушки продолжали гибнуть, пока не перестали, и она ни разу об этом не вспомнила. До сегодняшней ночи.

— У меня есть одно условие. Я возьму себе напарника из числа наших. Его услуги будут оплачиваться отдельно.

— По рукам! — ответил Степан Николаевич и поднялся на выход. Уже у дверей он обернулся:

— Приступаете с завтрашнего дня!

Инесс, оставшись одна в гостиной, ещё долго смотрела в окно. И не покидала её мысль о том, что Степан Николаевич не до конца откровенен. Он что-то скрывает, и поэтому ему так важно, чтобы именно она взялась за это дело, прекрасно понимая, что утечки информации не будет.

А ещё Инесс одолевала досада, что не уточнила количество комнат в будущей квартире. Надо было запрашивать четыре, сторговались бы на две, ну хоть был бы какой-то интерес, а так послевкусие непонятное. И вроде запросила большой бонус, но как-то слишком поспешно получила согласие. Что-то тут не так. Надо было сразу особняк просить, пусть и с арендой на пятьдесят лет, но в центре и с разрешением на подпольное казино. Так сказать, чтобы работало под прикрытием. Это у нас для людей казино под запретом, а в Теневом мире очень даже разрешено, но тоже не для всех. Договорённость нужно получить и там, и там. И почему ей раньше не пришло это в голову? Такой шанс упустила.

Ведьма чувствовала, что продешевила, но деваться было некуда.

Марат

Марат полулежал в удобном ярко-зелёном кресле в кабинете психолога и смотрел в потолок.

— Представьте, что вы идёте по берегу моря, — вещала симпатичная брюнетка азиатской внешности.

Мужчина закрыл глаза и честно попытался представить берег.

— Вы слышите крики чаек, а тёплая вода омывает ваши ноги. Приятный ветерок бережно обдувает вас.

Марат пытался представить ветерок, но вместо этого перед его взором оказалась совсем другая картина — с участием этого очаровательного психолога в открытом бикини и его самого, обнимавшего её за талию.

Он, собственно, поэтому и ходил к ней уже полгода на консультации: сцены с её участием, представляемые им в этом кресле, хорошо отвлекали от повседневных заказов и рассеивали хандру. Он даже придумал целую легенду про разбитое в юности сердце, измену возлюбленной, детские травмы и многое другое, чем можно было увлечь профессионального психоаналитика. «Каждый развлекается как может, — думал он в своё оправдание. — Кому-то кофе по утрам подавай и массаж, а мне вот такое, два раза в неделю».

Марат работал частным детективом в Теневом мире. Брался за самые запутанные дела. Но интересных дел в последнее время было мало. Не сезон. У маньяков весеннее обострение закончилось, а осеннее пока не наступило. Ну а кого из них круглый год штормит, те подались в тёплые края. И, по сводкам, именно на южном побережье участились случаи нестандартных, часто шокирующих происшествий. И Марат в последнее время всё чаще стал подумывать, а не поехать ли на берег Чёрного моря за интересным заказом.

Звонок телефона, который он, как всегда, забыл перевести в беззвучный режим, отвлёк его от очередной пикантной сцены, проносящейся перед его взором.

Извинившись перед психологом Гелей, он ответил. Звонившей оказалась старая знакомая Инесс, которая приглашала его на завтрак в ресторан Butler на Патриарших. Марат весьма заинтриговался, ведь эта интересная и расчётливая дамочка просто так приглашать не стала бы. Стало быть, есть дело и серьёзный разговор, а это же отлично. Он посмотрел на психолога и извинился.

— Зовут, дела. Извините, бизнес.

— Ничего страшного, — вежливо ответила девушка, — когда вы будете свободны в следующий раз? На какое время мне вас записать?

— Я обязательно вам позвоню! — улыбаясь во весь рот, ответил Марат. Сегодня он успел представить на пару секунд своего доктора даже полностью обнажённой.

На следующий день в десять утра Марат сидел на летней веранде за столиком для курящих. Развалившись в плетёном ротанговом кресле, он наслаждался утренним солнцем, запахом табака и предвкушением нового дела.

Марат был интересным мужчиной, выглядевшим слегка за тридцать, с яркими тёмными глазами и энергией, бьющей через край. Способности достались ему от далёких предков: по всей видимости, прабабушка когда-то согрешила с неслабым ведьмаком и не стала это афишировать. Иначе объяснить свой дар «видеть то, что скрыто» Марат не мог — в обычной его семье никто ничем подобным не обладал. Энергия эта особенно проявлялась, когда он чем-то увлекался. Тогда он забывал и спать, и есть, сильно худел и мог даже заболеть. Впрочем, ему не мешало потом опять набирать немного лишних килограммов, что совершенно его не портило, даже наоборот, придавало некоторую холеность.

Поступивший заказ обещал быть очень интересным. Инесс скинула ему ночью на электронную почту отчёт следователя, ведущего дело о гибели девушки по имени Лилия. Через час ей показалось этого мало, она послала свои пометки, версии, умозаключения о личности преступника. До этого, как понял Марат, Инесс уже успела получить от недруга по голове и чуть при этом не погибнуть. Удивительная женщина. Сама ночью нормально не спала и другим не давала. Естественно, он углубился в дело. Какой тут может быть сон? В письме она намекнула, что принесёт с собой дело восьмидесятого года.

Издалека он обратил внимание на красивую блондинку на каблуках, в белом брючном костюме, а затем уже узнал в ней Инесс. Выглядела она потрясающе, он даже приосанился и встал с места, дабы поухаживать за роскошной женщиной.

— Давно не виделись, Марат.

— Шикарно выглядишь!

— Стараюсь, — ответила ведьма, разместив свою сумку в соседнем кресле и вытащив картонную папку, которую протянула Марату.

— Это то самое старое нераскрытое дело? — с интересом спросил детектив. — И как ты его так быстро достала? Это же архив.

— Никак. Оно все эти годы лежало у меня дома. Я сняла копию, когда меня с него сняли.

Марат начал листать документы. Через какое-то время он произнёс:

— Ну тут указаны самоубийства девушек, а наше дело, насколько я смог вникнуть, выглядит иначе?

— Они могут быть связаны между собой. Ведь больше никто не засветился за столько лет. Я уже навела справки. И о таком ведьмаке наши ничего не знают.

— А тот, что при верхах сидит? — Марат оторвался от бумаг. — Который тебя оттуда и вытеснил.

— Первым делом о нём и подумала. Не он. У него другая специализация: предсказатель и медиум, причём сильный. Ментального дара нет и не было, а такому не научишься — с ним рождаются.

— Проверила?

— Проверила.

— А какая версия у отца девушки? Может, кто-то ему отомстил? Ведь и там, и тут замешаны высокопоставленные родители!

— Он ничего мне не сказал, я ему утром звонила. Такое ощущение, будто он что-то знает, но молчит.