Ведьма Инесс

Наталья Ронжина

Ведьма Инесс

Все персонажи, события и диалоги в данном произведении являются художественным вымыслом. Любые совпадения с реальными лицами, местами или событиями случайны и не преднамеренны.

ПРОЛОГ

Примерно в полшестого утра Василий шёл через небольшой мост, соединивший два берега реки Шоши. Ночью была гроза, и отзвуки раскатов ещё звенели у него в голове, поэтому он морщился и практически не смотрел по сторонам. Еле-еле переставляя ноги, обутые в большие резиновые сапоги, он звал собаку, убежавшую в грозу и до сих пор не объявлявшуюся.

Собака была породы «дворняга обыкновенная» — чёрная, с большой вытянутой мордой. Среди её предков наверняка встречались русские гончие и, возможно, лайки. Василий подобрал её ещё щенком и любил за умные глаза и за понимающее фырканье, которое всегда раздавалось в нужном месте разговора. Вот и сейчас он привычно бубнил себе под нос, как бы ведя беседу с собакой, и вслух прося её вернуться.

Жили они в старой вымирающей деревне в Тверской области. У обочины стояла чужая машина, и Василий этому удивился: раньше сюда часто захаживали поисковики с металлоискателями, но в последнее время их стало поменьше.

А дождь всё лил, будто нехотя, раздумывая, продолжать или остановиться. И эта неопределённость давила.

Василий направился в глубь леса, размышляя, что его Цолик — так звали собаку — мог забиться в овраг. Не доходя до места, он услышал жалобный вой и, едва не поскользнувшись на тропинке, резко ускорился. Картина, открывшаяся ему сразу же за огромной раскидистой елью, заставила его в ужасе остановиться.

На небольшой подтопленной дождём поляне лежал труп девушки со вспоротым животом. Рядом сидел Цолик и жалобно выл. Его морда была испачкана в крови, и у Василия в голове сначала промелькнула дикая мысль, но она была тут же отброшена логикой, ввиду того что рана на животе была явно не рваной, а скорее резаной. Выдохнув от облегчения, он немедленно достал из кармана кнопочный телефон и набрал номер участкового, вбитый им в справочник ещё в прошлом году.

Глава 1

Инесс

Ведьма Инесс жила на Бережковской набережной, в старом доме, который жильцы с самой постройки называли «домом с колоннами». Последние годы она проводила в своё удовольствие, особо не напрягаясь. Клиентов с улицы не принимала, только проверенных людей. Могла проконсультировать высокопоставленных чиновников, но и то не всех. Да и они давно уже ей не докучали. Там, наверху, организовали собственную службу, где прописался весьма солидный и уважаемый ведьмак, а в услугах Инесс больше не нуждались.

Доход от московской недвижимости позволял ведьме не считать деньги и наслаждаться жизнью, находя утешение в объятиях поклонников. Иногда она позволяла себе азартные игры, для этого ездила в Европу, обязательно посещая общие места сбора своих бесовских подруг. Даже получала подобие удовольствия от общения со «старыми» знакомыми, каждый раз удивляясь скоротечности и изменчивости времени. С некоторыми она по молодости сильно конфликтовала, придумывала разные каверзы и подставы. А ныне именно с теми, с кем соперничала и воевала, интереснее всего было общаться, но уже по-дружески.

Время нельзя обмануть или обойти, даже если ты ведьма. Оно подкрадётся в самый неожиданный момент и исподтишка укусит, да так больно. Тут главное — не обманывать себя и постараться не утратить способность к радости, к наслаждениям.

Впрочем, пока ещё Инесс была хороша. Густые светлые волосы до плеч, бледно-жёлтый пиджак, из-под которого выглядывал светлый топ, джинсы клёш — мода её любимого десятилетия, от которой она так и не отказалась. Морщин не было, но зрелость в чертах лица присутствовала: незнакомый мужчина дал бы ей и тридцать пять, и сорок пять.

Звонок раздался в начале седьмого утра. Давний знакомый, до сих пор занимающий высокую должность, просил принять его немедленно и без огласки. Таким Инесс не отказывала, но насторожилась: из-за пустяка Степан Николаевич не стал бы будить её на рассвете — не того он был формата.

К восьми он был у неё.

— Ну проходи, Степан… Можешь не разуваться. Давно не виделись, — проговорила Инесс, впуская гостя в квартиру и украдкой его разглядывая.

У мужчины было бесстрастное выражение лица, но ведьму таким не обмануть. Посетитель весь был окутан аурой беспокойства. Она умело считывала эмоции людей, даже скрытые глубоко в душе. Здесь же за безупречным обликом Степана Николаевича скрывалось чувство вины и сильнейшее волнение. Аккуратно уложенные коротко стриженные волосы, чуть затронутые сединой, дорогие часы, выглядывающие из-за рукава отлично скроенного тёмно-синего пиджака, представляли его скорее как бизнесмена, чем кабинетного работника.

Мужчина протянул Инесс неприметный пакет — держал он его так, словно давно забыл, что тот у него в руке.

— Решил не отходить от традиций, так сказать… — Он попытался улыбнуться, только вот в голубых глазах веселье совершенно не отражалось.

— О, как приятно! — воскликнула Инесс и, быстро проводив посетителя в гостиную, поспешила убрать «подарок» в холодильник.

В пакете, конечно, находилось несколько банок астраханской чёрной икры в небольших синих жестянках с изображением осетра. У кремлёвских было принято приходить не с пустыми руками, даже если услуга и оплачивалась отдельно. Эта традиция зародилась довольно давно и Инесс несказанно радовала. Она любила получать подарки, а такие вкусные в особенности.

— Может быть, чаю? — предложила хозяйка.

— Да нет. Куда там… Давай перейдём сразу к делу!

Инесс прищурилась и окинула гостя своим фирменным «сканирующим» взглядом. И то, что она увидела, ей крайне не понравилось. У мужчины была оборвана родовая нить — та, что тянется в ауре от человека к его кровной родне. У кого-то она крепкая, у других совсем тонкая, и родственники не чувствуют, когда с их близкими случается беда. Степан Николаевич был с кем-то очень крепко соединён кровными узами, и этот кто-то недавно умер.

— У меня есть единственная дочь — Лилия. Она уже совсем взрослая и живёт отдельно, но мы часто созваниваемся.

Инесс неслышно вздохнула, мысленно просчитывая, как сказать отцу, что дочь мертва.

— Вчера я весь день пытался до неё дозвониться. Под утро, так и не получив вестей, поднял людей. Они её всё равно найдут. Мне от тебя надо одно знать: жива ли она?

Ведьма на секунду прикрыла глаза. По лицу Степана Николаевича пробежала тень. Он всё понял. Её молчание говорило само за себя.

— Кто? — глухо спросил он, сжимая кулаки.

— Да откуда же я знаю, кто?! — вырвалось у Инесс, и она тут же понизила голос.

Сочувствия Степан Николаевич не простил бы. От него уже исходила сильная аура ярости, а в такой ситуации даже самые сочувственные слова могут быть восприняты неоднозначно. Он погорюет, но позже, в одиночестве, и только тогда, когда накажет преступника.

— Я не могу тебе ничего сказать, пока не увижу тела, — тихо продолжила она, стараясь не провоцировать мужчину.

— У тебя есть карта, сможешь найти её? — спросил Степан Николаевич и протянул ей фото миловидной девушки, сильно похожей на него чертами лица.

Инесс обречённо встала, прекрасно понимая, что просто так от неё не отстанут, и пошла на кухню, где в ящике с косметикой лежала старая потрёпанная карта.

Она вернулась в комнату, разложила карту на низком столике, села в кресло спиной к посетителю и начала настраиваться, удерживая перед глазами образ девушки. Сняв с руки браслет с кристаллом, с которым никогда не расставалась, Инесс подвесила его над картой. Каждый раз подобное действие отнимало много сил, но всё равно ей нравилось. Ведьма превращалась в птицу, парящую над землёй, и с высоты полёта очень чётко видела местность. Войдя в транс, она для начала поднялась над своим домом. Затем всё выше и выше, пока Москва не превратилась в схему, состоящую из лабиринтов улиц, больших зданий, холмов и автострад в виде артерий. Город казался ей единым организмом, пульсирующим и дышащим. Не найдя внизу ту, кого искала, она резко устремилась на северо-запад, где почувствовала импульс.

Рука с браслетом, подвешенная над картой, принялась немного раскачиваться, устремившись чуть дальше, а кристалл стал вибрировать и кружиться, пока не оказался в конкретной точке на карте.

Инесс парила над лесом, оцепленным полицией. Увидев, как тело девушки в чёрном пакете увозят с места преступления, она вернулась из транса.

Показав пальцем точку на карте, она заглянула в ледяные глаза Степана Николаевича.

— Что ты видела? — строго спросил собеседник.

Инесс замялась, тщетно пытаясь подобрать слова помягче.

— Лес там сейчас оцеплен полицией. Тело уже погрузили на носилки и увезли.

— Что-нибудь ещё?

— Нет. Но место точное.

Степан Николаевич молча вышел из квартиры. Инесс было понятно, что он даст указания своим людям, а после вернётся. И что ехать с ним в морг придётся прямо сейчас.

Быстро глянув прогноз погоды, ведьма надела чёрный плащ до колен, застегнула на шее кулон-домик, привезённый когда-то из Стамбула, и отправила сообщение в салон о переносе сеанса массажа на другой день.

«Надо сторговаться на берегу, а не после: иначе окажешься у него собачкой на привязи. С этими кабинетными работниками, привыкшими повелевать, и не заметишь, как поработят».

А отказать нельзя. Недвижимость в центре Москвы — тоже привязь, только своя. «Право собственности, — усмехнулась про себя Инесс. — Господа, да когда оно у нас было? Даже при Иване Грозном палаты у одних бояр отбирали и отдавали другим, и очень быстро. Был бы человек, а статья найдётся».

Вот совсем недавно на подругу Инесс завели дело по «неуплате налогов» и такой штраф выставили, что та от всего бизнеса отказалась буквально за неделю. Пришлось содержанкой идти к высокопоставленному чиновнику, который, по всей видимости, и устроил эту подставу, чтобы она наконец дала своё согласие. Впрочем, Инесс этому товарищу не завидовала. Женщины могут долго вынашивать план мести, а уж ведьмы — те в особенности.

Хорошенько поразмыслив и заварив чаю в термос на дорогу, Инесс принялась ждать. Через пару минут в дверь позвонили: водитель Степана Николаевича Тимофей поднялся за ней.

Ведьма заколебалась: её даже не спросили, а просто поставили перед фактом. Однако какое-то неприятное чувство внутри не позволило ей возразить. Интуиция вопила о надвигающихся неприятностях, не стоило на пустом месте ещё скандал устраивать. Поэтому она мило улыбнулась Тимофею и передала ему свой небольшой рюкзак, пока закрывала жилище на все замки.

Когда она спустилась, ей открыли дверь машины, и она села рядом со Степаном Николаевичем, вдохнув запах кожи и сигарет. Тот всё время висел на телефоне и только один раз, оторвавшись, извинился перед Инесс, что отвлёк её от дел. Выждав определённую паузу и подняв бровь, ведьма дождалась, пока Степан Николаевич прекратит разговор, и через какое-то время произнесла:

— Твои извинения приняты. Но договоримся сразу: я приезжаю на место, определяю, если удастся, преступника, и далее — свободна.

— Да, конечно!

— Но… — Инесс многозначительно помолчала. — Если тот, кого мы ищем, не совсем человек или ему кто-то помогал из наших, я — пас. Могу только порекомендовать хорошего частного детектива.

Степан Николаевич промолчал. Ведьма напряглась: её предположения, что он хочет запрячь её в это дело, сбывались.

— Давай будем действовать по ситуации, — пробормотал Степан Николаевич тоном, не оставлявшим надежды на возражения.

Инесс промолчала, мысленно взвешивая, во что она снова ввязалась.

Выехав из ещё не проснувшейся Москвы, машина набрала скорость и понеслась в сторону Тверской области.

— Скажи… — Степан Николаевич помолчал, глядя в окно. — Ты можешь знать, куда душа уходит: наверх или вниз?

— Знаешь, некоторые люди живут в аду прямо на Земле, — ответила Инесс. — Рождаются в таких условиях. А другие появляются в раю и живут как в раю, только их значительно меньше. Всё устроено не так просто, как многие думают.

— Ты не ответила.

— Не ответила, — согласилась она.

В машине воцарилось молчание, и каждый углубился в свои мысли.

Глава 2

Машина плавно подъехала к воротам Тверского морга. Белое одноэтажное здание было обвито виноградом, на окнах стояли решётки, ремонт помнил советские времена — всё это усугубляло унылое впечатление. Инесс поморщилась от эманаций отчаяния, идущих от этого места. Подав руку водителю, она вылезла из машины и прошла следом за Степаном Николаевичем.

Пока он разбирался и ходил на опознание, Инесс решила подождать на улице. Ей просто хотелось отсюда бежать, но приходилось терпеть, стиснув зубы. В этом случае могла помочь сигарета. Прикурив от зажигалки водителя, который стоял рядом, она затянулась и, чтобы хоть как-то притупить неприятные ощущения, начала сканировать Тимофея. И на миг замерла от банальности того, что случайно ей открылось. Ведьма посмотрела на водителя другими глазами и произнесла:

— А ты не боишься?

Тимофей вздрогнул и заглянул в глаза ведьмы, полагая, что этот вопрос случаен и та ничего не знает. Но, поняв, что всё серьёзно, произнёс:

— Боюсь, но думаю, что пронесёт.

— Это каким же образом, позволь спросить?

— Степан Николаевич разведётся с супругой. Всё к этому идёт.

— Да ну? Это кто же тебе такое сказал? И ещё вопрос: если даже они разведутся, ты думаешь, он простит тебя, когда узнает, что ты являешься любовником его жены?

— Марина мне сказала, что если всё делать по уму, то не попадёмся.

— Хм, как интересно… — протянула Инесс, докуривая сигарету.

«Сколько лет живу, столько же удивляюсь человеческой глупости», — подумала она.

Затушив сигарету и отвернувшись от Тимофея, ведьма выкинула окурок в урну.

— Вы меня не сдадите? — прозвучал ей в спину вопрос.

— Нет, пока меня не спросят об этом. Врать не буду, репутация.

Инесс знала, что Степан Николаевич второй раз женат и имеет единственную дочь от первого брака. Предыдущая жена погибла в автокатастрофе. И у ведьмы закралась мысль, что, возможно, убийство носит обычный человеческий характер, приправленный изменой или корыстью. Устранить единственного ребёнка супруга, узнавшего об измене, — ну это же такой банальный сюжет. В таком случае после осмотра трупа Инесс будет свободна как ветер, разумеется, предварительно всё поведав Степану Николаевичу.

Она уже поверила в свою версию и, зайдя в морг, безошибочно прошла в секционную.

Степан Николаевич при её появлении кивнул и вышел из помещения, оставив ведьму одну. У них уже был опыт совместной работы в прошлом. Всякое может быть при вхождении в контакт с покойником, и лучше, чтобы родственники рядом не присутствовали. У всех людей разная чувствительность.

Как же всё это не нравилось Инесс. И этот холод, и тяжесть, и отчаяние. Но надо было от всего этого абстрагироваться и начать работать.

Слегка поморщившись, она достала из-под простыни ледяную руку покойной и, стараясь не смотреть в лицо, сосредоточилась. Её звали Лилия. Ведьма мысленно извинилась перед душой девушки, что беспокоит её, и попросила показать день смерти с самого утра.

Инесс не случайно захотела увидеть именно весь день, а не момент смерти. Ей и раньше приходилось так собирать сведения. Иногда жертва не замечала лица преступника или не помнила, а может, просто не понимала, что с ней произошло. Вот тут, если начать сначала, то получалась наиболее полная картина.

У всех ведьм, обладающих и развивающих дар медиума, контакт с умершими происходит по-разному. Кто-то видит призрака и беседует с ним, у кого-то приходят видения, похожие на воспоминания, а кто-то наблюдает вполне реалистичные сны. У Инесс был самый неприятный вариант контакта. Она сливалась с посмертным отголоском души умершего и чувствовала его эмоции в последний прожитый им день. Поэтому она старалась прибегать к подобному общению крайне редко. Но, к счастью, со временем Инесс научилась вовремя разрывать контакт, а не терпеть до конца боль и страдания.

Инесс открыла глаза в комнате, выкрашенной в шоколадно-серые тона, и поняла, что видит глазами умершей, находясь в её воспоминаниях. Судя по тому, что проснулась она одна, скорее всего, Лилия не замужем. Инесс немного расслабилась, чуть отстранённо пропустив все утренние процедуры девушки и выезд той на работу.

Вела машину Лилия уверенно, лавируя в утреннем потоке, впрочем, она была немного напряжена. Но чуть позже Инесс поняла, что причина кроется в совещании, где девушка должна была выступать с докладом.

Настроившись на жертву, Инесс поняла главное: Лилию недавно взяли в компанию, производящую и продающую БАДы, на должность кризисного менеджера. Сегодня ей предстояло доложить руководству, что экономить надо не на закупках, а на фонде оплаты труда, и что квартальных премий, скорее всего, не будет. Начальники отделов от такого в восторг прийти не могли, и девушка это понимала.

Зайдя тихо в кабинет и поприветствовав коллег, Лилия уткнулась в документы.

Присутствующие в кабинете оживились, когда в помещение вошла первая заместитель генерального директора. Молодая женщина в строгом брючном костюме, с убранными в хвост волосами, выглядела безупречно. Инесс ею заинтересовалась: в офисе что-то происходило. Судя по перемигиваниям, многие коллеги Лилии были в предвкушении какого-то увеселительного шоу.

Первой выступала Лилия, и Инесс пришлось немного отстраниться. Ей совершенно не были интересны подробности доклада. Основную информацию она уже взяла. Но вот реплики заместительницы действительно вызывали если и не смех, то очень близкое к этому состояние.

— Мы выстроили систему контроля текучки кадров, но у нас нет подобной системы контроля диалогов внутри головы. Радиков и Зверев не выполнили план за первый квартал. Предлагаю выписать им премию, так как у них совершенно нет мотивации работать.

— Но позвольте не согласиться! — возразила Лилия коллеге. — Это как-то бессмысленно. Как можно выписывать премию тем, кто не выполняет задачи?!

— Я хотела бы разместить своё беспокойство в связи с тем, что ваш тезис противоречит человечности нашей компании!

«Почему ты её не послала? — возмутилась Инесс. — В таких случаях помогает могучий русский. Одно слово бросила бы и гордо удалилась».

Призрак не мог ответить Инесс, а только давал возможность почувствовать свои эмоции. И от этого делалось не смешно, а страшно: ведьма стояла в холодной секционной, держала за руку мёртвую девушку — и вместе с ней в последний раз досиживала это совещание.

Ведьма ощущала злость и растерянность Лилии и мысленно ей сочувствовала: зачем терпеть неадекватных личностей, когда всегда можно уйти, громко хлопнув дверью? Хотя кто в её возрасте так делает. В её возрасте доказывают, что справятся сами.

Приходилось некоторое время слушать глупейшие реплики заместительницы, ведь можно было упустить нечто важное. Иногда малейшая незначительная деталь всплывает, и всё становится понятно.

Еле-еле дождавшись конца совещания, Лилия спустилась одна в ресторан пообедать. Инесс, чувствуя эмоции девушки, никак не могла понять беспокойства, охватившего её. Тут было что-то ещё, помимо трудностей на работе. В этот момент пришло сообщение на телефон Лилии от неизвестного абонента:

«Выйди из офиса. Я жду тебя за углом».

Девушка начала набирать отцу, но от того пришло сообщение:

«Перезвоню позже, на совещании».

«Так вот почему у Степана Николаевича чувство вины! — подумала Инесс. — Вина за неотвеченный звонок, что, возможно, мог изменить ход событий…»

Лилия сильно нервничала и боялась, но, оплатив по счёту, направилась на выход.

Страх мешал: Инесс тщетно пыталась узнать о неизвестном абоненте, но призрак был слишком напуган. И страх этот был неправильный — слишком ровный, слишком послушный, без метаний и без спасительной злости. Так боятся не от себя. Кто-то держал девушку за горло изнутри.

Выйдя на улицу и завернув за угол, Лилия оказалась в подворотне. Проём между двумя особняками в центре Москвы оказался тёмным закоулком, заканчивающимся тупиком. В глубине, со свёрнутой шеей, лежал пёс породы шпиц с редким серым окрасом.

Инесс вздрогнула от рыданий Лилии, подбежавшей к собаке.

Телефон в руке девушки звякнул снова:

«Теперь ты поняла, что я не шучу. Приедешь, куда скажу. Одна и без звонков. Иначе следующим будет отец».

Девушка перешла дорогу, купила в продуктовом коробку и вернулась в подворотню. Всхлипывая, уложила собаку, отнесла коробку в машину. Написала заместительнице, что ей стало плохо и она уехала к врачу, — и рванула с места.

Её всё ещё трясло от страха, когда она вела машину. Инесс попробовала спросить у души и получила отклик: собаку звали Коржик.

Инесс недоумевала. Про собаку душа готова была делиться кучей подробностей, и при всём этом в квартире Лилии она не заметила никаких следов животного. На вопросы: «Кто тебя запугивал и что хотел убийца?» — ведьма натыкалась на волну паники.

Так они и не доехали. Инесс выкинуло из воспоминаний.

Ведьма слегка пошатнулась и провела рукой по лбу, стирая испарину. Голова кружилась. Но Инесс беспокоило не столько её самочувствие, сколько сама ситуация. Её ещё ни разу не выбрасывало так резко. Тут чьё-то вмешательство. Лилии стёрли часть воспоминаний. Ведьма увидела только половину дня, и то лишь потому, что смерть собаки вызвала слишком сильные эмоции. Оставалась куча вопросов. Но Инесс это уже совершенно не волновало, она не собиралась лезть в дело, где замешан нестандартный преступник. Она просто консультант, что бы там ни хотел Степан Николаевич.

Выйдя в коридор, а затем на улицу, Инесс нашла отца Лилии.

— Ну что? Удалось вычислить убийцу?

— Тут необычный случай, — ответила Инесс, судорожно схватив за локоть Степана Николаевича. Её немного шатало.

— Давай в машину сядем, — предложил он.

Инесс безропотно дала усадить себя на заднее сиденье и, открыв свой рюкзак, отпила из термоса травяного чая. Она чувствовала, как с горячим напитком возвращаются силы, и откинулась на спинку сиденья, закрыв глаза. Степан Николаевич молчал, давая возможность ведьме прийти в себя. Машина медленно двинулась с места.

Инесс фоном слышала, как Степан Николаевич распоряжался о перевозе тела в Москву и, пользуясь служебным положением, запрашивал результаты осмотра места происшествия. Он злился и кричал, требуя документы, но потом ему дали контакт следователя, которому поручили дело. И опять возмущение — и звонок наверх, чтобы дело взяли на контроль в центральном аппарате.

Ведьма понимала, что подобным образом отец оттягивал момент разговора, подспудно не желая слушать о последних часах жизни своего ребёнка. Но тут Инесс не могла ничего толком поведать, и лишь когда немного полегчало, коснулась локтя Степана Николаевича, давая понять, что готова к разговору. Мужчина тут же прекратил общение по телефону и повернулся к ведьме.

— У Лилии была собака? — спросила она.

— Да, Коржик, породы шпиц, — не раздумывая, ответил Степан Николаевич.

— А где жила?

— С ней, конечно, в её квартире.

— Мне не показалось, что в квартире живёт собака.

— Возможно, потому что она уезжала перед этим на выходные в отель в Подмосковье на спа. Но там с животными нельзя. Лилия часто оставляла собаку с подругой… — чувствовалось, что Степану Николаевичу воспоминания даются с трудом, но он сдерживался, сохраняя деловой бесстрастный тон.

— Я мало что видела.

— Как так? Я вот что-то не припомню, чтобы тебе не удавалось увидеть весь предыдущий день.

— Ей подчистили память перед смертью. Можешь, конечно, и к другому специалисту обратиться, но результат будет тот же.

— Я правильно понимаю, что тут замешан кто-то из ваших, со способностями?

— Да. — Инесс задумалась. Как бы ей ни хотелось, но сила самих событий затягивала в это дело, словно в водоворот. Она собралась с духом и пояснила: — Лилии кто-то угрожал и подбросил труп собаки в подворотню около её работы. Надо проверить по камерам. Ей пришло сообщение на телефон. Потом, когда она вышла, то нашла за углом шпица. И ещё. Её страхом управляли. Она не бежала — её вели.

— Кто посмел ей угрожать? — произнёс он по слогам, еле сдерживаясь.

— Этого не удалось выяснить. Надо проверить её звонки и переписку.

— Этим уже занимаются!

— Затем… Она положила шпица в машину, отпросилась с работы и куда-то уехала. Больше я ничего не видела.

— И как же теперь действовать?

— Надо проверить то, что я сказала, и прийти на место преступления. Возможно, там я смогу что-то увидеть. Шансы малы, но вдруг преступник забыл какую-нибудь вещь?