Созидатели. Лемуриец Когда легенды становятся судьбой

Молодые люди, в свою очередь, представились им.

- По всей видимости, вы недавно здесь. Раньше мы вас не видели, - приступил к расспросам Иван Гаврилович.

- Да, недавно, - спокойно ответил Николай.

- А откуда вы? - спросил Константин.

- Из Питера, - внимательно изучая его, ответил Николай.

- А мы, археологи из Омска. Ведем раскопки древних могильников, - сказал Константин. Его цепкий взгляд пробежался по всем присутствующим.

- Не хотите к нам присоединиться? Нам нужны помощники. Подзаработаете, - пообещал Иван Гаврилович.

- С удовольствием, - благодушно согласился Коля.

Друзья,свернув палатку, последовали за археологами. Их лагерь находился на Тарском увале, около комплекса археологических памятников. Экспедиция состояла в основном из молодых людей. Ребята быстро нашли с ними общий язык. Вечером все собрались около костра.

- Молочница опять мне рассказала очередную страшилку, - поведала невысокая смешливая девушка.

- Света, опять! Теперь она видела НЛО? - усмехаясь, спросил Костя.

- Нет, - обиженно поджав губу, ответила девушка, - на берегу реки, она видела столб света, уходящий в небо. Потом, в нем появился великан. И все это произошло днем, - продолжила она.

- Надо признать, что эти места богаты на необычные явления, - осторожно заметил Николай, - я читал, где-то здесь, среди пяти озер, в древности возвышался храм.

- Да басни все это! - отмахнулся Константин.

- Это всего лишь легенда, красивая, но легенда. Якобы пять озер рождены космосом. Четыре из них известны, а тот, кто найдет пятое, самое магическое, обретет истинное богатство и наслаждение, - подробно рассказал Иван Гаврилович.

- Здесь проходит огромный разлом земной коры, вот и чудиться людям всякое, - раздраженно заметил Костя.

Друзья, переглянувшись, больше не затрагивали эту тему.

Ночью Коля почти не спал. Он ворочался, прислушивался к тишине, к далёким звукам леса, к собственному сердцу, которое билось чуть быстрее обычного. А утром, пока все ещё спали, он тихо оделся и вышел.

— Ты куда? — сонно пробормотал Жора.

— Спи! Я за молочком. Светка сказала, что очень вкусное, — прошептал Коля, и в этой обыденной просьбе было столько желания вернуть себе хоть каплю нормальной жизни, что Жора только кивнул и снова закрыл глаза.

Коля направился в сторону села. Он подошел к калитке одного из домов и постучал. Хозяйка, дородная сибирячка, вышла из дома приветливо улыбнулась. Она подошла к калитке.

- Тебе чего? - спросила она.

- Так, молочка вашего. Ребята уж очень хвалили, - ответил Коля.

- Ты из этих, археологов? Новенький? Раньше я тебя не видела, - заметила хозяйка, пропуская его во двор дома.

- Да. Вчера вечером прибыл и пропустил самое интересное. Ребята рассказывали, что днем видели на берегу реки столб света, - ответил Коля.

- Вот люди! Так, это же я им рассказала, что видела! - гневно воскликнула молочница.

- Вы? Вы видели? Как интересно, вам повезло! - восторгался Коля.

- Что ты! - перекрестилась хозяйка. - Век бы такого не видеть. Я набожная, а тут такое! Слушай, пасу я своих коровушек на лугу за домом и вдруг недалеко от коров из-под земли, как даст столб света! Высоченный! Мои коровы, известно дело, от испуга врассыпную. Я их потом еле собрала и в чувство привела. Теперь они туда, ни в какую идти не хотят. Так вот, а потом страсть Господня! - молочница опять перекрестилась - В этом столбу появился огромный страшный великан. Он сидел в позе, как ее называют, забыла. Фу ты, так сидят еще в индийских фильмах. Цветок какой-то.

- Лотоса, - улыбаясь, подсказал Коля.

- Верно! В позе этого цветка. Кожа медного цвета, огромные выпученные глаза полузакрыты. Они еще у него были близко посажены. Как сейчас вижу! Голова большая, вытянутая. На макушке пучок кучерявых волос золотистого цвета. Как у негров. Длинный нос похож на небольшой хоботок и заячья губа. Уши длинные. Да и жабры около хоботка. Рот очень большой. А вот сама челюсть небольшая. Еще мощная грудная клетка. Но самое страшное, вместо ног, ласты. Ну, перепонки между пальцами. Ужас какой-то! Такое в страшном сне не приснится! "Лемуро-атлант", - подумал Коля. Но вслух сказал:

- Человек-амфибия.

- Во! Амфибия, точно! А по-нашему - водяной! Свят! Свят! - перекрестившись, ответила молочница.

Николай, взяв баллон молока, направился к калитке. Хозяйка за ним.

- Спасибо за молочко! - выходя за калитку, поблагодарил Коля.

Хозяйка, закрыв калитку, спохватилась:

- Милок, так ты не первый сегодня интересуешься этим. Главный и его зам., телок такой здоровый, подробно расспрашивали меня об этом. Я им показала, где я видела этот бесовский столб, и они отправились туда с какой-то аппаратурой.

Услышав это, Коля поспешил к друзьям. Он вернулся в палатку запыхавшийся, с горящими глазами, и выпалил всё сразу: про великана, про аппаратуру, про то, что они могут найти кристалл раньше.

- Ай да Костик - басни! - воскликнула Зоя.

- Да они сами ищут храм, - догадался Жора.

- И кристалл, - добавила Женя.

- Слышали? Они с аппаратурой! Могут найти! - вскакивая, воскликнул Толя.

- Тише! - шепотом призвала к осторожности Зоя. Она приложила указательный палец ко рту.

За палаткой послышался шум. Молодые люди вышли из нее. В лагере было неспокойно. Молодые археологи что-то шумно обсуждали. Светка, увидев их, подбежала к ним.

- Вы слышали? Нет, не слышали, - спросила и сама ответила растревоженная девушка.

- Так, что случилось? - спросил Коля.

- Иван Гаврилович и Костик там, на лугу, нашли. Они для охраны даже военных вызвали. Побежали с нами, - предложила она. Лагерь вмиг опустел. Всем не терпелось увидеть находку.

- Всем в палатку, - предложил Коля, - мы их опередим! Уверен, они нашли кристалл! Скорее в прошлое, скажем, в восьмидесятые. Тогда об Окуневе мало кто знал!

Переход был другим. Если раньше это было как прыжок с высокого берега в тёплую воду, то теперь — как падение в глубокую воронку, где стены — это вогнутые водяные зеркала, а время течёт иначе.

Женя не выдержала — её стошнило, и это было не стыдно, а честно: тело признавало, что оно не готово к таким трюкам.

Очнувшись через некоторое время и придя в себя, друзья, покачиваясь, вышли из палатки. Коля посмотрел на часы.

- Для броска в прошлое понадобился только миг, - прокомментировал он.

- В принципе, нет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. Все происходит сразу, но в разных плоскостях. Поэтому переход мгновенен, - отозвался Жора. - Вы заметили, при переходе появились вогнутые водяные зеркала? Так вот, вогнутые зеркала способны «сжимать» или «растягивать» время. Они способны вокруг себя изменять пространственно-временной континуум, т. е. создавать проходы во временные плоскости, в которых лежит прошлое, настоящее и будущее. А вода усиливает этот эффект.

- Помните, «Он» тоже смотрит в свое зеркало, - напомнила Женя. - Зеркала связаны с информационным полем Земли. Они помогают подключиться к нему. Поляризованный свет, отраженный от зеркал воздействует на психику человека на уровне ДНК и вводит его в измененное состояние, - проговорила Женя.

- Не будем терять время. Дорога каждая минута. За работу, - предложил Коля. Все разбрелись по лугу. Женя битый час тыкала штырем в землю, но все было безрезультатно.

- Ничего! Мы обшарили весь луг, - устало произнесла она.

Елена стояла в задумчивости, она взглядом изучала луг и вдруг остановилась на палатке.

- Нет, не весь, а палатка? - догадываясь, спросила она.

- Верно! - оживился Жора. Они так увлеклись поиском, что не заметили, как из дома, стоявшего недалеко от луга, вышла девушка с тремя коровами . Заметив палатку, девушка незаметно подошла к ним.

- А чего вы здесь делаете? - звонко спросила молодая краснощекая сибирячка.

Друзья от неожиданности вздрогнули. Женя уже хотела воткнуть штырь в центре палатки, но от испуга она выронила его.

- Мы туристы, - ответил Коля, присматриваясь к девушке. В ней он признал молочницу.

- А вы кто? - спросила Зоя.

- Я живу здесь. На этом лугу я пасу коров, - просто ответила девушка.

- Мы из Омска. Приехали в ваши места отдохнуть. Не знаете, в речке есть рыба? - спросил Толя.

- Наша Тара рыбная. Тара означает, спасительница, - гордо заявила пастушка.

- Вот как! А в здешних местах, ничего необычного не происходит? - спросил Жора.

- Происходит. Вчера мои подруги, собирая ягоды, набрели на поляну. Так, она светилась зелеными сполохами. Мама говорит, бесовская поляна, - под всеобщим вниманием оживилась пастушка.

- Молочко у вас, наверное,вкусное? - многозначительно посмотрев на Лену, спросил Коля.

- Да, очень, - похвасталась девушка.

- Продадите? - спросила Лена.

- Что вы! Вы наши гости, я вам и так дам. Пойдемте, - позвала она. Лена, оживленно разговаривая с пастушкой, направилась к ее дому.

- Фу, я думал, она не отстанет от нас. Скорее, Женя! - позвал подругу Жора. Все вошли в палатку. Женя вставила штырь и на экране засветились древние развалины. Среди них был кристалл.

- Он! Скорее! - прокричала Зоя.

Друзья выбежали из палатки. Коля заработал пластинкой. Стоило облаку войти в землю, как из-под земли ударил широкий столб света. В нем появился тот, которого описывала молочница. Он был огромен. Друзья, застыв, смотрели на него. Первым пришел в себя Толя.

- Коля! Быстрее, пока он не открыл глаза, - прокричал он.

Толя был прав. Веки великана вздрогнули. Коля задействовал пластину. Столб мгновенно исчез. Все бросились в палатку. В ней, по центру, лежал восьмигранный кристалл метровой высоты и неописуемой красоты.

- Есть! Получилось! По нему пробегают сполохи. Он похож на живое существо! - восторгалась Зоя.

- Говорят, что храм существовал триста тысяч лет тому назад, - тихо проговорил Коля.

- Тогда нашему кристаллу столько же, может быть, и больше, - предположила Женя. Она присела около кристалла. Жора присоединился к ней.

- Как пишут, в это время на Земле жили лемуро-атланты, - напомнил Коля.

- Мы имели честь лицезреть одного из них во всей красе, - отозвался Жора.

– Да,д есятиметровый красавчик! - поежившись, произнесла Зоя.

Толя рассмеялся.

- Представляю выражение лиц Ивана Гавриловича и Костика! - смеясь, вспомнил он.

- Смеется тот, кто смеется последний, - раздался голос Константина.

Он появился из кучи брошенных рюкзаков. Наступила немая сцена.

- Что замолчали? Не бойтесь, я в теме.

- Замечательно! И что теперь нам с тобой делать, незваный гость? -возмутился Толя.

- Признать меня членом вашей команды. Я служивый человек и пригожусь вам, - спокойно проговорил Костя.

- А если, мы откажемся, - возразил Коля. Он уже ничему не удивлялся.

- Сделаете большую глупость. Но я не буду настаивать, уйду. Решать вам, - ответил Костя.

- Выйди из палатки. Мы подумаем, - предложил Коля. Совещание было недолгим.

- Зачем он нам? - первым спросил Толя.

- Подозрительный тип, - поддержал его Жора.

- У военных только одно на уме. Все использовать в своих целях, - недовольно буркнула Елена.

- А если, он работает на Темные Силы! Представляете, что тогда будет? - ужаснулась Женя.

- Может быть, он, вообще, не человек, выскочил, как болванчик! - высказала неожиданное предположение Зоя.

- Что делать? - прислушиваясь к своему разуму, спросил Коля самого себя. - С другой стороны врага, если он им является, лучше всего иметь перед глазами. Друзья согласились с ним. Все вышли из палатки. Костя в стороне напряженно ждал их решения.

- Ты принят в нашу команду, - Коля протянул руку для рукопожатия и строго посмотрел на Константина. Друзья уже давно негласно выбрали его вожаком. Костя, поняв это, крепко пожал ему руку.

- Спасибо! Я оправдаю ваше доверие! - горячо проговорил он.

Напряжение спало. В это время Лена подошла с баллоном молока.

- Вы, наверное, запыхались. Попейте настоящего молочка

восьмидесятых, - предложила она.

Николай, взяв баллон, отпил из него молока.

- Класс! Очень вкусное молоко. Трава на лугах восьмидесятых была экологически чище, - причмокивая, проговорил он, передавая баллон Лене.

Довольная Лена взглядом наткнулась на Константина. От неожиданности, она чуть не упустила баллон.

- Не бойся, он наш, - успокоил ее Коля.

- Я буду вам полезен, - широко улыбаясь, коротко проговорил Костя.

- Поживем, увидим, - также коротко ответила ему Елена. Она вошла в палатку. Вскоре из нее послышался удивленный возглас. - Вы нашли его! Какая красота! Да он же живой!

Услышав Ленины возгласы, все поспешили в палатку.

- Вселенная живая и любое ее проявление, то же живое, - заявил Константин.

- Я заметил у тебя на груди крестик, - осторожно заметил Николай.

- Да. Я исповедую православную веру. Но пять лет назад в Тибетском монастыре обучался боевым искусствам. Знаком с их учением, - ответил Костя.

- Ого! Ты был на Тибете! - удивилась Лена. - Как там?

- Я был в столице Тибета - Лхасе. Рассказывать трудно, надо все видеть своими глазами. Но кроме боевых искусств и тибетской медицины я там ничего хорошего не увидел. Все их учение, какое-то искусственное, - друзья переглянулись.

- Думаю, пора сматывать удочки, - предложил Жора.

Согласившись с ним и уложив драгоценный кристалл в большой рюкзак, друзья собрались в палатке кружком. Коля заработал пультом-пластинкой.

Глава 8 Муки спецподготовки

На краю поселка стоял одинокий дом — обычный с виду, но с той особенной тишиной вокруг, которая бывает там, где люди привыкли не задавать лишних вопросов. Послышался шум от работающего винта вертолёта — сначала далёкий, как комариный звон, потом нарастающий, тяжёлый, от которого дрожали стёкла в окнах. Он приземлился на лугу около дома, примяв траву в правильный круг, будто этот луг давно привык принимать гостей.

Из него вышли трое. Первым — холёный мужчина с холодным, цепким взглядом, который скользил по окружающему пространству, как лезвие по точильному камню: ничего не упуская, ничего не забывая. Два других — охранники, накаченные бычки, — двигались за ним тенью, и в их напряжённых плечах читалась готовность к действию, но не к самостоятельному: они ждали команды, как ждут сигнала спущенные с поводка псы.

Вертушка, заглушив двигатели, замерла на лугу, и наступила такая тишина, что стало слышно, как скрипнула калитка.

На пороге дома гостей встречал Леня. Он склонился в глубоком поклоне — не от уважения, а от привычки, которая въелась в него так глубоко, что стала второй натурой. В этом поклоне было всё: и страх, и расчёт, и тот особый вид подобострастия, который бывает у людей, живущих чужой волей.

— Приветствую вас! — произнёс он, и голос его прозвучал ровно, выверенно, как у человека, который заранее репетировал каждую интонацию.

— Бывай! — буркнул мужчина, даже не взглянув на него. Он не здоровался — он констатировал факт своего присутствия, как констатируют приговор. — Рассказывай, зачем меня потревожил.

— Ваша честь! Я такое видел! — приглашая гостей в дом, проговорил Леня, и в его голосе мелькнуло то самое возбуждение, которое бывает у доносчика, уверенного, что его информация стоит дороже его головы.

В доме их ожидал накрытый стол — простая еда, но поданная с тем старанием, которое выдаёт не гостеприимство, а страх. Все расселись вокруг него. Бычки наполнили стаканы, и в этом движении была механическая точность людей, для которых «налить боссу» — это рефлекс, а не услуга.

— Продолжай! — выпив и закусив, приказал мужчина. Он ел не спеша, и в этой неспешности было больше власти, чем в любом крике.

Леня заговорил, и по мере того, как он рассказывал, лицо босса менялось — не резко, а постепенно, как меняется небо перед грозой: сначала чуть темнеет, потом тяжелеет, потом собирается в точку, из которой ударит молния.

— Я объезжал угодья, устал и решил отдохнуть в Толиной сторожке. Каково же было моё удивление, когда, подъезжая к сторожке, я увидел её, окутанную странным облаком. Через несколько минут это облако поднялось и исчезло. В сторожке послышались знакомые голоса. Незаметно подкравшись, я заглянул в неё. Там сидели они и кричали: «Получилось! Теперь назад!» Отскочив от сторожки, я увидел, как облако, вновь появившись, накрыло её. Она на миг вместе с ними исчезла. Затем сторожка появилась, но в ней уже никого не было.

Мужчина перестал жевать. Вилка замерла на полпути ко рту, и это было страшнее любого крика — потому что крик означает потерю контроля, а замершая вилка означает, что контроль, наоборот, стал абсолютным.

— Продолжай! — вновь прозвучал его приказ, и в этом слове уже не было спокойствия — было давление, как перед взрывом.

— Ваша честь! Я поселился около сторожки. Стал ждать. И не напрасно! Сегодня утром они вновь появились в ней. Я слышал их голоса. По всей видимости, они пока не собираются покидать её. Да, они ещё восхищались кристаллом, — доложил Леня, и голос его стал тише, будто он боялся, что даже стены услышат.

При слове «кристалл» мужчина вздрогнул — не от неожиданности, а от узнавания. Его глубоко посаженные глаза гневно сверкнули, и в этом блеске было то самое чувство, которое бывает у хозяина, увидевшего, что кто-то посмел тронуть его вещь. Вытащив телефонную трубку и набрав номер, он коротко рыкнул в неё:

— Вызывай спецов! Кристалл у них!

И в этом «кристалл у них» было столько яда, что хватило бы на целую войну.

***

А друзья тем временем отдыхали в сторожке. Кристалл лежал в рюкзаке, и от него шло едва уловимое тепло, будто он дышал через ткань, словно спящее существо, которое чувствует своих.

— Как вы думаете, о нас уже знают? — спросила Женя, и в её вопросе не было паники — была трезвая осторожность человека, который привык проверять всё дважды. Она сидела на краю лавки, подтянув колени к груди, и пальцы её нервно перебирали шнурок капюшона.

— Думаю, да. Кристалл нас засветил. Мы бросили «Ему» вызов, — уверенно ответил Коля. Он не нервничал — он констатировал факт, как врач ставит диагноз, и в этом спокойствии было больше силы, чем в любой браваде.

— Вы говорите о Лемурийце? — спросил Костя, и в его голосе не было ни удивления, ни страха — только деловое уточнение человека, который давно подозревал нечто подобное.

— Откуда такие познания? — подозрительно спросил Жора, и в его взгляде мелькнула та самая настороженность, которая не отпускала его с первого появления Кости. Он не хотел враждовать — он просто не умел доверять быстро.

— Я же говорил, что знаком с учением Тибета, с трудами Блаватской, — ответил Костя без обиды, ровно, как человек, которому нечего скрывать, но и нечего доказывать. — И сделал вывод: параллельно с нами, под землёй и под водой живёт чуждая нам цивилизация и распространяет про себя добрые сказки. Но, по сути, она глубоко враждебна нам, человечеству.

— Как ты думаешь, кто они? — спросил Жора, и в его вопросе уже было меньше подозрительности и больше любопытства.

— Думаю, они пришельцы. Вот только откуда? — задумался Костя, и в его взгляде мелькнула тень — не страха, а того особого беспокойства, которое бывает у человека, который слишком много знает, чтобы быть спокойным. — И ещё, я точно знаю: враг силён. Вы даже не представляете насколько!

Все притихли. Тишина была не пустой, а густой, как сироп — каждый переваривал услышанное, и каждый по-своему пытался найти точку опоры. Зоя прижала ладонь к дневнику, будто он мог её защитить. Женя стиснула запястье — привычный жест, который помогал ей не закричать. Лена смотрела в пол, и губы её шевелились — она молчаливо читала молитву.

Заметив это, Костя проговорил мягче, будто хотел снять тяжесть, которую сам же и положил:

— Не унывайте! Вместе мы многое сможем преодолеть. — Он помолчал, прислушался, и вдруг его голос изменился — стал тише, острее, как у зверя, почуявшего опасность: — Кстати, Толя, недалеко вертушка приземлилась.

— Я ничего не слышу, а у меня слух охотника, — спокойно ответил Анатолий. Он сидел неподвижно, чуть наклонив голову, и в его позе была та особенная собранность, которая бывает у людей, привыкших читать лес, как книгу.

— Ещё одна приземлилась, — безмятежно проговорил Костя, но в этой безмятежности уже не было спокойствия — была готовность. — У меня тоже натренированный слух и обострённые чувства. Я воин и сейчас чувствую опасность.

Жора побледнел, но не от страха — от понимания, что всё, о чём они говорили, только что стало реальностью:

— Согласен с тобой, Костя. Я не воин, но мне тоже как-то не по себе.

— Незамедлительно покидаем сторожку, — предложил Костя, и это прозвучало не как просьба, а как приказ, который он имел право отдать, потому что именно в этом был специалистом.

Ребята, быстро собравшись, покинули её. Движения были чёткими, без суеты — но за этой чёткостью стоял страх, который каждый из них держал внутри, не давая ему вырваться наружу. Они отошли вглубь леса. Костя и Толя, забравшись на высокие ели и вооружившись биноклями, затаились в ожидании.

Ждать им пришлось недолго. Вскоре около сторожки они заметили осторожно передвигающихся людей в камуфляжной форме. Они двигались не как туристы и не как охотники — они двигались как люди, которые пришли за чем-то конкретным и не собирались уходить с пустыми руками. Выбив окно и дверь, они ворвались внутрь — и тут же раздался взрыв, разнесший сторожку в щепки. Звук был коротким, жестоким, окончательным.

— Хороша была сторожка, — с сожалением проговорил Толя, спускаясь с дерева. В его голосе звучала не жалость к доскам — а грусть по тому, что его маленький мир, который он строил своими руками, только что перестал существовать.

Друзья подошли к Анатолию. Их лица были напряжены, и в этом напряжении читалось одно: война, о которой они говорили у костра, только что стала настоящей.

— Константин был прав! Люди в камуфляже атаковали нашу избушку. Только я не понял, отчего прогремел взрыв? — растерянно спросил Толя у спускающегося с ели Константина.

— Я оставил им сюрприз, — ответил Костя, пряча бинокль в рюкзак. В его голосе не было торжества — только холодная деловитость человека, для которого ловушка — это не месть, а инструмент.

— И много в твоём рюкзаке таких сюрпризов? — поинтересовалась Зоя, и в её вопросе звучало не любопытство, а попытка понять масштаб человека, которого они только что приняли в команду.

— Хватит, чтобы защитить наши жизни, — ответил Костя и посмотрел на растерянную молодёжь. В его взгляде не было ни снисхождения, ни жалости — только понимание: они ещё не осознали, во что ввязались. — Да поймите же, вы негласно объявили войну. А на войне, как на войне. Чем быстрее вы это поймёте, тем будет лучше! Вам необходимо пройти краткий курс спецподготовки, а для этого необходимо найти тихое, спокойное место. У вас есть такое на примете?

— Есть, — ответил Толя. Он ещё не отошёл от потери сторожки, но уже думал вперёд, как охотник, который не тратит время на сожаления. — Помните, нам встретилась каменная баба? Давайте туда.

Все согласились. Облако, незаметно висевшее над ними, появившись, мягко окутало их. Они исчезли — как раз вовремя. Но друзья успели услышать новые взрывы: враг прочёсывал лес. Через мгновение команда появилась около каменной бабы.

— Привет, старая знакомая, — поприветствовал её Жорик, и в этой фразе было столько обычной, живой человечности, что все невольно улыбнулись. Каменная баба смотрела на них своими раскосыми глазами, и в этих глазах, казалось, было всё: и удивление, и одобрение, и молчаливое обещание, что она будет стоять, пока они не вернутся.

***

Костя раскрылся как инструктор не сразу, а по нарастающей. Сначала — коротко, деловито, без лишних слов. Потом — с такой отдачей, что стало ясно: это не просто служба, это его призвание.

— Стрелять все умеют? — спросил он, и в этом вопросе не было вызова — была констатация: я должен знать, с чем работаю.

— Да, все, — за всех ответил Жора, и в его голосе звучала уверенность, которая, как выяснилось чуть позже, была не совсем безосновательной.

— Проверим, — сказал Костя, и в этом «проверим» было столько спокойной власти, что никто не посмел возразить.

Недалеко лежало поваленное дерево. Костя собрал шишки, разложил их на стволе — просто, без ритуала, как человек, который делал это тысячу раз. Из рюкзака он вытащил оружие и раздал его ребятам.

— Круто, — прокомментировал Анатолий, с восхищением рассматривая его. В нём проснулся инстинкт охотника, и пальцы его сами легли на рукоять так, будто знали её на ощупь.

— Новейшая разработка, — довольно улыбаясь, сказал Костя, и в этой улыбке впервые проступило что-то тёплое — не довольство собой, а радость человека, который нашёл тех, кому может передать то, что умеет.