Очевидный выбор

Проходит несколько минут, прежде чем он возвращается, и я понимаю, что Эммы скорей всего нет дома. И что мне теперь делать? Ехать домой совсем не хочется.

Впервые за все шесть месяцев.

Тристан садится в машину, и я тут же выпаливаю:

– Все в порядке, я подожду ее.

– И кем я буду, если оставлю девушку одну в промокшем платье на улице, да еще и поздно вечером?

Я задумываюсь.

– П-последним козлом? – неуверенно произношу, и только потом осознаю, что произнесла это вслух. К щекам тут же приливает жар, но к счастью, Тристан начинает смеяться.

– Я не это хотела сказать. – пытаюсь оправдаться.

– Нет. – качает он головой. – Именно это. И ты права. Поэтому выбирай. Дом или ресторан?

– Что?

Его синие глаза выжидающе смотрят, будто он не знает, я правда такая глупая или он не так выразился. Я склоняюсь к первому варианту, но видимо, он думает иначе и поэтому поясняет.

– Куда поедем? – выгибает бровь. – Ко мне домой или в ресторан?

– В этом нет необходимости. – тут же качаю головой. – Правда. Дождь закончился. На улице лето. А я брала пару уроков самообороны в детстве. Я справлюсь.

– Я не спрашивал, справишься ты или нет. Если ты не выберешь сама, я сделаю это за тебя. И мне почему-то кажется, что тебе мой выбор не понравится.

– В ресторан. – тут же выпаливаю я, и он одобрительно кивает.

– Вот так бы сразу.

Мы снова срываемся с места.

В какой-то момент я не могу устоять и опускаю окно со своей стороны, немного высовываясь головой наружу. Дождь закончился, влажный ветерок приятно щекочет лицо. Я закрываю глаза, вдыхая аромат мокрого асфальта и шумных улиц Парижа. Это действует на меня практически исцеляющим образом.

Я влюбилась.

Думаю, это самое подходящее слово. Я по уши влюблена в этот город с его узкими улочками, уютными кафе и старыми книжными магазинами. От этой мысли становится тепло, и я улыбаюсь. В этот момент все хорошо. У меня все хорошо. Снова. Слава богу все вернулось. А может, я просто начала трезветь?

Ныряю обратно в салон и перевожу взгляд на Тристана, который наблюдает за мной, как за предметом искусства, словно пытаясь понять, что задумал художник. Спойлер. Мои родители хотели, чтобы я стала доктором, была признана высшим обществом, вышла замуж за достойного человека, естественно из хорошей семьи, и превратилась в женщину, которой можно гордиться. Забавно, как все пошло не по плану – краски на холсте растеклись, фон смазался, а рисунок исказился, превращаясь в карикатуру. Да, это я.

Мы одновременно отводим взгляд. Я из-за неловкости, а он…наверное, потому что прочел мои мысли.

Спустя пару минут мы останавливаемся у ресторана. Тристан выходит из машины, и я делаю то же самое. Мои босые стопы ступают по мокрому асфальту, и это почти отрезвляет.

Тристан открывает дверь ключом, снимает сигнализацию и включает свет внутри. Я плетусь за ним до самой кухни и приваливаюсь к одному из металлических столов. Мужчина скрывается в одной из подсобок. Пол здесь холодный, и я трусь ногой о ногу, чтобы хоть как-то согреться. Затем рассматриваю свою ладонь, которая бешено пульсирует. Ставлю сумочку рядом на стол.

Мой босс появляется с маленьким белым чемоданчиком, кладет его рядом со мной и открывает.

Его тело так близко к моему, что я чувствую тепло. Приятное тепло.

– Почему ты ничего не спрашиваешь? – вдруг задаю вопрос, который просто срывается с языка.

Он достает пинцет и принимается аккуратно вынимать осколки из моей ладони.

– А что ты хочешь, чтобы я спросил? – его голос такой низкий и глубокий, что даже шепот кажется громким.

– Не знаю. – переминаюсь с ноги на ногу и делаю глубокий вдох, стараясь не смотреть на то, как мелкие осколки выходят из-под моей кожи.

– Предпочитаю не лезть в дела других, если меня не просят.

– Понятно. – я резко втягиваю ртом воздух, когда Тристан ваткой проходится по ране.

Щиплет, зараза, однако в этот же момент шеф слегка дует на нее, и по всему моему телу проносятся мурашки от этого нежного прикосновения.

– Прости, что испортила твой вечер. – тихо говорю я.

– Тебя бы здесь не было, если бы я этого не хотел, Дана. Да и к тому же, думаю, твой вечер выдался куда хуже моего. – уголки его губ дергаются вверх, когда наши взгляды встречаются.

– Мой вечер был бы не таким ужасным, если бы я не налетела на того официанты посреди ресторана. Да еще и этот дождь. Вообще я люблю дождь, но сегодня я была к нему не очень готова. Ну, знаешь, зонтик, резиновые сапоги.

Тристан подавляет улыбку. Но я все равно понимаю, что он смеется надо мной.

– Как давно ты в Париже? – вдруг спрашивает он.

– Шесть месяцев.

– Что успела посмотреть?

– Почти ничего, если ты о музеях. Приходилось работать, времени не было.

– У тебя неплохой французский для иностранки.

– Спасибо. Языки мое хобби. Хотя я кажется уже говорила. В любом случае, мне нравится изучать их, думаю, так будет легче путешествовать по миру.

Почему бы тебе просто не заткнуться?

Почему я нервничаю?

Тристан накладывает повязку на руку и начинает убирать все инструменты обратно в ящичек, а осколки выбрасывает в ведро под столом.

– Ты голодна? – интересуется он, а я тут же вспоминаю свой кошмарный ужин.

– Нет.

Он кивает и продолжает просто смотреть на меня этими своими синими глазами. У них такой глубокий цвет, как океан в ясную погоду, и я…

– У тебя красивые глаза. – выпаливаю и тут же прикусываю язык. Его брови слегка взлетают вверх. – Черт. Это наверное было неуместно, просто я иногда не думаю, когда говорю, особенно, когда немного выпью…

– Дана. – он вдруг обхватывает меня за плечи двумя руками. – Расслабься.

И словно по волшебству, мое тело расслабляется. Я выпускаю весь кислород из легких и киваю. Его уверенное спокойствие будто каким-то образом передается мне.

Раздается тихая мелодия, и он отпускает меня, доставая телефон из кармана своих брюк.

– Да. – произносит, не отрывая от меня любопытного взгляда. – Да, я звонил, у меня тут твоя подруга. Говорит, у меня красивые глаза.

Лицо снова вспыхивает. Да кто меня за язык тянул?

– Да, но кажется, уже трезвеет. На ногах стоит. Хорошо. Мы скоро будем.

5

Теплый кофе в кружке согревает окоченевшие ладони.

Эмма терпеливо ждала, пока я приму душ, дала мне свою одежду и старый телефон, чтобы я поменяла симки. Как только телефон ожил, я написала Шону, что останусь у Эммы сегодня ночью, и тут же снова отключила его. По-детски? Да. Но сегодня вечером я могу себе это позволить. Особенно, после того, как узнала, что мы собираемся пожениться и вернуться в Нью-Йорк.

Мне всегда нравилась маленькая уютная квартирка подруги. И в данный момент она стала моим убежищем. Местом, где не было никаких мы, только я. Только Дана.

Эмма выходит из кухни со своей кружкой кофе в одной руке и пачкой сигарет в другой.

– Возьми плед. – просит она, и я встаю с дивана, схватив коричневый плед со спинки стула.

Подруга выходит на балкончик и садится на один из стульев. Я укутываюсь в плед и размещаюсь напротив.

После дождя воздух такой свежий и приятный, что мне хочется вдохнуть поглубже. Вдалеке горит кусочек Эйфелевой башни, а улица под нами заметно опустела, хотя город не спит.

Эмма закуривает сигарету, откинувшись на спинку стула.

– Что-то случилось? – спрашиваю я, заметив усталость в ее зеленых глазах.

– Это я тебя должна спросить. Что с тобой стряслось?

– Ты первая.

Она сглатывает, выпустив дым, и отвечает.

– Мы сегодня поссорились с отцом. Ему не понравилось, что я согласилась работать с Тристаном. Говорит, что я способна на большее, что я могу стать шефом в его ресторане. Но ключевое слово его. Как он не поймет, что я хочу сама выбирать где, и с кем мне работать?

– Ну, я последний человек, кого нужно об этом спрашивать. – пожимаю плечами, криво улыбнувшись.

Уголки ее губ слегка подрагивают, но улыбка тут же сползает, а взгляд обращается к горизонту.

– Я люблю отца. Всем сердцем. – тихо продолжает. – Но как бы ему не хотелось, мы просто не сможем вместе работать. Для него готовка смысл жизни. А я… – пожимает плечами, уставившись в пепельницу на столе. – Я просто люблю готовить.

Из меня вырывается тихий смешок, и Эмма тут же улыбается, подняв глаза.

– Эм, ты единственный ребенок в семье, кто пошел по его стопам. Это нормально, что ему хочется разделить с тобой свою страсть.

– Я знаю. Но от этого не легче. Я просто чувствую, что мне не место там, понимаешь?

– Понимаю.

Я чувствовала то же самое в Нью-Йорке.

Она сбрасывает пепел.

– Не знаю, как заставить его взглянуть на все моими глазами. Он еще упрямей меня.

– Может, тебе стоит пригласить его на открытие вашего ресторана?

Ее брови сходятся на переносице, словно до этого момента эта мысль даже не посещала ее.

– Думаешь, стоит?

– Так ты и не думала его звать?

– Нет. – качает головой и затягивается сигаретой. – Мне казалось, ему не понравится эта идея.

– И с чего ты взяла, что он не захочет увидеть свою дочь в действии?

Она выпускает дым, задумавшись.

– Когда я работала поваром в другом ресторане, он ни разу не изъявлял такого желания.

– Может, он просто ждал, когда ты проявишь инициативу. – делаю глоток кофе. – Поставь себя на его место. Ты уезжаешь в другую страну, отказываешься работать с ним. Думаю, он просто решил, что теряет тебя.

– Наверное, ты права. – нахмурившись, произносит она. – Позвоню ему завтра и приглашу на открытие в пятницу.

– Вот и молодец. – радостно подбадриваю я, отпивая еще кофе.

– Теперь ты.

Мне не хочется снова возвращаться в сегодняшний вечер, так что я максимально оттягиваю момент. Ставлю кружку на стол и достаю сигарету из ее пачки. Она молча протягивает мне свою зажигалку. Обхватив фильтр губами, поджигаю табак и пускаю дым через легкие. На мгновение они заполняются, тяжелеют, но после становится легче. Выпускаю дым.

– Шон предложил выйти за него.

На мгновение Эмма замирает, перестав даже моргать. Я пытаюсь прочесть реакцию на ее лице, но это трудно. Особенно, когда у меня самой не совсем адекватная реакция на это чертово предложение.

– Ага. – говорю я. – Значит, я не единственная, у кого брак не вызывает приступов ликования. Нас таких двое.

– Эммм, поздравляю? – не уверенно протягивает она, поднося сигарету ко рту одновременно со мной.

– Не думаю, что «поздравляю» подходящее слово.

– Ты что отказала ему?

– Нет.

– Значит, вы женитесь?

– Не уверена.

– Как так?

– Он не спрашивал меня, хочу ли я выйти за него. Просто сказал «давай поженимся». А потом еще и объявил это моим родителям.

– Стоп. Что? – она резко подается вперед. – Твоим родителям?

– Да, за ужином.

– Они в Париже?

– Эта вторая часть моего рассказа.

– Так, подожди. – встряхивает головой, туша сигарету, и берет еще одну. – Значит, Шон хочет женится на тебе, правильно? А ты что?

– Не знаю. – честно отвечаю я. – Я никогда не думала о браке.

Эмма неодобрительно качает головой.

– Дана, если ты за шесть лет отношений с парнем ни разу не представляла себя в свадебном платье, дело плохо.

– В каком смысле? – выпускаю дым и стряхиваю пепел.

Подруга поджимает губы.

– Одно дело, если ты не хочешь замуж совсем, но если ты не горишь желанием выходить именно за Шона это хреново.

– Но брак никак не изменит наших с ним отношений.

– А вот тут ты ошибаешься, подруга.

– Почему?

– Что такое брак? Это обещание, который один человек дает другому, обещание пройти вместе всю жизнь. Понимаешь? Всю. Жизнь. Если вы просто встречаетесь это не на всю жизнь.

– То есть, ты говоришь, я не хочу провести с Шоном всю оставшуюся жизнь?

– Это не я говорю, а ты.

Впускаю в себя побольше дыма.

– Я думала, ты не веришь в любовь и брак.

– Я не против брака и любви, просто думаю, что люди разбрасываются этими понятиями, не понимая, что не каждый способен найти любовь. Они женятся, дабы избежать одиночества, дают ложные обещания, а в итоге страдают.

Ее слова глубоко проникают под кожу, оставляя после себя осадок.

Неужели я действительно не готова к таким серьезным обязательствам как брак? Быть чьей-то женой? Что это вообще значит?

Это значит, что до конца своих дней я буду просыпаться с Шоном.

Это значит, что я увижу, как он стареет.

Это значит, спустя время завести детей, потому что я знаю, что он хочет их.

Это значит, что мы станем чем-то неразделимым.

Никто не создает драму вокруг расставания с парнем, но развод? Развод всегда звучит тяжелее. Словно ты не сдал какой-то экзамен. Словно ты провалился.

Почему я вообще думаю о разводе, когда даже не уверена, что хочу замуж?

Эмма права и я не хочу за Шона или же я вообще не хочу быть чьей-то женой?

Представляла ли я себя когда-то в свадебном платье идущей к алтарю? Да. Очень давно. Еще до того, как впервые поцеловалась. До того, как узнала о том, что такое отношения в действительности. Я представляла это потому, что не представлять было ненормально.

Тушу сигарету в пепельнице и хватаюсь за кружку, чтобы вернуть себе ощущение спокойствия, но сердце все равно начинает колотиться быстрее.

Боже, пусть это будет из-за никотина.

На следующее утро мы вместе с Эммой завтракаем, и после я натягиваю ее черные джинсы с открытым топом без рукавов. Мне приходится убеждать ее в том, что я не против, что это ее «домашняя» одежда, и что я не хочу надевать ее платья и юбки, от которых ломится шкаф. Вот настолько мы разные. Она предпочитает повседневную элегантность, а я просто повседневность с максимальным удобством. И это только верхушка айсберга, если говорить о наших различиях. Там, где Эмма собрана и сдержана, у меня сплошной хаос. Но наверное, именно поэтому мы и дружим столько лет. Противоположности притягиваются, и все такое.

Сев рядом с ней в вагоне метро, я невольно опускаю взгляд на свой телефон. Шон звонил утром несколько раз, и я как взрослый человек ответила, сказав что мы поговорим вечером, после моей работы. Он попросил скинуть адрес ресторана, и я отправила.

Нужно придумать, что сказать ему по поводу нашей свадьбы. Подобрать правильные слова, потому что чем больше я об этом думаю, тем сильнее убеждаюсь в том, что не готова. Я не могу выйти за него. По крайней мере, не сейчас. Для начала мне просто необходимо встать на ноги. Самостоятельно. И может быть, тогда…

Господи, надеюсь он не решит, что я хочу расстаться. Я слишком много слышала историй, где «нет» становилось точкой невозврата. И в этом есть смысл. Если за шесть лет отношения не привели к браку, тогда, куда они вообще ведут? Хотя с другой стороны есть же много примеров пар, которые вполне счастливы и без свадьбы. Верно?

Да и к тому же, я не говорю, что мое «нет» навсегда. Шон просто старше меня почти на четыре года, и он готов к семье, а я пока нет, вот и все. И я должна быть с ним честной. Он поймет. Все будет хорошо.

Сделав глубокий вдох, я стараюсь подумать о чем-то еще.

– Элиот узнал о моей страничке в Insta. – выпаливаю первое, что приходит в голову и делаю глоток своего кофе из стаканчика.

– Я не удивлена. – безразлично пожимает плечами Эмма. – Он мне еще месяц назад показал твой профиль, восхваляя свет и перспективу.

– Почему ты мне не рассказала?

– Не подумала, что это важно. Какая разница, кто знает. Это что, секрет?

– Нет. Но…

– Ты придумала, что скажешь Шону?

Я морщусь

– Нет.

– Не затягивай. Это как сорвать пластырь. Лучше резко и быстро. А то не успеешь оглянуться, как уже будешь идти к алтарю в подвенечном платье.

От одной только мысли к горлу подкатывает тошнота. Черт.

Почему меня так воротит от свадьбы? Как бы ни старалась, я не могу представить себя женой. Ни через год. Ни через два. Ни даже через пять.

Почему?

Почему все мое тело отторгает то единственное, к чему другие стремятся едва ли не всю жизнь?

Эмма вдруг наклоняется ко мне, когда я делаю еще глоток кофе, и шепчет:

– Этот парень напротив пожирает тебя глазами.

Мой взгляд поднимается к сиденью напротив. Парень с дредами и кольцом в носу подмигивает мне. Смех застревает в горле, и мой кофе поднимается по горлу через нос. Я начинаю громко кашлять, разбрызгивая коричневую жидкость по сторонам и привлекая внимание всего вагона.

Эмма пытается не смеяться слишком громко, но у нее это плохо получается. Достав салфетку из сумочки, она молча протягивает ее мне. Я вытираю вытираю лицо и шею, изо всех сил борясь с улыбкой. Похоже, мне все-таки стоит завязать с кофе на какое-то время.

Сегодня в ресторане собрался весь персонал. Мне показали мой шкафчик, выдали форму и представили еще одного официанта, Марселя. Это невысокий светловолосый парень примерно моего возраста, и все его тело покрыто татуировками от кистей рук до самой шеи.

Помимо Тристана и Эммы, на кухне работают кондитер Изабель, соус-шеф Антуан, шеф по рыбе Луиз, шеф по овощам Роман и Люк, с которым я уже знакома, он же и шеф по мясу. Всем не больше тридцати. А судя по тому, как общается с ними Тристан, все хорошо с ним знакомы. Хотя может, мне так просто кажется, потому что он относится к ним на равных, не ставя себя выше. По опыту знаю, не все шефы такие. Некоторые с радостью унижают своих коллег даже из-за малейшей ошибки.

Сегодня нам с Марселем предстоит заучить все меню. Мы будем наблюдать за работой кухни, а они тестировать блюда.

Никогда раньше не работала при запуске ресторана. Это сильно отличается от того, что я видела раньше. Пусть никто этого не показывает, но каждый по-своему переживает. Ведь от открытия во многом зависит и успех ресторана в будущем.

Мы с Марселем сидим на высоких стульях в углу кухни и наблюдаем за тем, как в ней закипает жизнь, которая понятна лишь присутствующим здесь. Пар поднимается в воздух из кастрюль и сковородок, заполняя все пространство. Вытяжки работают на полную, но даже они не могут справится с хаосом, который возникает, когда шесть поваров намереваются создать шедевры гастрономического искусства.

Я знаю, что должна изучить работу каждого, но мой взгляд не отрывается от Тристана, который учтиво дает рекомендации другим поварам и с такой точностью нарезает мясо, словно делает это всю жизнь.

Я вспоминаю, как эти же руки доставали осколки из моей раны, и невольно задумываюсь, каково это быть уверенным в своих действиях? Он явно влюблен в то, что делает. Как ему удалось найти эту страсть внутри себя, узнать ее и не отпускать? Это поистине завораживает, вызывает уважение.

– Он гений. – шепотом говорит мне Марсель, кивнув в сторону Тристана.

– Откуда ты его знаешь?

– Знаком с его братом.

Значит, у Тристана есть брат.

– Ты тоже хочешь стать поваром?

Он тихо смеется.

– Нет, я хочу открыть свою тату-мастерскую.

Я не удивлена.

– Это круто.

– Да, но на это требуются деньги. Поэтому я здесь. А ты?

– Честно тебе скажу, я понятия не имею, что здесь делаю.

Мы оба начинаем хихикать, как подростки. Я поднимаю глаза и сталкиваюсь со взглядом Тристана. На секунду мне кажется, что сейчас нас отчитают, но он только растягивается в улыбке и подмигивает мне, а затем снова погружается в работу.

Я ловлю себя на мысли, что мне правда хочется узнать, кто такой Тристан Ревиаль.

Ближе к вечеру, когда все блюда протестированы, ошибки исправлены, а шеф-повар доволен, все начинают расходиться. Мы с Эммой задерживаемся в раздевалке.

– Ты едешь домой? – спрашивает она, снимая китель и распуская волосы.

– Да. – выдыхаю, доставая сумку из шкафчика.

Мне совершенно не хочется домой.

– Чего ты так боишься, не пойму?

Я замираю, поражаясь тому, насколько хорошо Эмма меня читает. Бросив сумку на лавочку рядом, оборачиваюсь к подруге.

Чего я боюсь? Ну…

– Что если я ему откажу, а он решит расстаться со мной?

Она моргает.

– И?

– В смысле и?Мне придется возвращаться в Нью-Йорк.

Она хмурится, бросив на меня странный взгляд.

– То есть ты здесь только из-за Шона?

Складываю руки на груди.

– Ну, да.

– У вас одни легкие на двоих, что ли?

– Что? – мои брови сходятся на переносице. – Нет.

– А сердце? Одно на двоих?

– Нет.

Она кладет руки мне на плечи и заглядывает в глаза.

– Тогда отсоединить от него уже, Дана, и начни дышать самостоятельно.

Схватив свою сумочку из шкафчика, она закрывает его, и поцеловав меня в щеку, уходит. А я так и остаюсь стоять там.

Как можно вот так просто бросить человека, который на протяжении шести лет был в твоей жизни, поддерживал тебя, любил? Я не имею права причинять ему такую боль. Не после всего, что он для меня сделал. Как я могу отказать ему, не разбив при этом сердце? И что будет со мной, если он решит уйти от меня?

Выхожу на улицу, вдыхая ночной воздух и впитывая городской шум.

– Дана. – окликает меня знакомый голос, и я оборачиваюсь.

Тристан сидит за столиком у ресторана с бутылкой вина и пустым бокалом. На нем все еще черная форма шефа.

– Составишь мне компанию? – спрашивает он, слегка склонив голову набок.

Первый порыв – отказаться, но в итоге сама не понимаю, как присаживаюсь на свободный стул напротив него. Ненадолго. Побуду здесь еще немного, прежде чем столкнуться с неизбежным.

– Будешь? – придвигает мне пустой бокал.

– Можно. – киваю я, алкоголь мне не повредит. – Но только немного.

Короткая улыбка появляется на его губах, и он наливает мне вина.

– Запомнила меню?

– Да.

Его брови взлетаю вверх.

– Правда?

– Зачем спрашивать, если не веришь?

– Сорок основных позиций?

– Угу. – отпиваю вина, а он делает глоток прямо из бутылки.

– Впечатляет.

– Говорила же, у меня хорошая память. Единственное, что не могу запомнить это дорогу.

– В смысле?

– Ну, скажем так, я частенько теряюсь в пространстве и могу легко заблудиться.

– Так вот, почему ты не знала, где живет Эмма. – слегка улыбается он, рассматривая меня. – Очаровательно.

– Мои родители бы с тобой не согласились.

Я уже и не помню точно, сколько раз меня отчитывали в детстве за то, что я просто-напросто не могла вовремя оказаться там, где должна была быть.

Пристальный взгляд Тристана изучает меня. Кажется, он один из тех людей, что не осуждают. Есть в нем что-то такое, что заставляет тебя вот так сидеть и отвечать на все его вопросы. Не знаю, какая-то легкость, что ли. Или открытость.

– Почему приехала в Париж? – спрашивает, склонив голову набок.

– Моего парня сюда перевели по работе, а я приехала с ним.

– Значит из-за парня?

То есть ты здесь из-за Шона?

– Вроде того. – делаю глоток белого вина.

– Это печально. – произносит он без тени осуждения.

– Почему? – бросаю резче, чем собиралась.

– Потому что в Париж стоит ехать за мечтами, а не за мужчинами.

Подавляю желание закатить глаза. Он прям как Эмма.

– А я думала, все сюда едут из-за любви.

– Ну, ты ошиблась.

Мне нечего на это ответить, так что я просто залпом выпиваю содержимое своего бокала. Тристан молча показывает на вино, якобы спрашивая «еще» ?