Иностранная литература №02/2015

Бабушка. Позвольте вам представить моего внука. Марсель – маркиза де Вильпаризи.

Он кланяется.

Мадам де Вильпаризи. Здравствуйте. Вот – мы с бабушкой вашей сейчас буквально нос к носу столкнулись в дверях лавки. Я понятия не имела о том, что она в Бальбеке. Такой дивный сюрприз!

Бабушка. И ваш племянник, вы говорите, тоже вот-вот сюда приедет из Парижа?

Мадам де Вильпаризи. Я жду даже сразу двоих племянников. Точней, один – мой племянник, а другой – внучатый племянник. Первый второму приходится дядей (смеется). Но я-то им обоим тетка.

Дамы уходят парочкой.

Марсель двинулся было за ними, но передумал. Он останавливается, оборачивается, оглядывает набережную.

Тех девушек и след простыл.

119. Интерьер. В ресторане. Под вечер.

Задернуты шторы. Марсель сидит один и пьет кофе. Со своего места за столиком он видит весь вестибюль насквозь, видит стеклянный фасад. Перед этим фасадом, на фоне моря, Сен-Лу крупно шагает к пролетке, запряженной парой, взлетает на козлы, берет протягиваемый швейцаром конверт, вскрывает, дергает поводья, пускает лошадей вскачь и – скрывается из виду.

120. Крупный план. Барон де Шарлю перед театральной афишей.

121. Экстерьер. Набережная. День.

Марсель, почувствовав на себе чей-то взгляд, оборачивается.

И видит: Шарлю перед театральной афишей. В темном костюме, остегивая брючины стеком, он не отрывает глаз от Марселя. Но тут же резко отворачивается, погружается в изученье афиши, вынимает блокнот, что-то записывает, смотрит на часы, надвигает на глаза канотье, оглядывает набережную, вздыхает и быстро уходит.

Марсель недоуменно смотрит ему вслед.

122. Экстерьер. Набережная. День.

Та самая стайка девушек проходит по набережной. Они идут безупречно прямым курсом, никого, кажется, не видя на своем пути. Одни их сторонятся недоуменно, другие в легком испуге. Девушки ни на кого не обращают внимания, ступают уверенно, нагло, лихо перепрыгивая через любые препятствия.

Вот одна вдруг вскакивает на эстраду, на лету задев ногой старика, сидящего внизу, в шезлонге. И сбив с него при этом панамку. Старик на нее вскидывает ошеломленный взгляд. Подружки хлопают в ладоши, хохочут.

Они все ближе. Ярко сияет солнце.

Девушки отчетливо вырисовываются на фоне моря.

Смесь одежд и лиц, глаз и волос близится, разнообразно, пестро и нерасторжимо сливаясь.

Вдруг лицо одной девушки очень точно попадает в фокус.

Темноволосая, в бейсбольной шапочке, она толкает велосипед.

Поворачивается, смотрит в камеру.

Это Альбертина, ей восемнадцать лет.

123. Экстерьер. Набережная.

Марсель

Девушки проходят мимо.

Альбертина на него смотрит.

И отворачивается.

124. Интерьер. В вестибюле отеля.

Мадам де Вильпаризи, Шарлю, Сен-Лу, Марсель.

Мадам де Вильпаризи. Барон де Шарлю.

Шарлю, не глядя на Марселя, простирает обтянутую замшей руку, подогнув мизинец, большой и указательный пальцы, для пожатия предоставив Марселю только средний и безымяный. Марсель пожимает их.

Маркиз де Сен-Лу-ан-Бре.

Сен-Лу, храня каменную недвижность стана, не дрогнув ни единой жилкой в лице, смотрит пустым взглядом. Резко выбрасывает вперед руку. Марсель ее пожимает.

125. Ресторан «Ривбель» (близ Бальбека). Вечер.

При ресторане большой сад, уставленный столиками.

Внутри ресторана играет цыганский оркестр. Все столики заняты, официанты носятся как угорелые, что-то на бегу кричат распорядителям, те в ответ только тычут их пальцами в ребра. Большие столы с закусками. За цветочными ящиками укрыты две толстухи-кассирши. Марсель и Сен-Лу стоят в дверях, служитель берет макинтош у Марселя.

Сен-Лу. Пожалуй, вам лучше оставить плащ при себе. Здесь жуткие сквозняки. Пожалуйста, подождите Марсель. Нет-нет. Зачем.

Они входят в ресторан, пробираясь между обсиженными столиками.

Женщины поднимают глаза от тарелок, смотрят им вслед.

Сен-Лу изредка кивает.

Одна женщина поворачивается к соседке и шепчет.

Женщина. Надо же, вспомнил!

Сен-Лу и Марсель садятся, им приносят меню, подают пиво.

126. Экстерьер. «Ривбель». В саду.

Еще не сгустилась ночь. Ресторанные лампы изнутри бросают на окна бледные, зеленоватые блики.

Ресторан светится в сумерках, как аквариум.

127. Интерьер. В ресторане.

Сен-Лу. Не часто встретишь человека, который увлечен писательством, хочет писать, ищет способа выразить опыт в словах.

Сен-Лу ждет от Марселя ответа. Марсель молчит.

Так называемый высший свет, к которому я имею несчастье принадлежать, веками только тем и занят, что пестует свое невежество, покуда оно не отольется в чистейшую пошлость ума, и та, прикрываясь жестом, спесью, осанкой, у них слывет за породу. Им невдомек, что их позы и притязанья безнадежно и давно устарели. Ах, да они вообще ничего не знают, им на все плевать, кроме своего положенья и денег. Жалкие обыватели.

Перед ними ставят на стол закуски.

Оба приступают к еде.

Вы на меня с таким укором глянули давеча, когда я беседовал с моим кучером.

Марсель. Мне показалось, что вы с ним чересчур строги.

Сен-Лу. Я к нему отношусь как к равному. С чего бы я вдруг изменил своим привычкам и стал рассыпаться перед ним в любезностях? Вы считаете, кажется, что я должен его обхаживать, цацкаться с ним, как с низшим. Я веду себя с ним точно так же, как с членами моей семьи. Вы рассуждаете, как аристократ!

Оба едят.

Марсель. В этих местах всегда себя чувствуешь, как в аквариуме. Так и чудится, что кто-то снаружи вломится, разобьет стекло и слопает рыбок.

Сен-Лу молча, внимательно на него смотрит.

128. За тем же столиком. Позже.

Оба пьют портвейн.

Сен-Лу. Мое семейство бесится из-за того, что я влюблен в актрису. А у нее в одном мизинце больше такта и тонкости, чем у них во всей массе тела. Но факт остается фактом, я, признаюсь вам честно, схожу по ней с ума. Я думаю о ней, мечтаю о ней непрестанно. Прошлой ночью мне снилось, что я в незнакомом доме. Где хозяином – наш сержант. Сидим, пьем. И вдруг я слышу звуки… ее звуки… понимаете… ее звуки. Кто-то с ней, у нее в комнате. Я слышу ее звуки. Но сержант не пускает меня к ней. Ни за что не пускает. Отказывает наотрез. Ярится, заявляет, что это будет с моей стороны исключительно нескромно, невежливо в высшей степени… не по-благородному.

Пауза.

И приснится же такая дрянь. (У него на лбу проступает пот.) Я сейчас, я мигом. (Встает и пробирается между обсиженными столиками к двери.)

Марсель подзывает официанта.

Марсель. Кусочек хлеба, пожалуйста.

Официант. Да-да, сейчас, господин барон.

Марсель. Я не барон.

Официант. Прошу прощения, господин граф.

В дверях появляется Сен-Лу с макинтошем Марселя на сгибе локтя. Быстрым взглядом окинув битком набитый ресторан, он смотрит в дальний угол, туда, где на самом конце красного плюшевого дивана, обегающего стену, сидит Марсель. Сен-Лу вспрыгивает на этот диван, с него перешагивает на узенький выступ над ним.

Персонал застывает, забыв о своих обязанностях, ужинающие тоже неотрывно смотрят на Сен-Лу, пока тот бежит по выступу, изгибаясь и балансируя руками, как канатоходец. Робко шелестят аплодисменты. Вот он добрался до своего столика и, спрыгнув, подает макинтош Марселю.

Сен-лу. По-моему, становится свежо.

129. Интерьер. В отеле, номер Марселя. Ночь.

Марсель один в номере. Стук в дверь.

Марсель. Кто там?

Шарлю. Это я, Шарлю. Можно войти?

Марсель отворяет дверь, входит Шарлю с книгой в руке.

Мой племянник мне рассказал, что вас по вечерам, перед тем как ложиться спать, часто одолевает тоска и что вы любите Анатоля Франса. У меня с собой случайно оказался один его роман. Вот я и подумал – глядишь, он вам придется по вкусу, поможет развеяться на сон грядущий.

Марсель. Как это любезно с вашей стороны. Спасибо. Но вам, наверно, мои эти… настроения… по вечерам… кажутся ужасной глупостью.

Шарлю. Да нет, с чего вы взяли? У вас, возможно, и нет особых личных достоинств. Так ведь – у кого ж они есть. Но у вас, по крайней мере теперь, есть юность, а это всегда прелестно. Вы к тому же избрали для своей привязанности верный объект, вашу Бабушку. Вполне законная привязанность. То есть взаимная. Что не часто бывает. (Задумчиво прохаживается взад-вперед по комнате.) У меня в номере еще один томик Анатоля Франса завалялся. Тоже надо бы вам принести.

Шарлю не трогается с места. Оба стоят и молчат.

Марсель. Не беспокойтесь, пожалуйста. Одного тома вполне достаточно.

Шарлю. Вот и я подумал.

Опять оба молчат.

Шарлю (вдруг, резко). Спокойной ночи.

Он уходит.

130. Море.

Марсель плывет.

Сквозь пенные брызги он видит, как та девичья стайка идет по набережной.

131. Интерьер. Отель. Лифт.

Марсель входит в лифт.

Лифт поднимается.

Марсель смотрит сквозь рейки.

От каждой площадки разбегаются сумрачные коридоры.

По одному идет горничная, волоча диванный валик.

Марсель весь подается вперед, чтоб получше ее разглядеть.

Но лифт взмывает, горничная исчезает из виду.

132. Интерьер. В отеле. На этаже Марселя.

Марсель выходит из лифта.

По коридору спешит Франсуаза.

Франсуаза. Маркиз де Сен-Лу фотографию с Бабушки вашей снимать будет. Уж такие оне довольные. Платье кобеднишное надели.

Марсель следом за Франсуазой входит к Бабушке в комнату.

133. Интерьер. В номере Бабушки.

Бабушка сидит перед зеркалом и примеряет шляпки.

Бабушка. Ну, не глупо ли? Маркиз…

Марсель. Знаю. Слышал.

Бабушка. Ты – против?

Марсель. Мне это представляется легкомысленной и смехотворной затеей.

Франсуаза. О, мсье, она же шляпу надеть собралась, какую для ней Франсуаза приладила и…

Марсель. Что еще за шляпа?

Франсуаза. А на ней которая.

Он молчит.

Бабушка. Тебе не нравится?

Марсель. Исключительно элегантно.

Бабушка. Если ты против, я…

Марсель. Ах, пожалуйста, поступай как знаешь. Хоть казалось бы, в твоем возрасте… Ладно, не буду тебе мешать, прихорашивайся.

Он уходит.

Огорченное лицо Бабушки.

Она смотрится в зеркало.

Бабушка. У меня совсем больной вид. (Улыбается Франсуазе.) Спасибо, Франсуаза. Эта шляпа все скроет.

134. Экстерьер. Перед отелем.

Сен-Лу с аппаратом. Он фотографирует Бабушку.

135. Фотография Бабушки.

Измученное лицо, старательно скрываемое в тени широкополой шляпы.

136. Интерьер. В ресторане отеля. Вечер.

В ресторане – тихо, пусто.

Слышится дальний гудок парохода.

137. Бальбек. На скале. Общий план.

Стайка девушек. Пикник на траве.

138. Дорога на Гудимесниль. День.

Карета маркизы де Вальпаризи увозит по изволоку вниз Маркизу, Бабушку и Марселя.

Марсель пусто смотрит прямо перед собой.

Вдруг лицо у него напрягается, он щурится.

139. Вязы.

Три вяза одиноко стерегут поворот в аллею.

140. Лицо Марселя.

141. Карета на дороге. Вид сверху.

142. Глазами Марселя.

Вязы как будто гонятся за убегающей от них каретой.

143. Взволнованное лицо Марселя.

144. Вязы.

Они гонятся за каретой.

145. В карете.

Бабушка и маркиза де Вильпаризи нежными улыбками провожают плывущую вспять округу.

146. Напряженное лицо Марселя.

147. Промельк тех, мартенвильских колоколен.

148. Вязы отстают, отодвигаются вдаль.

149. Вязы исчезли из виду.

150. Лицо Марселя.

Он все смотрит, смотрит назад.

151. В карете.

Бабушка. И на что это ты там загляделся, а, Марсель?

Марсель (оборачиваясь). Да так.

Мадам де Вильпаризи. Может, я что-то важное пропустила?

Марсель. Нет.

152. Крупный план. Цветы на скале.

Пароходы на горизонте.

Дрожат над цветами бабочки.

Жизель (голос за кадром). Вы сэндвичи, что ли, совсем не едите?

153. Экстерьер. Бальбек, скала, день.

Стайка девушек: Альбертина (18), Андре (20), Жизель, Розамунда, Дельфина (всем по 17) – и с ними Марсель – сидят на скале и закусывают.

Рядом стоят корзинки с едой и прочие приметы пикника. В отдалении, на краю поля, – велосипеды.

Марсель. Нет, я другое предпочитаю.

Альбертина. Что именно?

Марсель. Да вот. Шоколадный торт.

Молчание. Все жуют.

Альбертина. Неужели вы вправду не любите сэндвичи?

Марсель. Не особенно.

Пауза.

Жизель. Что ты на это скажешь, Андре?

Андре улыбается.

154. Экстерьер. Опушка леса близ Бальбека. День.

Альбертина сидит с Марселем.

Альбертина. И что же вы делали целыми днями, до того как с нами познакомились? Так и таскались с утра до вечера по пляжу со всем этим старичьем? Неужели вы игр никаких не любите? А мы вот в гольф лупим без передыху. Вообще-то, кто в гольф играет – ну, кроме нас, – все дико скучные, дикие зануды. (Пауза.) А я ведь заметила, заметила, что вам хочется с нами познакомиться. Что мы вас заинтересовали. Хотя, на самом деле, кроме Андре… кроме Андре, остальные – ну, полные дуры. Да вы, наверно, и сами разобрались. Они еще дети просто.

155. Профиль Альбертины. Ее щека.

Альбертина. Но Андре – она, правда, умная. О! Еще какая умная.

156. Андре к ним выходит из лесу.

Альбертина вскакивает.

Альбертина. Ой, Господи! Который час? Нам же пора на чай к мадам Дарье!

Андре. Еще вагон времени.

Альбертина. Я побежала.

Андре. Я остаюсь. Хочу с ним поговорить.

Альбертина. Но ты опоздаешь.

Андре. Ерунда какая.

Альбертина. А-а, ну как хочешь. (Марселю.) Я тут вам записочку написала. (Вынимает из сумочки конверт, протягивает ему.) Ну, пока.

Альбертина идет к своему велосипеду, вскакивает на него и катит прочь.

157. Марсель и Андре.

Марсель. Ничего, если я его вскрою?

Андре. Вскройте, конечно.

Он разрывает конверт.

158. Крупный план. Письмо.

В письме всего одна строчка: «Вы мне нравитесь».

159. Марсель и Андре.

Он прячет письмо в конверт, сует в карман. Поднимает взгляд. Андре ему улыбается.

Андре. Она ведь, знаете, сирота.

160. Экстерьер. Бальбекская набережная. День.

Дряхлые старухи рядком сидят в шезлонгах.

Камера отыскивает Марселя и Альбертину. Они стоят в стороне, вдвоем.

Альбертина. А я завтра ночую у вас в гостинице. Уезжаю в Париж. Ночую в гостинице, чтоб на первый утренний поезд успеть. Можете в номер ко мне заглянуть, если хотите.

Марсель. Да. Я бы с радостью.

Альбертина. А я волосы уложила, как вам нравится. Вы ж говорили, вам так нравится, да?

161. Экстерьер. На скале. День.

Андре ему улыбается.

162. Интерьер. Отель. Номер Альбертины. Ночь.

Марсель прикрывает за собой дверь.

Альбертина лежит в постели. В белой ночной рубашке, сползающей с плеч.

Волосы разметались по подушке.

В окне за постелью висит над морем луна.

Альбертина. Я легла. Как-то меня чуть знобило.

Марсель на нее смотрит во все глаза.

Марсель. Вы замерзли?

Альбертина. Да нет же, вовсе я не замерзла. Мне очень даже тепло, спасибо. Сказано вам – чуть знобило меня, вот я и легла. (Показывает рукой на стул.) Садитесь.

Он медленно усаживается к ней на постель.

163. Альбертина лежит в постели.

Она смотрит на Марселя.

Он наклоняется, хочет ее поцеловать.

Альбертина. Перестаньте! А то я в звонок позвоню!

164. Его лицо.

Он замирает, секунду на нее смотрит, потом снова решительно наклоняется к ней. Но едва его губы касаются ее увертывающегося лица, он слышит резкий дребезг звонка.

165. Рука Альбертины жмет на звонок.

166. Живая изгородь из боярышника в Тансонвиле.

Жильберта смотрит на него сквозь боярышник.

167. Окно в Монжувене.

Мадемуазель Вентейль бежит к окну, чтоб закрыть ставни. В глубине комнаты, на диване – ее Подруга.

168. Промельк желтого экрана.

Музыка Вентейля.

169. Интерьер. Гостиная. Новая квартира в Париже, во флигеле дома герцога Германтского. День. Конец 1898.

Бабушка сидит под лампой, с книгой на коленях. Она читает, но невнимательно, то и дело отрывает взгляд от страницы, чуть трясет головой.

Оплывшая, старая, больная.

Вдруг она поворачивается, смотрит в камеру, улыбается через силу.

170. Интерьер. Гостиная. Новая квартира. Конец 1898. День. За несколько недель до предыдущего кадра.

В комнате кавардак, свойственный недавнему переезду.

Марсель стоит у окна, смотрит вниз, во двор. Ему девятнадцать лет.

Франсуаза с лакеем вешают на стену картину.

171. Глазами Марселя. Двор.

Проходит Жюпьен (49). Смотрит вверх, улыбается, приподнимает шляпу, идет к своей мастерской.

Франсуаза (голос за кадром). Единственный человек любезный, какого я покамест тут повстречала. Единственная личность приятная.

Марсель. А кто это?

Франсуаза (за кадром). Мсье Жюпьен. Портной. Там и лавка его.

172. Экстерьер. Двор. С точки зрения Марселя.

Жюпьен входит к себе в мастерскую.

Конюхи заводят лошадей в стойла.

173. Интерьер. В гостиной.

Мать подходит к окну, становится рядом с Марселем.

Мать. Странно, да? Помнишь, когда ты был маленький, как магически на тебя действовало само это слово – Германты? И вот ты живешь у них прямо под боком.

Пауза.

Марсель. Да, очень странно.

174. Интерьер. В церкви, в Комбре. 1893.

Герцогиня (35) оглядывается, улыбается.

175. Интерьер. Ложа в опере. 1898.

Герцогиня поднимает руку в перчатке, машет. Принцесса оборачивается, смотрит вниз.

176. Интерьер. Дом Германтов. Холл. День.

Герцогиня в холле, перед зеркалом, прилаживает шляпу, расправляет манжеты. У нее золотые волосы.

Она направляется к двери, выходит из дому. Слуги склоняются перед ней в поклоне.

177. Экстерьер. Дом Германтов. Садовые ворота.

Привратник отворяет ворота, кланяется, Герцогиня проходит мимо него.

Камера сопровождает герцогиню, вдоль улицы. Вдруг глаза ее замечают кого-то.

Герцогиня быстро кивает, не останавливается.

Камера находит Марселя, он стоит и смотрит герцогине вслед.

178. Экстерьер. На бульваре.

Вдоль бульвара идет Герцогиня.

Вдруг резко смотрит направо.

179. Ее глаза.

180. Под высоким платаном стоит Марсель.

Он кланяется, приподнимает шляпу.

181. Герцогиня проходит мимо.

Она бегло кивает. У нее сердитое лицо.

182. Экстерьер. Перед кондитерской.

Снаружи, в окно, видно, как Герцогиня выбирает пирожные. Продавщица принимается их запаковывать. Блуждающий взгляд Герцогини падает на окно. Она всматривается, резко отворачивается.

183. Интерьер. В театре. За сценой. Конец 1898.

Опущен занавес. Рабочие передвигают декорации. Антракт. На сцену входят Сен-Лу и Марсель.

Сен-Лу. Ну, что скажешь?

Марсель. Она умеет держаться на сцене.

Сен-Лу. О, да. Изумительно. И ведь она красивая, да?

Марсель. Очень.

Рабочие продолжают передвигать декорации.

На сцену входят трое журналистов. Один курит сигару.

Сен-Лу (Марселю). Сейчас она прибежит. Она умирает, хочет с тобой познакомиться.

Пауза.

Марсель. Пока мы ждем, я хотел бы кой-о чем тебя спросить.

Сен-Лу. Да-да?

Марсель. Твоя тетушка, герцогиня Германтская…

Сен-Лу. Да-да?

Марсель. Она, кажется, меня идиотом считает.

Сен-Лу. С чего ты взял?

Марсель. Так. Слух дошел… и всё.

Сен-Лу. Чушь. А ты с ней знаком?

Марсель. Нет.

Сен-Лу. Ну, так я тебя представлю.

Марсель. Когда же?

Сен-Лу. При первой возможности.

Сен-Лу нервно мерит шагами сцену.

Да где же она?

Несколько актеров и танцовщиков показываются в кулисах. К журналистам подходит кто-то, что-то у них спрашивает. Слышно, как один журналист отвечает.

Журналист. Мы ожидаем мсье Бюве.

Сен-Лу (Марселю, рассеянно). Как тебе пишется?

Марсель. Совсем я ничего не пишу.

Появляется Рашель.

Сен-Лу. Милая (целует ее). Ты была великолепна. А это Марсель. Марсель – Рашель.

Они пожимают друг другу руки.

Марсель. Мои поздравления.

Рашель. Вам понравилось?

Марсель. Очень.

Сен-Лу. Ты была великолепна.

Рашель. Ах, не смеши меня. И чего там может быть великолепного в такой вшивой рольке? В следующем сезоне – это да, у меня будут главные героини. Вот тогда и сможешь судить.

Говоря это, Рашель все стреляет взглядом по Танцовщику, упражняющемуся в глубине сцены.

Сен-Лу. На что это ты там смотришь?

Рашель. М-м-м-м-м?

Сен-Лу. И почему ты все смотришь на него?

Рашель. На кого?

Сен-лу. На плясуна этого несчастного.

Рашель. Все смотрю? Разве?

Рабочие, продолжая передвигать декорации, теснят Марселя, Сен-Лу и Рашель к группке журналистов, те с интересом прислушиваются к разговору.

А почему бы мне на него и не заглядеться? Заметь, как он дивно сложен. И какие руки.

Танцовщик – в костюме пажа Ватто, веки – тяжелые от белил, щеки в густых румянах. Услышав слова Рашели, он, очень изящно, воспроизводит те же движения рук.

Прелесть какая.

Сен-Лу. Если ты это не прекратишь, я немедленно уйду, поняла? (Марселю.) Нельзя тебе стоять в этом сигарном дыму. Разболеешься.

Рашель (Сен-Лу). Ах, ну и уходи, скатертью дорожка!

Сен-Лу. Если уйду, я уже не вернусь.

Рашель. Напугал.

Сен-Лу (шепотом). Я тебе это колье обещал, если помнишь…

Рашель. Подкупить меня вздумал? Да я не корыстная. Можешь сам носить свое колье.

Сен-Лу. Значит, ты хочешь, чтоб я ушел? Ты этого хочешь?

Рашель. Ну, разве он не прелесть! Какие руки!

Марсель кашляет.

Сен-Лу (журналисту). Не могли бы вы отложить свою сигару, мсье? Дым вреден для моего друга.

Рашель (Танцовщику). Они и с женщинами выделывают такое же, эти прелестные ручки? Это же девичьи ручки! Ох, как мило мы могли бы развлечься с тобой и одной моей подружкой.

184. Крупный план. Танцовщик.

Он улыбается.

185. На сцене.

Рашель медленно уходит за кулисы.

Журналист. Тут такой распорядок не заведен, что курить запрещается, насколько мне известно. А его, кстати, никто тут не заставляет стоять, верно?

Сен-Лу (вежливо). Вы, по-моему, не слишком учтивы, мсье.

Сен-Лу поднимает руку и отвешивает Журналисту звонкую затрещину. Журналист едва удерживается на ногах. Коллеги ничего этого не замечают. Один судорожно трет глаз, куда, очевидно, попала соринка, второй сосредоточенно вглядывается в часы у себя на запястье.

Второй журналист. Господи, вот-вот занавес поднимется. Мы на наши места не успеем.

Сен-Лу шагает со сцены прочь, Марсель идет за ним следом.

186. Быстрый кадр.

Изящно воздевающий руки танцовщик.

187. Экстерьер. Театр, служебный подъезд. Вечер.

Из служебного подъезда выходит Марсель.

Он видит: по улице идет Сен-Лу.

К Сен-Лу подходит какой-то мужчина, его останавливает. Мужчина что-то быстро-быстро говорит.

Вдруг Сен-Лу его ударяет по лицу, наотмашь, раз, еще раз, сбивает с ног. Поворачивается, видит Марселя, спешит к нему. И оба уходят – не туда, куда направлялся Сен-Лу, а в противоположную сторону.

Сен-Лу. Сволочь! Он сделал мне гнусное предложение! Можешь себе представить? Средь бела дня! Даже ночи дождаться не могут, подонки!

188. Интерьер. Квартира. День. (Все как в кадре 169.)