Чужая война

И пожал руку Симу, что слегка удивило Эльрика, привыкшего к тому, что эльфы, как и шефанго, никогда не здороваются за руку. Это было приветствие людей, да и то не всех — только низших сословий.

Лысый трактирщик поставил на стол поднос. Сим невольно скривился, увидев сырое мясо. А Элидор бросил косой взгляд на Кину. Но эльфийка, давно привыкшая к вкусам своего спутника, даже бровью не повела.

— Как же вы здесь оказались, госпожа? — поинтересовался эльф, напрочь игнорируя всех остальных и предоставив Симу терзать Эльрика очередным бесконечным повествованием. За что Сим и взялся со свойственным ему усердием. — Простите за неуместное, быть может, любопытство, но что делать эльфийке на берегах Внутреннего моря, да еще в такой странной компании?

— Эльрик увез меня из Уденталя, — просто ответила Кина. — Там солдаты… — она поморщилась, — я точно не знаю, но, кажется, ему пришлось кого-то побить. Эльрик, ты ведь подрался с кем-то, да? С той свиньей, которая пристала ко мне в кабаке?

— Я не подрался. — Де Фокс выпутался из паутины Симовой трепотни. — Я ему морду набил. Да тебе-то в этом какой интерес?

— Ну, просто… Элидор спросил, почему я в такой странной компании.

— Вы, господин монах, какую компанию имеете в виду? — очень вежливо уточнил Эльрик.

— Да вашу, конечно, — ничтоже сумнящеся ответил эльф.

— Но я тебе скажу, — вновь услышал шефанго пронзительный голос Сима, — такого урожая в Регеде не было до этого лет сто. Конечно, воевода тут же…

Эльрик отключился от происходящего, следя лишь за тем, чтобы время от времени кивать и поддакивать. Бороться с гобберами иначе было нельзя. Заговорят.

До смерти.

— А что, кстати, странного в том, что мы путешествуем вместе? — улыбнулась Кина. — Нет, я знаю, конечно, что шефанго наши давние враги. Но разве он враг?

Элидор безучастно пожал плечами.

— Мне трудно судить. Хотя, подозреваю, я наслышан об Эльрике-Предателе побольше вашего. Вы ведь даже не знали, насколько он стар.

— Да. — Синие глаза стали огромными и чуть испуганными. — Я не знала. Десять тысяч лет — это и представить невозможно.

— Не то что прожить, — кивнул монах. — Хотя шефанго… С него станется. Значит, вы твердо решили ехать в Эллию?

— Не знаю. Эльрик мне еще не говорил. Но… раз он так сказал, значит, решили.

— Доверие. — Эльф приподнял тонко очерченные брови. Белые на темном, загорелом лице. — Вы так давно знакомы, что уверены в де Фоксе полностью?

— Три недели. — Кина глотнула вина и слегка скривилась.

— Позвольте. — Элидор взял ее кружку, выплеснул ее на пол и налил до краев темным, густым вином из своей фляги.

— Элидор! — ахнул Сим, прерывая свой запутанный рассказ. — Ты что?! Это же… Это ж нам из подвалов Хранителя. Его же по капельке…

Эльф глянул на духовного собрата, и тот заткнулся, не договорив.

— Спасибо. — Кина отпила из кружки. — Чудесный вкус. Я не знала, что люди умеют делать такое вино.

— Люди умеют. — Элидор глотнул прямо из фляги. — Но неужели три недели — достаточный срок, чтобы убедиться в том, что ваш спутник не опасен? Для вас не опасен. В том, что он для остальных смертельная угроза, я не сомневаюсь.

— Он убил Змея, — задумчиво произнесла Кина. — Вы не представляете себе, что это был за Змей. Настоящее чудовище из сказки. Из страшной сказки. Убил Змея и спас меня.

Эльф выбил пальцами дробь по столу. Ухмыльнулся:

— Действительно. Очень романтично. Чудовище из сказок убивает чудовище из сказок.

Кина расцвела улыбкой и взглянула на Эльрика, уже успевшего вновь закурить. Элидор проследил за ее взглядом. Нет, лицо у монаха не дрогнуло, только сжались на мгновение тонкие губы.

— Конечно, — эльфийка перевела взгляд на собеседника — теплая синяя волна, солнечный свет в кобальтовой небесной бездне, — но он не чудовище. Он мне как брат. Старший.

Эльрик медленно обернулся к Кине, взглянул на нее с полным безразличием.

… — как брат…

«Мог бы и раньше понять, придурок».

Что-то надломилось внутри, оставив ощущение саднящей боли и потери.

Можно ли потерять то, чего никогда не было?

Оказывается, можно.

— А капитан, значит, заподозрил именно вас? — де Фокс вновь посмотрел на Сима.

— Ну да! — радостно подхватил гоббер. — Веришь, я сам не понял почему. Ладно бы за дело. Но за дело я обычно не попадаюсь. Знаешь, наверное, как это бывает, бьют всегда с той стороны, откуда меньше всего ожидаешь…

— Знаю, — сказал Эльрик и улыбнулся. — Я знаю.

Готская империя. Готхельм

Эта встреча прошла за шесть лет до того, как Кина попала в Уденталь. За шесть лет до необъяснимого нападения людей на берега Айнодора. За шесть лет до того, как Тресса де Фокс отпраздновала свое десятитысячелетие.

Встреча прошла в курии ордена Бича Божьего, огромном сером здании, стоящем на одной из площадей Готхельма, столицы Готской империи.

Магистр Бейтир, глава Белого Креста, вышел из кареты, недовольно огляделся по сторонам, игнорируя встречающих его рыцарей в серых плащах, и тяжелой походкой отправился к массивным дубовым дверям. Магистру никогда не нравился Готхельм. Слишком много камня. Слишком мрачно. Слишком… самоуверенно. Но генерал «Бичей» очень просил приехать. Присутствие магистра нужно было генералу настолько, что даже письмо, в котором излагалась просьба, было вежливым, без обычного готского высокомерия.

На это стоило обратить внимание. И пришлось покидать зеленый, солнечный Аквитон, чтобы отправиться в далекое — особенно для пожилого человека — путешествие на север. В каменную твердыню самой сильной империи Запада.

У подножия широкой лестницы, льющейся сверху голым камнем ступеней, магистра встретил высокий широкоплечий рыцарь. Последний раз магистр видел его лет двадцать назад, но не узнать стылый взгляд холодных серых глаз было невозможно.

— Сэр Ройн.

— Отец Бейтир.

Они поклонились друг другу.

«Однако сквозняки у них», — недовольно отметил магистр. Откуда-то заметно повеяло холодом. Впрочем, ощущение тут же прошло.

— Я рад, что вы снизошли к моей просьбе и приняли приглашение. — Сэр Ройн приглашающе махнул рукой, и оба священника начали неспешно подниматься по каменной лестнице.

«Смирение. То, что пуще гордыни. — Отец Бейтир слушал генерала, кивал, а слышал лишь резкое несоответствие благодарных слов и холодного, надменного голоса. — В этакой каменной глыбе — и ни одного ковра».

Он отдавал себе отчет в том, что просто придирается. Из одной только врожденной, переданной еще от предшественника неприязни к ордену Бича Божьего, искоренителям ереси и нечестивцев, врагам всего, что осмеливалось противиться Святому Огню. И все же легкое недовольство не отпускало, мешало настроиться на мирный благожелательный тон, успокоить собеседника, внушить доверие и… внимательно смотреть, слушать, запоминать. Не то чтобы в этом была необходимость. Но магистром в Белом Кресте мог стать лишь тот, кто всю жизнь умел смотреть и видеть. Увы, это порождало подозрительность, которую, впрочем, вполне можно было назвать предусмотрительностью, не больше.

Да. Простая предусмотрительность.

— Как я понял, сэр Ройн, вы до сих пор не сумели разрешить вашу проблему?

— Мы прилагаем все усилия. — Лицо генерала закаменело. Прокатились на скулах желваки. — Но… да. Вы правы, отец Бейтир.

— Рыцари Бича Божьего — военная мощь нашей церкви. Надежда всех Опаленных. Чего же хотите вы от нас, мирных, нищенствующих монахов, которые даже не знают толком, как держать в руках оружие?

Гот вздохнул. Опустил глаза, задержав взгляд на голой крышке простого деревянного стола:

— Нам нужен совет.

«Да неужели? — саркастически хмыкнул магистр. Хмыкнул, разумеется, про себя. — А давно ли вы обвиняли наш орден в ереси и отступлении от догм во имя неведомых — вам неведомых — целей?»

Он молчал, выжидающе глядя на собеседника. Когда-то медово-желтые, но поблекшие с возрастом глаза смотрели мягко и дружелюбно.

«Хочешь, чтобы я помог тебе, брат по Анласу? Чтобы спросил: какой совет вам нужен? Нет уж. Такой помощи ты от меня не дождешься. Давай, сэр рыцарь, говори сам. Ломай себя, как ломал моих мальчиков. Мальчики на Небесах. Им все равно. А мне нет. Я-то ведь живой еще… Еще живой…»

— Вы… вам многое известно, — выдавил наконец сэр Ройн. — Если мы — военная мощь Церкви, то вы, Белый Крест, — ее разум.

— Насколько я помню, генерал, вы всегда склонны были соглашаться с народной поговоркой «Сила есть — ума не надо». Не слышали? Ах, ну да, рыцари далеки от простонародья… В смирении своем далеки, разумеется.

Ройн выслушал его молча. Не поднимая глаз от столешницы. Казалось, еще немного, и дерево задымится под его взглядом.

«Или заиндевеет…»

— Мы были неправы, — выдавил наконец гот. — Людям свойственно ошибаться, и мы не лучше многих. Но ошибки остались в прошлом, отец Бейтир. А Опаленным не подобает держать зло на ближних своих.

— Тем более не подобает держать зло на братьев, — кивнул магистр. — Спрашивайте. Я отвечу.

— Он преследует нас, — коротко выдохнул сэр Ройн. Помолчал, барабаня пальцами по столу. — Скоро пять лет, как началась эта напасть. И все эти пять лет рыцари Бича Божьего погибают. Один за другим. Погибают от руки этого чудовища.

— Одного-единственного шефанго, как я понимаю?

— Это не шефанго, магистр. Я говорю вам — это Враг.

— Сам Рилдир?

— Ну… кто-то из его прихвостней, — гот слегка смутился. — Он непобедим.

— Непобедимых не бывает.

— Но…

— Послушайте меня, генерал, — отец Бейтир поудобнее устроился на жестком, с высокой спинкой кресле. — Существо, с которым вы имеете дело, мы знаем давно. Это не демон. И уж, конечно, не Враг. Но он очень стар. Вся история рода человеческого — вдумайтесь, сэр Ройн, — короче, чем жизнь вашего противника. Именно поэтому с ним трудно справиться. И трудно его убить. Скажу откровенно, я не думаю, что вы вообще сможете убить его, раз уж не смогли за эти годы.

— Но что же нам делать? — в голосе гота скользнула нотка искренней растерянности. — Лучшие бойцы Ордена, цвет рыцарства…

— У вас есть молодые послушники? — перебил его магистр.

— Что? — сбитый с мысли, генерал удивленно взглянул на собеседника. — А. Ну да, разумеется. У нас все меньше остается опытных воинов. Мальчишек же… — он махнул рукой. — Их скоро некому будет учить.

— Отправьте против шефанго этих мальчиков, — отец Бейтир приподнял руку, предупреждая возражения гота. — Лет двенадцати-четырнадцати, не старше. Я повторяю еще раз: вы не сможете убить его. Но он уйдет. Сам.

— Я не понимаю…

— И не поймете, — проговорил магистр, поднимаясь. — Он не убивает детей.

Трясясь в карете по вымощенной камнем дороге, отец Бейтир откинулся на мягкую спинку сиденья и прикрыл глаза.

Отдыхая?

Вспоминая?

Снова и снова прокручивая в памяти, нет, не разговор — беседа с генералом «Бичей» была совершенно не интересна пожилому монаху.

Ощущения.

В великой самонадеянности своей рыцари и не подумали пригласить к себе кого-нибудь званием пониже.

«А кроме меня, пожалуй, никто и не почувствовал бы…» — чуть грустно усмехнулся отец Бейтир.

Курия ордена Бича Божьего была насквозь пропитана Мраком. Не сквозняки виной тому, что старые кости магистра стыли в объятиях каменной цитадели. Хотя сначала ошибся даже он, списав леденящий ветер на небрежность строителей и непривычный климат.

Не сквозняки.

Только Мрак, или Тьма, так называют это эльфы, дышит таким мертвым холодом и… смертью.

Магистр сидел расслабившись, словно дремал, и лицо его было спокойным и мягким. Как всегда. А в сердце росла, клубилась, колола острыми иглами тревога. Не тревога даже —смертельный ужас. Враг человеческий проник в самое сердце одного из анласитских Орденов. Рилдир Смущающий, могучий и страшный противник. Тот, кто не останавливается, тот, кто Творит во имя великого Зла, тот, кто…

«Единственный, на кого у нас нет архива и свитка с персональным делом», — магистр задумчиво рассмотрел собственную иронию с разных сторон и вышвырнул в приоткрытое окно кареты.

Не до смеха было.

А в Готской империи уже взялись за работу люди. Разные люди. Самые обычные. Давно примелькавшиеся на улицах, в тавернах, в базарных рядах и среди знати. Люди, которые, как их магистр, умели смотреть и видеть, слушать и слышать, запоминать и оценивать. В первый раз за все время своего существования Белый Крест лицом к лицу столкнулся с Врагом. В первый раз. Но орден был готов к этому.

Воеводство Карталь. Столица

Элидор перестал наконец таращиться на Кину и вспомнил о своем завтраке. Произошло это, правда, не раньше, чем эльфийка встала из-за стола. Эльрик проводил ее в комнату, усмехнулся:

— Собирайся.

— Что собирать-то? — честно спросила Кина.

— Понятия не имею. Но любая женщина в любой ситуации тратит на сборы не меньше часа.

— А Тресса?

— Тем более.

— Мы уезжаем прямо сейчас?

— Надеюсь. Во всяком случае, мы с тобой уезжаем. Если хочешь, подождем твоего монаха где-нибудь за пределами Карталя.

Уши эльфийки, очаровательные маленькие ушки, начали наливаться алым.

— Да ладно тебе. — Эльрик улыбнулся. — Мы их в любом случае дождались бы. Иначе через Опаленные земли не проехать.

— Он красивый, — почему-то жалобно сказала Кина. — И… такой мрачный.

«Он красивый?!» — едва не возопил Эльрик. Но сдержался. Даже смеяться не стал.

— Мрачный — это точно. Ладно, я за тобой зайду.

— А ты куда?

— Нам лошади нужны, — бросил Эльрик не оборачиваясь. — Если что — кричи.

«Косу даю на отрезание, Элидор тебя караулить будет».

Эльф действительно давал Симу краткие напутствия, отправляя того за лошадьми. По уму-то выбирать лошадей следовало как раз Элидору. Ну так то по уму.

— Мы поедем быстро. — Монах оставил ошалело кивающего Сима в покое и обернулся к Эльрику.

— Двенадцать лошадей, — тот пожал плечами.

— Сколько?! — У гоббера волосы встали дыбом.

— Хм. А мысль хорошая. — Элидор задумался. — Ну да. Если можно ехать одвуконь, почему не ехать на трех?

— А может, на четырех? — язвительно поинтересовался Сим. — Элидор, у тебя задница отпадет.

— У меня — нет, — парировал Элидор. — А тебя никто силой не тащил.

— Здесь хватит на шесть лошадей. — Де Фокс выложил на стол несколько крупных серебряных монет и пару золотых. — Вы вообще в них разбираетесь?

— А то ж! — гордо ответил Сим. — Если хочешь знать, когда я был на лошадиных торгах в Гульраме, ну, это было давно, у нас и отец-настоятель еще другой был, хороший такой отец-настоятель, как раз в том году, только не у нас в монастыре, а у них, и не в монастыре, а в этом самом Гульраме на скачках выставляли какую-то там особенную кобылу… Или жеребца… А может, мерина…

Эльрик, уже начавший привычно отключаться от болтовни, неожиданно насторожился:

— Это вы про скачки с участием Серой Зарницы?

— Да откуда я знаю, — отмахнулся Сим, — какая-то там лошадь…

— Понял. — Эльрик посмотрел на гоббера с искренней жалостью и слегка брезгливым любопытством. — В лошадях вы понимаете примерно столько же, сколько я в видах на урожай.

Дальше должно было быть совсем просто: еще несколько слов; отправить эльфа, прирожденного лошадника, вместе с Симом; хотя бы на час заставить его убраться из таверны…

— Ладно, — неожиданно для самого себя сказал Эльрик. — Идите уж, добрый гений отцов-настоятелей.

Сим сгреб деньги, ссыпал их в огромных размеров кошелек и потопал к выходу.

Эльрик отправился следом. В городе появляться нельзя, но подышать воздухом на заднем дворе — от этого большой беды не будет.

— В замке знают о том, кто поднял бучу? — бросил ему в спину Элидор.

— Не думаю.

— Если на выезде из города возникнут проблемы — мы везем вас в монастырь по приказу настоятеля.

Эльрик остановился, развернулся к эльфу:

— Вы полагаете, у меня могут возникнуть проблемы?

— Зачем поднимать лишний шум? — неожиданно миролюбиво спросил монах.

Он мог себе позволить быть миролюбивым. И главное, он был абсолютно прав.

Эльрик кивнул, аккуратно подтолкнул к дверям прислушавшегося гоббера и вышел сам.

Магистру Ордена Белого Креста.

Строго конфиденциально.

Из достоверных источников мной получены сведения о том, что кронпринц Гуго недавно принял участие в молении Мраку. Пригласил его туда палатин де Тир. Состав участников сего действа уточняется.

5 июля 1360 г. Готхельм. Брат Бернар.

Воеводство Карталь — герцогство Аквитон. Дорога на город Лоску

Эльрик де Фокс

Гулкий топот подкованных копыт по мощеной дороге. Проносящиеся мимо деревья. Редкие поляны. Кучки навоза на камнях. Идиллия. Пастораль, так ее разэтак! И мы летим: шефанго, два эльфа и гоббер. Летим отреконь. По-степняцки. На ходу пересаживаясь с лошади на лошадь. Вперед! В Аквитон.

Бедный, бедный Сим.

Верткий и шустрый, он все-таки не умел ездить на лошади и в первый же день, за который мы сделали два стандартных перехода, умудрился стереть себе все части тела, принимающие непосредственное участие в верховой езде. Когда наша четверка наконец остановилась на привал, Сим сполз с седла, постоял, качаясь, на неверных ногах, и упал.

На живот.

Что ж. Его можно понять.

Элидор и Кина занялись лошадьми. Я — костром. Сим — своей трубкой.

Когда окончательно стемнело, мы успели уже помыться в недалеком ручье, сварить ужин и сидели вокруг трещащего сучьями огня, старательно не обращая внимания на Сима, который по-прежнему лежал на животе.

Что интересно, эльф и я, умывшись, снова облачились в доспехи. Я-то понятно почему — слишком много непонятного случилось за последние дни. И нет гарантии, что не вылезет из кустов очередная Тварь или, того хуже, Древний. Если меня будут есть, пусть я хотя бы в зубах застряну. А Элидор? Или он тоже от каждой тени шарахается?

Мы сидели спиной к огню, потому что нет ничего опаснее слепящих бликов в глазах, когда резко разворачиваешься от пламени в темноту окружающего леса. А Кина и Сим любовались костром. Смотрели на взлетающие к вершинам деревьев искры да задремывали себе потихоньку.

Элидор таращился в ночь, обхватив колени руками. Не на Кину таращился, уже хорошо. Собственно, на Кину смотреть ему и не полагалось — часовой как-никак. Мы еще в Картале обговорили время дежурств. Себе я оставил «собачью» вахту, потому как даже если — в мире случаются иногда чудеса — я и засну на страже, чувство опасности все равно разбудит. Впрочем, я не засну. Была бы у меня привычка на карауле засыпать, хрен бы я когда десять тысяч лет отметил…

Ладно хвалиться, эрте Анго! Всех достоинств у тебя — сверхъестественная живучесть да шестое чувство…

Пора уже было покурить и падать спать.

Кина, ошалев от лесной романтики, свернулась калачиком на моем плаще и, кажется, уже заснула. В первый раз ночует в такой дикости. Ей пока все нравится, все интересно. Даже ледяная вода, даже конский пот, который этой водой смывать — врагу не пожелаю. Муравьев-пауков и прочей мелкой нечисти Кина не боялась. И это очень хорошо. Нет в лесу ничего хуже женщины, которая с визгом шарахается от каждой букашки и норовит залезть на дерево. Или на мужчину, что случился рядом. Хотя эльфы, кажется, вообще никого живого и безмозглого не боятся. Обычного живого и обычного безмозглого.

Надеюсь, «необычное» здесь повывели. Не зря же, в конце концов, «Бичи» хлеб едят… чтоб им ветер встречный!

Я достал трубку. Достал кисет…

Тут-то и толкнуло. Опасность. Причем настолько близко, что даже напрягаться не пришлось, чтобы понять, кого на огонек принесло. Я еще успел мысленно себя обругать: знал ведь, каких Тварей к ночи поминать не следует.

Ржавильщик.

И хрена ль мы в доспехах маялись?!

Хуже нечисти только нежить. Хуже нежити — нечисть разумная. Ржавильщики как раз к таковой и относились.

Где-то я слышал, что у этих тварей есть официальное название — какое-то мудреное виссанское слово. Но в народе их именовали именно так. Ржавильщики. Существа, питающиеся железом. И всем, в чем железо хоть чуть-чуть содержится. Тем, кто кормил их досыта, ржавильщики открывали местонахождение кладов. Они металл издалека чуют. И, раскопав сокровищницу, обычно сжирают оттуда все, что могут сожрать. А потом, поскольку потребности в драгоценностях не испытывают, клады эти сдают. Хотя чаще все-таки обманывают. Из природной мерзопакостности. Если же, на свою беду, накормить ржавильщика нечем, то скотина эта и убить может. Ее ведь кроме лунного серебра да какой-нибудь магии и не берет ничего. А голыми руками убивать бесполезно. Обожжешься только. Хорошо, если мясо до костей не слезет.

— Тэшарх13, — вполголоса сказал я. — Ржавильщик в кустах справа…

И снова меня толкнуло. Я чуть за топор не схватился.

Элидор, хвала богам, оказался не дурак. Он спокойно так повернулся ко мне, вопросительно поднял брови.

— … С ним кто-то еще, — сказал я.

Гоббер, приоткрывший было глаз, услышав про ржавильщика, на мгновение зажмурился. Я его понимал. Мне тоже хотелось куда-нибудь спрятаться.

Элидор меланхолично коснулся рукояти кинжала за поясом. К чему бы это? Неужто лунное серебро? Ну да. Кинжал похож на мой такой же. Ладно. Лучше так, чем никак.

* * *

— Мир вам, господа хорошие, — проскрипело над полянкой, словно лезвием меча провели по камню.

Кина проснулась и села, растерянно щурясь. Потянула на себя просторный Эльриков плащ.

— Это кто? — Эльфийка по очереди взглянула на де Фокса и на Элидора, которые одновременно подвинулись к ней, заслоняя с двух сторон.

Сим индифферентно наполз пузом на меч и сообщил, словно о бабочке редкой породы:

— Это, Кинушка, ржавильщик. Встречаются, знаешь ли, в здешних лесах.

— Может, и мир, — рыкнул Эльрик в ответ на приветствие, до рези в глазах всматриваясь в заросли за спиной вышедшей на поляну твари. Лошади беспокоились, храпели. Пытались бить копытами, но у них, стреноженных, это получалось плохо.

— Да почему же «может»? — Существо осторожно подходило к костру. Или подползало? Ржавильщики обычно не утруждали себя принятием какой-то определенной формы. Так — комок блестящей, как ртуть, и такой же подвижной массы. Впрочем, сейчас, вопреки обыкновению, бликующая алыми отблесками туша заколебалась, вытягивая из себя голову, две руки и какое-то подобие ног. — Почему же «может», добрые господа? Мир есть. И будет…

— Есть, — не удержавшись брякнул Сим.

Ржавильщик захихикал. Странно было слышать тоненький смех, вырывающийся из пасти, в которой поместилась бы человеческая голова.

— Смешно, — подытожило чудовище, отсмеявшись. — А у нас с вами, добрые господа, обязательно будет мир, если вы, конечно, накормите голодненького ржавильщика.

— Кае аш, Эльррихх? — вполголоса спросил Элидор, и де Фокс обернулся к нему с несказанным изумлением. Эльф говорил на зароллаше. Говорил, разумеется, отвратительно, излишне грассируя и чрезмерно смягчив последнюю согласную. Но вопрос был понятен.

— Ас норр от'вэсс, — ответил он так же тихо.

Да. Он действительно не видел. Мог поклясться, что нет никого в тех кустах. Никого и ничего. Зрение у шефанго не хуже кошачьего. А может, и лучше. Сейчас, в лесу, под звездным небом для Эльрика было светло, как днем…