Чужая война

Но чувство опасности не обманывает. Не может оно обмануть. Как не могут обмануть зрение или слух.

— Хватит болтать, — рявкнул Ржавильщик неожиданно громким голосом. — Жрать хочу!

Кина шарахнулась к Элидору.

Эльф и шефанго одновременно начали снимать доспехи.

— Так-то лучше, — удовлетворенно проскрипела тварь, присаживаясь в стороне от костра. К сожалению, огня эта нечисть не боялась. Просто избегала, скорее, как дань традиции.

«Главное, чтобы на кольчугу ни капли не попало,

кто же там, в лесу?

остальное чинить проще, да и не так жалко. Хотя в этих землях булат, конечно, не купишь». — Эльрик неспешно расстегивал пряжки. Тянуть время не имело особого смысла — до утра, до солнечного света еще много часов. К Кине они с эльфом ржавильщика не подпустят — это понятно. Да и не нужна ему Кина. К доспехам бы не подпустить да к оружию…

Они еще понадобятся.

— Скорее! — вновь рыкнул ржавильщик, утрачивая остатки миролюбия.

— Ремешок запутался. — Элидор старательно дергал пряжку. — Наручи старые. Давно пора менять.

— Заодно и поменяешь. — Тварь передвинулась-перетекла ближе. — А струны у девочки из чего?

— Серебряные, — буркнул Эльрик и не отказал себе в удовольствии посмотреть, как блестящий сгусток шарахнулся подальше.

— Чего пялишься. Жрать давай! — Вновь сформировавшаяся скользкая лапа потянулась к топору, и шефанго, подавив в себе инстинктивное желание врезать по ней каблуком, швырнул ржавильщику свою латную перчатку.

Кина лишь коротко вздохнула, увидев, как еще в воздухе сталь рассыпается хлопьями ржавчины.

Эльрик подумал, резонно решил, что с одной рукавицы пользы все равно не будет, и бросил ржавильщику вторую. Она мгновенно исчезла.

— Еще давай! — рявкнул монстр, возбужденно меняя форму за формой.

— Да подожди ты! — Эльрик сложил возле себя наручи и наплечники. Расстегнул тяжелый боевой пояс и начал снимать кольчугу.

— Наруч давай! Второй давай! Топор давай! Ну!

— Не спеши. Все сразу и сожрешь…

Звенящей волной кольчуга стекла на землю.

— Элидор, д'вайе…

— Назх.

Шефанго кошкой метнулся через костер. Ржавильщик взвыл, когда серебряное лезвие полоснуло его расплывающуюся тушу, и сразу раздвинулись кусты справа от костра, примялась высокая трава. Но там по-прежнему никого не было видно. Никого… Хотя чувство опасности билось в Эльрике, звенело натянутой струной.

«Нотфесх14… Хтоническая тварь… — Де Фокс, как танцующая змея, ушел от выстреливших в него бесформенных отростков. — Откуда?!»

Элидор взвился на ноги, вклиниваясь между нотфесхом и ржавильщиком, не давая нечисти объединиться…

— Нет! — рявкнул шефанго, вновь дотягиваясь до своего противника, заставляя его сжаться и отступить. — Твой ржавильщик!

И скользнул навстречу сминающейся под тяжелой поступью траве.

У него были шансы. Пусть небольшие, но были. Эльрик помнил нотфесхов, тварей таких же древних, как Змеи, и таких же тупых в своей силе. Они привыкли убивать легко, не встречая сопротивления. И вряд ли за прошедшие тысячелетия успели научиться драться с противником, который знает, с какой стороны, когда и как будет нанесен удар.

Правда, знает очень приблизительно…

До топора было уже не добраться. Да и не взяла бы нечисть простая, пусть и благородная сталь.

Эльрик де Фокс

Тело привычно вошло в ритм боя. Замедлилось время. Легкими и четкими стали движения. Атака. Защита. Контратака. Поворот. Уход. Съем.

Нотфесх шипел, когда его доставало серебряное лезвие. Где-то за спиной скрежетал ржавильщик. Такие кинжалы, как у нас с эльфом, стоили бешеных денег. И добыть их можно было только в Западных горах. Но зато какая полезная штука!

Атака! Еще! Крик от костра:

— Эльрик! Держи!

Я хватанул не глядя. Зеш-ш… Этот… Сим… Этот… Гоббер… швырнул мне горящую головню. Молодец, конечно. Но ведь на мне даже перчаток нет!

Я заработал головешкой, как берсерк. Она, естественно, от этого не остыла. Скорее наоборот. Но зато и нотфесх загорелся. Надо же! У него, оказывается, есть шерсть! А загоревшись тварь стала видимой, что порадовало меня, несмотря на затруднительное положение. Я отшвырнул проклятую деревяшку. Теперь нотфесх лишь пытался защититься.

И тут сзади напал ржавильщик.

Надо отдать скотине должное, он без раздумий бросился на помощь своему напарнику. Но отдавать ему должное я собирался лишь после того, как прикончу обоих. Элидор лежал без движения. Его кинжал валялся рядом. Ржавильщик и нотфесх радостно взялись за меня.

За несколько секунд боя Сим дважды спас мне жизнь. Второй раз тем, что подхватил кинжал эльфа и набросился на скользкого гада, оставив мне горящего. В полной мере у него это, разумеется, не получилось, но он хотя бы отчасти отвлек ржавильщика на себя. А когда общими усилиями мы начали наконец теснить врагов, те… растаяли в воздухе. Если, конечно, подобное выражение корректно по отношению к нотфесху. Хотя горящий нотфесх — совсем не то, что не горящий.

— Где они?! — Сим вертел головой, сжимая в руках длинный элидоров кинжал.

— Не знаю. Но не здесь — это точно.

В лесу на харрдарк15 вокруг не было ничего опаснее волков.

— Они всегда… так? А?

— Н-нет. Не всегда. — Это-то меня и смущает… — Но, как бы там ни было, они нас больше не побеспокоят.

Сим еще разок махнул кинжалом. Повернулся к костру, где Кина пыталась убедить Элидора в том, что ему надо лежать и лечиться, и изрек:

— Слушайте, а в котелке еще чего-нибудь осталось?

Гоббер. Что с него возьмешь?

На следующее утро мы все чувствовали себя совершенно разбитыми. А вот лошади, отдохнув за ночь, гарцевали, грызли удила и рвались в дорогу.

Ничего, к вечеру им будет так же плохо, как нам.

Сим посмотрел на седло с ненавистью. Вздохнул. Потрогал зачем-то меч.

Может, он рассчитывал прикончить своих коней и позволить себе небольшой отдых? Размечтался! Элидор закинул его в седло. Вперед!

Через час сумасшедшей скачки мы обогнали бредущий куда-то караван.

Низенькие толстоногие лошадки шарахнулись от наших коней. И погонщики тоже шарахнулись, провожая нас испуганными взглядами. Поди пойми: то ли мы отряд разбойников, спасающихся от людей наместника, то ли, наоборот, люди наместника, опять же, спасающиеся от отряда разбойников. Сим, хоть и болтался в седле, как заяц на заборе, умудрился-таки обернуться и свистнуть не хуже наших пиратов. Мужики посыпались с подвод, как горох, и попрятались в кустах.

Впрочем, я отследил это, только оглянувшись. А через минуту каравана уже не было видно. Вперед!

Мы не делали привала. Миновал полдень. Потом солнце стало клониться к западу. Крупы и шеи наших коней покрылись потом. Затем пеной. Она начала окрашиваться в розовый цвет, когда впереди — мы сперва не поверили — показались городские стены.

— Лоска! — завопили одновременно четыре глотки. Три луженых и одна — серебряная. Кины.

Тут-то и рухнула лошадь подо мной. Я — самый тяжелый. Две другие, судя по их виду, долго не протянули бы. Ну и шут с ними.

Остальные, не сразу сообразив, что случилось, пронеслись вперед. Остановились. И Сим, отметая возражения самим своим видом, слез на землю:

— Вы как хотите. А я — как Эльрик. Он хорошо придумал. Пошли пешком.

— Ладно. — Элидор спрыгнул с коня. Снял с седла Кину. — Пешком так пешком. Заодно меньше пошлины заплатим.

Вот ведь умеет монах в любой ситуации видеть светлые стороны!

Расседлав наших запаленных скакунов, мы отпустили их на волю. Может, выживут. А сами, взвалив на плечи по седлу, потопали к городским воротам.

Герцогство Аквитон. Город Лоска

Эльрик сидел на постели, скрестив по-степняцки ноги, курил, слушал доносящиеся с улицы ночные шумы и лениво размышлял.

Размышлял он о том, хорошо или плохо, прожив среди людей целую прорву тысячелетий, остаться шефанго. Шефанго в полной мере. Не кошмарным лицом, глазами-бельмами и нечеловеческой силой, а душой и всеми формирующими душу правилами и нормами. Он давно уже убедился, что именно там, глубоко-глубоко, накрепко вросшее корнями и живет различие между населяющими мир народами. Именно там, а не во внешности.

Хотя следовало признать, что в случае шефанго внешность имела значение.

Всего два дня назад, вынужденный терпеть присутствие Элидора, Эльрик с радостью воспользовался бы любой возможностью… нет, не убить, но хотя бы доходчиво объяснить тому, где его место. Это было вполне понятно и с точки зрения смертных, и с точки зрения шефанго, да и с точки зрения эльфов, наверное, тоже. Как еще прикажете относиться к мужчине, который у вас на глазах пытается соблазнить вашу женщину. Беда в том, что, будучи в момент их встречи в женском обличье, принц отнесся к происходящему без должного внимания, и как итог…

Итогом стала беспомощная, тоскливая, жалкая ярость.

Проигравшие не заслуживают ни жалости, ни сочувствия.

Эльрик умел проигрывать. Умел с уважением относиться к достойному противнику. Умел сам не добивать побежденного…

Но никогда не было в игре столь высоких ставок.

Он проиграл.

Эльрик улыбнулся, опустив глаза. Выдохнул дым.

Он был шефанго. Наверное, это все-таки хорошо.

Потому что только шефанго знают всю глубину и важность трех, всего трех коротких слов: «Несс х'геррсе арро». Они живут с этим от рождения. И уходят, если приходится уходить, не забыв.

«Несс х'геррсе арро».

Не закон. И даже не традиция.

Образ жизни.

Как раз то, что живет глубоко в душе, что является частью души, высокой истиной, тем, что определяет твой Путь:

«Несс х'геррсе арро» — «Мы дрались вместе».

Вот так вот просто, обыденно, незначительно звучало это на человеческом языке. Но перед этой простотой теряло значение все остальное. Любовь. Ненависть. Радость. Горе. Ярость. Страх. Того, кто дрался вместе с ним, Эльрик не предавал. Он никогда не бросил бы исманов Нафиза в ту безнадежную драку, если бы хоть кто-то из них вмешался в его бой со Змеем. Он уходил от драки, если ему бросали вызов те, кто когда-то сражался с ним плечом к плечу. Он…

Он дрался вместе с Элидором.

Нет, один-единственный бой ничего особо не менял. И никуда не делась неприязнь. И сознание того, что без сопровождения двух монахов слишком рискованно было бы везти Кину через анласитские земли, отнюдь не улучшало настроения. И уж, конечно, то, что Кина…

Кина…

Эльрик рассматривал паутинную кисею дыма, зависшую под беленым потолком.

Казалось бы, за бесконечные века можно научиться не доверять, подозревать в предательстве, предавать самому, наконец. Чему-то он действительно научился. А вот вытравить из сознания твердую убежденность, что не станет врагом тот, кто прикрывал в бою твою спину, так и не смог.

Сим и Элидор. Боевые монахи…

«Когда-то это называлось „оперативники“, оперативные агенты… — неожиданно вспомнил Эльрик. — Или… будет называться. Если будет».

Люди, работающие на орден, страшнее которого, если говорить о реальной силе, а не о голой боевой мощи, де Фокс не знал. Он сам, при всей своей самоуверенности и безграничном нахальстве, никогда не переходил дорогу Белому Кресту. Хотя бы потому, что понял однажды — от этих не спастись. Предубежденность против ордена сложилась давно, значительно раньше, чем появилась ненависть к «Бичам». Эльрик не зря именовал монахов Белого Креста боевыми крысами. Именно на крыс они и походили. Коварные, изощренные в самых невероятных хитростях, живучие, беспринципные, способные на любое преступление… во имя идеи.

Да. В Белом Кресте работали не за деньги, не за престиж и уж тем более не за славу — слава как раз была бы лишней. Там даже веру не ставили превыше всего… Идеей, смыслом существования Белого Креста было служение. Святому Огню и Церкви. Монахи ордена грешили иногда так, что сам Хранитель не взялся бы отмаливать их грехи. Но частенько лишь благодаря этим грешникам Хранитель избегал внезапной кончины. Сам об этом не подозревая.

Боевые крысы.

Можно было научиться не доверять. Подозревать. Предавать самому. Предавать он научился. Но так и не разучился верить.

«Несс х'геррсе арро» по отношению к монахам Белого Креста было смешно и неуместно, однако выбирать Эльрик не мог. Никто из шефанго не смог бы.

«Им всем одна дорога — к акулам, — очень убедительно сказал он себе. — Добраться бы до Эллии, отсидеться там, пока не закончится заварушка, соблазнить за это время Кину… А ее ненаглядный эльф, скорее всего, сдохнет где-нибудь, выполняя дурацкие задания своего дурацкого ордена…»

Если бы не Элидор и не Сим, если бы не их помощь вчера в лесу, ржавильщик и нотфесх могли бы замечательно поужинать. Один оружием и доспехами. Второй — Эльриком.

И Киной.

Ненормальная спешка, бешеная скачка, запаленные лошади.

Все это не было чем-то из ряда вон. Не однажды приходилось так же лететь, мчаться, не жалея ни себя, ни коней, выполняя приказ или спеша кому-то на помощь, или…

«Даже к женщинам иногда приходилось поторопиться…»

Но для него это было забавой. Обычно — забавой. Коротким мгновением в бесконечности жизни.

Почему не поработать на кого-нибудь достойного интереса и внимания? Особенно если точно знаешь, что тот, кто приказывает тебе, умрет через несколько десятков лет. Он — умрет. Ты — останешься. И в те дни, когда ровным счетом нечем будет заняться, тебе найдется о чем вспомнить, о чем погрустить и над чем посмеяться…

Для Сима с Элидором все было иначе.

А как? И почему? И зачем им это?

Кто-то отсиживается в безопасном укрытии. А кто-то в это время делает все, чтобы укрытие было действительно безопасным.

«Я не знаю, насколько хороши эти двое монахов. — Эльрик снова прокручивал в памяти бой с нечистью. Деталь за деталью. Каждое мгновение, которое он успел увидеть, но не успел тогда осознать. — Не знаю. Знаю только, что я круче их обоих вместе взятых. И меня не касаются их дела и их заботы. Меня не волнует, будут они живы или погибнут, когда распрощаются с нами. Главное, чтобы их черно-белые плащи послужили прикрытием мне и Кине, пока едем мы через анласитские земли… Ты понял, эрте Анго?! — рыкнул он сам на себя. — Это не твоя война!.. И вообще, спать пора. — Насильно переводить размышления в другое русло он умел в совершенстве, освоил эту науку, вынужденный схватываться со зверем в собственной душе. — Через два дня мы будем в Аквитоне. А там… посмотрим».

* * *

Кина вертелась перед зеркалом, совершенно позабыв про остывающий на столе завтрак:

— Нет, Эльрик, тебе правда нравится? По-моему, к такому воротнику нужна другая прическа, не думаешь? Но с другой волосы растреплются — скачем как бешеные. Лошадей жалко. Они же выжили, правда?

Эльрик жевал мясо, кивал в нужных местах и время от времени вставлял необходимые замечания. Диалог их был скорее монологом Кины, но какой-то собеседник ей все же требовался.

— Думаешь, Элидору понравится?

Эльрик согнул в пальцах вилку. Разогнул обратно и бросил оценивающий взгляд на девушку. Тусклое зеркало искажало отражение до совершенно неузнаваемого вида и не позволяло Кине увидеть себя во всей красе. Но Эльрик-то видел ее отнюдь не в зеркале.

Эльфийка нарядилась в новый дорожный костюм из мягкой замши, заявив, что старый провонял лошадиным потом и вообще крайне истрепался. Эльрик ни с тем, ни с другим не спорил и весь вчерашний вечер, пока монахи объясняли хозяину гостиницы, кто тут главный, они с Киной бродили по лавкам, где эльфиечка придирчиво выбирала себе наряд. Увы, времени шить костюм на заказ, как делают все нормальные люди, у них не было. В конце концов, заявив, что ничего приличного в Лоске все равно не купить, Кина остановилась на чем-то, пошитом, судя по всему, на стройного мальчика, и пошитом очень неплохо. А сегодня утром явилась пред строгие очи шефанго, чтобы узнать его мнение.

Эльрик мнение выразил коротким, но многозначительным присвистом.

В черно-голубой куртке с широким отложным воротником и заправленных в мягкие сапожки брюках тех же цветов эльфийка выглядела сногсшибательно.

— Я, конечно, предпочитаю женщин в юбках, — отметил де Фокс. — Но сейчас склонен признать, что в брючных костюмах есть определенный шарм.

— Как ты временами мудрено выражаешься, — Кина фыркнула и принялась вертеться перед зеркалом. Занималась она этим не меньше четверти часа, пока, коротко постучав, Сим не просунул в дверь голову.

Лицо у гоббера было осунувшимся, но сияющим и наглым.

— А мы лошадей найти не можем! — торжествующе сообщил он. И заорал в коридор: — Элидорчик! Она здесь… В смысле, они здесь. Эльрик тоже!

Эльф что-то неразборчиво рявкнул. Скорее всего, выругался. Сим прислушался. Кивнул и вновь заорал:

— Они нас позавтракать вместе приглашают! Да! Иди сюда! — Он уставился на Эльрика круглыми глазами: — Ты ведь приглашаешь, да? О, Кина, потрясающе выглядишь. Мне нравится. Правда, говорят, что у меня совсем нет вкуса.

Прежде чем ему успели ответить, Сим исчез и вернулся через минуту, волоча огромный поднос с завтраком:

— Эльрик, можно я на твоей кровати есть буду? Понимаешь, с детства привык есть лежа. Да-да. Бывало, пожарит матушка гуся, кстати, я ведь не рассказывал вам про мою покойную матушку, великая была мастерица жарить гусей, ну и разводить, конечно, тоже, у нас гусятник был всей округе на зависть, крыша, между прочим, не соломенная, а дранкой крытая, отец на это…

— Сим! — рыкнул Элидор, появляясь в комнате.

— Аюшки? — Сим действительно улегся на кровать, поставив перед собой поднос. — Элидорчик, ты чего? А я твой завтрак сюда принес. А ты его потерял, да? Ну, понимаешь, я подумал, что негоже такому представительному мужчине, как ты, таскать подносы с завтраком, как какому-нибудь гостиничному мальчику. Ты ведь у нас не гостиничный вовсе…

— Мальчик, — мурлыкнул Эльрик, не удержавшись.

И даже Сим заткнулся. В наступившей, нехорошей какой-то тишине эльф повернулся к Кине. Взял ее за руку и осторожно, нежно поцеловал тонкие пальцы.

Кина неуверенно улыбнулась, но руку не отняла. И вместе с Элидором прошла к столу.

Элидор

Война — войной, а старые связи — старыми связями.

— Понимаешь, Элидор, запретил нам герцог продавать лошадей — войны ждет. — Лога был тих и грустен.

Я тоже был тих, но грустить и не думал:

— Кто говорит о продаже? Ты мне их так отдашь.

— Ну, знаешь ли… — вскинулся поставщик гвардейского кавалерийского полка его светлости герцога Аквитонского Лога Валис.

— Не знаю. И знать не хочу. Мне нужны лошади. Ты мне их дашь. Вопросы есть?

Валис мрачно посмотрел на меня. Я ответил ему лучезарной улыбкой. Три года назад я помог ему выпутаться из очень грязной истории, поручившись в том, что он чист, аки голубь. Голубем он не был, но и тех гадостей, в которых его обвиняли, он не делал. Он мог воровать, и занимался этим постоянно; он мог надувать всех в округе, и это за ним тоже водилось; но участвовать в молении Мраку он не мог. Так что тогда я ему помог. А сейчас он поможет мне. И оба мы прекрасно это понимали.

— Сколько тебе нужно лошадей?

— Двенадцать.

— Сколько?! — Лога подпрыгнул на стуле.

— Двенадцать, Лога, двенадцать. И через полчаса. Если это для тебя слишком убыточно, то скажи, сколько денег мне нужно будет привезти при следующем посещении Лоски.

— Какие деньги? Ладно. Куда лошадей-то доставить?

— Постоялый двор «Черный палец».

— Будут.

— Спасибо, Лога. — Я поднялся. — До свидания.

— Пока, — уныло ответил Валис.

* * *

Часов в восемь утра, когда солнце уже ощутимо пригревало, разогнав с неба все предутренние облака, Эльрик и монахи седлали коней.

Проходящие через просторный гостиничный двор постояльцы удивленно косились на лошадей, пытаясь сообразить, что за отряд кавалеристов остановился здесь на отдых и как они этот отряд умудрились не заметить.

Косились.

Но виду не подавали.

Лошади фыркали и нетерпеливо переступали копытами.

— Где вы их раздобыли, Элидор? — Эльрик задумчиво рассматривал армейские клейма на холках высоких, сильных кобыл. — Сим утром говорил, что с лошадьми проблемы.

— Слушай, давай на «ты». — Эльф поморщился, недовольно взглянув на солнце. — Меня уже воротит с этой вежливости.

— Ничего удивительного, с непривычки-то. — Де Фокс встряхнул вальтрап и, предупреждая ответную гадость, сказал: — Ладно. Можно попробовать. Так где ты добыл лошадей?

— Взял. — Элидор пожал плечами. — У поставщика гвардейского кавалерийского полка его светлости герцога Аквитонского.

— На интендантскую сволочь ты вроде не тянешь. — Шефанго склонил голову, разглядывая монаха. — Во всяком случае, на местную интендантскую сволочь. Как же ты умудрился? Да еще перед войной.

— А ты про магию голоса знаешь? — ухмыльнулся эльф. — Хотя, конечно, где тебе! Ну, может, хоть слышал когда?

— Угу, — неопределенно ответил Эльрик. — Слышал. Теперь склонен поверить.

Кина появилась во дворе, неся в руках арбалет. Крошечный и несерьезный с виду, больше похожий на красиво изукрашенную игрушку.

— Ты где это взяла? — Де Фокс изумленно глянул на арбалет. На Кину. Снова на арбалет.

— Элидор подарил. Сказал, что это дамский. Здесь дамы с такими охотятся.

— Дамский-то он дамский… — Эльрик затянул последнюю подпругу. Посмотрел на Элидора.

— Пригодится, — лаконично объяснил монах, не дожидаясь вопроса.

— Она пузо надувает! — разъяренно взвыл Сим, который все еще возился с первой из своих лошадей. Эльрик и Элидор развернулись к гобберу одновременно. Не говоря ни слова, эльф саданул кобылу кулаком в живот, и тут же Эльрик затянул жесткие ремни.

Лошадь разочаровано вздохнула и попыталась укусить Сима за ухо. Тут уж гоббер и сам не оплошал, хлопнул четвероногую тварь по морде, подумал… и показал язык. Длинный и розовый.

Лошадь вздохнула еще раз.

— В следующий раз сам кусай, — совершенно серьезно посоветовал Элидор.

— Издеваешься? — обиделся Сим.

— Как можно? Спроси вон у Эльрика, могу поспорить, он всегда так делает.

Де Фокс не успел и слова сказать, как Сим брякнул сердито:

— Конечно. У него зубы вон какие. Как у слона. А я-то маленький.

— Как у слона… — оценивающе повторил Элидор. — В этом что-то есть.

Эльрик молча подсадил Кину в седло. Вскочил на лошадь сам. Помог эльфийке пристроить у седла ее арбалет, и, не дожидаясь монахов, они с Киной выехали в распахнутые ворота.

По улицам уже вовсю шнырял народ. Стража, приказчики, проходимцы. Люди расступались, давая дорогу удивительной кавалькаде из четырех всадников и двенадцати лошадей. Хозяин гостиницы осторожно выглядывал в окно, дабы убедиться в том, что неприятные его постояльцы действительно уезжают. Иметь дело с Белым Крестом — себе дороже. Но попробуй не иметь с ним дела, если монахам приходит в голову остановиться именно в лучшей гостинице города.

Через западные ворота текла бесконечная человеческая река. Отдельным руслом шли возы — спешили на базар припозднившиеся крестьяне. Равнодушные волы, налегающие грудью на ярмо, роняли на мостовую смачные лепехи. Одинокий всадник, теряющийся в этом людском потоке, с трудом удерживал нервничающего коня, осторожно пробираясь к распахнутым створам.

Когда небольшой отряд подъехал ближе, установившийся в воротах порядок движения нарушился и сбился, потому что ни Эльрик, ни Элидор не пожелали становиться в хвост медлительной очереди и пустили лошадей напрямик, разве что не по головам, и то лишь потому, что у людей хватало ума шарахнуться в сторону.