мистика
В мистическом посёлке Анисовский граница между мирами держится на простых вещах: узелках, камешках, добрых словах. Когда над селом разражается аномальная гроза, молнии не просто бьют в землю — они приоткрывают прорехи в реальности, утягивая людей в т…
В мистическом посёлке Анисовский граница между мирами держится на простых вещах: узелках, камешках, добрых словах. Когда над селом разражается аномальная гроза, молнии не просто бьют в землю — они приоткрывают прорехи в реальности, утягивая людей в т…
Что, если правда способна причинить больше боли, чем ложь? Что, если конец света станет началом любви? И что, если смерть — это вовсе не конец истории?
Здесь учёный, обрёкший человечество на гибель, впервые узнает, что значит любить. Капитан тонущего…
Что, если правда способна причинить больше боли, чем ложь? Что, если конец света станет началом любви? И что, если смерть — это вовсе не конец истории?
Здесь учёный, обрёкший человечество на гибель, впервые узнает, что значит любить. Капитан тонущего…
В одной русской деревне даже похороны мухи могут обернуться делом, в котором переплетутся суеверия, чужие тайны, давние обиды и человеческая совесть.
Маленькая Глаша всего лишь хотела по-честному проводить в последний путь крошечную усопшую, соорудив…
В одной русской деревне даже похороны мухи могут обернуться делом, в котором переплетутся суеверия, чужие тайны, давние обиды и человеческая совесть.
Маленькая Глаша всего лишь хотела по-честному проводить в последний путь крошечную усопшую, соорудив…
Эта книга — искренняя беседа с читателем на самые сокровенные темы, приоткрывающая завесу тайны и концентрирующая взгляд на личных травмах и опыте. Путь к себе здесь подобен лабиринту с тысячами отражений, где за каждым поворотом скрывается возможнос…
Эта книга — искренняя беседа с читателем на самые сокровенные темы, приоткрывающая завесу тайны и концентрирующая взгляд на личных травмах и опыте. Путь к себе здесь подобен лабиринту с тысячами отражений, где за каждым поворотом скрывается возможнос…
Злата не представляет свою жизнь без бабушки, ведь та не только воспитала, но и обучила её разным полезным вещам. Бабушка для неё и учительница, и советчица, и наставница, и близкая подруга. Та, с кем можно поговорить по душам. Но кем же сама Злата я…
Злата не представляет свою жизнь без бабушки, ведь та не только воспитала, но и обучила её разным полезным вещам. Бабушка для неё и учительница, и советчица, и наставница, и близкая подруга. Та, с кем можно поговорить по душам. Но кем же сама Злата я…
Сборник дополняется.
Дом купца. В каждом городе есть свой дом с дурной славой. Он стоит где-нибудь на окраине или, наоборот, в самом центре, но всегда немного в стороне от оживленных улиц. Его окна смотрят на мир пустыми глазницам. И все знают, что т…
Сборник дополняется.
Дом купца. В каждом городе есть свой дом с дурной славой. Он стоит где-нибудь на окраине или, наоборот, в самом центре, но всегда немного в стороне от оживленных улиц. Его окна смотрят на мир пустыми глазницам. И все знают, что т…
В детстве я видел синие нити между людьми. Потом меня научили не замечать их, не задавать лишних вопросов и радоваться тихо. Я вырос, стал механиком и почти поверил, что необычного мальчика больше нет. Пока однажды из-под двери закрытого центра не вы…
В детстве я видел синие нити между людьми. Потом меня научили не замечать их, не задавать лишних вопросов и радоваться тихо. Я вырос, стал механиком и почти поверил, что необычного мальчика больше нет. Пока однажды из-под двери закрытого центра не вы…
Колодец не отпускает. Анна и Дима думали, что нашли покой в старом доме на Волге, но прошлое вернулось.
Однажды утром из колодца доносится детский плач. На чёрной воде качается старая кукла — та самая, с которой играла пропавшая сестра Димы. А в село…
Колодец не отпускает. Анна и Дима думали, что нашли покой в старом доме на Волге, но прошлое вернулось.
Однажды утром из колодца доносится детский плач. На чёрной воде качается старая кукла — та самая, с которой играла пропавшая сестра Димы. А в село…
Вера видит смерть человека в чайной гуще — один кадр, одно последнее мгновение. Она может изменить увиденное, но каждое вмешательство стирает одно её собственное воспоминание. Навсегда.
После смерти бабушки Вера находит дневник — сорок восемь листов,…
Вера видит смерть человека в чайной гуще — один кадр, одно последнее мгновение. Она может изменить увиденное, но каждое вмешательство стирает одно её собственное воспоминание. Навсегда.
После смерти бабушки Вера находит дневник — сорок восемь листов,…
Вера видит смерть человека в чайной гуще — один кадр, одно последнее мгновение. Она может изменить увиденное, но каждое вмешательство стирает одно её собственное воспоминание. Навсегда.
После смерти бабушки Вера находит дневник — сорок восемь листов,…
Вера видит смерть человека в чайной гуще — один кадр, одно последнее мгновение. Она может изменить увиденное, но каждое вмешательство стирает одно её собственное воспоминание. Навсегда.
После смерти бабушки Вера находит дневник — сорок восемь листов,…
Вы когда-нибудь просыпались с чувством, что прожили чужую жизнь? Не видели сон, а именно прожили: с именем, домом, войной и любовью, которые утром оказались не вашими.
А если всё наоборот? Если это вы кому-то снитесь?
«Бутафория» — одиссея без Итаки.…
Вы когда-нибудь просыпались с чувством, что прожили чужую жизнь? Не видели сон, а именно прожили: с именем, домом, войной и любовью, которые утром оказались не вашими.
А если всё наоборот? Если это вы кому-то снитесь?
«Бутафория» — одиссея без Итаки.…
Брук Картер проснулась спустя месяц после конца света. Последнее и единственное, что она помнит — это крики боли бегунов марафона и голос любимого, который подбадривал ее на протяжении всего забега.
Теперь мир принадлежит мертвецам. Города разрушены,…
Брук Картер проснулась спустя месяц после конца света. Последнее и единственное, что она помнит — это крики боли бегунов марафона и голос любимого, который подбадривал ее на протяжении всего забега.
Теперь мир принадлежит мертвецам. Города разрушены,…
Алекс Поляков приехал к Витьке и Темке из Англии. В первый же вечер мальчик признался, что ему необходимо срочно разыскать друга прапрадеда, у которого хранится старинная книга заклинаний. Витька с братом берутся помочь Алексу в поисках, находят стар…
Алекс Поляков приехал к Витьке и Темке из Англии. В первый же вечер мальчик признался, что ему необходимо срочно разыскать друга прапрадеда, у которого хранится старинная книга заклинаний. Витька с братом берутся помочь Алексу в поисках, находят стар…
Его убили в двадцать пять. Он сам подписал приговор и сорок семь лет смотрел, как другой живёт его жизнь.
Марк Алиев всегда хотел большего за меньшую плату. На платформе метро незнакомец в клетчатой кепке предлагает ему сдать «свободное помещение» и …
Его убили в двадцать пять. Он сам подписал приговор и сорок семь лет смотрел, как другой живёт его жизнь.
Марк Алиев всегда хотел большего за меньшую плату. На платформе метро незнакомец в клетчатой кепке предлагает ему сдать «свободное помещение» и …
1935 год. Ловозерские тундры. Заключённого археолога Соколова отправляют в экспедицию НКВД за необычным камнем. Перед выходом ему обещают свободу и возвращение к научной работе — при условии, что на обратном пути он уничтожит конвой. Об этом поручени…
1935 год. Ловозерские тундры. Заключённого археолога Соколова отправляют в экспедицию НКВД за необычным камнем. Перед выходом ему обещают свободу и возвращение к научной работе — при условии, что на обратном пути он уничтожит конвой. Об этом поручени…
Три исследователя едут на север Урала собирать то, что старики рассказывают только своим: заговоры, обереги, былички, в которых история всегда обрывается на одном и том же месте. Дорога ведёт их всё дальше от асфальта, и в последней деревне, куда не …
Три исследователя едут на север Урала собирать то, что старики рассказывают только своим: заговоры, обереги, былички, в которых история всегда обрывается на одном и том же месте. Дорога ведёт их всё дальше от асфальта, и в последней деревне, куда не …
Мы можем помнить то, что пережили сами. События нашей жизни, людей и моменты, которые оставили в ней след. Но воспоминания могут переплетаться с нашими мечтами, страхами и тревогами. А иногда память выходит за пределы личного опыта и касается того, ч…
Мы можем помнить то, что пережили сами. События нашей жизни, людей и моменты, которые оставили в ней след. Но воспоминания могут переплетаться с нашими мечтами, страхами и тревогами. А иногда память выходит за пределы личного опыта и касается того, ч…
Для всех Босой - обычный уличный кот, презирающий ошейники и сытую жизнь. Но под слоем сажи скрывается древний дух, который когда-то променял бессмертие на свободу.
Босой давно решил: дела людей - не его забота. Но всё меняется, когда двенадцатилетни…
Для всех Босой - обычный уличный кот, презирающий ошейники и сытую жизнь. Но под слоем сажи скрывается древний дух, который когда-то променял бессмертие на свободу.
Босой давно решил: дела людей - не его забота. Но всё меняется, когда двенадцатилетни…
Его убили в двадцать пять. Он сам подписал приговор и сорок семь лет смотрел, как другой живёт его жизнь.
Марк Алиев всегда хотел большего за меньшую плату. На платформе метро незнакомец в клетчатой кепке предлагает ему сдать «свободное помещение» и …
Его убили в двадцать пять. Он сам подписал приговор и сорок семь лет смотрел, как другой живёт его жизнь.
Марк Алиев всегда хотел большего за меньшую плату. На платформе метро незнакомец в клетчатой кепке предлагает ему сдать «свободное помещение» и …
Молодой цереолог Антон приезжает в деревню к другу Стасу, где с утра обнаружили загадочные круги на поле. Они принимаются за изучение кругов, и Антон понимает, что они могут быть связаны с загадкой его прошлого, на которую он много лет пытается найти…
Молодой цереолог Антон приезжает в деревню к другу Стасу, где с утра обнаружили загадочные круги на поле. Они принимаются за изучение кругов, и Антон понимает, что они могут быть связаны с загадкой его прошлого, на которую он много лет пытается найти…





















