литература 20 века
Два маленьких шедевра Торнтона Уайлдера, два классических произведения американской прозы XX века!
«Мартовские иды» – лучшее из произведений Уайлдера. Перед нами предстают Цезарь и Клеопатра, Катулл и его возлюбленная Клодия Пульхра и другие участник…
Два маленьких шедевра Торнтона Уайлдера, два классических произведения американской прозы XX века!
«Мартовские иды» – лучшее из произведений Уайлдера. Перед нами предстают Цезарь и Клеопатра, Катулл и его возлюбленная Клодия Пульхра и другие участник…
«Студент был с большим, ровным носом, весь как будто деревянный, прямоугольный, высокий, носил длинный широкоплечий сюртук темно-зеленого сукна, узкие (совсем военные) панталоны со штрипками, щегольские николаевские ботинки. Студент был постоянным го…
«Студент был с большим, ровным носом, весь как будто деревянный, прямоугольный, высокий, носил длинный широкоплечий сюртук темно-зеленого сукна, узкие (совсем военные) панталоны со штрипками, щегольские николаевские ботинки. Студент был постоянным го…
Лауреат Нобелевской премии Джон Голсуорси хорошо известен в нашей стране как автор знаменитой «Саги о Форсайтах». Однако его перу принадлежат не менее замечательные новеллы, рассказы и маленькие повести, проникнутые юмором, мягкой лиричностью и роман…
Лауреат Нобелевской премии Джон Голсуорси хорошо известен в нашей стране как автор знаменитой «Саги о Форсайтах». Однако его перу принадлежат не менее замечательные новеллы, рассказы и маленькие повести, проникнутые юмором, мягкой лиричностью и роман…
Фон Шульц побледнел, потом сразу же побагровел всем лицом, перекосившимся судорогой бешенства. Секунду длилось замешательство, одну только секунду, а затем со сверкающими бешеным огнем глазами пруссак поднял револьвер и в упор выстрелил в полковника.…
Фон Шульц побледнел, потом сразу же побагровел всем лицом, перекосившимся судорогой бешенства. Секунду длилось замешательство, одну только секунду, а затем со сверкающими бешеным огнем глазами пруссак поднял револьвер и в упор выстрелил в полковника.…
«Время-не-ждет» прозвали лихого Элама Харниша на золотых приисках Аляски. И он действительно привык жить так, будто завтрашнего дня не существует, с жадностью вырывать у судьбы все, что только можно, наслаждаться даже опасностью, словно увлекательной…
«Время-не-ждет» прозвали лихого Элама Харниша на золотых приисках Аляски. И он действительно привык жить так, будто завтрашнего дня не существует, с жадностью вырывать у судьбы все, что только можно, наслаждаться даже опасностью, словно увлекательной…
«Дорога уходит в даль…» – автобиографический роман-трилогия советской писательницы Александры Бруштейн (1884–1968 г.) для детей. В книгу вошла первая, одноименная часть трилогии. Предреволюционные настроения, повсеместная бедность и голод – в такое т…
«Дорога уходит в даль…» – автобиографический роман-трилогия советской писательницы Александры Бруштейн (1884–1968 г.) для детей. В книгу вошла первая, одноименная часть трилогии. Предреволюционные настроения, повсеместная бедность и голод – в такое т…
«Этому около двадцати лет. В жаркий сентябрьский полдень две англичанки, родные сестры, спустились в сырой каменный погреб – начало знаменитых катакомб св. Каллиста. Проводник-монах за ними следовал. Сестры посещали катакомбы ежедневно уже с месяц вр…
«Этому около двадцати лет. В жаркий сентябрьский полдень две англичанки, родные сестры, спустились в сырой каменный погреб – начало знаменитых катакомб св. Каллиста. Проводник-монах за ними следовал. Сестры посещали катакомбы ежедневно уже с месяц вр…
«Острова и море». Искренняя и правдивая история жизни и гибели меланхоличного отшельника, художника-мариниста Томаса Хадсона и его сыновей. Роман об одиночестве и отчаянии, самоотверженности и отваге, поиске выхода из тупика и нравственном долге пере…
«Острова и море». Искренняя и правдивая история жизни и гибели меланхоличного отшельника, художника-мариниста Томаса Хадсона и его сыновей. Роман об одиночестве и отчаянии, самоотверженности и отваге, поиске выхода из тупика и нравственном долге пере…
Вселенная Антуана де Сент-Экзюпери огромна и необычайно гостеприимна. Неслучайно миллионы читателей, поколение за поколением, продолжают летать по ее бесконечным просторам. В ней среди звезд, небесных пейзажей, ветра, гор и песков «летящий пророк два…
Вселенная Антуана де Сент-Экзюпери огромна и необычайно гостеприимна. Неслучайно миллионы читателей, поколение за поколением, продолжают летать по ее бесконечным просторам. В ней среди звезд, небесных пейзажей, ветра, гор и песков «летящий пророк два…
«Из Африки» – литературная классика XX столетия. Роман, который лег в основу удостоенного семи «Оскаров» одноименного фильма с Мерил Стрип, Робертом Редфордом и Клаусом Марией Брандауэром в главных ролях.
История незаурядной, сильной женщины, заброше…
«Из Африки» – литературная классика XX столетия. Роман, который лег в основу удостоенного семи «Оскаров» одноименного фильма с Мерил Стрип, Робертом Редфордом и Клаусом Марией Брандауэром в главных ролях.
История незаурядной, сильной женщины, заброше…
Судьба Бориса Пастернака являет собой невероятный пример безупречной и счастливой жизни в эпоху исторических катаклизмов. «…И ни единой долькой не отступаться от лица…» – эти строчки могли бы стать эпиграфом не только к его творчеству.
Он не шел на о…
Судьба Бориса Пастернака являет собой невероятный пример безупречной и счастливой жизни в эпоху исторических катаклизмов. «…И ни единой долькой не отступаться от лица…» – эти строчки могли бы стать эпиграфом не только к его творчеству.
Он не шел на о…
Сказочная повесть «Ветер в ивах» Кеннета Грэма впервые была опубликована в Англии в 1908 г. и сразу же стала невероятно популярной, а её автор – знаменитым. Сказочная повесть о приключениях четырёх основных героев – дядюшки Рэта (Водяная крыса), мист…
Сказочная повесть «Ветер в ивах» Кеннета Грэма впервые была опубликована в Англии в 1908 г. и сразу же стала невероятно популярной, а её автор – знаменитым. Сказочная повесть о приключениях четырёх основных героев – дядюшки Рэта (Водяная крыса), мист…
Повесть о том, как гимназист Андрей Воронихин едет на рождественские каникулы к родителям в деревню. Приключения долгой зимней дороги, радость встречи с семьей, первая влюбленность, празднование Рождества, охота на медведя – и это еще не все впечатле…
Повесть о том, как гимназист Андрей Воронихин едет на рождественские каникулы к родителям в деревню. Приключения долгой зимней дороги, радость встречи с семьей, первая влюбленность, празднование Рождества, охота на медведя – и это еще не все впечатле…
Эта книга давно стала классикой – классикой литературы и классикой педагогической мысли. Драматичная и в то же время светлая, жизнеутверждающая, она увлекает читателей самых разных возрастов, поистине от мала до велика. И конечно же, она не устаревае…
Эта книга давно стала классикой – классикой литературы и классикой педагогической мысли. Драматичная и в то же время светлая, жизнеутверждающая, она увлекает читателей самых разных возрастов, поистине от мала до велика. И конечно же, она не устаревае…
«Было очень раннее утро, улицы были чисты и пустынны, я шел на вокзал…»
«Было очень раннее утро, улицы были чисты и пустынны, я шел на вокзал…»
«Прокофий лежит на нарах под полатями уже третий год: высохли ноги.
Деревня в завале, по косогорам над оврагами. Места глухие, богом забытые. Да еще рабочая пора. Окрестные поля, усеянные копнами, голы и желты, похожи на песчаную пустыню, а в деревне…
«Прокофий лежит на нарах под полатями уже третий год: высохли ноги.
Деревня в завале, по косогорам над оврагами. Места глухие, богом забытые. Да еще рабочая пора. Окрестные поля, усеянные копнами, голы и желты, похожи на песчаную пустыню, а в деревне…
«– Вам что-нибудь по хозяйству или гробик?
На Базарной улице всем торгуют: тут магазины красного товара, часовой магазин, аптекарский магазин, москательные и колониальные лавки, скобяные, посудные, а ещё дальше, совсем возле базара, те растворы и сар…
«– Вам что-нибудь по хозяйству или гробик?
На Базарной улице всем торгуют: тут магазины красного товара, часовой магазин, аптекарский магазин, москательные и колониальные лавки, скобяные, посудные, а ещё дальше, совсем возле базара, те растворы и сар…
«Есть несравненная прелесть в этих осенних днях, серых и прохладных, когда, возвращаясь из города на дачу, встречаешь только одних ломовых, нагруженных мебелью прочих запоздавших дачников. Уже прошли сентябрьские ливни, переулки между садами стали гр…
«Есть несравненная прелесть в этих осенних днях, серых и прохладных, когда, возвращаясь из города на дачу, встречаешь только одних ломовых, нагруженных мебелью прочих запоздавших дачников. Уже прошли сентябрьские ливни, переулки между садами стали гр…
«Путилин ходил из угла в угол по своему кабинету, что с ним бывало всегда, когда его одолевала какая-нибудь неотвязная мысль. Вдруг он круто остановился передо мной. – А ведь я его все-таки должен поймать, доктор!
– Ты о ком говоришь? – спросил я мое…
«Путилин ходил из угла в угол по своему кабинету, что с ним бывало всегда, когда его одолевала какая-нибудь неотвязная мысль. Вдруг он круто остановился передо мной. – А ведь я его все-таки должен поймать, доктор!
– Ты о ком говоришь? – спросил я мое…
«Вечер был прекрасный, и мы опять сидели под греческим куполом беседки над обрывом, глядя на долину, на Рейн, на голубые дали к югу и низкое солнце на западе. Наша дама поднесла лорнет к глазам, посмотрела на колонны беседки – они, конечно, сверху до…
«Вечер был прекрасный, и мы опять сидели под греческим куполом беседки над обрывом, глядя на долину, на Рейн, на голубые дали к югу и низкое солнце на западе. Наша дама поднесла лорнет к глазам, посмотрела на колонны беседки – они, конечно, сверху до…