ужасы
Шесть лет. Или восемь. Я уже сбился со счёту.
Я следил за Художником. Он исчезал и появлялся снова. Рисовал миры, в которые хотелось провалиться.
А потом наступило 29 мая.
В его профиле появился новый пост. Одна картинка и слово: «НЕ ТРОГАЙ».
Я не по…
Шесть лет. Или восемь. Я уже сбился со счёту.
Я следил за Художником. Он исчезал и появлялся снова. Рисовал миры, в которые хотелось провалиться.
А потом наступило 29 мая.
В его профиле появился новый пост. Одна картинка и слово: «НЕ ТРОГАЙ».
Я не по…
Продолжение романа «Когда молчат гетеры» – двадцать лет спустя, другая Москва, другие хозяева, та же древняя игра.
1975 год. Ночь. Кремлёвская больница дремлет под казённым абажуром. По коридору режимного крыла идёт женщина в белом халате – тихо, чин…
Продолжение романа «Когда молчат гетеры» – двадцать лет спустя, другая Москва, другие хозяева, та же древняя игра.
1975 год. Ночь. Кремлёвская больница дремлет под казённым абажуром. По коридору режимного крыла идёт женщина в белом халате – тихо, чин…
После страшной аварии Максим начинает замечать жуткие странности: его отражение в зеркале живёт собственной жизнью. Сначала оно опаздывает на секунду, потом на минуту, а затем начинает делать то, чего сам он не совершал, и наблюдать за ним, когда он …
После страшной аварии Максим начинает замечать жуткие странности: его отражение в зеркале живёт собственной жизнью. Сначала оно опаздывает на секунду, потом на минуту, а затем начинает делать то, чего сам он не совершал, и наблюдать за ним, когда он …
Их называли тварями.
Образцами. Оружием. Ошибками эксперимента.
Но они помнили, что были людьми.
Алан не помнит, как попал в замок Ведьмака. Но помнит боль — когда корни врастают в плоть, а Тварь воет внутри, требуя крови. Здесь нет жалости. Есть тол…
Их называли тварями.
Образцами. Оружием. Ошибками эксперимента.
Но они помнили, что были людьми.
Алан не помнит, как попал в замок Ведьмака. Но помнит боль — когда корни врастают в плоть, а Тварь воет внутри, требуя крови. Здесь нет жалости. Есть тол…
В бесконечной войне со склочными бабками общественного транспорта, каждый выбирает свою тактику боя. Я, будучи молодой и яркой, однажды решила встать на тропу войны против хамства старых дам. Против врага лучше использовать его оружие, я заставила се…
В бесконечной войне со склочными бабками общественного транспорта, каждый выбирает свою тактику боя. Я, будучи молодой и яркой, однажды решила встать на тропу войны против хамства старых дам. Против врага лучше использовать его оружие, я заставила се…
Холодное море, старый пансион, святочная неделя – и ни одного человека, который сказал бы Марьяне правду. Впереди страшные вечера, колдовские ритуалы и ожившие поверья.
Марьяна ещё не знает, что святочная неделя станет для неё путём в мир неведомой…
Холодное море, старый пансион, святочная неделя – и ни одного человека, который сказал бы Марьяне правду. Впереди страшные вечера, колдовские ритуалы и ожившие поверья.
Марьяна ещё не знает, что святочная неделя станет для неё путём в мир неведомой…
Слухи о пещере на верхнем плато тянулись годами. Их передавали шёпотом, за ужином, когда дети уже спали. Существо видели редко — но каждый раз после этого кто-то пропадал.
Макс верил, что монстр существует. Он нашёл единомышленников в интернете, и тр…
Слухи о пещере на верхнем плато тянулись годами. Их передавали шёпотом, за ужином, когда дети уже спали. Существо видели редко — но каждый раз после этого кто-то пропадал.
Макс верил, что монстр существует. Он нашёл единомышленников в интернете, и тр…
Тринадцать историй, тринадцать исповедей тех, кто однажды заглянул за край привычного мира и не смог забыть увиденного. «Коллекция личных кошмаров» — это приглашение в чужую тьму, бережно собранную под одной обложкой. Откройте. И ваша собственная ноч…
Тринадцать историй, тринадцать исповедей тех, кто однажды заглянул за край привычного мира и не смог забыть увиденного. «Коллекция личных кошмаров» — это приглашение в чужую тьму, бережно собранную под одной обложкой. Откройте. И ваша собственная ноч…
1748 год. Забытая Богом деревня Згниле-Блота, со всех сторон зажатая мертвыми Топельскими болотами. Когда местный кузнец привозит из Кракова жену неземной красоты, тихая жизнь поселка рушится. Мужчины сходят с ума от слепой страсти, а женщины - от че…
1748 год. Забытая Богом деревня Згниле-Блота, со всех сторон зажатая мертвыми Топельскими болотами. Когда местный кузнец привозит из Кракова жену неземной красоты, тихая жизнь поселка рушится. Мужчины сходят с ума от слепой страсти, а женщины - от че…
Шестеро школьников заходят в заброшенный тоннель. Трое выходят. Один становится хранителем границы между мирами.
В час Быка тени шепчут. Женщина в красном ищет замену. А сорок дней до того, как проклятие выберет новую жертву, — это не срок, а пригово…
Шестеро школьников заходят в заброшенный тоннель. Трое выходят. Один становится хранителем границы между мирами.
В час Быка тени шепчут. Женщина в красном ищет замену. А сорок дней до того, как проклятие выберет новую жертву, — это не срок, а пригово…
В Священной Империи Стеут есть только один ресурс, за который убивают. Сангриум. Лейф Григ приговорён к Очищению. Он знает, что отсюда не выходят. Но когда на карьер обрушивается Рыцарь Смерти, а за беглецами выходит Инквизитор с трубкой, Григ делает…
В Священной Империи Стеут есть только один ресурс, за который убивают. Сангриум. Лейф Григ приговорён к Очищению. Он знает, что отсюда не выходят. Но когда на карьер обрушивается Рыцарь Смерти, а за беглецами выходит Инквизитор с трубкой, Григ делает…
Тоннель уснул, но не умер.
Три месяца тишины. Три месяца нормальной жизни. Харуто и Мию почти забыли о холоде, о тенях, о женщине в красном.
Но в час Быка приходит новый враг. Курои — первый хранитель, человек, который пятьдесят лет назад слился с то…
Тоннель уснул, но не умер.
Три месяца тишины. Три месяца нормальной жизни. Харуто и Мию почти забыли о холоде, о тенях, о женщине в красном.
Но в час Быка приходит новый враг. Курои — первый хранитель, человек, который пятьдесят лет назад слился с то…
Взрослые говорят детям: не глотай семечки, а то в животе вырастет деревце. Дети, конечно, верят, а потом сами становятся взрослыми и также пугают уже своих детей.
Если детские страшилки всё-таки правдивы, то не слишком ли поздно вспоминать, какие име…
Взрослые говорят детям: не глотай семечки, а то в животе вырастет деревце. Дети, конечно, верят, а потом сами становятся взрослыми и также пугают уже своих детей.
Если детские страшилки всё-таки правдивы, то не слишком ли поздно вспоминать, какие име…
Есть места, куда человек возвращается не по собственной воле. Его зовёт не письмо, не долг и даже не смерть близкого человека, а нечто более древнее — то, что долгие годы ждало под снегом, в стенах старых домов и в молчании тех, кто знал слишком мног…
Есть места, куда человек возвращается не по собственной воле. Его зовёт не письмо, не долг и даже не смерть близкого человека, а нечто более древнее — то, что долгие годы ждало под снегом, в стенах старых домов и в молчании тех, кто знал слишком мног…
Он остался один посреди бескрайнего океана, а последний корабль с припасами ушёл три месяца назад, помощи ждать неоткуда. Все, что у него есть - старый маяк, раскаленный безжалостным солнцем, и дневник, в который он записывает свои мысли...
Он остался один посреди бескрайнего океана, а последний корабль с припасами ушёл три месяца назад, помощи ждать неоткуда. Все, что у него есть - старый маяк, раскаленный безжалостным солнцем, и дневник, в который он записывает свои мысли...
Представьте себе вам пообещали крупную сумму за прохождение испытаний, при этом гарантировали на 200%, что вы останетесь живы. Пойдете? Да любой пойдет. Покажется, что деньги халявные. Но кто же вам отдаст их просто так?
Представьте себе вам пообещали крупную сумму за прохождение испытаний, при этом гарантировали на 200%, что вы останетесь живы. Пойдете? Да любой пойдет. Покажется, что деньги халявные. Но кто же вам отдаст их просто так?
Он простой, скромный и обычный парень из Нью-Йорка! Его зовут Чарли! Ему 27 лет! И да он Фотограф! Ему нужно отыскать преступника Динки в этом Мире! Чего он ждёт?
Он ждёт тот самый момент когда спокойно сможет - это сделать! Но ему постоянно мешают!…
Он простой, скромный и обычный парень из Нью-Йорка! Его зовут Чарли! Ему 27 лет! И да он Фотограф! Ему нужно отыскать преступника Динки в этом Мире! Чего он ждёт?
Он ждёт тот самый момент когда спокойно сможет - это сделать! Но ему постоянно мешают!…
Трещины на потолке складываются в карту забытого мира, а жизнь Хью Райта — в пазл, где не хватает ключевых деталей. Кто Она? Где Джоэл? И что, если иллюзия теплее правды?
Трещины на потолке складываются в карту забытого мира, а жизнь Хью Райта — в пазл, где не хватает ключевых деталей. Кто Она? Где Джоэл? И что, если иллюзия теплее правды?
Он простой, скромный и обычный парень из Нью-Йорка! Его зовут Чарли! Ему 27 лет! И да он Фотограф! Ему нужно отыскать преступника Динки в этом Мире! Чего он ждёт?
Он ждёт тот самый момент когда спокойно сможет - это сделать! Но ему постоянно мешают!…
Он простой, скромный и обычный парень из Нью-Йорка! Его зовут Чарли! Ему 27 лет! И да он Фотограф! Ему нужно отыскать преступника Динки в этом Мире! Чего он ждёт?
Он ждёт тот самый момент когда спокойно сможет - это сделать! Но ему постоянно мешают!…
Их называли тварями.
Образцами. Оружием. Ошибками эксперимента.
Но они помнили, что были людьми.
Алан не помнит, как попал в замок Ведьмака. Но помнит боль — когда корни врастают в плоть, а Тварь воет внутри, требуя крови. Здесь нет жалости. Есть тол…
Их называли тварями.
Образцами. Оружием. Ошибками эксперимента.
Но они помнили, что были людьми.
Алан не помнит, как попал в замок Ведьмака. Но помнит боль — когда корни врастают в плоть, а Тварь воет внутри, требуя крови. Здесь нет жалости. Есть тол…