триллеры
Молодой искусствовед Анна Соболева привыкла работать с фарфором и старыми книгами, но её размеренная жизнь рушится в один миг, когда она находит в глухой провинции немую девочку, рисующую павлинов, точь-в-точь повторяющих её собственные детские рисун…
Молодой искусствовед Анна Соболева привыкла работать с фарфором и старыми книгами, но её размеренная жизнь рушится в один миг, когда она находит в глухой провинции немую девочку, рисующую павлинов, точь-в-точь повторяющих её собственные детские рисун…
Один рейс. Один шторм. И одна попытка не дать аду развернуться на высоте десяти тысяч метров.
Самолёт ещё даже не оторвался от земли, а воздух уже густел от напряжения. Среди пассажиров — террористы, у которых есть чёткий план: угнать борт, растворит…
Один рейс. Один шторм. И одна попытка не дать аду развернуться на высоте десяти тысяч метров.
Самолёт ещё даже не оторвался от земли, а воздух уже густел от напряжения. Среди пассажиров — террористы, у которых есть чёткий план: угнать борт, растворит…
Когда человеку снится сон, его состояние после пробуждения во многом зависит от того, какой это сон: хороший или нехороший. Но многое определяется ещё и тем, где человек проснётся. Тогда и плохой сон может показаться хорошим. И хороший плохим.
Соверш…
Когда человеку снится сон, его состояние после пробуждения во многом зависит от того, какой это сон: хороший или нехороший. Но многое определяется ещё и тем, где человек проснётся. Тогда и плохой сон может показаться хорошим. И хороший плохим.
Соверш…
На третьем метре разведочной скважины 110М бур ушёл в пустоту. Под плитой из необработанного камня нашли семь дневников, четыреста двенадцать карточек, керн с насечками и рукопись — дело, которое вёл геолог Глеб Санин, последний свидетель исчезнувшег…
На третьем метре разведочной скважины 110М бур ушёл в пустоту. Под плитой из необработанного камня нашли семь дневников, четыреста двенадцать карточек, керн с насечками и рукопись — дело, которое вёл геолог Глеб Санин, последний свидетель исчезнувшег…
Иногда люди умирают, но всем на это наплевать. У них нет ни семьи, ни друзей, но зачастую много денег. Если это случилось дома, они могут долго лежать и гнить прежде, чем их кто-то найдет.
Героев этой книги объединяет самая поганая в мире работа – он…
Иногда люди умирают, но всем на это наплевать. У них нет ни семьи, ни друзей, но зачастую много денег. Если это случилось дома, они могут долго лежать и гнить прежде, чем их кто-то найдет.
Героев этой книги объединяет самая поганая в мире работа – он…
Осенью 1999 года в парке аттракционов бесследно исчезает ребенок. Косвенными свидетелями происшествия становятся несколько незнакомых друг с другом детей. Годы спустя их судьбы вновь пересекаются, вынуждая заглянуть в глаза общему прошлому. И, кажетс…
Осенью 1999 года в парке аттракционов бесследно исчезает ребенок. Косвенными свидетелями происшествия становятся несколько незнакомых друг с другом детей. Годы спустя их судьбы вновь пересекаются, вынуждая заглянуть в глаза общему прошлому. И, кажетс…
Бу двадцать шесть. Девять лет она провела в психиатрическом отделении. Теперь её выписывают домой.
Дом она почти не помнит. Себя до семнадцати тоже.
Из прошлого у Бу осталась только тетрадь. В ней детские записи, странные правила и имя, которое повто…
Бу двадцать шесть. Девять лет она провела в психиатрическом отделении. Теперь её выписывают домой.
Дом она почти не помнит. Себя до семнадцати тоже.
Из прошлого у Бу осталась только тетрадь. В ней детские записи, странные правила и имя, которое повто…
Вернувшись в 1985 год, я спас дочь, в другой реальности погибшую от рук маньяка. Но этого мало, чтобы остановить большое зло.
Я помню имена убийц, пока не успевших совершить свои кровавые преступления. И потому начну охоту первым.
Двойная жизнь фоток…
Вернувшись в 1985 год, я спас дочь, в другой реальности погибшую от рук маньяка. Но этого мало, чтобы остановить большое зло.
Я помню имена убийц, пока не успевших совершить свои кровавые преступления. И потому начну охоту первым.
Двойная жизнь фоток…
Эйприл уверена, что попала в реабилитационный центр после автокатастрофы, в которой погиб её муж, и теперь пытается прийти в себя среди холодных стен и равнодушных лиц. В этом мрачном месте её поддерживают заботливый санитар Дел и насторожённая пацие…
Эйприл уверена, что попала в реабилитационный центр после автокатастрофы, в которой погиб её муж, и теперь пытается прийти в себя среди холодных стен и равнодушных лиц. В этом мрачном месте её поддерживают заботливый санитар Дел и насторожённая пацие…
Овертонский мост — живописное каменное сооружение XIX века в шотландском графстве Уэст-Данбартоншир. Туристы восхищаются его архитектурой, а местные жители обходят стороной. Потому что именно здесь с середины XX века происходит необъяснимое: собаки, …
Овертонский мост — живописное каменное сооружение XIX века в шотландском графстве Уэст-Данбартоншир. Туристы восхищаются его архитектурой, а местные жители обходят стороной. Потому что именно здесь с середины XX века происходит необъяснимое: собаки, …
Восемь лет Манзи, когда Руанда захлебнулась кровью, и вся его семья погибает рядом, пока он прячется под землей. Спустя годы во Франции он становится журналистом и начинает расследовать, как язык страха превращает человека во врага. Прошлое возвращае…
Восемь лет Манзи, когда Руанда захлебнулась кровью, и вся его семья погибает рядом, пока он прячется под землей. Спустя годы во Франции он становится журналистом и начинает расследовать, как язык страха превращает человека во врага. Прошлое возвращае…
Эвелин Харт — журналистка и дочь губернатора, привыкшая задавать неудобные вопросы. Но однажды она становится свидетелем убийства, которого не должна была видеть.
Теперь у нее два выхода: исчезнуть или принять защиту Маркуса Вейна — одного из самых о…
Эвелин Харт — журналистка и дочь губернатора, привыкшая задавать неудобные вопросы. Но однажды она становится свидетелем убийства, которого не должна была видеть.
Теперь у нее два выхода: исчезнуть или принять защиту Маркуса Вейна — одного из самых о…
Seven days until release. The ink is still wet.
Junior editor Vera Korsakova finds a handwritten note in violet ink on page 300 of the advance copy. It predicts her death that same night — at 00:15 in the Fontanka. The brakes of her car fail exactly …
Seven days until release. The ink is still wet.
Junior editor Vera Korsakova finds a handwritten note in violet ink on page 300 of the advance copy. It predicts her death that same night — at 00:15 in the Fontanka. The brakes of her car fail exactly …
За пределами испытаний: история мужества и самоотверженности. На протяжении жизни Элиот сталкивается с невероятными трудностями и невзгодами. Тем не менее, несмотря на жестокие удары судьбы, он не теряет веру в себя и своих близких. Эта история – вдо…
За пределами испытаний: история мужества и самоотверженности. На протяжении жизни Элиот сталкивается с невероятными трудностями и невзгодами. Тем не менее, несмотря на жестокие удары судьбы, он не теряет веру в себя и своих близких. Эта история – вдо…
Остросюжетная новелла о цене слова, запретной близости и о том, как далеко можно зайти, когда текст начинает писать тебя.
До публикации «Чернил мёртвых слов» — 7 дней. Сигнальный экземпляр ещё тёплый.
На 300-й странице Вера находит описание собственн…
Остросюжетная новелла о цене слова, запретной близости и о том, как далеко можно зайти, когда текст начинает писать тебя.
До публикации «Чернил мёртвых слов» — 7 дней. Сигнальный экземпляр ещё тёплый.
На 300-й странице Вера находит описание собственн…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Там, где роли давно расписаны, три судьбы сплетаются в узе…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Там, где роли давно расписаны, три судьбы сплетаются в узе…
Деревня у подножия горы Фудзи. Зима. Сорокодневная метель отрезала поселение от мира. Когда снегопад стихает, жители находят на пороге храма девочку — босую, в белом кимоно, с открытыми глазами, в которых нет зрачков. Она не ест. Не спит. Не моргает.…
Деревня у подножия горы Фудзи. Зима. Сорокодневная метель отрезала поселение от мира. Когда снегопад стихает, жители находят на пороге храма девочку — босую, в белом кимоно, с открытыми глазами, в которых нет зрачков. Она не ест. Не спит. Не моргает.…
Двадцать секунд. Ровно столько уходило у Оли на то, чтобы открыть любой замок. Не больше. Не меньше. Будто она не машину вскрывала, а читала её, как открытую книгу.
Оля и Макс работали в автомастерской на окраине. Чинили чужие машины, варили кофе, шу…
Двадцать секунд. Ровно столько уходило у Оли на то, чтобы открыть любой замок. Не больше. Не меньше. Будто она не машину вскрывала, а читала её, как открытую книгу.
Оля и Макс работали в автомастерской на окраине. Чинили чужие машины, варили кофе, шу…
Продолжение эротического триллера, который держит в напряжении до последней страницы.
Окунитесь в атмосферу 2020-х, где музыка, запретные желания и инстинкт самосохранения сплетаются в один тугой узел.
Она думала, что, открыв архив, обретёт свободу.…
Продолжение эротического триллера, который держит в напряжении до последней страницы.
Окунитесь в атмосферу 2020-х, где музыка, запретные желания и инстинкт самосохранения сплетаются в один тугой узел.
Она думала, что, открыв архив, обретёт свободу.…
Сиэтл, 1986 год.
В зале окружного суда Аннабель Вэнс считают безупречным механизмом. Старший стенографист с феноменальным слухом, она способна протоколировать чужие истории со скоростью 240 слов в минуту, прячась за стуком клавиш от личного кошмара —…
Сиэтл, 1986 год.
В зале окружного суда Аннабель Вэнс считают безупречным механизмом. Старший стенографист с феноменальным слухом, она способна протоколировать чужие истории со скоростью 240 слов в минуту, прячась за стуком клавиш от личного кошмара —…





















