современные любовные романы
Кейти Адамс — ведущий репортер The Seattle Times. Её лоск и шпильки — лишь глянцевый фасад, за которым она прячет страшную тайну прошлого и добровольное одиночество в промерзшем доме. Чтобы закрыть важный благотворительный проект, Кейти нужно во что …
Кейти Адамс — ведущий репортер The Seattle Times. Её лоск и шпильки — лишь глянцевый фасад, за которым она прячет страшную тайну прошлого и добровольное одиночество в промерзшем доме. Чтобы закрыть важный благотворительный проект, Кейти нужно во что …
– Какого чёрта, Яр, ты тут делаешь, когда должен быть в другом городе?
Внутри поднимается злость.
– Поменял билеты, прилетел раньше. Домой доехать не успел, нужно было на встречу заскочить.
Поворачиваю голову, смотрю на второй бокал… и, кажется, вижу…
– Какого чёрта, Яр, ты тут делаешь, когда должен быть в другом городе?
Внутри поднимается злость.
– Поменял билеты, прилетел раньше. Домой доехать не успел, нужно было на встречу заскочить.
Поворачиваю голову, смотрю на второй бокал… и, кажется, вижу…
Я думала, что ночь на той вечеринке в Лос-Анджелесе будет обычным выступлением. Станцую, получу гонорар, вернусь в свою безопасную, пустую квартиру.
Но когда в толпе я увидела его... Дамиана Вольского, миллионера-мажора, которого когда-то любила боль…
Я думала, что ночь на той вечеринке в Лос-Анджелесе будет обычным выступлением. Станцую, получу гонорар, вернусь в свою безопасную, пустую квартиру.
Но когда в толпе я увидела его... Дамиана Вольского, миллионера-мажора, которого когда-то любила боль…
— Возьми деньги, — Громов положил стопку купюр передо мной.
Я в непонимании посмотрела на них, затем перевела взгляд на Громова.
— Дим, зачем?
— Вика, не усложняй, пожалуйста, — каким-то не своим голосом сказал любимый и посмотрел так, что сердце моё…
— Возьми деньги, — Громов положил стопку купюр передо мной.
Я в непонимании посмотрела на них, затем перевела взгляд на Громова.
— Дим, зачем?
— Вика, не усложняй, пожалуйста, — каким-то не своим голосом сказал любимый и посмотрел так, что сердце моё…
- Вы узнали меня? - произношу дрожащим шепотом.
- Узнал, - с ухмылкой на красивом лице отвечает Тимур Одинцов - директор крупной столичной компании.
- Видимо, я не получу эту должность...
- Почему же? Вы подходите для нее.
Мои щёки пылают от воспомин…
- Вы узнали меня? - произношу дрожащим шепотом.
- Узнал, - с ухмылкой на красивом лице отвечает Тимур Одинцов - директор крупной столичной компании.
- Видимо, я не получу эту должность...
- Почему же? Вы подходите для нее.
Мои щёки пылают от воспомин…
— Прости, Лия, но нам нужно расстаться, — ударили плетью ледяные слова любимого.
— Савелий, о чём ты? — я усмехнулась, решив, что это шутка.
— Лия, давай только без истерик и концертов, ладно? — взгляд всё такой же ледяной и колючий.
Я смотрела на Са…
— Прости, Лия, но нам нужно расстаться, — ударили плетью ледяные слова любимого.
— Савелий, о чём ты? — я усмехнулась, решив, что это шутка.
— Лия, давай только без истерик и концертов, ладно? — взгляд всё такой же ледяной и колючий.
Я смотрела на Са…
Иногда любовь приходит не для того, чтобы спасти тебя, а для того, чтобы показать, где ты потеряла себя.
После развода Людмила пытается снова научиться любить — и не бояться тишины. Но новые отношения приносят старые страхи: быть брошенной, остаться…
Иногда любовь приходит не для того, чтобы спасти тебя, а для того, чтобы показать, где ты потеряла себя.
После развода Людмила пытается снова научиться любить — и не бояться тишины. Но новые отношения приносят старые страхи: быть брошенной, остаться…
Он — шеф, которого никто не любит на работе. Я — обычно бухгалтер, расчётчик заработной платы. После новогоднего корпоратива, на котором шефа нарядили в Санту, я неожиданно оказалась у него дома. В этот момент он заявил, что сильно и надолго влюблён…
Он — шеф, которого никто не любит на работе. Я — обычно бухгалтер, расчётчик заработной платы. После новогоднего корпоратива, на котором шефа нарядили в Санту, я неожиданно оказалась у него дома. В этот момент он заявил, что сильно и надолго влюблён…
Она — ведущая самого громкого шоу страны, где мужчины и женщины ищут любовь в прямом эфире. Она знает, как выглядит настоящая химия на экране, и давно не верит, что она бывает за кадром.
Её собственная жизнь — тайная и неудобная: роман с продюсером ш…
Она — ведущая самого громкого шоу страны, где мужчины и женщины ищут любовь в прямом эфире. Она знает, как выглядит настоящая химия на экране, и давно не верит, что она бывает за кадром.
Её собственная жизнь — тайная и неудобная: роман с продюсером ш…
Софи пришлось бежать из своего города в другой из - за преследования ненормального бывшего.
Она была почти уверена, что смогла спрятаться и начала новую жизнь, оставив прошлое позади.
Но.. устроившись на работу и влюбившись в своего начальника, те…
Софи пришлось бежать из своего города в другой из - за преследования ненормального бывшего.
Она была почти уверена, что смогла спрятаться и начала новую жизнь, оставив прошлое позади.
Но.. устроившись на работу и влюбившись в своего начальника, те…
Он — шеф, которого никто не любит на работе. Я — обычно бухгалтер, расчётчик заработной платы. После новогоднего корпоратива, на котором шефа нарядили в Санту, я неожиданно оказалась у него дома. В этот момент он заявил, что сильно и надолго влюблён…
Он — шеф, которого никто не любит на работе. Я — обычно бухгалтер, расчётчик заработной платы. После новогоднего корпоратива, на котором шефа нарядили в Санту, я неожиданно оказалась у него дома. В этот момент он заявил, что сильно и надолго влюблён…
Архитектор Лада Корс строит комнаты, в которых невозможно сознательно солгать. Когда плавучий архив «Палимпсест» начинает тонуть у причала Морены, она обнаруживает: судно перегружено не документами, а последствиями воспоминаний, которые государственн…
Архитектор Лада Корс строит комнаты, в которых невозможно сознательно солгать. Когда плавучий архив «Палимпсест» начинает тонуть у причала Морены, она обнаруживает: судно перегружено не документами, а последствиями воспоминаний, которые государственн…
Её зовут Веста. И в ней действительно горит огонь.
Она не лечит, она греет. Садится рядом, кладёт ладони и позволяет своему пламени найти дорогу к чужой боли. Но чем больше она отдаёт, тем ярче горит сама. И наступает момент, когда огонь перестаёт сл…
Её зовут Веста. И в ней действительно горит огонь.
Она не лечит, она греет. Садится рядом, кладёт ладони и позволяет своему пламени найти дорогу к чужой боли. Но чем больше она отдаёт, тем ярче горит сама. И наступает момент, когда огонь перестаёт сл…
– Сколько еще ждать, Андрей? – звучит капризный голос нашей няни.
Надо же, никогда не замечала у нее таких стервозно-требовательных интонаций. Обычно с Маришей она сама доброта.
– Еще совсем немного, кис, – обещает мой муж. – Мне осталось только дом …
– Сколько еще ждать, Андрей? – звучит капризный голос нашей няни.
Надо же, никогда не замечала у нее таких стервозно-требовательных интонаций. Обычно с Маришей она сама доброта.
– Еще совсем немного, кис, – обещает мой муж. – Мне осталось только дом …
Медсестра Вера приехала на курорт просто отдохнуть, но вместо тишины получила двух мужчин, которые слишком быстро решили, что хотят её завоевать. Отпуск закончится через несколько дней — только Даниил и Вадим уже не собираются отпускать её обратно в …
Медсестра Вера приехала на курорт просто отдохнуть, но вместо тишины получила двух мужчин, которые слишком быстро решили, что хотят её завоевать. Отпуск закончится через несколько дней — только Даниил и Вадим уже не собираются отпускать её обратно в …
Анна долго жила в ожидании — ждала слова, взгляда, ответа, который наконец всё расставит по местам. Её отношения с Максимом стали привычным напряжением: он оставлял дверь приоткрытой, а она всё надеялась, что однажды он её распахнёт. Но чем дольше тя…
Анна долго жила в ожидании — ждала слова, взгляда, ответа, который наконец всё расставит по местам. Её отношения с Максимом стали привычным напряжением: он оставлял дверь приоткрытой, а она всё надеялась, что однажды он её распахнёт. Но чем дольше тя…
Хочешь что-то спрятать, положи это на самое видное место, и никто эту вещь не заметит. И человек зачастую не видит и просто слеп к лежащим на поверхности вещам. В том числе и к самому себе. О ком казалось бы он всё-всё знает, но только до того самого…
Хочешь что-то спрятать, положи это на самое видное место, и никто эту вещь не заметит. И человек зачастую не видит и просто слеп к лежащим на поверхности вещам. В том числе и к самому себе. О ком казалось бы он всё-всё знает, но только до того самого…
Одна встреча. Один вечер. Одна партия, которая должна была остаться просто игрой.
Он думает, что ведёт. Она позволяет ему так думать. За доской нет ставок — только фигуры, ходы и паузы, в которых слышно больше, чем в словах.
А потом вечер заканчивает…
Одна встреча. Один вечер. Одна партия, которая должна была остаться просто игрой.
Он думает, что ведёт. Она позволяет ему так думать. За доской нет ставок — только фигуры, ходы и паузы, в которых слышно больше, чем в словах.
А потом вечер заканчивает…
"Каждую среду и пятницу я буду ждать тебя здесь..."
"Я пришла в закрытый клуб за острыми ощущениями, надеясь сбежать от банальной реальности, но обрела нечто куда более опасное. Его прикосновения сводили с ума, а взгляд холодный глаз обжигал сильнее …
"Каждую среду и пятницу я буду ждать тебя здесь..."
"Я пришла в закрытый клуб за острыми ощущениями, надеясь сбежать от банальной реальности, но обрела нечто куда более опасное. Его прикосновения сводили с ума, а взгляд холодный глаз обжигал сильнее …
– Мам, нам срочно нузин папа, – заявляет важно дочь и застывает внезапно. При виде мужчины, выходящего из кофейни, Василиса чуть с самоката не падает.
– Мам, это он! – возбужденно кричит Васена, распахнув глаза.
«Знаю» – чуть не произношу вслух. Ведь…
– Мам, нам срочно нузин папа, – заявляет важно дочь и застывает внезапно. При виде мужчины, выходящего из кофейни, Василиса чуть с самоката не падает.
– Мам, это он! – возбужденно кричит Васена, распахнув глаза.
«Знаю» – чуть не произношу вслух. Ведь…





















