социальная философия
Если первая часть была о системах — корпоративных, цифровых, бюрократических, то вторая — о людях, которые в этих системах живут. И выживают. И остаются людьми.
Семь рассказов. Семь судеб. Учительница, которая каждый день смотрит в двадцать восемь эк…
Если первая часть была о системах — корпоративных, цифровых, бюрократических, то вторая — о людях, которые в этих системах живут. И выживают. И остаются людьми.
Семь рассказов. Семь судеб. Учительница, которая каждый день смотрит в двадцать восемь эк…
Обычная дорога домой иногда оказывается длиннее, чем кажется.
Вечерний город, холодный ветер, музыка в наушниках и знакомые улицы становятся поводом остановиться и впервые за долгое время остаться наедине с собой.
В памяти всплывают люди, которых ко…
Обычная дорога домой иногда оказывается длиннее, чем кажется.
Вечерний город, холодный ветер, музыка в наушниках и знакомые улицы становятся поводом остановиться и впервые за долгое время остаться наедине с собой.
В памяти всплывают люди, которых ко…
Если первая часть была о системах — корпоративных, цифровых, бюрократических, то вторая — о людях, которые в этих системах живут. И выживают. И остаются людьми.
Семь рассказов. Семь судеб. Учительница, которая каждый день смотрит в двадцать восемь эк…
Если первая часть была о системах — корпоративных, цифровых, бюрократических, то вторая — о людях, которые в этих системах живут. И выживают. И остаются людьми.
Семь рассказов. Семь судеб. Учительница, которая каждый день смотрит в двадцать восемь эк…
МСД — система, рождающаяся из захвата противоречия между Западом и Востоком, хаосом и порядком. Между двумя полюсами существует точка древнего баланса — SEMITO ZONALIS, из которой произрастает новый аристократический порядок ARBOR FERREA. Новая арис…
МСД — система, рождающаяся из захвата противоречия между Западом и Востоком, хаосом и порядком. Между двумя полюсами существует точка древнего баланса — SEMITO ZONALIS, из которой произрастает новый аристократический порядок ARBOR FERREA. Новая арис…
Эта книга представляет уникальный и важный диалог между философией и когнитивно-поведенческой терапией (КПТ), показывая, как философские идеи обогащают терапевтическую практику и делают ее чувствительнее к культурному контексту. Авторы сопоставляют р…
Эта книга представляет уникальный и важный диалог между философией и когнитивно-поведенческой терапией (КПТ), показывая, как философские идеи обогащают терапевтическую практику и делают ее чувствительнее к культурному контексту. Авторы сопоставляют р…
Габриэль Гарсиа Маркес предложил инженеру-криптографу написать книгу о шоколаде. Почему именно ему — и почему о шоколаде?
В Боготе Анатолий Клепов занимался вопросами защищённой связи. Но встречи с великим писателем положили начало другой работе — кн…
Габриэль Гарсиа Маркес предложил инженеру-криптографу написать книгу о шоколаде. Почему именно ему — и почему о шоколаде?
В Боготе Анатолий Клепов занимался вопросами защищённой связи. Но встречи с великим писателем положили начало другой работе — кн…
Небольшой рассказ о одиноком психологе, который от скуки решил пригласить на чаепитие своих кумиров. Немного философии, немного юмора, немного слов.
Небольшой рассказ о одиноком психологе, который от скуки решил пригласить на чаепитие своих кумиров. Немного философии, немного юмора, немного слов.
Текст «КУЛЬТУРА» (ЭПИКРИЗ)» — философское эссе, написанное в авторском жанре «ноосферного письма». Центральная тема работы — нравственный кризис современного общества, рассматриваемый через оппозицию «естественного» и «искусственного». Автор анализир…
Текст «КУЛЬТУРА» (ЭПИКРИЗ)» — философское эссе, написанное в авторском жанре «ноосферного письма». Центральная тема работы — нравственный кризис современного общества, рассматриваемый через оппозицию «естественного» и «искусственного». Автор анализир…
Лёне двадцать шесть. Он не ходит, не может сам держать ложку и говорит редко целыми предложениями, лишь когда по-настоящему доверяет. Его тело с детства зажато в кулак, а мир свёлся к четырём стенам комнаты и к языку морганий: один раз — «да», два — …
Лёне двадцать шесть. Он не ходит, не может сам держать ложку и говорит редко целыми предложениями, лишь когда по-настоящему доверяет. Его тело с детства зажато в кулак, а мир свёлся к четырём стенам комнаты и к языку морганий: один раз — «да», два — …
Лёне двадцать шесть. Он не ходит, не может сам держать ложку и говорит редко целыми предложениями, лишь когда по-настоящему доверяет. Его тело с детства зажато в кулак, а мир свёлся к четырём стенам комнаты и к языку морганий: один раз — «да», два — …
Лёне двадцать шесть. Он не ходит, не может сам держать ложку и говорит редко целыми предложениями, лишь когда по-настоящему доверяет. Его тело с детства зажато в кулак, а мир свёлся к четырём стенам комнаты и к языку морганий: один раз — «да», два — …
Мистически-философский роман, в котором мудрый, стремящийся к собственным духовным прозрениям читатель, найдёт увлекательные приключения, переносящие его в различные эпохи человеческого становления, где он, вместе с Висталем, побывает в местах, где е…
Мистически-философский роман, в котором мудрый, стремящийся к собственным духовным прозрениям читатель, найдёт увлекательные приключения, переносящие его в различные эпохи человеческого становления, где он, вместе с Висталем, побывает в местах, где е…
Исследование фундаментальной трансформации общества XXI века и тихого перераспределения автономии. В монографии анализируются механизмы десубъективации, атомизация интеллектуального труда, схлопывание презумпции подлинности в эпоху генеративных модел…
Исследование фундаментальной трансформации общества XXI века и тихого перераспределения автономии. В монографии анализируются механизмы десубъективации, атомизация интеллектуального труда, схлопывание презумпции подлинности в эпоху генеративных модел…
«Матрица не сдаётся. Она ждёт».
Тишина длилась три месяца. Театр «Предел» жил своей жизнью — спектакли, репетиции, новые тени. Аля и Дмитрий почти поверили, что война кончилась. Но Ветер знал: матрица ищет слабое место. И нашла его — смертность Дмитр…
«Матрица не сдаётся. Она ждёт».
Тишина длилась три месяца. Театр «Предел» жил своей жизнью — спектакли, репетиции, новые тени. Аля и Дмитрий почти поверили, что война кончилась. Но Ветер знал: матрица ищет слабое место. И нашла его — смертность Дмитр…
Что бы вы спросили у Бога, если бы точно знали, что Он ответит?
Почему хорошие люди страдают? Есть ли жизнь после смерти? Слышит ли Бог молитвы атеистов? Зачем существуют комары? Можно ли в раю ругаться матом? А знаменитости для Него тоже особенные?
…
Что бы вы спросили у Бога, если бы точно знали, что Он ответит?
Почему хорошие люди страдают? Есть ли жизнь после смерти? Слышит ли Бог молитвы атеистов? Зачем существуют комары? Можно ли в раю ругаться матом? А знаменитости для Него тоже особенные?
…
Данная книга есть отображение мысли меня как явления, где я указал фундаментальные принципы эволюции, иерархичности, цивилизации, цикличности, зависти, хаоса, антропологии и в целом всего. Данное учение основано на правде, коей очень многие не хотят …
Данная книга есть отображение мысли меня как явления, где я указал фундаментальные принципы эволюции, иерархичности, цивилизации, цикличности, зависти, хаоса, антропологии и в целом всего. Данное учение основано на правде, коей очень многие не хотят …
Что бы вы спросили у Бога, если бы точно знали, что Он ответит?
Почему хорошие люди страдают? Есть ли жизнь после смерти? Слышит ли Бог молитвы атеистов? Зачем существуют комары? Можно ли в раю ругаться матом? А знаменитости для Него тоже особенные?
…
Что бы вы спросили у Бога, если бы точно знали, что Он ответит?
Почему хорошие люди страдают? Есть ли жизнь после смерти? Слышит ли Бог молитвы атеистов? Зачем существуют комары? Можно ли в раю ругаться матом? А знаменитости для Него тоже особенные?
…
Сколько стоит миг безумной страсти, если на кону — одиночество длиною в жизнь? Перед вами пронзительная, обнажённая исповедь человека, который испил до дна чашу сладострастия, но так и остался голодным до настоящей любви.
Это монолог бунтаря, романти…
Сколько стоит миг безумной страсти, если на кону — одиночество длиною в жизнь? Перед вами пронзительная, обнажённая исповедь человека, который испил до дна чашу сладострастия, но так и остался голодным до настоящей любви.
Это монолог бунтаря, романти…
В двадцать лет этот размен кажется сделкой века: надень казенный хомут, не высовывайся, подмахивай липовые отчеты — и к сорока пяти получишь гарантированную свободу, льготную миску и скидку на оплату бетонной конуры. За двадцать лет добровольного пре…
В двадцать лет этот размен кажется сделкой века: надень казенный хомут, не высовывайся, подмахивай липовые отчеты — и к сорока пяти получишь гарантированную свободу, льготную миску и скидку на оплату бетонной конуры. За двадцать лет добровольного пре…
Глупость – это недостаток ума или следствие его особого устройства? Похожа ли древняя глупость на современную, а восточная на западную? Спасает ли от глупости образование и умны ли те, кто вершит судьбы народов? Что на самом деле показывает тест IQ? …
Глупость – это недостаток ума или следствие его особого устройства? Похожа ли древняя глупость на современную, а восточная на западную? Спасает ли от глупости образование и умны ли те, кто вершит судьбы народов? Что на самом деле показывает тест IQ? …
Что, если наш мир — лишь строчка чужого кода? Алекс Родионов на платформе Литрес пишет не фантастику о бластерах, а жесткие притчи для тех, кто видит трещины в реальности.
Его книги — это тренажер оптики против цифрового дофамина и плоского экрана с…
Что, если наш мир — лишь строчка чужого кода? Алекс Родионов на платформе Литрес пишет не фантастику о бластерах, а жесткие притчи для тех, кто видит трещины в реальности.
Его книги — это тренажер оптики против цифрового дофамина и плоского экрана с…





















