социальная фантастика
Земной корабль «Тишина» достигает планеты Силенция, где обитает гуманоидный народ, не использующий звуковую речь. Ученые тщетно пытаются установить контакт с помощью слов, жестов и символов, пока лингвист Арья Мейн в отчаянии не совершает жест, котор…
Земной корабль «Тишина» достигает планеты Силенция, где обитает гуманоидный народ, не использующий звуковую речь. Ученые тщетно пытаются установить контакт с помощью слов, жестов и символов, пока лингвист Арья Мейн в отчаянии не совершает жест, котор…
Сто лет назад кремниевый разведчик далекой планеты получил задание изучить Землю. Он должен был собрать данные, а вместо этого... влюбился в человечество: в его нелогичность, способность любить вопреки разуму, слушать джаз и улыбаться перед лицом неи…
Сто лет назад кремниевый разведчик далекой планеты получил задание изучить Землю. Он должен был собрать данные, а вместо этого... влюбился в человечество: в его нелогичность, способность любить вопреки разуму, слушать джаз и улыбаться перед лицом неи…
Видар и Николай — физики из 2060 года, участвовавшие в крупном научном проекте и оказавшиеся в далёком прошлом. Они сумели выжить в эпохе плейстоцена, построили собственное поселение и нашли общий язык с древними людьми. Но выжить — ещё не значит обе…
Видар и Николай — физики из 2060 года, участвовавшие в крупном научном проекте и оказавшиеся в далёком прошлом. Они сумели выжить в эпохе плейстоцена, построили собственное поселение и нашли общий язык с древними людьми. Но выжить — ещё не значит обе…
После аварии проекта «Наследие» северный Крайск окружила Кромка — территория, где вероятные решения ещё не рождённых людей обретают материальную силу. Картограф Егор Таль тайно проводит туда сборщиков, надеясь снять с пятнадцатилетней дочери метку, к…
После аварии проекта «Наследие» северный Крайск окружила Кромка — территория, где вероятные решения ещё не рождённых людей обретают материальную силу. Картограф Егор Таль тайно проводит туда сборщиков, надеясь снять с пятнадцатилетней дочери метку, к…
История о демоне, случайно оказавшемся среди людей и об опыте, который помог ему впервые посмотреть на мир иначе.
История о демоне, случайно оказавшемся среди людей и об опыте, который помог ему впервые посмотреть на мир иначе.
Тринадцатилетняя Мира Лан не готова отказаться от последнего обещания пропавшей матери — вернуться к ужину. След приводит её в Архив Слоёв, где заброшенные цифровые миры держатся на человеческих привычках. Но сохранённое действие может стать командой…
Тринадцатилетняя Мира Лан не готова отказаться от последнего обещания пропавшей матери — вернуться к ужину. След приводит её в Архив Слоёв, где заброшенные цифровые миры держатся на человеческих привычках. Но сохранённое действие может стать командой…
После аварии проекта «Наследие» северный Крайск окружила Кромка — территория, где вероятные решения ещё не рождённых людей обретают материальную силу. Картограф Егор Таль тайно проводит туда сборщиков, надеясь снять с пятнадцатилетней дочери метку, к…
После аварии проекта «Наследие» северный Крайск окружила Кромка — территория, где вероятные решения ещё не рождённых людей обретают материальную силу. Картограф Егор Таль тайно проводит туда сборщиков, надеясь снять с пятнадцатилетней дочери метку, к…
Тринадцатилетняя Мира Лан не готова отказаться от последнего обещания пропавшей матери — вернуться к ужину. След приводит её в Архив Слоёв, где заброшенные цифровые миры держатся на человеческих привычках. Но сохранённое действие может стать командой…
Тринадцатилетняя Мира Лан не готова отказаться от последнего обещания пропавшей матери — вернуться к ужину. След приводит её в Архив Слоёв, где заброшенные цифровые миры держатся на человеческих привычках. Но сохранённое действие может стать командой…
В Межеречье чудовищем называют того, чей голос неудобен власти. Лада Ведрина умеет заключать договоры с каменными хранителями, живыми лесами и существами из золы — но не умеет отменить собственную старую ошибку.
Когда княжеский уполномоченный Орест К…
В Межеречье чудовищем называют того, чей голос неудобен власти. Лада Ведрина умеет заключать договоры с каменными хранителями, живыми лесами и существами из золы — но не умеет отменить собственную старую ошибку.
Когда княжеский уполномоченный Орест К…
В Верхнем Контуре миллионы опасных действий разрешает «Порог» — система, которая сводит показания датчиков, операторов и моделей в единый допуск. Разработчик Кир Невель знает: иногда формально совместимые свидетельства относятся к разным состояниям. …
В Верхнем Контуре миллионы опасных действий разрешает «Порог» — система, которая сводит показания датчиков, операторов и моделей в единый допуск. Разработчик Кир Невель знает: иногда формально совместимые свидетельства относятся к разным состояниям. …
«Как удивительно терпеливы бывают к людям их ненаписанные страницы жизни».
Это первая история серии «Сказки самых важных дел».
Когда она была написана, сложно было представить, что эти герои продолжат свой путь и встретят на нём тех, кто как и они…
«Как удивительно терпеливы бывают к людям их ненаписанные страницы жизни».
Это первая история серии «Сказки самых важных дел».
Когда она была написана, сложно было представить, что эти герои продолжат свой путь и встретят на нём тех, кто как и они…
Видар и Николай — физики из 2060 года, участвовавшие в крупном научном проекте и оказавшиеся в далёком прошлом. Они сумели выжить в эпохе плейстоцена, построили собственное поселение и нашли общий язык с древними людьми. Но выжить — ещё не значит обе…
Видар и Николай — физики из 2060 года, участвовавшие в крупном научном проекте и оказавшиеся в далёком прошлом. Они сумели выжить в эпохе плейстоцена, построили собственное поселение и нашли общий язык с древними людьми. Но выжить — ещё не значит обе…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Москва, 1976 год. Инженер-программист Дмитрий Соколов, пер…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Москва, 1976 год. Инженер-программист Дмитрий Соколов, пер…
Метрополис‑1 — последний оплот цивилизации, где искусственный интеллект «Улыбка» искоренил негативные эмоции. Здесь каждый гражданин обязан улыбаться, а Индекс счастья контролирует даже дыхание.
Леон Грейн — лучший аудитор бюро эмоционального контро…
Метрополис‑1 — последний оплот цивилизации, где искусственный интеллект «Улыбка» искоренил негативные эмоции. Здесь каждый гражданин обязан улыбаться, а Индекс счастья контролирует даже дыхание.
Леон Грейн — лучший аудитор бюро эмоционального контро…
Обычный вторник. Уставшая от беготни, налогов и новостной ленты, Маша откупоривает бутылку с загадочным содержимым - подарок друга детства, много лет живущего в амазонских джунглях, - и засыпает. Сон оборачивается путешествием сквозь тьму, абсурд и п…
Обычный вторник. Уставшая от беготни, налогов и новостной ленты, Маша откупоривает бутылку с загадочным содержимым - подарок друга детства, много лет живущего в амазонских джунглях, - и засыпает. Сон оборачивается путешествием сквозь тьму, абсурд и п…
Его звали Брикетом – серый, плотный, выжатый досуха. По бумаге мальчишки с торфяных плотов не существует, а значит, его можно отписать куда угодно, и никто не спросит, куда он делся.
В Вельмаре человека делает не рождение, а строка в реестре: кто впи…
Его звали Брикетом – серый, плотный, выжатый досуха. По бумаге мальчишки с торфяных плотов не существует, а значит, его можно отписать куда угодно, и никто не спросит, куда он делся.
В Вельмаре человека делает не рождение, а строка в реестре: кто впи…
Прошение стоит грошик, а стоить может жизни.
Мара Верл пишет за неграмотных: вдовам, должникам по деду, тем, кого не внесли в книгу и потому не вынут из воды. Она верит, что перо можно перенять – переписать Свод изнутри, строка за строкой, пока власт…
Прошение стоит грошик, а стоить может жизни.
Мара Верл пишет за неграмотных: вдовам, должникам по деду, тем, кого не внесли в книгу и потому не вынут из воды. Она верит, что перо можно перенять – переписать Свод изнутри, строка за строкой, пока власт…
«Перо ломается. Свод горит. Считайте дни, считальщики» – семь слов на клочке грубой бумаги, и вековая машина Чернильного Двора впервые не находит для беды подходящей графы.
Вельмар держится не войском и не золотом, а строкой. Кто внесён в книги – тот…
«Перо ломается. Свод горит. Считайте дни, считальщики» – семь слов на клочке грубой бумаги, и вековая машина Чернильного Двора впервые не находит для беды подходящей графы.
Вельмар держится не войском и не золотом, а строкой. Кто внесён в книги – тот…
В Государственном институте согласованных перспектив прогнозы не просто описывают будущее. После утверждения под них перестраиваются маршруты, склады, больницы и решения миллионов людей — и отвергнутые варианты становятся почти невидимыми.
Молодой ре…
В Государственном институте согласованных перспектив прогнозы не просто описывают будущее. После утверждения под них перестраиваются маршруты, склады, больницы и решения миллионов людей — и отвергнутые варианты становятся почти невидимыми.
Молодой ре…
Человек, у которого есть Перо, уходит в чужих лохмотьях туда, где его власть режет по живому.
Вельмар держится на бумаге: кого нет в Своде, того нет вовсе. Безбумажные родятся, работают и тонут, не оставляя строки, – и отвечать за них некому.
Тит, по…
Человек, у которого есть Перо, уходит в чужих лохмотьях туда, где его власть режет по живому.
Вельмар держится на бумаге: кого нет в Своде, того нет вовсе. Безбумажные родятся, работают и тонут, не оставляя строки, – и отвечать за них некому.
Тит, по…