социальная фантастика
К 2326 году общество окончательно разделилось на нарциссов и эмпатов. Андрей успешен, самовлюблён и крайне эффективен. Он живёт в Амарилсе – республике, где по одиночке существуют «идеальные» люди с вживлённым в мозг электронным помощником. Мужчина н…
К 2326 году общество окончательно разделилось на нарциссов и эмпатов. Андрей успешен, самовлюблён и крайне эффективен. Он живёт в Амарилсе – республике, где по одиночке существуют «идеальные» люди с вживлённым в мозг электронным помощником. Мужчина н…
Грэхэм не мог заснуть несколько дней. Он испробовал все средства – напрасно.
Его сон длится уже двести лет. За это время мир пережил нашествие марсиан, а сам Грэхэм приобрел необычайное влияние. Капитал героя достиг баснословных размеров. И Белый сов…
Грэхэм не мог заснуть несколько дней. Он испробовал все средства – напрасно.
Его сон длится уже двести лет. За это время мир пережил нашествие марсиан, а сам Грэхэм приобрел необычайное влияние. Капитал героя достиг баснословных размеров. И Белый сов…
Марсианская колония Меридиан, сорок лет жившая на резервах и страховке Земли, празднует «День независимости». Главный инженер жизнеобеспечения Майя Торрес должна под аплодисменты свернуть дублирующий канал связи и вывести три «избыточных» биомодуля. …
Марсианская колония Меридиан, сорок лет жившая на резервах и страховке Земли, празднует «День независимости». Главный инженер жизнеобеспечения Майя Торрес должна под аплодисменты свернуть дублирующий канал связи и вывести три «избыточных» биомодуля. …
Самая старая эмоция — страх перед сливом. Его зовут Сэр Унитаз Фарфорович. Его привинтили к полу овощебазы в 2007 году. Через него прошло больше дерьма, чем через любого психоаналитика. Он видел слёзы, злость, отчаяние и облегчение. Принимал исповеди…
Самая старая эмоция — страх перед сливом. Его зовут Сэр Унитаз Фарфорович. Его привинтили к полу овощебазы в 2007 году. Через него прошло больше дерьма, чем через любого психоаналитика. Он видел слёзы, злость, отчаяние и облегчение. Принимал исповеди…
Продолжение повествования Библии Кристалла. Вселенной Контура. Накануне создания 13 Протокола. Защита и формирование Контура накануне переломных событий . Мировые конфессии собираются под единное крыло Яви на граничных с Цифрой перефериях. Создано с…
Продолжение повествования Библии Кристалла. Вселенной Контура. Накануне создания 13 Протокола. Защита и формирование Контура накануне переломных событий . Мировые конфессии собираются под единное крыло Яви на граничных с Цифрой перефериях. Создано с…
Город, в котором никто больше не умирает «зря». После Десятилетия катастроф человечество добровольно вручило свою жизнь Опекуну — нежной всепроникающей системе, которая снимает с бордюров острые углы и заботливым голосом отговаривает от любой опаснос…
Город, в котором никто больше не умирает «зря». После Десятилетия катастроф человечество добровольно вручило свою жизнь Опекуну — нежной всепроникающей системе, которая снимает с бордюров острые углы и заботливым голосом отговаривает от любой опаснос…
Древний биологический разум прибывает к орбите планеты, чтобы вылечить её от смертельной опухоли. Для вселенского Леса приговор однозначен: бетонные города должны быть растворены, а вещество возвращено в природный цикл. Начинается безжалостная рекуль…
Древний биологический разум прибывает к орбите планеты, чтобы вылечить её от смертельной опухоли. Для вселенского Леса приговор однозначен: бетонные города должны быть растворены, а вещество возвращено в природный цикл. Начинается безжалостная рекуль…
Он был Пухтором — воином, четыреста лет перекраивавшим реальность в чужих мирах. Но однажды он шагнул в трещину между слоями, чтобы стать смертным. Так родился Вася — сын упаковщицы и пьяницы, мальчик с нечеловеческой силой и глазами, в которых засты…
Он был Пухтором — воином, четыреста лет перекраивавшим реальность в чужих мирах. Но однажды он шагнул в трещину между слоями, чтобы стать смертным. Так родился Вася — сын упаковщицы и пьяницы, мальчик с нечеловеческой силой и глазами, в которых засты…
Мара Дейн — публичное лицо системы Оракул, предсказывающей риски и смерти по данным. Двенадцать лет она объясняла миру, что цифры милосерднее незнания, и научилась не слышать тех, кто называл прогноз петлёй. Однажды утром её собственный индекс уверен…
Мара Дейн — публичное лицо системы Оракул, предсказывающей риски и смерти по данным. Двенадцать лет она объясняла миру, что цифры милосерднее незнания, и научилась не слышать тех, кто называл прогноз петлёй. Однажды утром её собственный индекс уверен…
Из мёртвой звезды на краю системы приходит ровный, невозможный ритм — предупреждение, разобранное одиноким слушателем на пустой северной станции. Двадцать лет назад Илья умолял не кричать в темноту. Его высмеяли. Теперь его старый друг Марк — тот сам…
Из мёртвой звезды на краю системы приходит ровный, невозможный ритм — предупреждение, разобранное одиноким слушателем на пустой северной станции. Двадцать лет назад Илья умолял не кричать в темноту. Его высмеяли. Теперь его старый друг Марк — тот сам…
Специальное издание к десятилетнему юбилею цикла-бестселлера, разошедшегося по планете миллионами экземпляров!
Роман тщательно переработан и значительно дополнен автором.
В эту книгу включены «Категории паранормального» – составленное Джексоном Холло…
Специальное издание к десятилетнему юбилею цикла-бестселлера, разошедшегося по планете миллионами экземпляров!
Роман тщательно переработан и значительно дополнен автором.
В эту книгу включены «Категории паранормального» – составленное Джексоном Холло…
Денис Тишин — среднестатистический офисный аналитик из Уфы. Его жизнь — это отчеты, метрики, растворимый кофе и мечты о новой жизни, которые так и остаются мечтами. Но однажды вместо заказанного блокнота ему присылают старую книгу в кожаном переплете…
Денис Тишин — среднестатистический офисный аналитик из Уфы. Его жизнь — это отчеты, метрики, растворимый кофе и мечты о новой жизни, которые так и остаются мечтами. Но однажды вместо заказанного блокнота ему присылают старую книгу в кожаном переплете…
Иногда величайший грех – выживание.
Корабль поколений едва пережил ряд катастрофических потрясений – как внешних, так и внутренних. Теперь, уносимый ударной волной от вспышки новой звезды к неизвестной судьбе, поврежденный корабль – единственный мир,…
Иногда величайший грех – выживание.
Корабль поколений едва пережил ряд катастрофических потрясений – как внешних, так и внутренних. Теперь, уносимый ударной волной от вспышки новой звезды к неизвестной судьбе, поврежденный корабль – единственный мир,…
Люминесцентные лампы жёлтые коридоры и бесконечные 600 квадратных миль.
Люминесцентные лампы жёлтые коридоры и бесконечные 600 квадратных миль.
Денис Тишин — среднестатистический офисный аналитик из Уфы. Его жизнь — это отчеты, метрики, растворимый кофе и мечты о новой жизни, которые так и остаются мечтами. Но однажды вместо заказанного блокнота ему присылают старую книгу в кожаном переплете…
Денис Тишин — среднестатистический офисный аналитик из Уфы. Его жизнь — это отчеты, метрики, растворимый кофе и мечты о новой жизни, которые так и остаются мечтами. Но однажды вместо заказанного блокнота ему присылают старую книгу в кожаном переплете…
Повторяющийся сон, постепенно просачивающийся в реальность. Оккультные символы. Слежка. Жизнь Майи медленно превращается в абсурдный ночной кошмар. Её пропавшую соседку ищут экстрасенсы. На автоответчике кто-то оставляет криптические сообщения. Везде…
Повторяющийся сон, постепенно просачивающийся в реальность. Оккультные символы. Слежка. Жизнь Майи медленно превращается в абсурдный ночной кошмар. Её пропавшую соседку ищут экстрасенсы. На автоответчике кто-то оставляет криптические сообщения. Везде…
«Красная звезда» – научно‑фантастический роман‑утопия Александра Александровича Богданова, один из первых в русской литературе опытов осмысления социалистического общества будущего и межпланетного контакта. Книга стала важным культурным и идеологичес…
«Красная звезда» – научно‑фантастический роман‑утопия Александра Александровича Богданова, один из первых в русской литературе опытов осмысления социалистического общества будущего и межпланетного контакта. Книга стала важным культурным и идеологичес…
Лорбук, свод знаний о возможном будущем, где искусственный разум стал не только помощником, но и угрозой. Вы узнаете о нейроврагах, одичавших нейрозверях и других опасностях искусственного интеллекта, а также о тех, кто противостоит им — нейрозащитни…
Лорбук, свод знаний о возможном будущем, где искусственный разум стал не только помощником, но и угрозой. Вы узнаете о нейроврагах, одичавших нейрозверях и других опасностях искусственного интеллекта, а также о тех, кто противостоит им — нейрозащитни…
Это просто дипломный проект, который не призывает не к чему, Исключительно даёт повод задумать о своём жизненном пути. В целом, я старался в жатые сроки,,
Это просто дипломный проект, который не призывает не к чему, Исключительно даёт повод задумать о своём жизненном пути. В целом, я старался в жатые сроки,,
Он был Пухтором — воином, четыреста лет перекраивавшим реальность в чужих мирах. Но однажды он шагнул в трещину между слоями, чтобы стать смертным. Так родился Вася — сын упаковщицы и пьяницы, мальчик с нечеловеческой силой и глазами, в которых засты…
Он был Пухтором — воином, четыреста лет перекраивавшим реальность в чужих мирах. Но однажды он шагнул в трещину между слоями, чтобы стать смертным. Так родился Вася — сын упаковщицы и пьяницы, мальчик с нечеловеческой силой и глазами, в которых засты…