современная русская литература
Дорогие мои читатели!
Всё мы по нашему Российскому законодательству имеем право на отдых, все мы хоть раз в год где-то отдыхаем, на даче, на море, на курортах. А в это самое время наши любимые Дед Мороз и Снегурочка работают в своей резиденции, разби…
Дорогие мои читатели!
Всё мы по нашему Российскому законодательству имеем право на отдых, все мы хоть раз в год где-то отдыхаем, на даче, на море, на курортах. А в это самое время наши любимые Дед Мороз и Снегурочка работают в своей резиденции, разби…
Она — студентка литературного университета. Её называют «золотуха» — за желтый цвет лица и желчный, кусачий нрав. Болезнь, которая проступает сквозь кожу, как вся правда этого мира. Она пишет курсовые о том, что книги умирают. Что их перемалывают в м…
Она — студентка литературного университета. Её называют «золотуха» — за желтый цвет лица и желчный, кусачий нрав. Болезнь, которая проступает сквозь кожу, как вся правда этого мира. Она пишет курсовые о том, что книги умирают. Что их перемалывают в м…
Эта книга — не про мечты. Она про чертежи.
Автор прошёл через распад личности, потерю работы, суицидальный кризис, больницы и полное обнуление. И на дне он обнаружил не пустоту — а карту. Карту мира, в котором можно жить иначе.
«Лила и Мир» — это арх…
Эта книга — не про мечты. Она про чертежи.
Автор прошёл через распад личности, потерю работы, суицидальный кризис, больницы и полное обнуление. И на дне он обнаружил не пустоту — а карту. Карту мира, в котором можно жить иначе.
«Лила и Мир» — это арх…
В Прилесье мёртвые не уходят бесследно. Иногда они остаются в железе, в корнях, в голосах тех, кто их любит.
Олеся знает цену границе между мирами: много лет назад лес сделал её мавкой — своей хранительницей и голосом. С тех пор она слышит то, чего н…
В Прилесье мёртвые не уходят бесследно. Иногда они остаются в железе, в корнях, в голосах тех, кто их любит.
Олеся знает цену границе между мирами: много лет назад лес сделал её мавкой — своей хранительницей и голосом. С тех пор она слышит то, чего н…
История про старшую сестру , которая нашла своих бабушку и дедушку, чтобы спасти младшего брата из детского дома
История про старшую сестру , которая нашла своих бабушку и дедушку, чтобы спасти младшего брата из детского дома
Книга о том, какими стали люди и что делать, если они устали от самого себя. От меркантильнности и зла.
Книга о том, какими стали люди и что делать, если они устали от самого себя. От меркантильнности и зла.
«На этой обложке — Тина. Она любит уединяться в тени деревьев, чтобы читать истории, которые трогают до глубины души. А теперь она хочет поделиться своими рассказами с вами, которые хочется читать шепотом.
Бумажные рассказы Тины — это уютные, немного…
«На этой обложке — Тина. Она любит уединяться в тени деревьев, чтобы читать истории, которые трогают до глубины души. А теперь она хочет поделиться своими рассказами с вами, которые хочется читать шепотом.
Бумажные рассказы Тины — это уютные, немного…
Старого каперанга Степана Коваля и его списанный ЭМ «Бесстрашный» отправили на дно Балтики ради чужих грязных секретов. Штаб сделал из экипажа кровавую заглушку для контрабандного канала. Но вместо небытия Коваль проваливается в «Слепую зону» — раско…
Старого каперанга Степана Коваля и его списанный ЭМ «Бесстрашный» отправили на дно Балтики ради чужих грязных секретов. Штаб сделал из экипажа кровавую заглушку для контрабандного канала. Но вместо небытия Коваль проваливается в «Слепую зону» — раско…
Двадцать семь лет назад Константин Каширин решил за нас обоих, что у нашей любви нет будущего. Теперь его имя стоит в самом важном договоре этой осени: первая любовь вернулась в мою жизнь как заказчик моей оценочной компании.
Мне сорок шесть. Я привы…
Двадцать семь лет назад Константин Каширин решил за нас обоих, что у нашей любви нет будущего. Теперь его имя стоит в самом важном договоре этой осени: первая любовь вернулась в мою жизнь как заказчик моей оценочной компании.
Мне сорок шесть. Я привы…
Рождённый в СССР, я знал не понаслышке, насколько огромна была наша страна, потому что я её всю протопал, я её всю прощупал и всё время понемножечку писал. Но вдруг, в одночасье, огромная империя рухнула, упав в пропасть времени, я вновь соби- раю се…
Рождённый в СССР, я знал не понаслышке, насколько огромна была наша страна, потому что я её всю протопал, я её всю прощупал и всё время понемножечку писал. Но вдруг, в одночасье, огромная империя рухнула, упав в пропасть времени, я вновь соби- раю се…
Госпожа Синь не искала приключений. Она просто шла в налоговую. Но когда на обочине остановился джип, а из него вышел седой альфа-дед 1955 года рождения с предложением «подружиться» — она поняла: этот день запомнится.
Он дарил цветы, присылал фото со…
Госпожа Синь не искала приключений. Она просто шла в налоговую. Но когда на обочине остановился джип, а из него вышел седой альфа-дед 1955 года рождения с предложением «подружиться» — она поняла: этот день запомнится.
Он дарил цветы, присылал фото со…
Анна
Моё сердце разделилось между двумя парнями, такими разными, что казалось мне невероятным. Один был вихрем страсти, легко увлекающим за собой: его поцелуи, обжигали, слова звучали как клятвы, а объятия обещали вечность. Другой – тихий, обещающий …
Анна
Моё сердце разделилось между двумя парнями, такими разными, что казалось мне невероятным. Один был вихрем страсти, легко увлекающим за собой: его поцелуи, обжигали, слова звучали как клятвы, а объятия обещали вечность. Другой – тихий, обещающий …
Несколько лет назад я потеряла всё: любимого мужчину, в которого верила без остатка, дочку, которую даже не успела подержать на руках. И веру в чудеса.
Я научилась жить, улыбаться, работать, быть сильной и не вспоминать. До тех пор, пока в отпуске я …
Несколько лет назад я потеряла всё: любимого мужчину, в которого верила без остатка, дочку, которую даже не успела подержать на руках. И веру в чудеса.
Я научилась жить, улыбаться, работать, быть сильной и не вспоминать. До тех пор, пока в отпуске я …
Мы делаем ремонт, наклеиваем обои с цветами и наивно верим, что начинаем жизнь с чистого листа. Но пространство вокруг нас — это губка, годами впитывающая слезы, ночной шепот отчаяния и треск разбитой посуды. Внутри этих стен — неизведанный космос по…
Мы делаем ремонт, наклеиваем обои с цветами и наивно верим, что начинаем жизнь с чистого листа. Но пространство вокруг нас — это губка, годами впитывающая слезы, ночной шепот отчаяния и треск разбитой посуды. Внутри этих стен — неизведанный космос по…
— Держи, это твой сын.
— Не понял
— Ре-бё-нок!Ты стал папочкой! Поздравляю, — Лера протягивает мне толстый конверт, а на стол ставит сумку. — Здесь ДНК-тест и свидетельство о рождении. В графе «отец» — твоё имя. Фамилия у ребенка тоже твоя. В сумке н…
— Держи, это твой сын.
— Не понял
— Ре-бё-нок!Ты стал папочкой! Поздравляю, — Лера протягивает мне толстый конверт, а на стол ставит сумку. — Здесь ДНК-тест и свидетельство о рождении. В графе «отец» — твоё имя. Фамилия у ребенка тоже твоя. В сумке н…
После пожара, устроенного недоброжелателями, госпожа Синь исчезла. Без следа, без телефона, без объяснений. Покровитель объявил её в розыск. Служба безопасности знала, что на неё готовится покушение — было известно всё: номер машины, заказчик, дата. …
После пожара, устроенного недоброжелателями, госпожа Синь исчезла. Без следа, без телефона, без объяснений. Покровитель объявил её в розыск. Служба безопасности знала, что на неё готовится покушение — было известно всё: номер машины, заказчик, дата. …

















