рассказы
Записки юного врача – с этого цикла рассказов началась писательская биография М.А.Булгакова. В основу «Записок юного врача» легли автобиографические факты, относящиеся к периоду работы Булгакова земским врачом в одной из сельских больниц Смоленской г…
Записки юного врача – с этого цикла рассказов началась писательская биография М.А.Булгакова. В основу «Записок юного врача» легли автобиографические факты, относящиеся к периоду работы Булгакова земским врачом в одной из сельских больниц Смоленской г…
Что произойдет, когда обычный школьник столкнется с подростковыми проблемами? Кому-то удается преодолеть их самому, кто-то обращается за помощью к родителям, а кто-то... Кто-то погружается в тьму, из которой вернуться не так легко... Страшнее, когда …
Что произойдет, когда обычный школьник столкнется с подростковыми проблемами? Кому-то удается преодолеть их самому, кто-то обращается за помощью к родителям, а кто-то... Кто-то погружается в тьму, из которой вернуться не так легко... Страшнее, когда …
Второй рассказ из цикла об Ульрихе фон Дюренбрехте, рыцаре из армии Карла Магнуса – на сей раз скорее о прошлом его, чем о настоящем, хотя куда ж от этого настоящего денешься… «Рыцарский роман» в почти реалистически-историческом ключе, хотя хитрое фэ…
Второй рассказ из цикла об Ульрихе фон Дюренбрехте, рыцаре из армии Карла Магнуса – на сей раз скорее о прошлом его, чем о настоящем, хотя куда ж от этого настоящего денешься… «Рыцарский роман» в почти реалистически-историческом ключе, хотя хитрое фэ…
«Мы оба, и Холмс, и я, питали слабость к турецким баням. И, когда в приятной истоме мы покуривали в сушильне, я находил его менее сдержанным и более человечным, чем где-нибудь еще. В верхнем этаже этого заведения на Нортумберленд-авеню есть укромный …
«Мы оба, и Холмс, и я, питали слабость к турецким баням. И, когда в приятной истоме мы покуривали в сушильне, я находил его менее сдержанным и более человечным, чем где-нибудь еще. В верхнем этаже этого заведения на Нортумберленд-авеню есть укромный …
«Мытищев приехал в усадьбу Сукноваловой на велосипеде. От его имения до усадьбы Сукноваловой всего 15 верст, и Мытищев любит ездить туда таким образом. И скоро и весело, да и человека брать не нужно; велосипед можно без всяких предосторожностей броси…
«Мытищев приехал в усадьбу Сукноваловой на велосипеде. От его имения до усадьбы Сукноваловой всего 15 верст, и Мытищев любит ездить туда таким образом. И скоро и весело, да и человека брать не нужно; велосипед можно без всяких предосторожностей броси…
полная версияАлмачуар – ат исеме, чуар булган атларга шулай дилӘр.Әйтеп ҮткӘнчӘ, ГалимҖан Үзе атларны бик яраткан ҺӘм болай ди: “Атлар ярату миҢа ӘтидӘн кҮчкӘн булса кирӘк…”Алмачуар” дигӘн хикӘям дӘ Үз тормышымнан алып язылган дисӘм дӘ ялгыш булмас…”
Алмачуар – ат исеме, чуар булган атларга шулай дилӘр.Әйтеп ҮткӘнчӘ, ГалимҖан Үзе атларны бик яраткан ҺӘм болай ди: “Атлар ярату миҢа ӘтидӘн кҮчкӘн булса кирӘк…”Алмачуар” дигӘн хикӘям дӘ Үз тормышымнан алып язылган дисӘм дӘ ялгыш булмас…”
«…Когда я был в Москве студентом, мне довелось жить рядом с одной из „этих“, – знаешь? Она была полька, звали ее Тереза. Высокая такая, сильная брюнетка, с черными сросшимися бровями и с лицом большим, грубым, точно вырубленным топором, – она приводи…
«…Когда я был в Москве студентом, мне довелось жить рядом с одной из „этих“, – знаешь? Она была полька, звали ее Тереза. Высокая такая, сильная брюнетка, с черными сросшимися бровями и с лицом большим, грубым, точно вырубленным топором, – она приводи…
«… – А что, – спрашивал он меня после долгого молчания, – правда, что в Петербурге пешком по улицам нельзя ходить?
– Почему?
– Такое там движение на улицах, что сейчас же задавят.
– Это верно, – подтверждал я. – Там даже на каждой улице ящики такие у…
«… – А что, – спрашивал он меня после долгого молчания, – правда, что в Петербурге пешком по улицам нельзя ходить?
– Почему?
– Такое там движение на улицах, что сейчас же задавят.
– Это верно, – подтверждал я. – Там даже на каждой улице ящики такие у…
Аверченко Аркадий Тимофеевич (1881–1925) – русский писатель, журналист, редактор журнала «Сатирикон», один из самых известных сатириков начала XX века.
В книгу вошел авторский сборник «Черным по белому». Аверченко рисует в нем замечательную галерею о…
Аверченко Аркадий Тимофеевич (1881–1925) – русский писатель, журналист, редактор журнала «Сатирикон», один из самых известных сатириков начала XX века.
В книгу вошел авторский сборник «Черным по белому». Аверченко рисует в нем замечательную галерею о…
«Моё появление в усадьбе Степана Ивановича не произвело особенного впечатления ни на хозяев, ни на гостей.
Когда бричка, в которой я проехал 30 вёрст по отвратительной дороге, подкатила к воротам усадьбы, нас с возницей встретили две лающих дворняжки…
«Моё появление в усадьбе Степана Ивановича не произвело особенного впечатления ни на хозяев, ни на гостей.
Когда бричка, в которой я проехал 30 вёрст по отвратительной дороге, подкатила к воротам усадьбы, нас с возницей встретили две лающих дворняжки…
«Их было пятеро, и все они, как на подбор, были щёголи-матросы. Хозяйка кабачка то и дело меняла на столе пред ними жестяные кружки с кислым монферрато, и они каждый раз аккуратно расплачивались, доставая из штанов горстями тяжело звучащие медные мон…
«Их было пятеро, и все они, как на подбор, были щёголи-матросы. Хозяйка кабачка то и дело меняла на столе пред ними жестяные кружки с кислым монферрато, и они каждый раз аккуратно расплачивались, доставая из штанов горстями тяжело звучащие медные мон…
«Во время своих прогулок в окрестностях Симеиза я обратил внимание на одинокую дачу, стоявшую на крутом склоне горы. К этой даче не было проведено даже дороги. Кругом она была обнесена высоким забором, с единственной низкой калиткой, которая всегда б…
«Во время своих прогулок в окрестностях Симеиза я обратил внимание на одинокую дачу, стоявшую на крутом склоне горы. К этой даче не было проведено даже дороги. Кругом она была обнесена высоким забором, с единственной низкой калиткой, которая всегда б…
«Мы шли по улице, веселые и беззаботные, хотя за нами след в след ступали две пары ног и так близко, что можно было слышать сдержанное дыхание и ровные, крадущиеся шаги. Не останавливаясь и не оглядываясь, мы шли квартал за кварталом, неторопливо пер…
«Мы шли по улице, веселые и беззаботные, хотя за нами след в след ступали две пары ног и так близко, что можно было слышать сдержанное дыхание и ровные, крадущиеся шаги. Не останавливаясь и не оглядываясь, мы шли квартал за кварталом, неторопливо пер…
Рэй Брэдбери (1920—2012) – великий мастер пера, классик мировой литературы и живая легенда фантастики. Его книги уже более полувека увлеченно читают миллионы людей во всем мире. Брэдбери намного больше, чем писатель-фантаст, – его творчество можно от…
Рэй Брэдбери (1920—2012) – великий мастер пера, классик мировой литературы и живая легенда фантастики. Его книги уже более полувека увлеченно читают миллионы людей во всем мире. Брэдбери намного больше, чем писатель-фантаст, – его творчество можно от…
«Уже четыре недели жил он в доме – и четыре недели в доме царили страх и беспокойство. Все старались говорить и поступать так, как они всегда поступали и говорили, и не замечали того, что речи их звучат глуше, что глаза их смотрят виновато и тревожно…
«Уже четыре недели жил он в доме – и четыре недели в доме царили страх и беспокойство. Все старались говорить и поступать так, как они всегда поступали и говорили, и не замечали того, что речи их звучат глуше, что глаза их смотрят виновато и тревожно…
«Когда я был маленький, меня отвезли жить к бабушке. У бабушки над столом была полка. А на полке пароходик. Я такого никогда не видал. Он был совсем настоящий, только маленький. У него была труба: жёлтая и на ней два чёрных пояса. И две мачты. А от м…
«Когда я был маленький, меня отвезли жить к бабушке. У бабушки над столом была полка. А на полке пароходик. Я такого никогда не видал. Он был совсем настоящий, только маленький. У него была труба: жёлтая и на ней два чёрных пояса. И две мачты. А от м…
Одно из произведений сборника!
Антон Павлович Чехов – один из величайших писателей и драматургов не только отечественной, но и мировой литературы, тончайший психолог, ироничный юморист, непревзойденный певец загадочной русской души во всем ее эмоцион…
Одно из произведений сборника!
Антон Павлович Чехов – один из величайших писателей и драматургов не только отечественной, но и мировой литературы, тончайший психолог, ироничный юморист, непревзойденный певец загадочной русской души во всем ее эмоцион…
Можно верить или не верить, но в мире порой случаются судьбоносные встречи. Бывает, что ничем не примечательное происшествие лежит в основе важных перемен, чтобы человек проходил свои жизненные уроки правильно. Обо всём этом мы узнаём из произведений…
Можно верить или не верить, но в мире порой случаются судьбоносные встречи. Бывает, что ничем не примечательное происшествие лежит в основе важных перемен, чтобы человек проходил свои жизненные уроки правильно. Обо всём этом мы узнаём из произведений…
«…Бывший чиновник интендантского управления, отставной коллежский секретарь Лахматов, сидел у себя за столом и, выпивая шестнадцатую рюмку, размышлял о братстве, равенстве и свободе. Вдруг из-за лампы выглянул на него чёрт… Но не пугайтесь, читательн…
«…Бывший чиновник интендантского управления, отставной коллежский секретарь Лахматов, сидел у себя за столом и, выпивая шестнадцатую рюмку, размышлял о братстве, равенстве и свободе. Вдруг из-за лампы выглянул на него чёрт… Но не пугайтесь, читательн…