история искусства
В книге представлено эссе Василия Кандинского «Ступени. Путь художника» – пронзительная исповедь о переходе художника к абстрактной живописи. Вехами на этом пути стали детские и юношеские впечатления, знакомство с произведениями мирового искусства и …
В книге представлено эссе Василия Кандинского «Ступени. Путь художника» – пронзительная исповедь о переходе художника к абстрактной живописи. Вехами на этом пути стали детские и юношеские впечатления, знакомство с произведениями мирового искусства и …
Джон Рёскин (1819–1900) – британский мыслитель, эстетик и художник. В 1869 году он прочитал перед оксфордскими студентами цикл лекций об искусстве, избранные фрагменты которых собраны в этой книге. Соединив эрудицию с практическим опытом, Рёскин объе…
Джон Рёскин (1819–1900) – британский мыслитель, эстетик и художник. В 1869 году он прочитал перед оксфордскими студентами цикл лекций об искусстве, избранные фрагменты которых собраны в этой книге. Соединив эрудицию с практическим опытом, Рёскин объе…
Париж всегда был музой для творцов. В этой книге три взгляда на французскую столицу – отрывки из трех знаковых текстов: с высоты соборных колоколен («Собор Парижской богоматери» Виктора Гюго), из гущи рыночной толпы («Чрево Парижа» Эмиля Золя) и с па…
Париж всегда был музой для творцов. В этой книге три взгляда на французскую столицу – отрывки из трех знаковых текстов: с высоты соборных колоколен («Собор Парижской богоматери» Виктора Гюго), из гущи рыночной толпы («Чрево Парижа» Эмиля Золя) и с па…
В книге представлено эссе Василия Кандинского «Ступени. Путь художника» – пронзительная исповедь о переходе художника к абстрактной живописи. Вехами на этом пути стали детские и юношеские впечатления, знакомство с произведениями мирового искусства и …
В книге представлено эссе Василия Кандинского «Ступени. Путь художника» – пронзительная исповедь о переходе художника к абстрактной живописи. Вехами на этом пути стали детские и юношеские впечатления, знакомство с произведениями мирового искусства и …
Брейгель умеет сделать со зрителем неприятную вещь... дать ему весь мир и доказать, что он все равно не видит главного.
«Мир без центра» - это не биография художника и не каталог шедевров. Это исследование того, как устроен брейгелевский мир, где Хри…
Брейгель умеет сделать со зрителем неприятную вещь... дать ему весь мир и доказать, что он все равно не видит главного.
«Мир без центра» - это не биография художника и не каталог шедевров. Это исследование того, как устроен брейгелевский мир, где Хри…
Манифест Казимира Малевича «От кубизма и футуризма к супрематизму. Новый живописный реализм» стал поворотным моментом в истории мирового искусства. Художник переосмысливает саму суть творчества, разрывая многовековые узы между живописью и миром реаль…
Манифест Казимира Малевича «От кубизма и футуризма к супрематизму. Новый живописный реализм» стал поворотным моментом в истории мирового искусства. Художник переосмысливает саму суть творчества, разрывая многовековые узы между живописью и миром реаль…
Эта книга – захватывающая история жизни всемирно знаменитой мексиканской художницы Фриды Кало, одной из самых ярких женщин XX века. В восемнадцать лет Фрида стала жертвой чудовищной аварии, превратившей всю ее последующую жизнь в бесконечное преодоле…
Эта книга – захватывающая история жизни всемирно знаменитой мексиканской художницы Фриды Кало, одной из самых ярких женщин XX века. В восемнадцать лет Фрида стала жертвой чудовищной аварии, превратившей всю ее последующую жизнь в бесконечное преодоле…
«Стена помнит всё, что мы не решаемся произнести вслух. Кайл не обещает детям, что всё будет хорошо. Он просто прикасается к стене и начинает рассказывать — о девочке Лине, о лете, которое изменило его навсегда, о том, как память становится не грузом…
«Стена помнит всё, что мы не решаемся произнести вслух. Кайл не обещает детям, что всё будет хорошо. Он просто прикасается к стене и начинает рассказывать — о девочке Лине, о лете, которое изменило его навсегда, о том, как память становится не грузом…
«Стена помнит всё, что мы не решаемся произнести вслух. Кайл не обещает детям, что всё будет хорошо. Он просто прикасается к стене и начинает рассказывать — о девочке Лине, о лете, которое изменило его навсегда, о том, как память становится не грузом…
«Стена помнит всё, что мы не решаемся произнести вслух. Кайл не обещает детям, что всё будет хорошо. Он просто прикасается к стене и начинает рассказывать — о девочке Лине, о лете, которое изменило его навсегда, о том, как память становится не грузом…