Максим Байтович
Книги автора: Максим Байтович
Мы привыкли думать, что интеллект — это как рост или цвет глаз: даётся при рождении и не меняется. Эта книга разрушает этот миф. IQ — не фиксированная цифра в тесте, а живая, пластичная система, которую можно и нужно тренировать.
Перед вами не сборни…
Мы привыкли думать, что интеллект — это как рост или цвет глаз: даётся при рождении и не меняется. Эта книга разрушает этот миф. IQ — не фиксированная цифра в тесте, а живая, пластичная система, которую можно и нужно тренировать.
Перед вами не сборни…
Что происходит в голове гения за секунду до того, как мир меняется навсегда?
Архимед выпрыгивает из ванны. Эйнштейн смотрит на часы из уносящегося трамвая. Хокинг в тишине ночи представляет, как умирает чёрная дыра. Девять историй. Девять моментов чи…
Что происходит в голове гения за секунду до того, как мир меняется навсегда?
Архимед выпрыгивает из ванны. Эйнштейн смотрит на часы из уносящегося трамвая. Хокинг в тишине ночи представляет, как умирает чёрная дыра. Девять историй. Девять моментов чи…
Что происходит между нажатием клавиши и пикселем на экране? Большинство программистов честно ответит: «магия». Эта книга снимает магию слой за слоем — от куска кремния, который умеет только отличать высокое напряжение от низкого, до трансформера, кот…
Что происходит между нажатием клавиши и пикселем на экране? Большинство программистов честно ответит: «магия». Эта книга снимает магию слой за слоем — от куска кремния, который умеет только отличать высокое напряжение от низкого, до трансформера, кот…
Что происходит между нажатием клавиши и пикселем на экране? Большинство программистов честно ответит: «магия». Эта книга снимает магию слой за слоем — от куска кремния, который умеет только отличать высокое напряжение от низкого, до трансформера, кот…
Что происходит между нажатием клавиши и пикселем на экране? Большинство программистов честно ответит: «магия». Эта книга снимает магию слой за слоем — от куска кремния, который умеет только отличать высокое напряжение от низкого, до трансформера, кот…
Земля не кончилась. Она обновилась — как в патче.
По улицам теперь гуляют твари, у людей под кожей прорастает интерфейс, каждый получает класс и начинает качаться. Побеждай — и становишься сильнее. Умри — и перезапустишься слабее, чем был.
Все — кром…
Земля не кончилась. Она обновилась — как в патче.
По улицам теперь гуляют твари, у людей под кожей прорастает интерфейс, каждый получает класс и начинает качаться. Побеждай — и становишься сильнее. Умри — и перезапустишься слабее, чем был.
Все — кром…
Земля не кончилась. Она обновилась — как в патче.
По улицам теперь гуляют твари, у людей под кожей прорастает интерфейс, каждый получает класс и начинает качаться. Побеждай — и становишься сильнее. Умри — и перезапустишься слабее, чем был.
Все — кром…
Земля не кончилась. Она обновилась — как в патче.
По улицам теперь гуляют твари, у людей под кожей прорастает интерфейс, каждый получает класс и начинает качаться. Побеждай — и становишься сильнее. Умри — и перезапустишься слабее, чем был.
Все — кром…
Ржавый гроб, а не корабль. Призрак, а не экипаж. Списанный капитан, а не герой.
Маркус Райт, бывший военный пилот с позывным «Пепел», пять лет топил прошлое в дешёвом виски. Пока ему не предложили контракт: доставить руду на старом грузовике «Церера»…
Ржавый гроб, а не корабль. Призрак, а не экипаж. Списанный капитан, а не герой.
Маркус Райт, бывший военный пилот с позывным «Пепел», пять лет топил прошлое в дешёвом виски. Пока ему не предложили контракт: доставить руду на старом грузовике «Церера»…
Три года назад система не смогла зарегистрировать Артёма. Теперь она не может его найти — и это его единственная сила.
Ядро вскрыто, и мир разжимается. Уровни падают у всех: вчерашний герой за неделю теряет то, что качал годами. У узла семь ключей, …
Три года назад система не смогла зарегистрировать Артёма. Теперь она не может его найти — и это его единственная сила.
Ядро вскрыто, и мир разжимается. Уровни падают у всех: вчерашний герой за неделю теряет то, что качал годами. У узла семь ключей, …
Спина отваливается после восьми часов в IDE. Голова чугунная. Абонемент в зал пылится полгода. Тело просит перезагрузки, но советы «дыши сердцем» и «слушай вселенную» вызывают у инженерного мозга только скепсис.
Я — программист, который превратил бег…
Спина отваливается после восьми часов в IDE. Голова чугунная. Абонемент в зал пылится полгода. Тело просит перезагрузки, но советы «дыши сердцем» и «слушай вселенную» вызывают у инженерного мозга только скепсис.
Я — программист, который превратил бег…
«Сплетая разум» — это захватывающее путешествие от первых, ещё механических, попыток создать мыслящую машину до гипотетического появления сверхразума, который, возможно, унаследует Вселенную. Автор прослеживает драматичную историю нейросетей: от гени…
«Сплетая разум» — это захватывающее путешествие от первых, ещё механических, попыток создать мыслящую машину до гипотетического появления сверхразума, который, возможно, унаследует Вселенную. Автор прослеживает драматичную историю нейросетей: от гени…
Год назад экипаж «Цереры» говорил с Изначальными. Год назад человечеству дали отсрочку. Теперь срок истёк.
Испытатель прибывает точно в назначенный час. Но это не армада, не оружие, не судья. Это вопрос — один-единственный, обращённый ко всему челове…
Год назад экипаж «Цереры» говорил с Изначальными. Год назад человечеству дали отсрочку. Теперь срок истёк.
Испытатель прибывает точно в назначенный час. Но это не армада, не оружие, не судья. Это вопрос — один-единственный, обращённый ко всему челове…
2052 год. Мир, где нейрочипы заменили память, а прошлое объявлено устаревшим. Шестнадцатилетний Кай Новак — изгой, отказавшийся от имплантата. Его единственная связь с миром — дед, чей разум медленно стирает цифровой Альцгеймер. Всё, что остаётся ста…
2052 год. Мир, где нейрочипы заменили память, а прошлое объявлено устаревшим. Шестнадцатилетний Кай Новак — изгой, отказавшийся от имплантата. Его единственная связь с миром — дед, чей разум медленно стирает цифровой Альцгеймер. Всё, что остаётся ста…
Сергей — типичный программист-«сеньор» из московского офиса. Дедлайны, митинги, легаси-код и синенький экран смерти в три часа ночи. В один прекрасный (или ужасный) момент он понимает: его оперативная память забита чужими задачами, а буфер обмена — п…
Сергей — типичный программист-«сеньор» из московского офиса. Дедлайны, митинги, легаси-код и синенький экран смерти в три часа ночи. В один прекрасный (или ужасный) момент он понимает: его оперативная память забита чужими задачами, а буфер обмена — п…
Вы откладываете дела на потом, даже когда очень хотите их сделать. Вы ругаете себя за лень, но это не лень. Это древний механизм мозга, который можно обмануть. И сделать это всего за час.
Книга «Сделай это за час» — не сборник банальных советов про с…
Вы откладываете дела на потом, даже когда очень хотите их сделать. Вы ругаете себя за лень, но это не лень. Это древний механизм мозга, который можно обмануть. И сделать это всего за час.
Книга «Сделай это за час» — не сборник банальных советов про с…
Вы устали. Сердце колотится без причины, мысли не останавливаются, а тело напряжено до предела. Вы перепробовали советы «просто расслабиться» и «не думать о плохом» — они не работают. Потому что тревога живёт не в голове, а в теле. И справляться с не…
Вы устали. Сердце колотится без причины, мысли не останавливаются, а тело напряжено до предела. Вы перепробовали советы «просто расслабиться» и «не думать о плохом» — они не работают. Потому что тревога живёт не в голове, а в теле. И справляться с не…
Почему умные сотрудники вместе глупеют? Отчего «звезда» внезапно разрушает команду, а тихий аналитик уходит без объяснений? Почему «радикальная прямота» часто оказывается просто хамством?
Эта книга — не сборник банальных типологий вроде «он красный, …
Почему умные сотрудники вместе глупеют? Отчего «звезда» внезапно разрушает команду, а тихий аналитик уходит без объяснений? Почему «радикальная прямота» часто оказывается просто хамством?
Эта книга — не сборник банальных типологий вроде «он красный, …
Год назад экипаж «Цереры» говорил с Изначальными. Год назад человечеству дали отсрочку. Теперь срок истёк.
Испытатель прибывает точно в назначенный час. Но это не армада, не оружие, не судья. Это вопрос — один-единственный, обращённый ко всему челове…
Год назад экипаж «Цереры» говорил с Изначальными. Год назад человечеству дали отсрочку. Теперь срок истёк.
Испытатель прибывает точно в назначенный час. Но это не армада, не оружие, не судья. Это вопрос — один-единственный, обращённый ко всему челове…
Go — язык, который наказывает за непонимание. Можно выучить синтаксис за выходные и писать работающий код годами, но на собеседовании среднего уровня вдруг выяснится, что ты не знаешь, как устроен планировщик горутин и почему твой сервис падает под н…
Go — язык, который наказывает за непонимание. Можно выучить синтаксис за выходные и писать работающий код годами, но на собеседовании среднего уровня вдруг выяснится, что ты не знаешь, как устроен планировщик горутин и почему твой сервис падает под н…
Спина отваливается после восьми часов в IDE. Голова чугунная. Абонемент в зал пылится полгода. Тело просит перезагрузки, но советы «дыши сердцем» и «слушай вселенную» вызывают у инженерного мозга только скепсис.
Я — программист, который превратил бег…
Спина отваливается после восьми часов в IDE. Голова чугунная. Абонемент в зал пылится полгода. Тело просит перезагрузки, но советы «дыши сердцем» и «слушай вселенную» вызывают у инженерного мозга только скепсис.
Я — программист, который превратил бег…
В мире, где слова обретают плоть и любая ошибка смертельна, юная Элия Вэлл не может написать ни строчки. Она — студентка Академии Каллиграфов, внучка великого писца, и её страх перед чистым листом парализует. Но когда выпускной экзамен оборачивается …
В мире, где слова обретают плоть и любая ошибка смертельна, юная Элия Вэлл не может написать ни строчки. Она — студентка Академии Каллиграфов, внучка великого писца, и её страх перед чистым листом парализует. Но когда выпускной экзамен оборачивается …





















