детективная фантастика
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Это роман-нуар, балансирующий на грани суровой криминально…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Это роман-нуар, балансирующий на грани суровой криминально…
В Ладомире прошлое можно услышать, но нельзя допросить. Архивистка Вера Ланская обнаруживает кражу голосовых следов умерших — отголосков, которые сохраняют слова, однажды изменившие чужое решение. Вместе со следователем Мироном Берестовым она выясняе…
В Ладомире прошлое можно услышать, но нельзя допросить. Архивистка Вера Ланская обнаруживает кражу голосовых следов умерших — отголосков, которые сохраняют слова, однажды изменившие чужое решение. Вместе со следователем Мироном Берестовым она выясняе…
Размеренный ход работы операторов горнодобывающего оборудования на отдаленной планете прерывается загадочным происшествием. Руководство не торопиться идти им на выручку и работникам приходится самостоятельно разбираться в сложившейся ситуации, тем бо…
Размеренный ход работы операторов горнодобывающего оборудования на отдаленной планете прерывается загадочным происшествием. Руководство не торопиться идти им на выручку и работникам приходится самостоятельно разбираться в сложившейся ситуации, тем бо…
Двенадцать зданий. Двенадцать остановок. Поезд, который ждёт их в конце пути. В каждом здании - подсказка. В каждой подсказке - ключ к следующей. Кто-то оставил этот путь для них. Кто-то, кто называет себя Архитектором. Кто-то, кто верит, что реально…
Двенадцать зданий. Двенадцать остановок. Поезд, который ждёт их в конце пути. В каждом здании - подсказка. В каждой подсказке - ключ к следующей. Кто-то оставил этот путь для них. Кто-то, кто называет себя Архитектором. Кто-то, кто верит, что реально…
Три мёртвых ребёнка. Один живой детектив. Девочка, которая сама — технология. И вопрос: что хуже — умереть или стать совершенным?
Три мёртвых ребёнка. Один живой детектив. Девочка, которая сама — технология. И вопрос: что хуже — умереть или стать совершенным?
Вторая книга дилогии «Хроники нового средневековья». Роман о том, что происходит, когда безопасность становится тюрьмой, забота — скальпелем, а эмоции — самым дорогим товаром. И о тех, кто отказывается забывать, как звучит живой голос.
Для читателей …
Вторая книга дилогии «Хроники нового средневековья». Роман о том, что происходит, когда безопасность становится тюрьмой, забота — скальпелем, а эмоции — самым дорогим товаром. И о тех, кто отказывается забывать, как звучит живой голос.
Для читателей …
На старой станции авария начинается с почти незаметных отклонений: чуть падает давление, автоматика подправляет показатели, очередная неисправность остаётся «в пределах допуска». Инженер Ивар Тесс первым замечает страшную закономерность — система не …
На старой станции авария начинается с почти незаметных отклонений: чуть падает давление, автоматика подправляет показатели, очередная неисправность остаётся «в пределах допуска». Инженер Ивар Тесс первым замечает страшную закономерность — система не …
Размеренный ход работы операторов горнодобывающего оборудования на отдаленной планете прерывается загадочным происшествием. Руководство не торопиться идти им на выручку и работникам приходится самостоятельно разбираться в сложившейся ситуации, тем бо…
Размеренный ход работы операторов горнодобывающего оборудования на отдаленной планете прерывается загадочным происшествием. Руководство не торопиться идти им на выручку и работникам приходится самостоятельно разбираться в сложившейся ситуации, тем бо…
Мир, где за каждое «люблю» нужно платить по тарифу.
В Москве недалекого будущего больше нет места неконтролируемым страданиям, разбитым сердцам и пьяным дракам. Великая Реформа принесла в страну абсолютную Стабильность: каждому гражданину еще в роддо…
Мир, где за каждое «люблю» нужно платить по тарифу.
В Москве недалекого будущего больше нет места неконтролируемым страданиям, разбитым сердцам и пьяным дракам. Великая Реформа принесла в страну абсолютную Стабильность: каждому гражданину еще в роддо…
Это роман-нуар, балансирующий на грани суровой криминальной драмы и философской притчи. Действие разворачивается в двух эпохах одновременно: в лихих 90-х, когда Ленинград перекраивали заново, и в наши дни, где эхо тех событий всё ещё звучит в гранитн…
Это роман-нуар, балансирующий на грани суровой криминальной драмы и философской притчи. Действие разворачивается в двух эпохах одновременно: в лихих 90-х, когда Ленинград перекраивали заново, и в наши дни, где эхо тех событий всё ещё звучит в гранитн…
Перед вами история о мальчике, который родился не для счастья. Марк — жертва домашнего насилия, потерявший мать в младенчестве, выросший в семье, где любовь заменила нагайка, а забота — страх. Его жизнь — это борьба за выживание. Но когда он теряет г…
Перед вами история о мальчике, который родился не для счастья. Марк — жертва домашнего насилия, потерявший мать в младенчестве, выросший в семье, где любовь заменила нагайка, а забота — страх. Его жизнь — это борьба за выживание. Но когда он теряет г…
Три мёртвых ребёнка. Один живой детектив. Девочка, которая сама — технология. И вопрос: что хуже — умереть или стать совершенным?
Три мёртвых ребёнка. Один живой детектив. Девочка, которая сама — технология. И вопрос: что хуже — умереть или стать совершенным?
Фемида судит с закрытыми глазами. Абсолютное беспристрастие. Абсолютная объективность.
Абсолютные ли?
Фемида судит с закрытыми глазами. Абсолютное беспристрастие. Абсолютная объективность.
Абсолютные ли?
Тихий провинциальный город охватила череда загадочных исчезновений. Жители опасаются выходить на улицы, полиция бессильна перед лицом неизвестности, а город тем временем заполняют странные существа.
Тихий провинциальный город охватила череда загадочных исчезновений. Жители опасаются выходить на улицы, полиция бессильна перед лицом неизвестности, а город тем временем заполняют странные существа.
Мёртвые не разговаривают. Обычно.
Я — Павел Громов, сорокадвухлетний судмедэксперт с испорченной карьерой, взрослой дочерью и скверной привычкой не подписывать удобные заключения. После вскрытия неизвестного из частной клиники над телом появляется не…
Мёртвые не разговаривают. Обычно.
Я — Павел Громов, сорокадвухлетний судмедэксперт с испорченной карьерой, взрослой дочерью и скверной привычкой не подписывать удобные заключения. После вскрытия неизвестного из частной клиники над телом появляется не…
На станции Вольных Рубежей погибает техник. Рядом — повреждённый человеческий рунный узел и след мюридского Плетения. Удобная версия почти готова: Мюрид вмешался в чужую систему, произошёл сбой, человек погиб.
Гримнский механик Редд Варек не видит Эф…
На станции Вольных Рубежей погибает техник. Рядом — повреждённый человеческий рунный узел и след мюридского Плетения. Удобная версия почти готова: Мюрид вмешался в чужую систему, произошёл сбой, человек погиб.
Гримнский механик Редд Варек не видит Эф…
Перед вами история о мальчике, который родился не для счастья. Марк — жертва домашнего насилия, потерявший мать в младенчестве, выросший в семье, где любовь заменила нагайка, а забота — страх. Его жизнь — это борьба за выживание. Но когда он теряет г…
Перед вами история о мальчике, который родился не для счастья. Марк — жертва домашнего насилия, потерявший мать в младенчестве, выросший в семье, где любовь заменила нагайка, а забота — страх. Его жизнь — это борьба за выживание. Но когда он теряет г…
На станции Вольных Рубежей погибает техник. Рядом — повреждённый человеческий рунный узел и след мюридского Плетения. Удобная версия почти готова: Мюрид вмешался в чужую систему, произошёл сбой, человек погиб.
Гримнский механик Редд Варек не видит Эф…
На станции Вольных Рубежей погибает техник. Рядом — повреждённый человеческий рунный узел и след мюридского Плетения. Удобная версия почти готова: Мюрид вмешался в чужую систему, произошёл сбой, человек погиб.
Гримнский механик Редд Варек не видит Эф…
На старой станции авария начинается с почти незаметных отклонений: чуть падает давление, автоматика подправляет показатели, очередная неисправность остаётся «в пределах допуска». Инженер Ивар Тесс первым замечает страшную закономерность — система не …
На старой станции авария начинается с почти незаметных отклонений: чуть падает давление, автоматика подправляет показатели, очередная неисправность остаётся «в пределах допуска». Инженер Ивар Тесс первым замечает страшную закономерность — система не …
После операции Инквизиции в жилом блоке Нео-Тартаруса осталось тридцать тел.
Городской реестр утверждает, что погибших тридцать один.
Дарен Весс занимается гражданскими записями и привык считать документы надёжнее человеческой памяти. Но его тридцать…
После операции Инквизиции в жилом блоке Нео-Тартаруса осталось тридцать тел.
Городской реестр утверждает, что погибших тридцать один.
Дарен Весс занимается гражданскими записями и привык считать документы надёжнее человеческой памяти. Но его тридцать…