детективная фантастика
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Это роман-нуар, балансирующий на грани суровой криминально…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Это роман-нуар, балансирующий на грани суровой криминально…
В Ладомире прошлое можно услышать, но нельзя допросить. Архивистка Вера Ланская обнаруживает кражу голосовых следов умерших — отголосков, которые сохраняют слова, однажды изменившие чужое решение. Вместе со следователем Мироном Берестовым она выясняе…
В Ладомире прошлое можно услышать, но нельзя допросить. Архивистка Вера Ланская обнаруживает кражу голосовых следов умерших — отголосков, которые сохраняют слова, однажды изменившие чужое решение. Вместе со следователем Мироном Берестовым она выясняе…
Вторая книга дилогии «Хроники нового средневековья». Роман о том, что происходит, когда безопасность становится тюрьмой, забота — скальпелем, а эмоции — самым дорогим товаром. И о тех, кто отказывается забывать, как звучит живой голос.
Для читателей …
Вторая книга дилогии «Хроники нового средневековья». Роман о том, что происходит, когда безопасность становится тюрьмой, забота — скальпелем, а эмоции — самым дорогим товаром. И о тех, кто отказывается забывать, как звучит живой голос.
Для читателей …
Размеренный ход работы операторов горнодобывающего оборудования на отдаленной планете прерывается загадочным происшествием. Руководство не торопиться идти им на выручку и работникам приходится самостоятельно разбираться в сложившейся ситуации, тем бо…
Размеренный ход работы операторов горнодобывающего оборудования на отдаленной планете прерывается загадочным происшествием. Руководство не торопиться идти им на выручку и работникам приходится самостоятельно разбираться в сложившейся ситуации, тем бо…
Мир, где за каждое «люблю» нужно платить по тарифу.
В Москве недалекого будущего больше нет места неконтролируемым страданиям, разбитым сердцам и пьяным дракам. Великая Реформа принесла в страну абсолютную Стабильность: каждому гражданину еще в роддо…
Мир, где за каждое «люблю» нужно платить по тарифу.
В Москве недалекого будущего больше нет места неконтролируемым страданиям, разбитым сердцам и пьяным дракам. Великая Реформа принесла в страну абсолютную Стабильность: каждому гражданину еще в роддо…
Мёртвые не разговаривают. Обычно.
Я — Павел Громов, сорокадвухлетний судмедэксперт с испорченной карьерой, взрослой дочерью и скверной привычкой не подписывать удобные заключения. После вскрытия неизвестного из частной клиники над телом появляется не…
Мёртвые не разговаривают. Обычно.
Я — Павел Громов, сорокадвухлетний судмедэксперт с испорченной карьерой, взрослой дочерью и скверной привычкой не подписывать удобные заключения. После вскрытия неизвестного из частной клиники над телом появляется не…
Три мёртвых ребёнка. Один живой детектив. Девочка, которая сама — технология. И вопрос: что хуже — умереть или стать совершенным?
Три мёртвых ребёнка. Один живой детектив. Девочка, которая сама — технология. И вопрос: что хуже — умереть или стать совершенным?
Перед вами история о мальчике, который родился не для счастья. Марк — жертва домашнего насилия, потерявший мать в младенчестве, выросший в семье, где любовь заменила нагайка, а забота — страх. Его жизнь — это борьба за выживание. Но когда он теряет г…
Перед вами история о мальчике, который родился не для счастья. Марк — жертва домашнего насилия, потерявший мать в младенчестве, выросший в семье, где любовь заменила нагайка, а забота — страх. Его жизнь — это борьба за выживание. Но когда он теряет г…
Три мёртвых ребёнка. Один живой детектив. Девочка, которая сама — технология. И вопрос: что хуже — умереть или стать совершенным?
Три мёртвых ребёнка. Один живой детектив. Девочка, которая сама — технология. И вопрос: что хуже — умереть или стать совершенным?
Фемида судит с закрытыми глазами. Абсолютное беспристрастие. Абсолютная объективность.
Абсолютные ли?
Фемида судит с закрытыми глазами. Абсолютное беспристрастие. Абсолютная объективность.
Абсолютные ли?
Перед вами история о мальчике, который родился не для счастья. Марк — жертва домашнего насилия, потерявший мать в младенчестве, выросший в семье, где любовь заменила нагайка, а забота — страх. Его жизнь — это борьба за выживание. Но когда он теряет г…
Перед вами история о мальчике, который родился не для счастья. Марк — жертва домашнего насилия, потерявший мать в младенчестве, выросший в семье, где любовь заменила нагайка, а забота — страх. Его жизнь — это борьба за выживание. Но когда он теряет г…
Двенадцать зданий. Двенадцать остановок. Поезд, который ждёт их в конце пути. В каждом здании - подсказка. В каждой подсказке - ключ к следующей. Кто-то оставил этот путь для них. Кто-то, кто называет себя Архитектором. Кто-то, кто верит, что реально…
Двенадцать зданий. Двенадцать остановок. Поезд, который ждёт их в конце пути. В каждом здании - подсказка. В каждой подсказке - ключ к следующей. Кто-то оставил этот путь для них. Кто-то, кто называет себя Архитектором. Кто-то, кто верит, что реально…
Тихий провинциальный город охватила череда загадочных исчезновений. Жители опасаются выходить на улицы, полиция бессильна перед лицом неизвестности, а город тем временем заполняют странные существа.
Тихий провинциальный город охватила череда загадочных исчезновений. Жители опасаются выходить на улицы, полиция бессильна перед лицом неизвестности, а город тем временем заполняют странные существа.
На старой станции авария начинается с почти незаметных отклонений: чуть падает давление, автоматика подправляет показатели, очередная неисправность остаётся «в пределах допуска». Инженер Ивар Тесс первым замечает страшную закономерность — система не …
На старой станции авария начинается с почти незаметных отклонений: чуть падает давление, автоматика подправляет показатели, очередная неисправность остаётся «в пределах допуска». Инженер Ивар Тесс первым замечает страшную закономерность — система не …
На станции Вольных Рубежей погибает техник. Рядом — повреждённый человеческий рунный узел и след мюридского Плетения. Удобная версия почти готова: Мюрид вмешался в чужую систему, произошёл сбой, человек погиб.
Гримнский механик Редд Варек не видит Эф…
На станции Вольных Рубежей погибает техник. Рядом — повреждённый человеческий рунный узел и след мюридского Плетения. Удобная версия почти готова: Мюрид вмешался в чужую систему, произошёл сбой, человек погиб.
Гримнский механик Редд Варек не видит Эф…
После операции Инквизиции в жилом блоке Нео-Тартаруса осталось тридцать тел.
Городской реестр утверждает, что погибших тридцать один.
Дарен Весс занимается гражданскими записями и привык считать документы надёжнее человеческой памяти. Но его тридцать…
После операции Инквизиции в жилом блоке Нео-Тартаруса осталось тридцать тел.
Городской реестр утверждает, что погибших тридцать один.
Дарен Весс занимается гражданскими записями и привык считать документы надёжнее человеческой памяти. Но его тридцать…
Мёртвые не разговаривают. Обычно.
Я — Павел Громов, сорокадвухлетний судмедэксперт с испорченной карьерой, взрослой дочерью и скверной привычкой не подписывать удобные заключения. После вскрытия неизвестного из частной клиники над телом появляется не…
Мёртвые не разговаривают. Обычно.
Я — Павел Громов, сорокадвухлетний судмедэксперт с испорченной карьерой, взрослой дочерью и скверной привычкой не подписывать удобные заключения. После вскрытия неизвестного из частной клиники над телом появляется не…
На станции Вольных Рубежей погибает техник. Рядом — повреждённый человеческий рунный узел и след мюридского Плетения. Удобная версия почти готова: Мюрид вмешался в чужую систему, произошёл сбой, человек погиб.
Гримнский механик Редд Варек не видит Эф…
На станции Вольных Рубежей погибает техник. Рядом — повреждённый человеческий рунный узел и след мюридского Плетения. Удобная версия почти готова: Мюрид вмешался в чужую систему, произошёл сбой, человек погиб.
Гримнский механик Редд Варек не видит Эф…
На старой станции авария начинается с почти незаметных отклонений: чуть падает давление, автоматика подправляет показатели, очередная неисправность остаётся «в пределах допуска». Инженер Ивар Тесс первым замечает страшную закономерность — система не …
На старой станции авария начинается с почти незаметных отклонений: чуть падает давление, автоматика подправляет показатели, очередная неисправность остаётся «в пределах допуска». Инженер Ивар Тесс первым замечает страшную закономерность — система не …
После операции Инквизиции в жилом блоке Нео-Тартаруса осталось тридцать тел.
Городской реестр утверждает, что погибших тридцать один.
Дарен Весс занимается гражданскими записями и привык считать документы надёжнее человеческой памяти. Но его тридцать…
После операции Инквизиции в жилом блоке Нео-Тартаруса осталось тридцать тел.
Городской реестр утверждает, что погибших тридцать один.
Дарен Весс занимается гражданскими записями и привык считать документы надёжнее человеческой памяти. Но его тридцать…