Николай Симкин
Книги автора: Николай Симкин
Старый железный протез начинает плакать.
Анализ подтверждает невозможное: из механизма выступает чистый дистиллят — вещество, которое Церковь связывает со Слезами Плачущего. Для прихожан этого достаточно, чтобы родилось чудо.
Для Вейны Корр — нет.
Он…
Старый железный протез начинает плакать.
Анализ подтверждает невозможное: из механизма выступает чистый дистиллят — вещество, которое Церковь связывает со Слезами Плачущего. Для прихожан этого достаточно, чтобы родилось чудо.
Для Вейны Корр — нет.
Он…
Первое орбитальное семя готово покинуть почву Лиавели. Внутри него уже растут сады, водные каналы и живые системы, которым предстоит стать первым постоянным домом Мюридов над планетой. Но незадолго до подъёма молодая Ткачиха Алиэль замечает неизвестн…
Первое орбитальное семя готово покинуть почву Лиавели. Внутри него уже растут сады, водные каналы и живые системы, которым предстоит стать первым постоянным домом Мюридов над планетой. Но незадолго до подъёма молодая Ткачиха Алиэль замечает неизвестн…
Первое орбитальное семя готово покинуть почву Лиавели. Внутри него уже растут сады, водные каналы и живые системы, которым предстоит стать первым постоянным домом Мюридов над планетой. Но незадолго до подъёма молодая Ткачиха Алиэль замечает неизвестн…
Первое орбитальное семя готово покинуть почву Лиавели. Внутри него уже растут сады, водные каналы и живые системы, которым предстоит стать первым постоянным домом Мюридов над планетой. Но незадолго до подъёма молодая Ткачиха Алиэль замечает неизвестн…
На станции Вольных Рубежей погибает техник. Рядом — повреждённый человеческий рунный узел и след мюридского Плетения. Удобная версия почти готова: Мюрид вмешался в чужую систему, произошёл сбой, человек погиб.
Гримнский механик Редд Варек не видит Эф…
На станции Вольных Рубежей погибает техник. Рядом — повреждённый человеческий рунный узел и след мюридского Плетения. Удобная версия почти готова: Мюрид вмешался в чужую систему, произошёл сбой, человек погиб.
Гримнский механик Редд Варек не видит Эф…
После операции Инквизиции в жилом блоке Нео-Тартаруса осталось тридцать тел.
Городской реестр утверждает, что погибших тридцать один.
Дарен Весс занимается гражданскими записями и привык считать документы надёжнее человеческой памяти. Но его тридцать…
После операции Инквизиции в жилом блоке Нео-Тартаруса осталось тридцать тел.
Городской реестр утверждает, что погибших тридцать один.
Дарен Весс занимается гражданскими записями и привык считать документы надёжнее человеческой памяти. Но его тридцать…
Старые насосы занимают треть машинного зала, требуют топлива, ручного обслуживания и работают в четыре раза хуже современной рунной системы.
Их собираются выбросить.
Гримна Хоррека Валя пригласили лишь подтвердить демонтаж, но он замечает достоинство…
Старые насосы занимают треть машинного зала, требуют топлива, ручного обслуживания и работают в четыре раза хуже современной рунной системы.
Их собираются выбросить.
Гримна Хоррека Валя пригласили лишь подтвердить демонтаж, но он замечает достоинство…
Кислотный дождь здесь не катастрофа.
Город построен так, чтобы переживать его регулярно.
Поэтому Ная Дорн начинает беспокоиться, когда один жилой квартал выдаёт всего лишь небольшой скачок давления. Потом выясняется, что отремонтированная труба разру…
Кислотный дождь здесь не катастрофа.
Город построен так, чтобы переживать его регулярно.
Поэтому Ная Дорн начинает беспокоиться, когда один жилой квартал выдаёт всего лишь небольшой скачок давления. Потом выясняется, что отремонтированная труба разру…
Семь минут связи.
Один навигационный пакет.
Два корабля.
На повреждённом пассажирском транспорте — семьдесят четыре человека. На спасательном буксире — шестеро. Без свежих навигационных данных оба входят в опасный промышленный сектор, а ретранслятор …
Семь минут связи.
Один навигационный пакет.
Два корабля.
На повреждённом пассажирском транспорте — семьдесят четыре человека. На спасательном буксире — шестеро. Без свежих навигационных данных оба входят в опасный промышленный сектор, а ретранслятор …
На станции «Перекрёсток» люди, Гримны и Мюриды давно научились жить рядом. Не идеально — зато достаточно хорошо, чтобы общее пространство действительно оставалось общим.
Теперь Корация Морвен предлагает деньги, модернизацию и ремонт старого дока. Сли…
На станции «Перекрёсток» люди, Гримны и Мюриды давно научились жить рядом. Не идеально — зато достаточно хорошо, чтобы общее пространство действительно оставалось общим.
Теперь Корация Морвен предлагает деньги, модернизацию и ремонт старого дока. Сли…
В семьдесят пять лет Михаил Корнев — крупный специалист по кибернетике, вычислительным системам и математической экономике. А потом он просыпается тринадцатилетним.
Москва, 1 марта 1964 года. Седьмой класс. И родители, которых не было в его жизни поч…
В семьдесят пять лет Михаил Корнев — крупный специалист по кибернетике, вычислительным системам и математической экономике. А потом он просыпается тринадцатилетним.
Москва, 1 марта 1964 года. Седьмой класс. И родители, которых не было в его жизни поч…
Мост уже разрушается, а людей на нём слишком много.
Прогнозист Лена Карр знает, какой выбор мостового смотрителя был зарегистрирован заранее. Если он совпадёт, система получит дополнительный резерв — возможно, именно те минуты, которых не хватает для…
Мост уже разрушается, а людей на нём слишком много.
Прогнозист Лена Карр знает, какой выбор мостового смотрителя был зарегистрирован заранее. Если он совпадёт, система получит дополнительный резерв — возможно, именно те минуты, которых не хватает для…
«Свобода фрилансера» слишком часто оборачивается тревогой: доход, который куда-то девается, работа без границ и вечера, отданные чужим задачам. Вы делаете отличную работу — и всё равно недозарабатываете и выгораете.
Freelance Command Center — это ком…
«Свобода фрилансера» слишком часто оборачивается тревогой: доход, который куда-то девается, работа без границ и вечера, отданные чужим задачам. Вы делаете отличную работу — и всё равно недозарабатываете и выгораете.
Freelance Command Center — это ком…
Линька меняет не только тело. После неё дом может не совпасть с планом, документы — с памятью, а человек — с собственной биографией.
Управление последствий не пытается определить, какое прошлое настоящее. Его сотрудники фиксируют то, что существует с…
Линька меняет не только тело. После неё дом может не совпасть с планом, документы — с памятью, а человек — с собственной биографией.
Управление последствий не пытается определить, какое прошлое настоящее. Его сотрудники фиксируют то, что существует с…
К полуночи у дежурной осталось четыре исправных фонаря и один экипаж.
Склад, который внутри больше, чем снаружи. Муж с документами и ключом от дома, где жена утверждает, что никогда его не видела. Мёртвый грузчик с руками человека, всю жизнь занимавш…
К полуночи у дежурной осталось четыре исправных фонаря и один экипаж.
Склад, который внутри больше, чем снаружи. Муж с документами и ключом от дома, где жена утверждает, что никогда его не видела. Мёртвый грузчик с руками человека, всю жизнь занимавш…
Из огромного договора исчезает одно слово: «население».
Республиканский свидетель Элия Ренн замечает правку почти случайно. Промышленный комплекс переходит к могущественной Корации Морвен вместе с производством, территорией и инфраструктурой — но без…
Из огромного договора исчезает одно слово: «население».
Республиканский свидетель Элия Ренн замечает правку почти случайно. Промышленный комплекс переходит к могущественной Корации Морвен вместе с производством, территорией и инфраструктурой — но без…
На станции Вольных Рубежей погибает техник. Рядом — повреждённый человеческий рунный узел и след мюридского Плетения. Удобная версия почти готова: Мюрид вмешался в чужую систему, произошёл сбой, человек погиб.
Гримнский механик Редд Варек не видит Эф…
На станции Вольных Рубежей погибает техник. Рядом — повреждённый человеческий рунный узел и след мюридского Плетения. Удобная версия почти готова: Мюрид вмешался в чужую систему, произошёл сбой, человек погиб.
Гримнский механик Редд Варек не видит Эф…
Из огромного договора исчезает одно слово: «население».
Республиканский свидетель Элия Ренн замечает правку почти случайно. Промышленный комплекс переходит к могущественной Корации Морвен вместе с производством, территорией и инфраструктурой — но без…
Из огромного договора исчезает одно слово: «население».
Республиканский свидетель Элия Ренн замечает правку почти случайно. Промышленный комплекс переходит к могущественной Корации Морвен вместе с производством, территорией и инфраструктурой — но без…
На старой станции авария начинается с почти незаметных отклонений: чуть падает давление, автоматика подправляет показатели, очередная неисправность остаётся «в пределах допуска». Инженер Ивар Тесс первым замечает страшную закономерность — система не …
На старой станции авария начинается с почти незаметных отклонений: чуть падает давление, автоматика подправляет показатели, очередная неисправность остаётся «в пределах допуска». Инженер Ивар Тесс первым замечает страшную закономерность — система не …
После операции Инквизиции в жилом блоке Нео-Тартаруса осталось тридцать тел.
Городской реестр утверждает, что погибших тридцать один.
Дарен Весс занимается гражданскими записями и привык считать документы надёжнее человеческой памяти. Но его тридцать…
После операции Инквизиции в жилом блоке Нео-Тартаруса осталось тридцать тел.
Городской реестр утверждает, что погибших тридцать один.
Дарен Весс занимается гражданскими записями и привык считать документы надёжнее человеческой памяти. Но его тридцать…
Марек Восс должен дать показания, способные разрушить чужие карьеры и сделки. До суда его ещё нужно довезти живым.
Трое связанных с делом людей уже мертвы.
После недавней операции человеческая диагностика уверяет, что с Воссом всё в пределах нормы. Н…
Марек Восс должен дать показания, способные разрушить чужие карьеры и сделки. До суда его ещё нужно довезти живым.
Трое связанных с делом людей уже мертвы.
После недавней операции человеческая диагностика уверяет, что с Воссом всё в пределах нормы. Н…