литература 20 века
Автор этой книги – фигура легендарная. Апокрифы о нем, часто расходящиеся с действительностью, известны, может быть, шире, чем написанные им произведения. Читать эти произведения иногда очень смешно, иногда очень страшно, а иногда очень скучно. Иссле…
Автор этой книги – фигура легендарная. Апокрифы о нем, часто расходящиеся с действительностью, известны, может быть, шире, чем написанные им произведения. Читать эти произведения иногда очень смешно, иногда очень страшно, а иногда очень скучно. Иссле…
«Если поглядеть на нас просто, по-житейски, мы находимся в положении пассажиров…»
«Если поглядеть на нас просто, по-житейски, мы находимся в положении пассажиров…»
«Мы пятеро друзей, мы вышли однажды друг за дружкой из одного дома…»
«Мы пятеро друзей, мы вышли однажды друг за дружкой из одного дома…»
«– Милостивые государи! – взволнованно сказал нам старый-престарый доктор. – Ведомо ли вам, что я был в самых дружеских отношениях с покойным Иваном Дмитриевичем Путилиным, этим замечательнейшим русским сыщиком и впоследствии – начальником сыскной по…
«– Милостивые государи! – взволнованно сказал нам старый-престарый доктор. – Ведомо ли вам, что я был в самых дружеских отношениях с покойным Иваном Дмитриевичем Путилиным, этим замечательнейшим русским сыщиком и впоследствии – начальником сыскной по…
«На одной из окраин Петербурга стоит маленький полуразвалившийся деревянный домик, старый и очень скучный на вид.
Однако в ночь на Новый год в этом домике было очень весело, и собрались все молодые. Старый скучный домик как будто даже стал глядеть ве…
«На одной из окраин Петербурга стоит маленький полуразвалившийся деревянный домик, старый и очень скучный на вид.
Однако в ночь на Новый год в этом домике было очень весело, и собрались все молодые. Старый скучный домик как будто даже стал глядеть ве…
«Сидел Халдей с логарифмами, тридцать лет и три года логарифмировал, на тридцать четвертый придумал трубу диковинную: видать через трубу все небо близехонько, ну будто вот через улицу. …»
«Сидел Халдей с логарифмами, тридцать лет и три года логарифмировал, на тридцать четвертый придумал трубу диковинную: видать через трубу все небо близехонько, ну будто вот через улицу. …»
Критическая проза М. Кузмина еще нуждается во внимательном рассмотрении и комментировании, включающем соотнесенность с контекстом всего творчества Кузмина и контекстом литературной жизни 1910 – 1920-х гг. В статьях еще более отчетливо, чем в поэзии, …
Критическая проза М. Кузмина еще нуждается во внимательном рассмотрении и комментировании, включающем соотнесенность с контекстом всего творчества Кузмина и контекстом литературной жизни 1910 – 1920-х гг. В статьях еще более отчетливо, чем в поэзии, …
«Обессилевшая женщина сидела, прислонившись к глиняной стене сарая, и спокойным от усталости голосом рассказывала о том, как сгорел Сталинград.
Было сухо и пыльно. Слабый ветерок катил под ноги желтые клубы пыли. Ноги женщины были обожжены и босы, и …
«Обессилевшая женщина сидела, прислонившись к глиняной стене сарая, и спокойным от усталости голосом рассказывала о том, как сгорел Сталинград.
Было сухо и пыльно. Слабый ветерок катил под ноги желтые клубы пыли. Ноги женщины были обожжены и босы, и …
«Багровое и пузатое солнце скувырнулось с небосклона. Куда? В пучину страдающего прострацией моря. Море закипело.
На востоке опрокинутой вверх дном небесной чаши переменились постепенно все цвета, чрез которые проходит подставленный под глазом синяк……
«Багровое и пузатое солнце скувырнулось с небосклона. Куда? В пучину страдающего прострацией моря. Море закипело.
На востоке опрокинутой вверх дном небесной чаши переменились постепенно все цвета, чрез которые проходит подставленный под глазом синяк……
Андре Моруа – известный французский писатель, член Французской академии, классик французской литературы XX века. Его творческое наследие обширно и многогранно – психологические романы, новеллы, путевые очерки, исторические и литературоведческие сочин…
Андре Моруа – известный французский писатель, член Французской академии, классик французской литературы XX века. Его творческое наследие обширно и многогранно – психологические романы, новеллы, путевые очерки, исторические и литературоведческие сочин…
Осенью 1958 года Джеральд Даррелл, к этому времени не менее известный писатель, чем его старший брат Лоуренс, на корабле «Звезда Англии» отправился в Аргентину. Как вспоминала его жена Джеки, побывать в Патагонии и своими глазами увидеть многотысячны…
Осенью 1958 года Джеральд Даррелл, к этому времени не менее известный писатель, чем его старший брат Лоуренс, на корабле «Звезда Англии» отправился в Аргентину. Как вспоминала его жена Джеки, побывать в Патагонии и своими глазами увидеть многотысячны…
Молодой дворянин Орландо – фаворит Елизаветы I. Его дни проходят в шумном веселье королевского двора, и на смертном одре королева просит его оставаться вечно молодым. В поисках приключений и себя Орландо гонится за мечтой сквозь века: елизаветинская …
Молодой дворянин Орландо – фаворит Елизаветы I. Его дни проходят в шумном веселье королевского двора, и на смертном одре королева просит его оставаться вечно молодым. В поисках приключений и себя Орландо гонится за мечтой сквозь века: елизаветинская …
Сюжет повести «Шапка» В. Войновича развивается в духе гоголевской «Шинели». «Маленький человек» Ефим Рахлин, автор одиннадцати книг о людях героических профессий, в Союзе писателей имеет невысокий чин. Показателем его статуса становится шапка: выдающ…
Сюжет повести «Шапка» В. Войновича развивается в духе гоголевской «Шинели». «Маленький человек» Ефим Рахлин, автор одиннадцати книг о людях героических профессий, в Союзе писателей имеет невысокий чин. Показателем его статуса становится шапка: выдающ…
«… В тот же день я поступил в Библиотечный институт, который по дороге в Москву мне усиленно расхваливала одна девушка из моего вагона.
Если человек из университета все время давал мне знать, что я недотягиваю до философского факультета, то здесь, н…
«… В тот же день я поступил в Библиотечный институт, который по дороге в Москву мне усиленно расхваливала одна девушка из моего вагона.
Если человек из университета все время давал мне знать, что я недотягиваю до философского факультета, то здесь, н…
Марк Алданов – необыкновенно популярный писатель ХХ века, за которым сразу после появления его произведений закрепилась репутация одного из самых талантливых писателей своего времени, автор исторических романов, столь любимых многими читателями. В. Н…
Марк Алданов – необыкновенно популярный писатель ХХ века, за которым сразу после появления его произведений закрепилась репутация одного из самых талантливых писателей своего времени, автор исторических романов, столь любимых многими читателями. В. Н…
«… Повозка медленно приближалась, и, кажется, его уже заметили. Немец с поднятым воротником шинели, что сидел к нему боком, еще продолжал болтать что-то, в то время как другой, в надвинутой на уши пилотке, что правил лошадьми, уже вытянул шею, вгляды…
«… Повозка медленно приближалась, и, кажется, его уже заметили. Немец с поднятым воротником шинели, что сидел к нему боком, еще продолжал болтать что-то, в то время как другой, в надвинутой на уши пилотке, что правил лошадьми, уже вытянул шею, вгляды…
Эта книга – подарок для истинных ценителей творчества Василия Аксенова. В нее вошли рассказы, которые не переиздавались десятки лет. Разбросанные по старым номерам журналов и газет, они и сейчас поражают необыкновенной свежестью языка, особым «аксено…
Эта книга – подарок для истинных ценителей творчества Василия Аксенова. В нее вошли рассказы, которые не переиздавались десятки лет. Разбросанные по старым номерам журналов и газет, они и сейчас поражают необыкновенной свежестью языка, особым «аксено…
«…Некий критик – как ни жаль, они есть на свете – сказал про мой последний роман: «Все старые вудхаусовские персонажи под новыми именами». Надеюсь, его съели медведи, как детей, посмеявшихся над Елисеем; но если он жив, он так не скажет о «Летней гро…
«…Некий критик – как ни жаль, они есть на свете – сказал про мой последний роман: «Все старые вудхаусовские персонажи под новыми именами». Надеюсь, его съели медведи, как детей, посмеявшихся над Елисеем; но если он жив, он так не скажет о «Летней гро…
Стоит леди Икенхем ненадолго уехать и оставить без присмотра своего супруга, как Фредерик Алтамонт Корнуоллис, пятый граф Икенхемский, с большой пользой для себя, но с немалым риском для окружающих пользуется полученной свободой. И его племяннику Ред…
Стоит леди Икенхем ненадолго уехать и оставить без присмотра своего супруга, как Фредерик Алтамонт Корнуоллис, пятый граф Икенхемский, с большой пользой для себя, но с немалым риском для окружающих пользуется полученной свободой. И его племяннику Ред…
Легкомысленный Берти Вустер, самоотверженно пытающийся решить матримониальные проблемы своего друга, попадает в серьезную передрягу. Но верный Дживс, умница, эрудит и философ, как всегда, бросается на помощь своему хозяину и находит выход из абсолютн…
Легкомысленный Берти Вустер, самоотверженно пытающийся решить матримониальные проблемы своего друга, попадает в серьезную передрягу. Но верный Дживс, умница, эрудит и философ, как всегда, бросается на помощь своему хозяину и находит выход из абсолютн…





















