Казусы. Обратный отчет

— Ты инвестор? — спрашивает Камилла с любопытством.

— Нет, — качает головой, отпивая коктейль. — Финансовый аналитик. А ты? — смотрит с прищуром.

— В университете вместе с Гришей учусь, только на разных факультетах: он на экономическом, я в архитектурном. Зоя, кстати, вместе с ним, в одной группе, — усмехается. — Весь поток завтра гудеть будет, — отпивает коктейль. — Он ведь у нас звезда, все девчонки по нему с ума сходят, — опускает глаза.

— Гришка, — толкаю его в бок. — Ты почему от нас скрывал, что ты знаменитость, университетский плейбой, а? — насмешливо улыбаюсь. — Девчонки, оказывается, за тобой табунами бегают.

— Да, — кивает, улыбаясь до ушей. — Я такой, — играет бровями. — Девки мне прохода не дают, — ухмыляется. — Все умоляют, чтоб на них хоть взглянул. А если на тачке своей прокачу, то из трусов сразу выпрыгивают, — смеётся. — Прям на капоте ноги раздвигают.

— Жеребчик, ну ты и фантазёр, — рассмеялась Машка. — Кто ж зимой на холодном ветру на капоте сексом занимается?

— Амазонка, по себе других не судят. Я не виноват, que Max n'est gêné que par les mots français, у меня гормоны так порой в голову бьют, что мне пофиг на погодные условия, понятно! У меня здоровый растущий организм, — поиграл мускулами, — с большими сексуальными потребностями.

— Какими, какими? — расхохоталась Машка. — Развратными потребностями, так бы сразу и сказал, что ты, Гриша, кабель как все мужики.

— Так я и не скрываю, — кивает самодовольно. — Можно подумать, Макс святым был. Они так с Макаром и Кирюхой гуляли, что я по сравнению с ними божий одуванчик! — восклицает.

— Ага, вот ты и попался, одуванчик, — трёт ладошки друг об друга. — Колись давай, сколько у Макса баб было, где он с ними таскался, — стучит ногтями, перебирая пальцами по столу.

В это время нам подали наш заказ, что спасло Гришу от покаяния.

Подшучивали над Гришей весь ужин. Заказав ещё по коктейлю, болтали, вспоминая нашу университетскую жизнь, смеялись над случаем, когда мы отправились в поход выходного дня всей группой. Наши мажоры впервые узнали, что существуют совдеповские электрички, бездорожье, в лесу бывают комары, по нужде нужно идти в кусты. Четыре дня бедные маялись без интернета, с трудом пережив весь этот ужас с палатками и байдарками, зареклись куда-то ходить дальше МКАДа.

— Соболевский, — протяжно окрикнула Зоя, злорадно ухмыляясь, сидя за соседним столом. — В чат зайди, — усмехается. — Хайпанешь, сплошной хейт в комментариях, — показывает нам всем средний палец. — Посмотрим, как ты после этого запoёшь.

Гриша зашёл, посмотрев видео, как он скандалит у бассейна, кидая в воду эту гадину, читая переписку, кривил губами, явно при этом злясь.

— Рыжая, — заржал. — Тут пишут, что все твои потуги обречены на провал, — ухмыляется. — «На такую доску гладильную у Соболевского не встанет», — громко заржал. — Обломись! Пойдёмте, девочки, в бани. Пташечка моя, сделаешь мне массаж шеи, — обнимает Камиллу, улыбаясь.

Полежав на горячих камнях, сходили в хамам с тридцатипроцентной влажностью, попробовали душ желаний, посидели в соляной комнате в креслах. Решили, что на сегодня устали, пора возвращаться домой.

Возвращались в особняк в десять вечера: счастливые, благоухающие, расслабленные, отдохнувшие. Подъезжая, увидели открытые настежь ворота. Две скорые стояли во дворе, мигая маячками, три полицейские машины, люди в форме ходили возле охранного пункта. Паша запретил нам выходить, набрав Борю. Тот приказал везти нас к Грише. Развернувшись, не реагируя на полицейских, повёз нас в дом maman через улицу. Остановились у кованых ворот с позолотой с монограммой «АС». Посигналив, из калитки вышел охранник в бронежилете. Увидев Гришу, махнув рукой, оглядывался по сторонам. Мы пока ничего не понимали, молча наблюдая за происходящим. Я даже думать боялась о том, что там, в особняке, произошло.

Глава 8. Сальери.

Вышли из машины. Гриша пошёл переговорить с охраной. Я смотрела на тёмные окна опустевшего дома, подумала с сожалением, как его хозяев жизнь разбросала. Совсем недавно у них было всё хорошо: богатство, процветающий бизнес, счастливая семья, планы, мечты. Рухнули как карточный дом по воле людей, жаждущих власти, денег, с маниакальными желаньями всё уничтожить, растоптать любыми способами.

— Пойдёмте, девочки, — удручённым голосом сказал Гриша, повёл нас по каменной дорожке.

Вошли в широкую прихожую с высокими арочными белыми потолками, розоватой штукатуркой на стенах, пол выложен изысканной керамической плиткой. Честно говоря, не ожидала от maman выбора простоты в интерьере. Пройдя по просторному дому, была приятно удивлена сочетанию натуральных цветов: лазурного, зелёного, древесного, с высокими арочными окнами, потолками с деревянными балками, сочетающими деревенскую простоту с городской практичностью. На стены нанесена фактурная штукатурка, в некоторых местах выложены картины мозаикой, изображающие вид на море из окна. Занавески из лёгкой струящейся ткани как паруса собраны серебристыми зажимами. Мягкая белая мебель, уютные кресла и диваны с бирюзовыми и голубыми подушками расставлены в гостиной с камином из натурального камня.

Присев в кресло, уставилась на Гришу, ожидая ответа. Немного помолчав, он сказал:

— Сегодня на особняк напали, — покачал расстроенно головой. — Двое охранников ранены, одного убили. Двух нападавших задержали, остальных ликвидировали, — сжал кулаки. — Если бы мы там остались, даже думать не хочу, — потёр виски.

— С Мариной что? — спросила в панике и ужасе.

— Она сегодня за продуктами в город поехала вместе с водителем, затем к матери в больницу. Вернулась, когда всех уже задержали.

— Кошмар какой-то! Кто эти люди, что они хотели? — подскакиваю, возмущаясь.

— Не знаю. Боря сейчас занят вместе с Максом. Как только всё с полицией утрясут, приедут и расскажут. Сегодня все ночуем здесь, — встал с дивана, расхаживая, взъерошил волосы на затылке. — Совсем уже Филатов берегов не видит.

— С чего ты решил, что это он? — прищурив глаза, внимательно наблюдала за его метаниями.

— Кому это нужно, кроме него? — вспылил Гриша. — Знает, что скоро отец с Макаром выйдут, с ними тягаться придётся. Нас всех могли сегодня убить или похитить, — сокрушается, качая головой.

— Давайте все выдохнем и успокоимся, — вразумительно сказала подруга. — Мы пока ничего не знаем, сами себя только накручиваем. У Соболевских врагов хватает. Предлагаю выпить чаю, — поднялась с дивана. — Где у тебя тут столовая?

— На кухню нам лучше не ходить, это территория Михайлыча, — пробурчал Гриша. — Будет весь вечер нудить и причитать.

— Кто это, Михайлыч? — удивлённо таращит глаза.

— Мамин любимый повар, — усмехается. — Если что, я вас предупреждал, — подымает руку, тряся указательным пальцем.

К счастью, там никого не оказалось. Расположились за барным островком в итальянском стиле. Гриша налил всем чай в фарфоровые кружки, поставил вазочки с домашним печеньем и шоколадными конфетами.

К часу ночи в дверях появилась уставшая заплаканная Марина, которая нам рассказала, что в нападении участвовало пять человек, двоих из них задержали. В особняк попали на машине клининговой компании, которая обслуживает дом. Двоих ребят из охраны увезли на скорой в больницу, пока о них она ничего не знает. Боря с Максом остались в особняке разбираться вместе с полицией в сложившейся ситуации. Марину, напоив чаем, отправили спать. Сами сели ждать новостей в гостиной, не находя себе места. Ходила, наворачивая круги, переживая за пострадавших охранников, за Макара и Андрея Николаевича. В голову лезли непрошеные мысли, представляла себе самые ужасные сценарии, накручивая нервы до предела.

К трём часам ночи услышали звук заезжающих машин. Подскочили, выбежав на порог. По дорожке в сторону дома шли Макс, Боря и Кирилл, что-то между собой бурно обсуждая.

— Вы чего это не спите? — грозно рявкнул Боря. — А ну марш в дом, — грозно свёл брови. — Без вас проблем хватает, — вошёл в холл вместе с остальными. — Поесть нам что-нибудь сообразите, раз вам заняться нечем.

Подруга бросилась с разбега, обнимая за шею своего Манганьелло, целуя в губы, ощупывала его руками, прижимаясь, ластилась как бездомная кошка.

— Борь, что с теми ребятами, которых увезли на скорой? — взволнованно спросила, преследуя его по пятам.

— Живы, — строго посмотрел, вздохнув. — Больше пока ничего не скажу, — прошёл в ванную, закрывая дверь.

Открыв холодильник, рассматривала предложенный ассортимент. Да, не густо, расслабился этот Михайлович. Придётся что-то на скорую руку готовить самой. Прошерстив полки, пришла к выводу, что только омлет смогу предложить. Взбив яйца и молоко, вылила на раскалённую большую сковородку. Машка стругала салат из свежих овощей, я же нарезала бекон для обжарки. Приготовив незатейливый ужин, пригласили озадаченных мужчин к столу, укрывшихся в кабинете Андрея Николаевича. Уставшие и измотанные, молча перекусив, выпив по две кружки кофе, приказав нам с Машкой идти спать, ушли дальше совещаться.

Гриша выделил нам две комнаты на втором этаже, взволнованный ушёл в кабинет. Как бы мы его ни упрашивали рассказать нам хоть что-нибудь, молчал как партизан на допросе. Напряжение постепенно отпускало, спать хотелось неимоверно, поэтому, стянув с себя одежду, расправив двуспальную кровать, завалилась, укрывшись одеялом.

В эту ночь мне впервые приснился Макар. Он был совсем рядом, стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня презрительным взглядом, качая головою. Проснулась резко, открыв глаза, вспоминая тревожный сон, его недовольное лицо. Надеюсь, что с ним всё в порядке. Повернув голову, смотрела, как за окном идёт крупными хлопьями снег. Полежав на боку, наблюдая за тихо кружившими снежинками, думала, как нам всем выбираться из этого дерьма, в котором мы дружно оказались. Ничего путного в голову не приходило, поэтому решила себя дальше не мучать: изменить ничего я не в силах, буду надеяться на какой-нибудь случай, хотя с моим везением и этот пункт под большим вопросом.

Спустившись вниз, увидела Машку, которая сидела на диване в зале, рассматривая что-то в своём телефоне.

— Привет, — подошла к ней, грустно улыбаясь. — Все ещё спят?

— Рано утром уехали, так и не ложились, — пожимает плечами. — Почитай, что пишут в интернете, — протягивает мне телефон. — Стервятники, — с раздражением в голосе.

Издания описывали кровавую бойню, произошедшую вчера днём в доме олигархов Соболевских, которые на сегодняшний день находятся под следствием по обвинению в мошенничестве и присвоении чужих средств незаконным путём. Выдвигали версии о покушении на жизнь младшего отпрыска знаменитого семейства Григория, подтвердили факты, что два человека из нападавших задержаны, ведётся следствие, информация по данному вопросу пока не разглашается.

Затем перешли к новой пассии старшего сына, которая замешана в деле с незаконным приобретением акций обогатительного комбината. Вместе со своей подругой, Новицкой Марией, подозреваемой по этому же делу, которая сейчас сожительствует с известным адвокатом Максимом Князевым, по мнению акул пера, вступили в сговор с Соболевскими, присвоив деньги предпринимателя Ордынцева. Обвиняя следствие в игнорировании очевидных фактов, в данном случае причастности к незаконной сделке любовницы сына олигарха и её непосредственном участии в организованной мошеннической схеме. На всех страницах напечатаны наши фото, где я, Маша и Гриша в сопровождении Бори выходим из корпуса больницы.

— У Макса такая красивая фамилия, — подмигиваю подруге. — Мария Князева, звучит, — хитренько улыбаюсь.

— У Макара тоже ничего, — язвительно ухмыляется. — Соболевская Кира, мм, — вздыхает. — Ты же мне мечтать запрещала, вселенная услышала меня, признавайся, — завизжала. — Всё-таки влюбилась в него! — запрыгнула на меня с разбега, кобыла такая, смеясь. — Растаяла наконец-то, снежная королева, ха-ха-ха! Кирка, колись, потекла от брутала своего! — игриво всматриваясь в глаза.

— Ну, — тяну, — не знаю даже, как тебе и сказать, — щекочет меня до слёз. — Да, да, — смеясь, отбиваясь от щекотки. — Машка, люблю я его, признаюсь!

— Ох, подруга, — обнимает меня. — Порадовала ты меня! Такого мужика себе отхватила! — хлопает в ладоши. — Все наши университетские упадут в обморок, когда узнают, за кого Малиновская замуж выходит.

— Маш, — хмурю брови, — меня туда ещё не звали.

— Не переживай, — с уверенностью и самодовольством. — Позовут! — лукаво улыбается.

— Скорее всего, ты у нас первая выскочишь замуж. Вон как Макс вчера обнимал свою игривую кошечку, что обо всём на свете забыл! — подтруниваю над ней.

— Да иди ты, — хмурится. — Хоть бы поднялся ко мне, успокоил, — качает головой. — Спросить, как у меня дела, может, мне страшно одной. Нет, заперся с мужиками в кабинете до самого утра, — злится, кидая гневные взгляды, надув губы.

— Маш, ты же всё прекрасно понимаешь, им сейчас не до нас. Такая херня вокруг творится, — обнимаю её за плечи. — Он ведь ради тебя тоже старается. Мы с тобой под подозрением, проходим по уголовному делу, в котором разбираться пока никто толком не собирается.

— Кирка, — вздыхает. — Когда это всё закончится, обещай мне, что мы с тобой пойдём в ночной клуб и так оторвёмся, как на втором курсе на Новый год, помнишь?

— Это незабываемо! Плясать до одиннадцати утра не каждый сможет, выпив пять бутылок шампанского на одного, сыграть Снегурочку, покататься ночью на кабриолете с открытым верхом по ночной Москве, сходить в мужской стрип-клуб. Вот это мы тогда погудели! — качаю головой. — Куда весь азарт растерялся? Нужно обязательно повторить!

— Согласна, — шлёпаем ладонями, заручаясь. — Как только всё наладится, устроим феерическое шоу.

Решили пойти позавтракать. Марина ещё спала после вчерашней нервотрёпки. Зашли на кухню: возле плиты крутился маленький тучный мужчина в белой униформе с высоким колпаком на голове.

— Доброе утро, Михайлович, — поприветствовали его, проходя к столу.

— Доброе утро, сеньориты, — прищурив глаза, рассматривая нас. — Кто тут вчера хозяйничал? — укоризненно спросил.

— Мы, — кивнула подруга. — Мужиков нечем было кормить, пришлось готовить из того, что нашли, — вздёрнула недовольно бровью.

— Это я так понимаю, — поставил руки в боки, выпятив большой живот, подойдя к нам, — камень в мой огород! — возмутился, краснея как помидор.

— Ага, — кивнула подруга. — Холодильник пуст, насколько я знаю, вы числитесь тут поваром? — язвительно ухмыльнулась.

— Заметьте, не вы меня нанимали, — нагло улыбаясь, смотрел в глаза, хмуря густые брови. — Хозяин на этой кухне я! — стукнул по столу.

— Так мы и не претендуем, — возмутилась подруга. — Накормите нас завтраком, и мы вас больше до обеда не потревожим, — стукнула в отместку кулаком, сверля его взглядом.

— Хм, — посмотрел, прищурив узкие глаза на мясистом круглом лице. — Сейчас накрою, одну секундочку, сеньориты, — хмыкнул. — Что предпочитаете: круассаны, пирожные заварные, кексы, йогурт, фруктовый салат, — грациозно расставляет всё перечисленное на стол, — мюсли, хлопья, панини, ветчина, салями, сок, капучино, — весь стол заставил блюдами.

— Можно нам блинчики, — съехидничала подруга. — Крепкий чёрный кофе. Или у вас в рационе этого нет? — вздёрнула бровью.

— Такого слова в моём лексиконе не существует! — поднял руку вверх, тряся указательным мясистым пальцем. — Одну минуту, сейчас всё будет, — поклонился, недобрым взглядом посмотрев на Машку. Подруга в это время, подмигнув мне, взялась за хлопья, заливая их молоком.

— Прошу Вас, — через три минуты подал нам кофе и блины. — Какие-нибудь ещё пожелания? — сверлил глазами подругу.

— Спасибо, — улыбнулась ему самодовольно. — Сможете приготовить Лаксу на обед? — как ни в чём не бывало, жуя хлопья, невинно хлопая ресницами.

— Che tipo di punizione, конечно, сеньорита, — натянул улыбку, грозно сверкая глазами. — Прошу заметить, вы сами это предложили, сделав выбор меню, — учтиво кивнул, сверкая глазами, отойдя от стола.

— Обожаю азиатскую кухню, — воскликнула подруга, взяв круассан с клубничным джемом.

— Доброе утро, — на кухню вошла высокая худощавая женщина лет сорока. — Меня зовут Любовь Петровна, я экономка Тамары Григорьевны, — оценивающе оглядывает нас.

— Очень приятно, — мило ей улыбнулась. — Я Кира, моя подруга Маша, — представляясь.

— Григорий Андреевич меня предупредил, что у нас гости, — кивает. — Меня три дня не было, только сегодня вернулась, — расстроенным голосом. — Как Марина это всё перенесла?

— Она ещё не вставала, — сказала подруга, макая блин в варенье. — Очень переживала, ели её успокоили, — жуёт. — Сами до сих пор в шоке прибываем, — качает головой.

— Михайлович вас не обижал? — ехидно усмехнулась, посмотрев на повара, который нервно стучал ножом, нарезая лук, явно был чем-то недоволен, кидая неприязненные взгляды в нашу сторону.

— Нет, — расплылась в улыбке подруга. — Он очень милый и доброжелательный человек, накрыл нам шикарный завтрак, пообещал очень вкусный обед, — язвительно усмехается. — Спросил, что бы мы желали отведать на ужин. Пока у меня идей нет, но я обязательно что-нибудь придумаю, — подмигнула мне. — Вот ты, Кира, что предпочитаешь: хрутспунгур, помнишь, мы его пробовали, когда были на экскурсии в Исландии, или сарапетеу? — громко сказав, уставилась на Михайловича, который багровел с каждой минутой.

— Весёлые вы девчонки, с вами не соскучишься, — насмешливо взглянула на подругу. — С Михайловичем лучше не связывайтесь, я вас предупредила. Пойду, дел у меня накопилось. Если что понадобится, обращайтесь, — подмигнув, вышла из кухни.

Промаявшись до двух часов дня в абсолютном безделье и ожидании новостей, решили прогуляться по территории. На улице сыпал мелкий снег, укрыв своим одеялом все ели, кедры, пихты, рассаженные по периметру участка. Пройдясь по нечищеным дорожкам, вдыхая свежий морозный воздух, выпуская пар изо рта, комкая сухой снег, слепили небольшого снеговика, установив посредине клумбы. Для полного антуража не хватало метлы, ведра и морковки.

Нашли несколько голых веток, прикрепив к нашему новому другу, вместо пуговиц воткнули камешки. Обнаружили на крыше беседки сосульки. Ломая голову, как их достать, налепили снежков, стали по ним метать. Примерзли они намертво, ни одна не хотела сдаваться.

— Развлекаетесь, — ухмыльнулся Гриша. — У вас как игра называется: кто больше снегом беседку завалит?

— Гришка, — обняла его подруга. — У нас сосульку сбить не получается, уже полчаса мучаемся.

— Амазонка, — возмутился. — Вечно у вас возникают идеи бедовые, — залез на столб, дотянувшись, сорвал нам долгожданную сосульку. — Держи, — усмехнулся. — Куда ты её вставлять собралась?

— У нас, пока ты не пойми где шляешься, появился новый друг, — кокетливо улыбается. — Михайловичем зовут, — тянет его к снеговику.

— Мы его слепили из того, что было, знаешь песню такую? — хохочет, закрепляя сосульку. — Всё, дружок, — отошла на шаг назад. — По мне так чего-то не хватает, — ударила себя по лбу. — Гриш, можешь ещё одну сосульку достать, пожалуйста, — попросила, сведя ладони вместе.

— Ему одного носа не хватает, — усмехается, качая головой, вернулся к беседке.

— Кирка, лепи пока снежок, — хохочет. — Пришпандорим сейчас ему яйца, будет у него всю зиму стоять, невзирая на погодные условия, — прилепила круглые комки снеговику.

— Ну ты даёшь, — вернулся Гриша, смеясь, с большой сосулькой. — Машка, ты хочешь, чтоб из дома сбежала вся прислуга?

— Почему это? По-моему, очень симпатичный дворовой ловелас у нас получился, — прикрепляет, отойдя на шаг. — Всё, стоит как в Кремле, — любуется своим творением. — Что вы ржёте? — глядя в недоумении на Гришу и меня, согнувшихся пополам от смеха.

— Ты бы видела себя, — хохочет Гриша. — Так старалась, ха-ха-ха! Фея ты наша лесная!

Расположившись в столовой после прогулки, расспрашивала Гришу, какие новости появились о вчерашнем нападении. В это время Любовь Петровна подала в глубоких тарелках Лаксу. Приступив к обеду, отхлебнув ложку горячего супа, все дружно закашляли от остроты вкуса. Продышаться долго не могли, хватая воздух. Выпила взахлёб стакан воды, вытирая слёзы.

— Какого чёрта? — недоумеваю. — Что за драконий суп? — возмущаюсь, глядя на своих друзей, которые до сих пор прийти в себя не могут от жгучего пойла.

Экономка шмыгнула за двери, не отвечая на мой вопрос.

— Вы с Михайловичем с утра случайно не поругались, проказницы мои? — внимательно прищуриваясь, посмотрел на нас Григорий. — Обычно он так поступает, если ему кто-то нагрубит или полезет к нему со своими советами.

— Ничего себе у вас повар! — возмущается подруга. — Слова ему не скажи, сразу идёт в разнос, — подскакивает со стула. — А если его оскорбить или обидеть — отравит! — негодует, размахивая руками.

— Не, — смеётся Гриша. — Пурген всего лишь добавит, чтоб с толчка не слезали, или ипекакуану, — ухмыляется, — чтоб желудок промыть. Я же вас предупреждал, — качает головой. — В прошлом году приехала к нам матери двоюродная сестра, тётя Ира. Так вот, начала она тут, пока хозяев нет дома, командовать всеми, зацепилась с Михалычем насчёт ассортимента блюд и способа приготовления. Три дня из ванны потом не вылезала, мучаясь рвотным рефлексом.

— Так, Маша, — смотрю на неё обеспокоенно. — Срочно переезжаем, пока нас не траванули в этом доме, — подскакиваю. — Язык мы с тобой за зубами держать не умеем. Вижу, maman подобрала себе прекрасную замену.

В этот момент дверь в столовую открылась, вошёл хмурый озабоченный Боря. Всех поприветствовав, уставши присев на мой стул, пододвинув тарелку, хватая ложку. Не успели его предупредить, что суп опасен для здоровья. Минут пять наблюдали картину, как тот поедал Лаксу, ни разу не кашлянув. Округлив глаза, в полном молчании ждали приступа. Тот, не обращая внимания, доев, попросил как всегда добавки. Пододвинув Машкину порцию, во все глаза наблюдали, как тот поглощает адский суп, чуть прочистив пару раз горло.

— Что вы так уставились, я не понимаю? — грозно зыркнул на нас. — У меня что, на лбу что-то написано? — недовольно отодвинул пустую тарелку.

— Ничего, — невинно улыбаюсь. — Вкусно тебе, Боря? Может, ещё супчика поешь? — пододвигаю к нему ещё одну порцию.

— Нет, наелся. От чая бы не отказался, организуешь, Кир, — довольный, откинулся на спинку стула.

— Конечно, — киваю головой, собирая пустые тарелки. — Сейчас принесу.

Занесла на кухню грязную посуду, от всей души поблагодарив опешившего Михайловича за прекрасный очень вкусный суп, мило ему улыбаясь, попросила сделать нам чаю на четверых. Посетовала, что Григорию блюдо дня не понравилось, но остальные просто в восторге. Повар изумлённо таращился на меня, кивнув головою, занялся приготовлением напитка, к которому взяла кексы, пирожные, печенья, конфеты. Не сидеть же голодными до вечера. Не с теми ты связался, Сальери недоделанный! Мы тебе ещё устроим — отольются мышке кошкины слёзки.

Глава 9. Алчность.