Казусы. Обратный отчет

— Рожков М.С., — записывает на листочке. — Это не Миша случайно? — испуганно смотрит. — Столько проработали, а я даже не знаю его фамилии? — сама себе удивляется.

— Вот и я про то, — злорадно ухмыляюсь. — Не удивлюсь, что это именно он. Так неожиданно вспомнил про девочку Машу из аналитического отдела, на свидание приспичило именно её пригласить спустя полтора года.

— Не завидуй! — насмешливо усмехается. — Я же не виновата, что мужики сходят от меня с ума, вспоминают даже спустя время!

— Ага, — гаденько улыбаюсь. — Посмотрим, что ты скажешь, если он окажется причастен ко всем нашим бедам! Ты не забыла, что на нас повесили уголовное дело, красавица моя? Возможно, он нас и подставил!

— Но если это не он, пойду с ним на свидание всем вам назло, — показывает мне язык.

К двенадцати часам в кабинете яблоку негде было упасть. Собрались Мартынов Валерий Петрович, Андрей Николаевич, Макар, Макс и Степан. Рассевшись, завели разговор о предстоящем суде между «ТИС» и банком, где в сделке главным действующим лицом являлась наша бывшая компания. Мартынов предоставил нотариально заверенные доверенности от Егорова, по которым он передавал все полномочия по продаже предприятия ему без права передачи. В качестве свидетелей Макс планировал вызвать нотариуса, который несёт ответственность, подтвердив личность Егорова, проверив его по базе, Мартынова, начальника СБ, меня и Машу.

— Валерий Петрович, — обратилась к бывшему начальнику, которого видела пару раз. — Почему вы приказали нас уволить? — сверлила его недобрым взглядом.

— Хороший вопрос, — скрестив руки на груди, укоризненно уставилась на него подруга.

— Кхм, — ослабив галстук, заёрзал на стуле. — Начальник службы безопасности доложил мне, что именно вы готовили все документы. Посоветовал вас убрать из организации как некомпетентных сотрудников как можно быстрее. Он предполагал, что в первую очередь подозрения падут на вас, и вы будете проходить по уголовному делу.

— То есть вы просто открестились от нас! — хмурю брови. — Выбросили как котят, — хмыкаю. — Вы не задумывались, почему он так спешил избавиться от нашего присутствия? Мы даже о сделке ничего не знали! — возмущаюсь. — Чем мы вам так сильно помешали!

— Для компании важна репутация, — пожимает плечами. — Кто бы из партнёров нам доверял, зная, что сотрудники финансового отдела находятся под следствием, замешаны в сомнительной сделке по продаже акций.

— Между прочим, — подскакивает подруга, ставя руки в боки, — благодаря вашим стараньям мы оказались в этом дерьме, — хмыкает. — Вы мне хотите сказать, что сейчас вам доверяют! — дует губы. — С вашим-то послужным списком, — злобно смотрит, не отводя взгляда.

— Маша! — жёстким голосом рявкнул Макс. — Мы не для этого здесь собрались, — гневно смотрит, сдвигая брови. — Угомонись.

— Вы бы, Валерий Петрович, лучше свою службу безопасности разогнали. У вас творится там БАРДАК! Всяким Рожковым вы позволяете нарушать правила. Я бы вашего начальника СБ выгнала пинком из компании, как вы там сказали, — щурит глаза, — за некомпетентность, — раздражённо размахивает руками.

— Поясни, — жёстко сказал Макар, вопросительно уставившись.

— Сегодня, проверяя документы, обнаружила ряд нарушений. По правилам проверять любого вида информацию должны несколько человек, чтоб избежать сговора. Так, Валерий Петрович? — тот кивает. — Так вот, проверяя запросы, наткнулась на одну и ту же фамилию отправляющего и получающего запрос. Но не это даже важно: по личным данным именно Рожков делал анализ о благонадёжности, и он же писал отчёт, что категорически запрещено. Заверил его, между прочим, ваш начальник СБ, — глумливо ухмыляется.

— Рожков, — удивлённо уставился Степан. — Так это ж твой Ромео, кажется, — нахмурился, достав телефон, развернул экран, демонстрируя фотографии. — Он уволился за три дня до проведения сделки с комбинатом, поэтому его не проверяли и под подозрение не попадал.

— Как уволился? — восклицает Маша. — Он же мне писал, что не встречал на работе, про моё увольнение у кадровички узнал, — расширяет глаза. — Получается, он специально искал со мной встречи, — взвизгивает.

— Степа, — строго сказал Макар. — Займись Рожковым. Через Машины соцсети договорись о встрече, дальше всё знаешь сам, — кивнул. — Дальше, пошли ребят, пусть прижмут начальника мартыновской охраны. Надеюсь, вы не возражаете, Валерий Петрович.

— Нет, что вы, Макар Андреевич, если это поможет нашему общему делу, — вытирает лоб платком.

— Много болтаешь, Валера, — обрубил его пламенную речь Андрей Николаевич. — Деньги затмили глаза, — повышает голос. — Всю команду расслабил и, как видишь, доигрался. Что теперь твоё дерьмо вместе разгребаем, — встал. — Макар, как будут новости, звони. Я пошёл, у меня дистанционное совещание с челябинскими прохиндеями.

— Надеюсь, Валерий Петрович, вам не нужно объяснять, что всю информацию, о которой вы сейчас узнали, нужно держать в секрете и ни с кем её не обсуждать! — выгнул бровь. — Мы вам предоставим свою охрану.

— Спасибо, Макар Андреевич. До свидания, — протянув руку, пожав, вышел за двери вместе со Степой.

— Молодцы, — лукаво улыбнулся. — На обед заработали!

— Дожились мы с тобой, Машка: за тарелку супа ишачим! — подмигиваю, язвительно усмехаясь.

— Ох и не говори, подруга, — обнимает меня за плечи. — С такими темпами пойдём скоро побираться! — тяжело вздыхает. — Я уже объявления просматриваю, надо нам новую работу искать.

— Так я не понял, — возмутился Макс. — Куда это вы собрались? — грозно смотрит. — Вам мало неприятностей? По-моему, Маша, я неплохо зарабатываю, чтоб нас двоих прокормить! — хмуро смотрит. — Женщины должны сидеть дома и дожидаться уставших мужчин с работы, а не бегать по сомнительным организациям, крутить своими задницами!

— Вот ты как заговорил, — ставит руки в боки. — Мы что, только для этого на работу ходим? Я, между прочим, неплохой финансовый аналитик. Пять лет в универе пахала как прокажённая, не для того чтобы щи варить! — надула губы.

— Я и не люблю щи! — усмехается. — Больше к солянке склоняюсь, — обнимает её за талию. — Котёночек мой, — трётся щекой.

— Вы закончили свои брачные танцы? — полувопросительно уставился на них Макар. — У меня совещание в два. Пойдёмте пообедаем. Кира, поднимайся, — взял меня за руку.

— Уговорил, — протягиваю руку. — Но это очень дорого тебе обойдётся, — подмигиваю ему. — Супом я точно не обойдусь.

— Разберёмся, — самодовольно улыбается. — Работница моя.

Глава 14. Вся соль.

После обеда Макар-Гадович отправил меня в особняк: слушать ничего не желал, несмотря на мои возмущения, усадил в машину к Паше, ручкой помахал, криво усмехаясь. Вот гад! Дулась на него всю дорогу. Это ж надо: командует мной как ему вздумается, питомца себе завёл. Ну я ему покажу! Гневно стреляла глазами, придумывая, как буду над ним изгаляться. Ты посмотри: не успел вернуться — диктует мне свои правила. «Домой я сказал поедешь, нечего тебе здесь делать», — бубню, передразнивая его манеру речи. Ишь, игрушку себе нашёл! Ждала его с таким трепетом, ночами не спала, идиотка. Рассуждая про себя, поднимаясь по лестнице, кипя от гнева и разочарования: Кира, а что ты, собственно, хотела? Такие мужчины, как он, никогда не изменятся. Если ты его любишь, то придётся приспосабливаться или прогибать под себя. Хитростью буду этого исполина брать, ух дождётся у меня!

Списавшись с Хенгом, договорилась на понедельник, тысячу раз извинилась, что не предупредила и не отменила занятия. Спустилась на кухню выпить чаю. Марина готовила бифштекс и жареную картошку, нарезая её соломкой.

— Кир, что хмурая такая? Случилось что? — стучит ножом по деревянной досточке. — С утра такая счастливая уезжала.

— Марин, вот скажи мне: это у всех так мужики командуют, или только мне так сказочно повезло? — грустно улыбаюсь.

— Ты о Макаре, что ли? — смотрит на меня непонимающе. — Так у него есть в кого. Ты на Андрея Николаевича внимательнее посмотри. Но Тамара с ним счастлива, живёт как за каменной стеной.

— Счастье же не в этом заключается, — возражаю.

— Ох, девка, — качает головой. — Жизни ты ещё не видела. Такие попадаются, что не дай Бог: детей наклепают, не работают и ещё жену плёткой погоняют, — вздыхает. — Или на две семьи живут, обоих обманывают, наркоманят, пьют. Да разное у людей случается. Макар тебя любит, чего тебе ещё надо? Глаз с тебя не сводит.

— Откуда ты знаешь? — хмурю брови.

— Так сегодня в окно смотрела, — улыбается. — Глаза у него горят, когда смотрит на тебя. А когда улыбаешься — весь светится, аж душа у меня замирала. Растопила айсберг, чего теперь жалуешься? — непонимающе глядит на меня.

— Просто никак не могу привыкнуть к его диктаторским замашкам, — с грустью смотрю в окно. — Не приучена я подчиняться беспрекословно, понимаешь.

— Думаю, в этом вся соль, — серьёзно отвечает. — Этим ты ему и нравишься! — ставит сковородку на варочную панель.

— Серьёзно! — таращу на неё глаза. — Может, ты права, — хлопаю в ладошки. — Тогда у меня нет выбора: он сам напросился. Буду продолжать его терроризировать или он меня.

К десяти вечера вернулся Макар-Гадович с модной уложенной причёской, аккуратно выбритой щетиной, в прекрасном расположении духа, полный энтузиазма.

— Чем занималась? — вешая на плечики пальто в прихожей, спросил, осматривая меня с головы до ног, прищуривая глаза. — Вредина моя, ты до сих пор дуешься? — удивлённо выгнул бровь.

— Что ты, сокол мой ясный, — усмехаюсь. — Все глаза в окно проглядела, ждала своего барина ненаглядного, думала, когда же он домой заявится, — вскидываю бровь. — Обо мне, горемычной крепостной, вспомнит, — обнимает за талию, впечатывая в себя.

— Решила характер мне свой показать, мм? — целует нежно в губы. — Малыш, заруби себе на носу: всегда будет так, как я скажу, — трётся колючей щекой. — В нашей семье всегда всё решает мужик, поняла? — ухмыляется.

— А мы семья? — удивляюсь. — Что-то не припомню, чтоб ты меня замуж брал, — хмыкаю, смотря ему в глаза.

— Штамп в паспорте не главное, — строго посмотрел. — Важно, что мы чувствуем друг к другу, — сжал мою талию. — Всё остальное — предрассудки. Запомни: ты моя женщина, по-другому не будет, — страстно поцеловал, лаская языком в томительном блаженстве. — Усекла?

— Угу, — киваю. — Что барин желает? — игриво подмигиваю. — Отужинать или в опочивальню сразу пойдём? — подтруниваю, широко улыбаясь.

— Ох и допросится моя барыня за колкий свой сарказм, — подхватывает за талию. — Долго ещё язвить собираешься, мм? — покусывает шею. — Девочка моя.