Сила расталкивания. Аз Фита Ижица. Часть I: Прогулка по висячему мостику. Книга 2

Ира прошла весь путь с блеском.

- Молодец! — похвалили её четвероногие учителя, и предложили следующий маршрут:

Войти в поющий дом, оттуда в свой сад, затем выйти из подвала неизвестной многоэтажки, откуда потом вернуться к себе домой.

Всё шло без сучка и задоринки, пока Ира не вышла из подвала. Вот тут она испытала настоящее потрясение. Это был дом, в котором она провела годы своей поначалу счастливой супружеской жизни.

Иру привело в смятение не моментальное перемещение в далёкий город. К этому она была морально готова. И не нахлынувшая ностальгия по ушедшим годам юности. Подобного чувства она не испытывала.

Шок вызвало осознание, что её скромная персона задолго до того, как она это обнаружила, находилась в центре внимания.

Вообще-то, то, что это так, Ира поняла хоть и не так давно, но и относительно не недавно, но вот что до такой степени, оказалось для неё открытием.

С обнаружением тайного присутствия в её жизни Женечки задолго до их «официального» знакомства и явного, но с неизвестными ей до поры целями, присутствия Гены в годы её учебы и супружества, она уже свыклась. Но, оказывается, она уже тогда находилась и под пристальным вниманием представителей земной фауны. А возможно, что и гораздо раньше тоже.

«Может быть, кто-нибудь ещё так же живо интересуется моим существованием?», — тут же возник вопрос.

Ира села на лавочку у подъезда и закурила.

Из дома вышел сгорбленный седой как лунь старик.

- Девушка, не угостите сигареткой?

- Да. Пожалуйста. — Не глядя, она машинально протянула ему открытую пачку.

- Ира!?

Ира подняла глаза.

- О боже! — вырвалось у неё. Ира узнала в трясущемся старце своего бывшего мужа. — Важин! Ты на кого похож!?

- А ты совсем не изменилась. — В его голосе звучала былая нежность. — Как ты? Чем занимаешься?

- Я — нормально. Занимаюсь проектированием мебели.

- Неудивительно. — Важин и примостился рядом с ней на лавочку. — Соруков несколько раз уговаривал меня отдать тебя к нему на факультет. Говорил, что ни один из его студентов тебе в подмётки не годится. Как успехи-то на новом поприще?

- Не жалуюсь.

От Важина несло застарелым перегаром. Иру передёрнуло от омерзения, и она брезгливо отодвинулась от него.

- Пойдём, поднимемся, — предложил Важин.

- Нет. Я здесь почти что случайно и в гости к тебе не собиралась. Иди спать.

- Ирочка, я столько лет тебя не видел!

- Считай, что и сейчас я тебе лишь померещилась. Эдакий вариант зелёного чёртика.

- Ира! Прошу! Не надо! Я так много понял за эти годы! Да. Я пью. Я — алкоголик. Но я уже давно не виню тебя в том, что со мной случилось.

- Витя, а что с тобой случилось такого, в чём ты мог бы винить меня?

- Ты оказалась талантливей, чем я.

- Талантливей? Извини, может скажешь на сколько метров, граммов или джоулей? А может ампер, молей или мегабайт? Что значит, талантливей? На самом деле, ты искал оправдание расцветающей любви к зелёному змию, а тут, как по заказу, подвернулась делающая успехи юная жена.

- Нет, Ира. Я запил оттого, что понял, что я рядом с тобой ничто.

- Да нет, Витенька, задолго до того как чудо Важин сменился на чудо Палладину, ты, торжественно обмакнув в краску кисть, прежде чем сделать мазок, вливал в себя грамм пятьдесят коньяка и таким образом предварял каждое движение. Забыл? Алкоголизм, Витенька, в данном случае, не следствие, а причина.

Важин уронил голову и закрыл лицо руками.

- Наверное, ты права.

- Не «наверное», а на сто процентов.

- Но если бы ты не бросила меня! Если б как-то поддержала!

- Как, если все мои попытки остановить тебя заканчивались летающей мебелью и моим бегством с Лёшей на руках ночевать к друзьям?

- Прости меня! — Важин зарыдал. — Как там наш сыночек? — спросил он сквозь слёзы.

- Наш сыночек учится в Гарвардском университете. Могу дать номер его телефона и email.

- Наверное, ни к чему. Он ведь, скорее всего, и не помнит меня.

- А по-моему, у тебя просто нет ни телефона, ни компьютера и, соответственно, нет и выхода в интернет.

Важин затрясся в рыданиях с новой силой.

- Витя, иди спать, — жёстко сказала Ира, поднялась с лавочки и пошла в сторону бульвара.

- Ира! — в отчаянии окликнул её Важин.

Ира обернулась. Важин, шатаясь, поднялся с лавочки и, покачиваясь, засеменил следом за ней.

- Ирочка! Родненькая! У тебя не найдётся полтинничка или хотя бы рублей тридцать?

Понимая, что единственный способ отвязаться от него, это дать денег на бутылку, Ира пошарила в карманах джинсов. На её счастье там завалялась пятисотка. Она протянула купюру Важину, у которого при виде столь огромной, по его меркам, суммы перехватило дыхание и руки затряслись с удвоенной силой.

- Ирочка, я сейчас мигом сбегаю и сдачу всю до копеечки принесу.

- Не надо, Важин. Сделай милость, уберись с глаз долой.

- Я сейчас, Ирочка! Я мигом!

Десяти-пятнадцати минут, которые займёт у Важина поход в магазин, Ире явно не хватало для удовлетворения жгучего желания вернуться к своим размышлениям по поводу эксклюзивности собственной персоны в глазах целого ряда примечательных существ. Она направилась к двери в подвал, открыла её и вошла в цоколь своего дома.

- Браво! — скандировали Зив и Лоренц.

Иру озадачила их столь бурная радость. Оказалось, что она, сама того не подозревая, только что с блеском сдала безумно сложный экзамен.

- Видишь ли, — стал объяснять Лоренц, — когда ты сосредоточена на перемещении через проходы, это одно. А вот когда твоё внимание отвлекает нечто сопряжённое с сильными эмоциями, благополучно воспользоваться проходом в нужном направлении не так-то просто поначалу. Раз у тебя получилось, необходимый навык можно считать выработанным.

- Мы специально подгадали время и подтолкнули твоего бывшего мужа выйти из дому, чтоб создать необходимый эффект, — гордо проурчал Зив.

- Могли и не напрягаться, — язвительно заметила Ира. — Мой бывший муж даже немного успокоил меня. Так сказать, отвлёк от гораздо более сильных эмоций.

- И от каких это? — в недоумении спросил Лоренц.

- Знаете, не самое приятное ощущение обнаружить, что вся твоя жизнь постоянно находилась под неусыпным наблюдением некоторых представителей земного мира.

- Ирочка, если ты не забыла, то квартирой в доме, где есть наш проход, вы с Важиным обзавелись по твоей инициативе, — хитро прищуриваясь, напомнил ей Лоренц.

Как ни крути, но он верно это подметил. Через пару лет замужества стараниями Иры скопилась некоторая сумма, позволившая Важиновскую комнату в коммуналке поменять на отдельную жилплощадь. Из нескольких вариантов без каких-либо причин Ира предпочла именно этот.

- Ира, если б не твоё собственное намерение, даже Женечка не обнаружил бы, что ты родилась здесь и не нашёл бы тебя, — проурчал Зив.

- Даже если бы вы случайно столкнулись по жизни, он не узнал бы тебя, если б ты сама этого не захотела, — добавил Лоренц.

- А вообще, не думай ты об этом, — посоветовал Зив. — Придёт время, и всё само собой встанет на свои места.

- Ладно. Уговорили.

Тренировки продолжились, и к четырнадцатому ноября Ира несколько раз побывала в старом и новом зданиях мебельной фабрики и в доме Радного. Естественно, в гости к нему она заглядывать не стала.

Сюрприз

Поезд, наконец-то, тронулся, и перрон сочинского вокзала стал медленно отползать, оставаясь в прошлом.

«Вот она точка между вдохом и выдохом мира. Точнее, между выдохом и вдохом», — пронеслось сквозь Ирино сознание, когда она, стоя у окна, улыбалась удаляющимся Женечке и Владу. — «Ещё одна точка отсчёта».

Ира осознанно выбрала её в таковые, правда, форс-мажорной, также осознанно, делать не пожелала.

«Ни к чему. Я не готова целиком и полностью взять на себя ответственность за свою судьбу, да и оставить абсолютно всё в прошлом тоже не могу».

Мужественно пережив суету по поводу передачи проводнику билета и получения постельного белья, Ира уселась у окна и до самого Туапсе без единой мысли в голове созерцала проплывающие мимо погружающиеся в ночь пляжи.

Потом постелила себе постель и легла спать.

Поздним утром её разбудил распространитель прессы, у которого она скупила все имеющиеся сборники кроссвордов, сканвордов и судоку и весь день посвятила разжижению мозгов.

* * *

Как и ожидалось, встретил её радостный Гена.

- Ирчик! Солнышко моё! Я так рад тебя видеть! — проверещал он, отобрал дорожную сумку и чмокнул в щёку.

- Привет! Скажи мне, пожалуйста, с чего это вдруг я стала твоей собственностью, а?

- Ирчик, я ведь тайно влюблён в тебя!

- А по-моему, с некоторых пор, ты тайно заделался агентом «главных коней».

- Ирчик, ну зачем ты так?

- Геночка, спинным мозгом чую.

- Ира, ничьим агентом я не заделывался. Просто Толик с Жорой — очень даже неплохие ребятки.

- А я против них ничего и не имею. Это они до колик в печени не желают видеть меня здесь. Ты же их в этом не пойми с чего поддерживаешь.

- К твоему сведению, Ирчик, они о тебе самого высокого мнения. Однако согласись сама, к чему лезть в их епархию? Ты же не будешь перемазываться в машинном масле и бегать с гаечными ключами?

- Ясновидящие вы мои! Я прекрасно знаю, как вы представляете себе суть моего участия в процессе. Будет тут заумная баба расхаживать, совать нос не в своё дело и всякой придурью на мозги давить.

- Ирочка, поверь, всё совсем не так.

- Геночка, именно так. Единственное, соглашусь, сии соображения, может быть, высказывались в несколько иной форме. Знаешь, Ген, если б не твой сговор с «конями», у меня бы не закрадывались подозрения, что ты действительно ни сном, ни духом относительно истинной сути твоих фоток.

- А я ну никак не могу себе уяснить, чего такого загадочного ты в них выискала.

- Ладно. Закрыли тему.

- Почему? Мне, например, очень интересно узнать, что там такого-эдакого запредельного в предметах интерьера современных дикарей.

- Ген, я тебе уже объясняла. И предварительные эскизы показывала. И ты, я уверена, именно на их основе выделил денег по максимуму. Между прочим, из достоверных источников мне известно, что ты порядком скуп и незнамо на что финансами разбрасываться не будешь. Ну не тайная же влюблённость тебя заставила раскошелиться?

- В этом ты права.

- Тогда что же, если понимание моих задумок, как ты утверждаешь, тут ни при чём?

- А ты не догадываешься?

- Нисколечко!

- Гаров.

- Женечка?

- Угу. Он мне почти ультиматум поставил, чтоб я во всём оказывал тебе максимальное содействие.

- О как!

- Я думаю, он тебе под большим секретом поведал, что нынче приходится мне биологическим папашей. Поведал?

- Да.

Не сказать, что данное заявление привело Иру в неописуемое замешательство, но лёгкий шок от осведомлённости Гены в этом вопросе она всё же испытала.

- Так вот, — продолжил Гена, — он, вообще-то, мой биологический отец с солидным стажем. Я уже давненько рождаюсь только посредством его деятельного участия. Если ты заметила, чувства юмора ему не занимать. Хлебом не корми, дай поприкалываться! Вот и прикалывается, выбирая мне в матушки… Ира, в общем, это — отдельная тема, которой я не очень хочу сейчас касаться. Мягко говоря, не очень.

- Вот давай и не будем. Знаешь ли, я испытываю непреодолимое желание на время своего пребывания здесь абстрагироваться от всех этих ваших эзотерико-окультно-мистических штучек.

- Абстрагироваться? А эти твои круги с крестами, это что, Евклидова геометрия, по-твоему?

- Нет, конечно. Однако в моих разработках нет ничего противоестественного.

- Противоестественного, скорее всего, точно нет, а вот сверхъестественное…

- Геночка, давай не будем.

Всё это время они просидели на лавочке в привокзальном сквере. Из-за собственных эмоций Ира не сразу осознала, что здесь не Сочи, и столбик термометра находится гораздо ближе к нулевой отметке, чем она привыкла.

- По-моему, ты замёрзла, — высказал предположение Гена, когда она поежилась.

- А вот в этом ты прав.

- Ну хоть в чём-то я прав! — Гена усмехнулся. — Поехали?

- Поехали.

Минут через пятнадцать-двадцать Ира оказалась в одноместном номере фешенебельного отеля, интерьер которого полностью состоял из мебели, спроектированной ею в начале этого года.

- Вау! — воскликнула она, узнав свою работу.

- Впечатляет?

- Насчёт «впечатляет» не знаю, но слов нет, как приятно.

- Ирчик, только не злись…

- Ты насчёт того, что всё это «кони» смастерили без моего участия? — перебила Ира и, не дав ему слова вымолвить, продолжила. — Геночка, я ни на секунду не сомневаюсь в высоких профессиональных качествах «коней» Радного. Иначе я бы настоятельно порекомендовала ему сменить руководящий технический состав.

Я очень довольна их работой. Но пойми, сейчас совсем другое дело, и дело это не в доверии или в недоверии.

Пойми, мне сейчас предстоит нелёгкая участь. Пойми, я привыкла работать одна, а когда делаешь всё сама, ненужно никому объяснять на понятном языке, чего ты хочешь.

То, что я знаю, я знаю уже не только интуитивно. Это уже прошло через мои руки. Но я боюсь, что объяснить адекватным языком то, что мне требуется, я могу не суметь.

Геночка, на самом деле, я рада твоим тёплым отношениям с Анатолием Георгиевичем и Георгием Анатольевичем и рассчитываю на твою помощь.

- Ирчик, я, правда, могу чем-то помочь тебе? — спросил Гена серьёзным тоном.

- Да. И не только мне. Точнее, ты очень поможешь мне, если поможешь им по-другому воспринимать меня. Не видеть во мне угрозу, досадную необходимость.

Пойми, мне нужна их поддержка. Их практическая поддержка того, чего они, скорее всего, не смогут целиком и полностью понять. А я прекрасно знаю, что когда чего-то не можешь понять, это вызывает раздражение, а отнюдь не желание помочь.

В общем, я хочу добиться их полного доверия и содействия. Понимаешь, их собственного, а не добытого в принудительном порядке Радным.

Ирину эмоциональную речь прервало пение мобильника.

- Да, я слушаю, — ответила она, забыв глянуть на экранчик.

- Палладина, я очень рад, что ты меня слушаешь, — раздался Женечкин голос, наполненный сарказмом, — но вообще-то, рассчитывал услышать тебя с отчётом о благополучном приезде.

- С каких это пор ты нуждаешься в моих отчётах?

Женечка рассмеялся.

- И то верно. Ну хоть в рамках этикета, что ли, могла бы позвонить? Ладно. Не в этом суть. Ты Генке про табуреты рассказывала?

- Нет.

- Про какие табуреты? — с удивленной заинтересованностью спросил Гена, прекрасно слышавший всё, что говорит Женечка.

Женечка тоже услышал Гену.

- Палладина, а ну-ка дай-ка Генке трубкой в ухо.

Ира послушно передала мобильник.

То ли Женечка стал говорить тише, то ли Гена слишком плотно прижал к уху её телефон, как бы там ни было, того, что говорилось в Сочи, Ира не услышала, и ей пришлось довольствоваться Гениной крайне эмоциональной мимикой и периодическими угуканьями. Через пару минут он молча протянул трубку.

- Удачи, Палладина, надеюсь, что помог тебе, — сказал Женечка и, не дожидаясь Ириного ответа, отключился.

Гена долго молчал. Ира — тоже.

- Знаешь, Ир, — начал Гена несвойственным ему тоном, — для тебя кажется аномальным, что я помню все свои рождения, жизни и смерти и даже сам факт возможности многократного рождения.

Я это знаю чисто теоретически, так как мне сложно представить, что может быть как-то иначе. Но это всё, чем я отличаюсь от среднестатистического человека.

Для меня Гаров со всеми его штучками, наверное, даже бо́льшая загадка, чем для тебя. Ты же для меня тоже загадка, и даже бо́льшая, чем Гаров. К нему я хотя бы привык.

Пойми, Ира, я слепой. Я во что-то верю, в чём-то даже убеждён, но я не знаю. Ничего не знаю.

Что ты сделала с тем своим табуретом, думаю, даже Женич до конца не понимает, и вынужден верить только потому, что испытал его на собственном опыте.

Ир, я верю тебе. Я верю в тебя. Я приложу все силы, чтобы помочь.

Но пойми и ты. Прошу, попытайся меня понять. Для меня твои рассуждения о гармонизации пространства — это всё равно что превращение коровы в стиральную машину.

- Верю, Геночка, и потому прошу только помочь подружиться с «конями». Ты ведь мастер поворачивать людей. Притом мастер высочайшего класса.

- Прости, мастер чего?

- Неважно. Давай лучше обсудим программу на завтра.

- Давай, — сказал Гена без энтузиазма. — У меня завтра две программы в цирке.

- Вижу, тебе клоунское ремесло пришлось по душе?

- А что? Очень даже неплохо держит в форме.

Гена встал и демонстративно поиграл мышцами, которые в спокойном состоянии никак не обнаруживали себя на его костях, обтянутых кожей.

- Вообще-то, — продолжил он, усаживаясь на место. — Стас собирался устроить тебе лесную прогулку, но ему ещё позавчера пришлось умотать в Питер. Вернётся он лишь завтра к вечеру.

- Ну что ж, цирк, так цирк.

* * *

Как только отзвучали последние аккорды циркового оркестра, Гена выловил Иру в зрительном зале.

- Гена, по-моему, ты функционируешь на ракетном топливе. Ума не приложу, как ты уже успел переодеться и разгримироваться?

Гена довольно улыбался.

- Поехали! Стас звонил. Ждёт нас в кабаке.

* * *

Радный стоял у входа в небольшой ресторанчик.

- Здравствуйте, Ира. Прошу прощенья, что не смог лично встретить Вас на вокзале. Но зато я приготовил Вам, надеюсь, очень приятный сюрприз.

С этими словами он распахнул перед ней дверь. Они миновали два столика, занятые пожилыми леди и джентльменами, и подошли к третьему, за которым сидел молодой мужчина с длинными густыми слегка вьющимися темно-каштановыми волосами.

Увидев их, мужчина поднялся.

- Знакомьтесь, Ира, это — Рауль. Главный разработчик выбранного Вами оборудования, — представил его Радный.

- Очень приятно, — ответила Ира с улыбкой.

Она протянула Раулю руку, которую тот галантно поцеловал, от чего у неё по позвоночнику пробежала мощная волна горячей дрожи.

- Рауль будет заниматься установкой и наладкой оборудования, — продолжал Радный. — Так что на данном этапе, Вам, Ира, не придётся контактировать с моим техперсоналом.

Радный многозначительно посмотрел на Иру, а затем обратился к Раулю:

- Рауль, как Вы уже поняли, перед Вами Ирина, о которой я Вам столько рассказывал. Дизайнер, под творческие идеи которого мы закупили разработанное Вами оборудование.

- Да-да, очень приятно! Я очень рад встречи с Вами! — Рауль почти безупречно говорил по-русски. Лишь лёгкий мягко-бархатистый акцент выдавал в нём иностранца.

Затем Радный представил инвестора проекта, то есть, Гену, для которого Рауль оказался не меньшим сюрпризом, чем для Иры.

- Очень рад знакомству! — сказал Рауль и кивнул, пожимая Гене руку.

- Вы замечательно владеете русским, — с энтузиазмом заметил Гена.

- Моя прабабушка родом из России. Она воспитывала меня и научила хорошо говорить и понимать русский язык. Между прочим, она ещё жива. Сейчас ей уже девяносто три года.

Рауль не сводил с Иры сверкающих восхищением огромных почти чёрных глаз. Что-то в его чертах напоминало Наполеона. Единственное, в отличие от великого императора Франции, Рауль был потрясающе красив.

После недолгого выяснения кулинарных предпочтений присутствующих, тема разговора сфокусировалась на оборудовании.

От Радного Рауль уже знал в общих чертах, что Ирины разработки требуют сверхточных станков. Но «почему?» Станислав Андреевич не стал ему сообщать, сославшись на свою некомпетентность.

Теперь инженер-разработчик с нетерпением желал услышать объяснения от Иры.

- Понимаете, Ира, мне с большим трудом удалось продвинуть свой проект. Члены совета директоров не понимали к чему ТАКАЯ точность в мебельном производстве.

Я и сам, признаюсь, был с ними, в общем-то, согласен, но сама задумка получилась настолько красивой! Вы понимаете, о чём я? Я аж как переродился, доказывая необходимость такого подхода.

Представляете моё удивление, когда мою разработку на первой же выставке покупают именно за эти её качества?

Ира! Умоляю! Объясните! Зачем Вам понадобилась такая сверхточность?

- Чтобы в точности воспроизвести кажущиеся погрешности, интуитивно допускаемые рукою человека.

- Извините, Ира, я не совсем понял. А точнее, совсем ничего не понял, — проговорил Рауль, не сводя с неё восхищённого взгляда.

- К счастью, ещё сохранились на Земле культуры, для которых каждая вещь имеет не только утилитарное назначение, но и несёт в себе сакральный смысл.

Такие предметы изготавливают особые люди в особом состоянии сознания. В такие моменты рассудком они практически не ведают, что творят, но зато неимоверно тонко чувствуют и знают это на подсознательном, интуитивном уровне.

Вещи, изготовленные таким образом, способны воздействовать в ту или другую сторону на мощность и направление определённых сил, токов энергий, а потому представители этих культур считают их магическими.

В таком предмете незаметное глазу искривление плоскостей и особый наклон и соотношение их осей имеют решающее значение.

Мастера, умеющие в особом состоянии делать такие вещи, почитаются магами, шаманами, колдунами. Сами они свои умения и свойства изготовленной ими продукции объясняют действием сверхъестественных сил.

Если знания и способности, доступные подсознанию, считать сверхъестественными, то они правы. Но, как Вы понимаете, ничего такого, что в принципе невозможно, здесь нет.

В конечном итоге, весь наш мир состоит из различных излучений. И, если искривление плоскости и отклонение её оси заставляет эти излучения преломляться особым образом, а подобное преломление благотворно воздействует на человека, почему бы не воспроизвести его, основываясь на знаниях, доступных обычному сознанию?

Натренированное подсознание колдуна безупречно направляет его руку. Чтобы получить идентичный эффект, механизм машины должен работать с такой же идеальной точностью.

- Потрясающе! Но ведь в данном случае недостаточно высокоточной техники. Нужны и высокоточные знания. Неужели Вы раскрыли эти секреты?

- Да. И заявляю я это с полной уверенностью.

- Но ведь на это нужны годы и годы исследований этих самых магических предметов!

- Наверное. Но я пошла другим путём.

- Каким, если не секрет?

- А вот это уже моя сугубо личная тайна.

- Что ж, это логично. Но всё же, на чём основана Ваша уверенность?

- Я не буду сейчас ничего говорить, а завтра кое-что покажу.

- С нетерпением жду завтрашнего дня!

- Я тоже.

* * *

В свой номер Ира зашла обуреваемая ураганом мыслей и эмоций, а потому бесцеремонно выставила увязавшегося за ней Гену.

На разборку с эмоциями времени не было. Собрав всю свою волю, Ира пыталась хоть немного притушить их и направить все силы на решение проблемы: как представить на суд общественности свои табуреты.

Чисто технические стороны воплощения сего в жизнь её, разумеется, не волновали. Но вот закономерный вопрос, который непременно возникнет у общественности, а именно: каким образом четыре табурета попали сюда из её дома в Сочи — требовал адекватного для этой самой общественности ответа.

Впрочем, Радному и Раулю пудрить мозги нет необходимости. Но вот встречавший её на вокзале Гена как пить дать заинтересуется этим, а потом заинтересует Женечку.

«Ну почему я не подумала об этом заранее?», — возмущалась Ира собственной недальновидности.

А потому и не подумала, что она понятия не имела ни о каком Рауле. Ира рассчитывала на работу с «главными конями» и собиралась сама детально во всём разбираться, а после давать лишь чёткие инструкции, не конкретизируя «зачем?».

Присутствие Рауля кардинально меняло дело. Умничка Радный, что привёз его. Рауль — это поистине кладезь достоинств.

Во-первых, как главный разработчик, он знает своё детище от и до. Во-вторых, и это, пожалуй, самое главное, не шарахается на манер «коней» от её идей, несколько не укладывающихся в современные догмы науки и техники. А в-третьих…

Ох уж это «в-третьих»! Оно, конечно, может быть решающим в его стремлении следовать её путём, но лучше б этого «в-третьих» не существовало.

Ира чувствовала, как по её телу носятся мириады молний. Нечто подобное она испытывала в ранней юности, когда по уши влюбилась в Важина, а он в неё. Правда, тогда эти разряды не обладали такой мощностью.

Может, в воспоминаниях ощущения притупились, и тогда всё происходило точно так же, как и сейчас?

Какая разница? То давно кануло в небытие, а сейчас рвало на части. И что самое страшное, Ира прекрасно знала, что то же самое происходит с Раулем.

- Так. Табуреты. Как они сюда попали? — проговорила она вслух, силясь переключить своё внимание с вакханалии, так некстати устроенной телом.