Сила расталкивания. Аз Фита Ижица. Часть I: Прогулка по висячему мостику. Книга 2

- Как скажешь, Ирчик. Ты ведь знаешь, я тайно влюблён в тебя.

На том телефонные переговоры с Геной и завершились.

- Что ж ты ему про волшебный табурет не рассказала? — спросил сидевший рядом Женечка.

- Да ну его!

- Госпожа Палладина, да Вы, никак, всерьёз разозлились?

- Нет. Просто Генка — козёл.

Женечка рассмеялся.

- Расслабься. Всё равно всё будет только так, как ты считаешь нужным. А в данный момент, по-моему, ты считаешь нужным, чтобы я испарился.

- Спасибо, Женечка. Хоть ты меня понимаешь.

- Мы, между прочим, тоже понимаем, — уморительно изобразив обиду, промурлыкал Лоренц.

Ира украдкой улыбнулась ему и подмигнула.

* * *

- Итак, в бой! — сказала сама себе Ира, усевшись перед компьютером.

Работа ей предстояла большая и нудная, а потому, чтобы к ней преступить, требовалось некоторое усилие воли.

Именно в те несколько минут, понадобившихся Ире для настройки себя-любимой на нужную волну, запел мобильник.

- Здравствуйте, Ира, — заговорила трубка голосом Радного. — Мне Геннадий Васильевич сообщил, что у Вас в целом готовы эскизы. Не могли бы Вы прислать их мне для ознакомления. Даю честное слово, что своим «главным коням», — Радный хмыкнул, — я их ни при каких обстоятельствах не покажу.

- Ах, Станислав Андреевич…

- Стас, — перебил её Радный.

- Извините. Стас. Эскизы я Вам вышлю прямо сейчас, но только Вы их и Гене не показывайте. Он наказанный.

- Хорошо. — Радный усмехнулся.

- Ах, Стас, я бы Вам с таким превеликим удовольствием выслала б по электронке и ещё кое-что, если б это было возможно!

- Что именно?

- Я тут не утерпела и воплотила в форме простого табурета свои догадки. Эффект потрясающий!

И Ира рассказала Радному всю историю с табуретом, точнее, с табуретами.

- Ира, эскизы жду с нетерпением.

- Стас, у меня только одна просьба…

- Обещаю. Ни одной живой душе не покажу.

- Нет. Ещё одна.

- Я слушаю.

- Пожалуйста, очень Вас прошу! Мне действительно необходимо участвовать в монтаже оборудования с самого начала и до конца.

- Об этом не беспокойтесь. Как только определимся, я сразу закажу для Вас билет на поезд. Вы же знаете, что я прислушиваюсь к доводам своего персонала лишь затем, чтобы принять верное решение.

- Спасибо.

- До свидания. Уверен, до скорого.

- До свидания, — попрощалась Ира с тишиной мобильника.

* * *

Две недели пролетели словно один день.

За это время Ира всего два раза съездила с Владом к поющему дому, но каждый вечер, когда рабочая бригада покидала объект, она наведывалась туда через проход.

Влад не уставал дивиться тому, как Ира, созваниваясь каждый день с Валентинычем, умудряется давать столь точные указания, зная лишь с его, Влада, слов, что там происходит.

Женечку вздёрнули восторги Влада, но Ире удалось успокоить его брошенной невзначай ссылкой на свой богатый опыт работы с Валентинычем. На удивление Ире, Женечка поверил безоговорочно.

- Ему хочется верить в это. Вот и верит, — прокомментировал реакцию Женечки Зив во время, ставших традиционными, вечерних посиделок Иры, Влада, Женечки и Татьяны Николаевны.

Ира не противилась подобному времяпрепровождению в конце дня, так как её нынешняя деятельность не требовала отдачи целиком и полностью. Правда, оставаться до утра ни Женечке, ни Владу не позволяла.

К концу первой недели позвонил Радный и сообщил, что купил Ире билет на поезд на четырнадцатое ноября, и что монтаж начнётся в понедельник семнадцатого. То есть, у неё по приезду будет целый день для отдыха с дороги.

Итак, четырнадцатого в путь. Значит, Генины две-три недели стали всё-таки тремя.

Ира свою работу выполнила за две, и у неё до отъезда осталось целых семь свободных дней.

Зив и Лоренц предложили ей не распространяться об этом факте и посвятить так кстати образовавшийся отпуск освоению пользования проходами. Ира согласилась.

- Сети проходов — это не детская игрушка, — начал лекцию Лоренц. — Потому они и охраняются от случайного проникновения. Если происходит так — а происходит так часто — что на месте щели прохода люди делают дверь, стражу приходится открывать его в обычном пространственном направлении.

- А если не делают, что представляет собой проход? — спросила Ира.

- Щель в пространстве. Если она открыта, то любое существо может провалиться в неё, — ответил Зив.

- А если тот проход, на месте которого сделали дверь, закрыть полностью?

- Эта дверь окажется на замке, который не открывает ни один ключ. С этим ты уже знакома.

- Стражи не только открывают и закрывают проходы, — снова взял слово Лоренц, — они ещё могут отводить от них внимание.

Если б тебе пришлось пользоваться проходом в моменты, когда в поющем доме находились рабочие, нам пришлось бы отводить их внимание от той двери. В будущем ты сама сможешь это делать.

- А ещё, — вклинился Зив, — проводить вместе с собой тех, кого считаешь нужным. А когда ты научишься видеть щели, то сможешь обращаться к другим стражам с просьбой открыть тебе проход или всю сеть. Но для начала тебе необходимо выработать навык выбора направления.

Сейчас мы тебе расскажем теорию этого процесса. Когда поющий дом все покинут, попробуешь по собственной воле выходить из двери в цоколе либо в свой сад, либо в поющий дом; из поющего дома либо в свой дом, либо в сад, а из сада в поющий дом или в свой.

- Но дверь в поющем доме тоже ведёт в сад. В сад около того дома, — сказала Ира.

- О-о! Это будет уже третье направление, — промурлыкал Лоренц. — Пока с тебя хватит и двух.

Итак, чтобы попасть через проход туда, куда тебе нужно, а не куда-нибудь вообще, ты должна чётко осознавать то, куда тебе нужно.

Чётко осознавать, это не значит громко и внятно произнести название места назначения. Тем более что тебе может понадобиться попадать в места, названия которых тебе неизвестны.

Даже во всех подробностях представить в воображении место назначения, это не совсем то. Тем более что тебе может понадобиться попадать в места, которых ты ни разу в своей жизни не видела.

Чётко осознавать то, куда тебе нужно, это нечто необъяснимое и неуловимое. Невозможно в понятиях обычной реальности дать точное определение этому состоянию, а также инструкции относительно того, как в него войти.

- Но всё это непонятно и туманно лишь в самом начале, пока ты не поймаешь это ощущение, — пояснил Зив.

- Что-то типа «пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что»? — спросила Ира.

- Совсем не так, — возразил Лоренц. — А вот примерно как: пройди туда, знаешь куда, но пройди так, не знаю как. Не переживай. Именно для того чтобы ты натренировала свои ощущения мы и открываем тебе всего два знакомых направления. Чтобы ты не заблудилась.

Итак, чётко осознавать то, куда тебе нужно попасть, это не значит громко и внятно назвать или во всех подробностях представить в своём воображении место назначения.

Однако именно так в человеческом понимании и осознают в принципе. Но, осознавая только так, в нужное место можно попасть лишь случайно, а не потому, что ты так решила.

И всё же, начинать будем с этого. Потому что упорные тренировки с громким и внятным называнием места назначения и подкрепление этого подробным его представлением в воображении постепенно призывают нужное состояние.

Главное, это особенное состояние распознать и поймать, а потом научиться генерировать. И вот в этом во всём тебе уже никто помочь не сможет.

Но пока до этого дойдёт дело, вот тебе первое практическое задание. Придумай ясные и короткие названия трём объектам двух направлений и создай подробный мысленный образ каждого. Задача ясна?

- Вполне.

- Тогда отправляйся в какое-нибудь спокойное место и приступай. А мы встанем на страже твоего уединения, — проурчал Зив.

С первым практическим заданием Ира справилась легко. Единственное, ей пришлось спуститься в сад, чтобы иметь представление о той его части, куда выводит дверь из цоколя.

Вскоре они вновь сидели втроём в гостиной.

- Ира, если тебе удастся, — промурлыкал Лоренц, — а тебе рано или поздно обязательно удастся поймать нужное ощущение точного направления, оно поможет тебе не только в пользовании сетью проходов.

Чёткое осознание цели — это гарантия верного пути сквозь обстоятельства.

- Все постоянно перемещаются по жизни во всех её измерениях, — продолжил Зив. — Однако подавляющая часть существ делает это спонтанно и хаотично, попадая туда, куда выведет, а не туда куда надо.

- Даже если думают, что знают, куда надо, — съязвил Лоренц. — Ты, конечно, догадываешься, что большинство и об этом представления не имеет.

Каждому существу на Земле дарована свобода, то есть возможность выбора. Однако далеко не каждый владеет волей, чтобы воспользоваться этим даром.

Выбор делается постоянно. Если личность владеет волей, то выбирает она сама, а если нет, то за неё выбор осуществляют окружающие её другие личности и безличные силы.

Подавляющее большинство людей считают, будто делают выбор, скажем, на бытовом уровне. К примеру, что купить, риса или гречки, какую телевизионную программу смотреть, куда поехать отдыхать.

Подобный выбор они делают исходя из таких критериев как просто, интересно, вкусно, полезно, целесообразно, выгодно, оптимально и тому подобное. И раз за разом натыкаются на то, что доступ к тому, что они выбрали, перекрывается рядом обстоятельств.

В таких случаях, как правило, звучит формулировка: «человек предполагает, а бог располагает». Приходилось с подобным сталкиваться?

- На каждом шагу.

- Вот! — удовлетворённо мяукнул Лоренц. — А проблема в том, что делая выбор, опираясь на логику, на критерии, перечисленные выше, человек не задействует свою волю и само право этого выбора предоставляет обстоятельствам.

Поскольку любой выбор есть решение, за которое нужно нести ответственность, то, принимая его возможность на себя, обстоятельства действуют в соответствии с той ответственностью, которая на них возлагается.

Казалось бы, они должны заботиться о человеке. Бывает, что так и происходит. Сколько раз именно обстоятельства спасали бедолаг, даже если те об этом так и не догадались.

По большому же счёту, обстоятельствам нет дела до удобства и благополучия человека. Они воспринимают Мир куда шире.

- Но это всё мелкие частности, — проурчал Зив, — распутать все причинно-следственные связи которых, даже для самого, на первый взгляд, незатейливого выбора, не хватит столетий работы всех человеческих научно-исследовательских институтов.

И проблема не в этих мелочах. Действительно мелочах. Хотя именно из них и сплетается судьба.

Дело в том, что за редким исключением, ни одна личность не пользуется возможностью сделать главный, основополагающий выбор. — Зив многозначительно посмотрел на Иру.

- Какой? — спросила она.

- Некоторые особо продвинутые личности задаются вопросом: «В чём моё предназначение?», — промурлыкал Лоренц и тоже многозначительно посмотрел на Иру.

- Видимо, я — «особо продвинутая личность». Я со всей ответственностью задаюсь этим вопросом.

- Вот! — гавкнул Зив. — Даже ты не сделала главного выбора. По крайней мере, приняв человеческое воплощение.

- Ирочка, расслабься, — сладко промурлыкал Лоренц, — уж ты-то главный выбор сделала. Только сделала ты его ещё до своего воплощения человеком на Земле, а теперь лишь пытаешься осознать и вспомнить.

- Может быть, всё-таки вспомнить и осознать? — поправила Ира.

- Нет, — возразил Зив. — Сначала нужно осознать и только потом вспомнить.

- Теоретически, — продолжил лекцию Лоренц, — любая личность — и неустойчивая, и относительно устойчивая, и устойчивая — может выбрать себе предназначение. На практике же лишь некоторые относительно устойчивые и устойчивые делают это.

Все остальные — почти все за редчайшим исключением — довольствуются выбором, сделанным за них. А потому и все последующие, менее глобальные выборы, осуществляются с минимальным участием даже сильной воли.

Потому и получается, что «человек предполагает, а бог располагает».

С одной стороны, ситуация представляется безвыходной. Даже если личность и осознаёт, что у неё есть эта самая свобода выбора предназначения, пока это произойдёт, выбор уже оказывается сделанным за неё иными силами. А сделанный какой бы то ни было волей выбор отменить невозможно. Навязанное предназначение диктует ассортимент к последующим менее глобальным выборам.

Человек — в частности человек — начинает при их осуществлении, вместо того чтобы применить волю, руководствоваться так называемым здравым смыслом, то есть, критериями выгодности, целесообразности, оптимальности и т. п.

И всё! Он оказывается во власти обстоятельств, перекладывая всю ответственность и сам выбор на них. А сам лишь сетует на несправедливость судьбы.

Почему?

Да потому что, выбирая, человек, во-первых, не берёт на себя ответственность, а во-вторых, здравый смысл, учитывающий параметры выгоды, целесообразности и оптимальности, оказывается плохим советчиком, зачастую предлагая в качестве лучшего варианта то, что идёт вразрез с целями и задачами предназначения. Вот обстоятельства и занимаются выправлением ситуации.

Это, конечно, только поверхностный взгляд. Всё гораздо сложнее и запутаннее. Но это занятное уравнение с бесчисленным количеством неизвестных не стоит детального рассмотрения.

Гораздо важнее другое.

На практике ни одно существо, в том числе и человек…

Которого, как ты заметила, мы сейчас в большей степени и рассматриваем. Хотя всё то же самое имеет место и у других существ. Но раз ты на данный момент человек, то будем говорить о людях, чтобы не усложнять.

Так вот, на практике, за редчайшим исключением, ни один человек не делает главного выбора. Он не выбирает себе предназначение.

На первый взгляд, это кажется невозможным, раз выбор уже сделан, и отменить его нельзя.

Но! И это очень важное «НО». — Лоренц предельно многозначительно посмотрел на Иру. — Как ты уже знаешь:

Изначальной точки не существует. Есть только бесконечное множество точек отсчёта.

Располагаются они в паузах между вдохом и выдохом либо выдохом и вдохом Мира.

Далеко не каждая точка в такой паузе и далеко не для каждого может стать точкой отсчёта. При этом различные точки отсчёта имеют различную мощность.

К примеру: в таком-то году, в такой-то день мальчик Ваня научился завязывать шнурки, а в таком-то году, в такой-то день этот же мальчик Ваня женился на девочке Маше.

Кроме того, существуют точки отсчёта катастрофической мощности. Это — форс-мажорные точки, в которых теряют силу все прошлые договоры и обязательства.

В такой точке все осуществлённые в прошлом выборы, как сделанные с помощью своей воли, так и воли иного происхождения, можно в прошлом и оставить. Если, попадая в эту точку, ты без сожалений оставляешь в прошлом абсолютно всё, то можешь сделать главный выбор. Ты можешь выбрать предназначение.

Затем требуется выбрать мировоззрение. Предназначение — это «ЧТО». Мировоззрение — «КАК». Выбор мировоззрения не менее важен, но осуществляется он только после выбора предназначения.

Для осуществления такого выбора нужна воля гигантской мощности. Если ты смогла сделать этот выбор только с помощью собственной воли, то все последующие выборы оказываются предопределёнными ею, а обстоятельства — подчинёнными ей.

- До следующей форс-мажорной точки, — вставил Зив. — Там тебя может ждать другое предназначение. И если твоя воля ослабла, выбранное для тебя за тебя.

- У подавляющего большинства людей — и не только людей, естественно, — продолжил Лоренц, — форс-мажорных точек такой силы, когда могут быть отменены абсолютно все прошлые договоры и обязательства, всего две. Рождение и смерть. Но если у тебя сильная воля, то ты любую точку отсчёта можешь превратить в форс-мажорную. Правда, тебе придётся пережить нечто, сопоставимое с рождением или смертью.

- Подобное уже проходили. — Ира усмехнулась. — Но сейчас мне вот что интересно. Разве нельзя выбирать предназначение на основе мировоззрения?

- Нет, — исключая возражения, заявил Лоренц. — Если перед выбором предназначения у тебя уже есть мировоззрение, это значит, что оно осталось от прошлого, а следовательно, ты не можешь выбрать новое предназначение.

- Но если прошлое мировоззрение хорошее, почему бы его не сохранить?

- Если ты хоть что-нибудь берёшь из прошлого, это значит, что ты не изменяешь предназначение, — пояснил Зив. — Чтобы получить возможность выбора нового предназначения нужно в прошлом оставить абсолютно всё. Кстати, это действует и тогда, когда выбор осуществляется без твоего участия.

- Получается, что в такой форс-мажорной точке я могу как поменять, так и не менять предназначение?

- Да. Именно так, — подтвердил Зив. — Подавляющее большинство не меняет. Люди называют это кармой.

Видишь ли, для того чтобы получить право выбрать новое предназначение или даже сменить его по иной воле, нужно абсолютно всё оставить в прошлом, а личность, наоборот, с силой за всё это цепляется. Особенно в моменты глобальных потрясений. То есть, в форс-мажорных точках.

- Так вот, — прервал лирическое отступление Лоренц, — человек, и, естественно, не только человек, с помощью своей воли может любую точку пространственно-временного событийного ряда, которая потенциально может стать точкой отсчёта, сделать таковой и усилить до состояния форс-мажорной. А затем оставить в прошлом абсолютно всё и выбрать новое предназначение.

Но такое, теоретически возможное для всех и каждого, происходит крайне редко, и по вертикали и по горизонтали Бытия.

Почему?

Конечно, в первую очередь, из-за катастрофически слабой воли, но не только.

Проблема в том, что очень мало кто умеет чётко осознавать цель. Пользование сетью проходов помогает научиться этому.

Конечно, безошибочное попадание в любую заданную точку пространства с помощью прохода ни в какое сравнение не идёт с глобальностью осознания цели предназначения. Но!

И это касается именно людей.

Люди привыкли постоянно заниматься вербализацией и считают, что это и есть мышление. Люди уверены, что словесная формулировка планов чуть ли ни главнейший этап на пути их воплощения. Такая уверенность полностью скрывает от них ощущение истинного осознания цели.

Освоение перемещения с помощью проходов помогает людям снять завесу с этого ощущения.

- В самом начале истории человечества вербализация была весьма полезной штукой, — проурчал Зив. — Слова служили не для общения, а для концентрации и направления энергии.

Тогда сказать означало сделать. То есть, каждое слово являлось заклинанием. Но человек есть человек. Что ни дай в руки, всё опошлит и испоганит.

В общем, ныне почти не осталось тех, чьи слова являются чем-то стоящим, а не пустым набором абстрактных символов из звуков.

- И с чего люди решили, что они — самые умные создания на Земле?! — эмоционально воскликнула Ира.

- А с того, что ваши тела наделены самым мощным мозгом, — обыденно объяснил Зив. — И это действительно так.

Если критерием умности считать мощность мозга, получается, что люди и в правду самые умные существа на Земле.

Вот только не мозгом мы все думаем!

Помимо других функций ваш мозг занимается ещё и вербализацией. Но вербализация — это не думание, это всего-навсего изменение кодировки информации, когда символы, с которыми человеческое сознание не работает, преобразуются в слова. Поскольку этот процесс, делающий поступившие данные понятными для вас, происходит в вашем мозгу, вам и кажется, будто вы именно им и думаете.

- Послушайте, — сказала Ира, — получается, что… Вот, к примеру, зрение. Глаза со всеми своими хрусталиками, колбочками и сетчатками воспринимают световые волны и по нервным окончаниям передают информацию в мозг, которую тот преобразует в зрительный образ.

По такому же принципу от… Не знаю от чего. В общем, в мозг от чего-то эдакого по нервным окончаниям поступает информация — в данном случае, мысли — которые мозг преобразует в вербальные символы?

- Да! — радостно гавкнул Зив.

- Стоп! — мяукнул Лоренц. — По-моему, сейчас самое время завязывать с прениями и заняться делом.

В течение получаса до традиционных посиделок с Женечкой, Владом и Татьяной Николаевной из Ириных выкриков и напряжённых представлений в воображении мест назначения ровным счётом ничего не получалось. Несколько раз она, правда, оказалась там, где собиралась, но и сама понимала, что то были совпадения чистейшей воды.

За чаем с пирогом и Женечка, и Влад, и Татьяна Николаевна отметили, что Ира за сегодня устала больше обычного, и не стали докучать ей своим обществом. Она вела себя настолько убедительно, что даже Лоренц и Зив решили отложить тренировки до завтрашнего дня.

Но не тут-то было!

Как только гости разошлись, Ира сняла с себя маску изнеможения и с энтузиазмом потребовала продолжения занятий.

Тренировка окончилась лишь утром, когда Ира чудом не столкнулась с Валентинычем нос к носу. Она, естественно, не столкнулась бы в любом случае. Зив и Лоренц не допустили бы спуска кого бы то ни было в цоколь. Однако переходить в свою обитель Ире пришлось без выкриков, ограничившись только зрительным образом.

К удовольствию Лоренц и Зива в последние пару часов Ира безошибочно попадала куда собиралась, но у неё самой сей факт удовлетворения не вызвал. Она не улавливала в себе никаких сколь-либо необычных ощущений и не понимала, за счёт чего это происходит.

- А с чего ты решила, что ощущения должны быть необычными? — спросил её Лоренц. — За свою жизнь ты не раз испытывала их в ситуациях близких к экстремальным, когда от непременного достижения цели в прямом или переносном смысле зависит жизнь. Кстати, и не только ты.

Ира мысленно вспомнила последние свои перемещения и попыталась поймать хотя бы привкус того, о чём говорил Лоренц. В какой-то момент ей показалось, что она нащупывает нечто едва уловимое, но чтобы полностью осознать, что это, воспоминаний оказалось мало.

- Не мучайся,— проурчал Зив. — Ложись спать, а вечером продолжим.

Вечером Ира снова поиграла в смертельно уставшую и снова без лишних проблем высвободилась из цепких лап «души в ней не чающего» общества.

Первые попытки ничем не отличались от первых попыток вчерашнего вечера. Но вскоре точность попаданий достигла стопроцентной отметки. Ира с удвоенной силой попыталась вслушиваться в ощущения и… Тут же, вместо намеченного собственного сада, из собственного дома попала в дом поющий.

- Так дело не пойдёт, — важно промурлыкал Лоренц. — Делать следует что-то одно. В данном случае, намериваться попасть в строго определённое место. Ощущения же свои нужно ловить лишь самым краешком внимания. Но очень цепко.

- Вспомни, как ты слушаешь нас, когда у тебя полный дом гостей, — посоветовал Зив.

- Вот именно, — поддержал его Лоренц. — Даже твой Женечка, не говоря уже о Владе и Татьяне Николаевне, не подозревает, что помимо вашей светской беседы ты прислушиваешься к нашим комментариям. Так и твоё намерение попасть в строго определённое место не должно догадываться о том, что ты ловишь ощущение, благодаря которому это у тебя получается.

Ира усмехнулась, поняв, что они имеют в виду, и тренировка продолжилась.

Часам к трём ночи, не заметив, когда и как, она перестала орать «на всю Ивановскую» название места назначения.

К полчетвёртому Лоренц предложил Зиву:

- Может, ещё и сад у поющего дома откроем?

- Давай попробуем, — согласился Зив.

Ира без проблем справилась с добавлением нового пункта назначения. Лишь когда стало светать, к собственному удивлению она обнаружила, что никогда раньше не видела сад Радного с этой точки. Да и зрительные образы первых трёх, с некоторых пор, перестала представлять в воображении.

Следующий вечер прошёл по уже отработанной схеме.

Когда Ира без раскачки свершила все возможные перемещения между четырьмя точками, Зив и Лоренц решили добавить ещё парочку.

- А вот теперь в полном смысле: «пойди туда, не знаю куда», — проурчал Зив.

- Что-то вроде экзамена, — мяукнул Лоренц. — Тебе нужно попасть в некое место, которого ты никогда не видела, понятия не имеешь, где оно находится по законам географии, и не знаешь, как оно называется. И мне кажется, Зив, можно усложнить задачу.

Они загадочно переглянулись, после чего Лоренц продолжил:

- Это — дверь в подвал многоквартирного дома. Мы открыли её для тебя и как вход в подвал, и как выход из подвала.

Сейчас проделаешь вот такой маршрут:

Отсюда выйдешь в сад поющего дома, оттуда в сад своего дома, потом войдёшь в неизвестный пока тебе подвал, из подвала зайдёшь в поющий дом, а из поющего дома вернёшься сюда.