Легенды Интры. Эсфира

Как только их лица оказались на одном уровне, девушка прижалась губами к его щеке, а затем скользнула к губам. Римлан тотчас же обхватил её руками, зарываясь пальцами в её мягкие волосы. Он жадно целовал её, словно это был последний день их жизни. Через мгновение девушка уже лежала на кровати, рука Римлана скользнула под её сорочку. Девушка хрипло вздохнула, а затем тихо застонала, наслаждаясь его нежными прикосновениями.

И в одно мгновение свечи в комнате потухли.

***

На втором этаже центральной части храма расположился алтарь Цеза. Его статуя не была такой величественной, как в других местах, но она была первой. Как и всё здесь. Благодаря этому ощущается близость к его садам. Именно здесь Цез слышит и отвечает на мольбы.

Без малого тысяча свечей горели в зале. Созданные из особых материалов, они никогда не истлевали и не потухали. Перед алтарём на коленях сидела Жрица. В молитвенном жесте сложив у груди ладони, она одними губами шептала хвалебные слова Цезу. Часто ученики проводят на коленях перед каменным ликом Цеза, отбывая наказания за оплошности и даже серьезные проступки. Во времена своего ученичества Жрице не довелось на себе испытать подобного наказания, в то время как её друзья часами стояли на холодном полу без еды, воды и даже возможности поменять положение. И потому так неожиданно было видеть её здесь спустя почти два десятилетия. Она, взрослая женщина, исцелившая немало людей, стояла на коленях перед Цезом, но в суровом взгляде не было ни капли раскаяния.

Как не было его и теперь. Жрица просто молилась за покой своих спутников в пути, за здоровье обитателей храма, за благополучное возвращение на стезю бродячей целительницы.

Тяжёлая тёплая рука опустилась на её плечо. Жрица повернула голову и встретилась глазами со своим наставником. Седой, весь в морщинах и ослепший на один глаз, он продолжал следить за этим храмом и лично занимался отбором учеников.

Когда Жрица была босоногой девчонкой, она и подумать не могла о своей силе. И только благодаря этому человеку, который словно заменил ей отца, она смогла достигнуть благодати Цеза.

Старик, кряхтя, опустился на колени рядом с женщиной. Он улыбался неизменной миролюбивой улыбкой. Жрица выжидательно смотрела на него. Но наставник молчал. Как молчал и в тот день. Если подумать, то она не говорила с ним с момента окончания учёбы. Бывало, что она писала к своему наставнику, иногда он ей отвечал. Но последнее его письмо отправляло её на смерть.

– Ты изменилась. – Наконец, произнёс он. Голос его был тихим, шелестящим, утратившим свою прежнюю мощь. – Не стану спрашивать, благодетельная ли твоя жизнь.

– Моя жизнь мне не принадлежит. – Сказала Жрица. – Мой долг велик, и одним поручением его не искупить.

– Цез – великодушный бог. Он не держит зла на своих учеников. Если бы он не мог простить тебя, то и не просил бы за тебя.

– Нам не понять его мотивов.

– Что привело тебя в это место? Долг?

– Да, можно и так сказать. Тот, за кем мне надлежит присматривать, решил проехать этим путём до Алебастровых Пиков.

– Ему известен Путь Паломника? – Удивился наставник.

– Что? О чём Вы?

– Путь от храма на равнине до храма в горах. Там Цез покинул мир смертных, чтобы слиться с пантеоном богов. Этот путь не отмечен на картах, потому как считается, что только благословлённые самим Цезом способны отыскать дорогу и без препятствий пройти по ней.

– Нет, мы здесь оказались по случайности. Завтра вернёмся на центральный тракт, чтобы не делать крюк. О Пути Паломника ни мне, ни моим спутникам ничего не известно.

– Я мог бы указать дорогу, но позволит ли Цез вам по ней проехать? – Наставник покачал головой и медленно поднялся на ноги. – Ступай спать, ученица. Твоё ночное бдение ни к чему, а силы пригодятся для дальней дороги.

– Я понимаю, наставник, но всё же останусь. Я не ищу прощения, лишь надеюсь, что благословение Цеза не оставит меня.

– Ты не первая, кто оказался на подобном пути. Если однажды придёт день, когда сила покинет тебя, в этом храме ты найдёшь для себя прибежище.

Слегка шаркающей походкой наставник пошёл в сторону спальных комнат. Жрица вздохнула и вновь обернулась к алтарю. Её не волновало прощение. Для неё важно было, почему именно она. Почему из сотни достойных, одарённых и преданных учению, Цез выбрал её? Она оказалась в рядах отступников и уже была готова принять свою участь. Так почему именно она? Этот вопрос так и оставался без ответа. Волю богов никому не под силу узнать.

***

Предрассветный сумрак медленно проникал в комнату. Уже давно догорели свечи на прикроватной тумбе. В саду птицы завели свои утренние трели. Римлан и леди Силестер лежали на кровати, прижавшись друг к другу. Тонкое шерстяное одеяло было отброшено в сторону, но прохлада храма не причиняла влюбленным никакого беспокойства. Они смотрели в окно, наблюдая за тем, как светлеет небо. Им хотелось, чтобы эта ночь не заканчивалась, чтобы им не приходилось расставаться. Они боялись уснуть, иначе всё это будет казаться просто волшебным сном.

К глазам девушки вдруг подступили слёзы. Она, пытаясь их сдержать, уткнулась в грудь Римлана. Тот крепче прижал её к себе. Оба молчали. Оба всё понимали.

– Скажи, – прошептала девушка, когда слёзы перестали душить её, – если бы можно было разорвать твою клятву, ты бы согласился?

– Не знаю. – Честно ответил Римлан. – Не знаю, что бы я тогда делал.

– Отправился путешествовать по свету. Помогать несчастным. Я хочу… чтобы ты покинул меня. – Её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. – Моя свадьба с принцем неизбежна. И меньше всего мне бы хотелось причинять тебе боль тем, что ты будешь вынужден знать, видеть, как я делю себя с другим. Твои мучения будут причинять боль и мне. Думать об этом невыносимо. Но если ты покинешь меня, покинешь Архенхолл, и если до меня хоть иногда будут доходить слухи о твоих добрых делах… Большего мне и не надо.

– Ты правда полагаешь, что у меня хватит сил тебя оставить?

– Ты должен так поступить. Знаю, твоя матушка хотела бы, чтобы ты стал новым друидом рощи Архенхолла, но влияние Ашатсы в столице слишком велико. А где-нибудь на востоке или на севере, где правят другие боги, где лесные жители свободны, там ты найдёшь себе место.

– А если я встречу другую, как жить будешь? – Он хотел пошутить, за что тут же получил ощутимый пинок коленом в свою ногу.

– Хотел бы, давно бы нашёл. – Фыркнула она. – Но даже если это случится, уже будет не важно. Главное, чтобы хоть один из нас обрёл счастье. Не знаю, просто такова ли судьба, или же так работает проклятие твоей матушки, но мой путь предрешён. Ты же волен написать свою судьбу.

– В таком случае, я выбираю ту, в которой мы оба свободны. – Он поцеловал её, не давая ответить. Страсть готова была вновь разгореться, но леди Силестер отстранилась. Она села и взглянула на сад через окно. Она пришла к нему поделиться своими мыслями, а по итогу…

– Я видела Каэдора с богиней Эсфирой. У меня нет сомнений, что он любит её. Как странно, да?

– По крайней мере, он делает это по своей воле. – Римлан тоже сел и подтянул одеяло, укрывая девушку.

– Вообще всё это так странно. Я про то, что нам рассказывали об Эсфире, как о воплощении зла. Но она кажется такой простой. Есть в ней какое-то умиротворение. Несмотря на обилие некротической энергии. Однако она не пытается нам навредить. Всё ещё трудно поверить, что она это она. Много ли богов вот так запросто путешествуют по свету?

– Вряд ли у них есть на это время.

– И я думаю, что нам надо помочь им.

– Кому? – Удивился Римлан. – Богам?

– Нет, Каэдору и Эсфире.

– Не думаю, что стоит в это вмешиваться. Мы просто люди.

– Наша любовь обречена, но это не значит, что у других не может быть счастливого конца. Эсфира просто боится вновь ошибиться, поэтому не может открыться своим чувствам.

– Ты уверена, что мы можем говорить о чувствах богини смерти? – Римлан смотрел на неё с сомнением. Пожалуй, он бы лучше вернулся к прежнему разговору о расставании.

– Конечно! Если бы ей было всё равно, то она бы просто испепелила Каэдора до костей за одно то, что он прикоснулся к её сердцу. Но она его простила. И вчера в саду не хотела отпускать…

– И как ты предлагаешь им помогать? Устроить романтический ужин на покрытых тьмой земле?

– Сначала надо поговорить с Каэдором и узнать об его намерениях. А затем находить предлоги, чтобы оставлять их наедине. И Жрицу надо подговорить.

– Ты сумасшедшая. – Он щелкнул её по лбу, а затем повалил на спину.

– Что?

– Пусть всё идёт своим чередом. Едва ли мы на что-то успеем повлиять. И потому я предлагаю потратить отведённое время с пользой…

***

Римлан и леди Силестер думали, что они спустились позже всех. Но не было ещё Жрицы. Они договорились ехать, как только солнце поднимется из-за горизонта, чтобы как можно быстрее добраться до храма Эсфиры. Сама богиня оценивала путь в два дня. И то только из-за того, что она путешествует в компании простых смертных, которым нужен отдых.

Несмотря на то, что никто из них не спал в эту ночь, выглядели они на удивление бодрыми. Но леди Силестер понимала, что к обеду усталость возьмёт своё и, к неудовольствию богини, они будут вынуждены сделать привал.

Когда из храма вышла Жрица, все встрепенулись. В руках женщина несла какую-то бутылку. Приблизившись, все увидели озадаченный вид Жрицы.

– Что-то случилось? – Тут же спросил Каэдор.

– Да… – Она протянула бутылку Эсфире. – Его Светлость Цез передал это для неё. А ещё мне открылся Путь Паломника.

– В самом деле? – Поразился Каэдор. – Получается, мы уже завтра будем у подножья Алебастровых Пиков. А оттуда рукой подать до храма. Это действительно хорошая новость.

– Да, учитывая, что Его Светлость Цез позволил даже ей пройти этим путём. – Жрица кивнула на Эсфиру.

– Что ж, тогда не будем терять время. – Каэдор пошёл вперёд по саду.

Эсфира прижала к груди бутылку со снадобьем. Она взглянула на тихий и мирный храм Цеза. Слишком он рискует. Ей никогда его не отблагодарить.

Глава 12

Если выбирать у представителей зла главный недостаток, то это несомненно будет самолюбование. Калькедору, кажется, не было никакого дела до своих пленников. Он сочинял, запершись в башне Суинсетры, свои пламенные речи, рассылал всем представителям народов и богов объявление о своём воцарении и постоянно прохаживался по галерее магических артефактов, даже не вникая в то, что представленное в Академии – безделушки для развлечения смертных, а истинные сокровища хранятся в измерении Великой Волшебницы. В целом, можно было бы просто не обращать на него внимания и заниматься своими делами, если бы не магические оковы.

Сначала Суинсетру поразило то, что Калькедор вернулся так скоро. А затем то, что его сила резко возросла. Кто-то ему помогал, несомненно. Но кто? Какой безумец осмелился идти против богов, против Великой Волшебницы? Она подозревала, что всё происходящее взаимосвязанно. И это не могло не тревожить, потому что отзывалось воспоминанием о древних войнах, когда враг был столь силён, что даже объединённые силы богов с трудом справлялись с ним.  В недрах Шифшера дремлет чудовище, разрушитель миров, которого однажды сразила Суинсетра. В тот день она едва не погибла, что стало бы не меньшей катастрофой для мира, ведь её жизнь связана с Барьером – границей миров, которая вместе с тем их связывает.

Сейчас Суинсетра стала сильнее, но и враг оказался не слабее. Вряд ли у Калькедора хватило бы способностей пленить её, всех учеников, да ещё и лунную деву в придачу. Кто-то поделился с ним магией.

Суинсетра снова взглянула на Селину. Эта тоже здесь не случайно. Сколько себя помнила волшебница, с богиней луны у неё так и не складывались тёплые отношения. Возможно, виной был нескончаемый конфликт между солнцем и луной, что отражалось на всех мирах, колебало магический поток и просто раздражало Суинсетру. О дочери Люмилай она знала мало, так как она редко появлялась в Интре. Что же могло привести эту девушку сюда? Не иначе, как нужда. И угодила она в лапы Калькедора совершенно случайно, в этом не было сомнений. И то, что её воинственная мамаша до сих пор не дала о себе знать, лишний раз подтверждает догадки Суинсетры. Они отгорожены от остального мира барьером. Это чужеродная магия. Люмилай совершенно не любит свою дочь.

Волшебница перевела взгляд на эльфа. Он, в отличие от остальных, не пытался освободиться от оков Калькедора. Он вообще был слишком спокоен. И в нём определённо было что-то не так. Для лесного эльфа слишком высок, цвет глаз далёк от природного, да и вообще черты лица не такие утончённые. Но для полукровки от него слишком сильно веяло магической энергией. Сын кого-то из богов?

Она получила наглядный ответ. Как только Калькедор скрылся из вида, эльф дёрнулся и повёл плечами, разминая их, а затем и вовсе встал. Селина удивлённо на него посмотрела. Он достал из голенища сапога небольшой ножичек и полоснул себя по ладони. Суинсетра сощурила глаза и глубоко вдохнула, ощущая свет солнца. Шэутор, задери его тысяча демонов! Разумеется, мальчишка просто копия своего божественного отца. Насколько Суинсетра терпеть его не могла, настолько же пыталась вытравить из памяти его образ.

– Кто ты? – Суинсетра вонзилась ментальной магией в голову эльфа.

– Солнечный эльф. На половину. – Отвечал он, морщась от боли. – Моя кровь не позволяет накладывать на меня тёмные заклинания.

– Потому что ты сын бога солнца. – Сказала Суинсетра. – Ты хочешь освободить нас своей кровью? Не выйдет. Но ты всё равно можешь помочь. В моих покоях, где засел этот гадёныш, есть небольшая шкатулка с украшениями. Там лежит кольцо, чёрное и ничем не примечательное. Принеси его мне. Сможешь?

По силам ли украсть что-то тому, кто большую часть жизни провёл в тенях? Нужно только выманить оттуда Калькедора, а дальше дело за малым. В голове Солна вспыхнуло знание, как пройти к покоям волшебницы и где именно находится шкатулка. Эльф кивнул и бесшумно скрылся за дверью напротив Суинсетры. Волшебница же решилась обратиться к лунной деве.

– Что привело вас в Академию? – Мысленно спросила она.

– Вы можете использовать ментальную магию? – Удивилась Селина.

– На мне мощное обездвиживающее заклятие, но оно не может сковать ту часть меня, которой не требуется произношение слов или вливания энергии в артефакт. Но у остальных моих учеников порабощён разум, иначе я бы уже давно кем-нибудь воспользовалась.

– Что Калькедору нужно на этот раз?

– Как что? Власть над Барьером. Только он никогда не сможет принять тот факт, что Барьер – это я и есть. И ежели ему хотелось обрести над ним власть, то следовало бы соблазнить меня, на не пытаться убить.

– Кажется, тёмные боги лишены возможности любить. Поэтому ему не пришло подобного в голову. – Усмехнулась Селина.

– Ты не ответила на мой первый вопрос.

– Да, Великая Волшебница. – Тут же сникла дева. – Я пришла просить у Вас помощи. Правда, не ожидала встретиться лично. Да и столкнуться с Калькедором тоже. Сейчас же главное выбраться из этой ситуации.

– Нам придётся довериться твоему другу.

В Академии Волшебства было непривычно тихо. Не то, чтобы Солн здесь когда-нибудь бывал, но он прекрасно знал, как должно выглядеть учебное заведение. Двигался эльф бесшумно, не зная, есть ли здесь магические ловушки. Напыщенный волшебник предпочитает использовать телепортацию, и потому легко может оказаться за спиной Солна. И всё же эльф надеялся, что Калькедора он мало заинтересовал.

Покои Суинсетры, разумеется, были в самом дальнем крыле Академии на самой высокой башне. Солну пришлось идти по невидимым мостам между парящими скалами. Он старался не смотреть вниз, в эту чёрную глубину моря. Сейчас некому прийти к нему на помощь.

Золотая башня была окружена дополнительным барьером, но кровь солнечного эльфа спокойно пропустила его внутрь. Хоть какая-то польза от божественного отца. Тёмные заклинания его совершенно не способны остановить. Он даже способен без солнечного камня противостоять некротической энергии Эсфиры. И всё же должен быть лимит у любой силы. Солну было страшно дойти до предела, но он продолжал рисковать, сам толком не понимая из-за чего.

К удивлению эльфа, Калькедора в башне не оказалось. Но было видно, как он уже успел наложить свои лапы на вещи Суинсетры. Солн не сомневался, что подобного беспорядка прежде не бывало в покоях богини. Найти в этом хаосу шкатулку с драгоценностями просто было невозможно. Не понятно, Калькедор хочет занять место Суинсетры, или же просто от злости разгромить всё вокруг. Солн принялся среди разбросанных по полу свитков, книг, нарядов и разграбленных шкатулок искать то самое кольцо. У богини оказалось чересчур много украшений. Хотя, как подозревал Солн, это едва ли была десятая часть всех её вещей. В конечном счёте это всего лишь её “храм” в Интре. Большу часть времени она всё же проводит в своём измерении.

На втором этаже находилась мотивационная комната, в которой Суинсетра проникала в тайны вселенной и которая совершенно не заинтересовала Калькедора. Здесь кроме множества подушек, чаш с водой и парой подставок под благовония больше ничего не было. Однако Солн ощущал мощный поток светлой энергии. Вероятно, через эту комнату Суинсетра возвращается в свой мир, а Калькедор со своей тьмой просто не способен выдержать пребывание в этом месте. Поэтому он до сих пор не захватил Барьер. И никогда не захватит.

Вдруг на глаза Солну попалась та самая шкатулка. Она небрежно стояла у окна, накрытая подушкой. Внутри лежало всего одно кольцо. Простое из гладкого обсидиана. Однако стоило Солну взять его в руки, как пальцы обожгло пламенем тысячи солнц. Он выронил шкатулку и прижал руку к груди. Кожа покрылась волдырями. Что за магия такая? Морщась от боли, эльф снова поднял шкатулку, в которой лежало кольцо, и решил возвращаться к Суинсетре. Но только сделал несколько шагов по ступеням, как услышал копошение в её кабинете. Калькедор вернулся и вновь принялся разбрасывать свитки.

– Не то, не то, всё не то! – Сетовал он. – Провалиться в Шифшер этой богине!

“Интересно, что он ищет?” – подумал Солн, прижимаясь к стене.

Колдун поднял со стола зеркало в бронзовой оправе и провёл над ним рукой. Отражение покрылось рябью. Солну не было видно, что именно происходит, но он смог узнать магический артефакт – зеркало двусторонней связи. Через мгновение с той стороны послышался грубый мужской голос.

– Чего тебе, колдун?

– Ты говорил, что ключ к Барьеру в её башне, но я перерыл всё сверху до низу! – Возмущался волшебник.

– Разве так сложно заставить плененную богиню открыть тебе проход? – В голосе собеседника послышалась насмешка. – Наберись терпения, Калькедор. Когда мы получим всё необходимое, Суинсетра сама положит ключ к твоим ногам. Пока же следи за тем, чтобы она не могла покинуть Академию. Отрезанная от своего измерения, она не так сильна.

– Твоя магия в самом деле ей не по зубам. – Захихикал волшебник, ещё больше напоминая шкодливого ребёнка. – Тут к ней в гости заглянула лунная дева…

– В самом деле? – Голос с той стороны удивился. – По истине прекрасная новость. Судьба благоволит нам. Теперь никто не помешает нам забрать сердце Эсфиры. Я даже не против, если ты избавишься от этой никчёмной девчонки. Чтобы позлить её мать.

“Сердце Эсфиры! Надо как-то предупредить её… Нет, если получится освободить Суинсетру, то она сможет помочь Эсфире. Даже Селина не сможет так быстро добраться до неё, а богине магии это под силу” – Солн дождался, пока Калькедор в очередной раз не покинет башню, прежде чем продолжать путь. Он надеялся, что волшебник всё же не станет прямо сейчас вредить Селине. Потому что Солн сомневался, что сможет её защитить.

В общем зале было всё по-прежнему. Солн поведал Суинсетре о разговоре Калькедора с незнакомцем через зеркало. Богиня хмурилась и долго размышляла. Селина с беспокойством осматривалась.

– Прежде всего, – услышал эльф в своей голове голос богини, – создай защиту вокруг Селины.

– Я же не волшебник. – Отвечал он.

– Но твоя кровь на многое способна. Начерти эти символы вокруг, – в его голове вспыхнули нужные знаки, – когда взойдёт луна, противоположная энергия усилит их и сможет защитить обоих. Пока меня не будет, постарайтесь не нарываться. Калькедор – просто злобный божок, вреда много, но опасности никакой. А вот его новый друг мне совершенно не нравится. А теперь надень мне на палец кольцо.

– Оно обжигает, стоит только коснуться.

– Это не просьба.

Солн вздохнул и попытался как можно быстрее надеть обсидиановое кольцо на одеревеневшие пальцы волшебницы. Адское пламя прожигало до костей, а вот на Суинсетру оно никакого воздействия не имело. Стоило кольцу оказаться на своём месте, как волшебница исчезла.

Солн же поспешил своими кровоточащими руками начертать на полу вокруг Селины знаки, показанные Суинсетрой. Вряд ли Калькедор не заметит исчезновения волшебницы. И скорее всего сразу догадается, кто именно оказал ей помощь. Селина беспомощно взирала на страдания эльфа и корила себя за то, что так легко попаслась в ловушку. Как только круг был закончен, их обоих накрыл золотистый купол.

– Надеюсь, с Эсфирой всё будет в порядке. – Сказал Солн. – Я знаю, она твоя подруга. Но с ней этот Каэдор, а ты сама говорила, что он странный. Остаётся надеяться, что он никак не связан с этим таинственным другом Калькедора.

Селина кивнула и закрыла глаза, пытаясь в очередной раз разбить свои путы. Но до восхода луны было ещё далеко.

***

Можно ли было представить более худший момент для попадания Суинсетры в объятия Тиана, чем во время его собрания с архидьяволами, будучи при этом связанной заклинанием Тёмного Волшебника, покушающегося на её царство? По воцарившейся в зале тишине, волшебница поняла, что хуже быть просто не может. Разве что она бы еще и голой предстала перед ними всеми. Победившая столько злодеев и чудовищ, почитаемая во всех уголках Интры, никогда ещё Суинсетра не чувствовала себя так унизительно и глупо.

В следующее мгновение она оказалась сидящей на роскошной постели Огненного Владыки. Прохладный шёлк, серебристый балдахин, мерцающие красным свечи… Волшебница никогда не понимала, зачем подобное тому, кто никогда не спит. Огненный Владыка и любовными похождениями не славился. Без условно, всё это нужно только для того, чтобы поставить Суинсетру в ещё более неловкое положение. Не успела она сделать очередной вздох, как в дверях появился Тиан, сбрасывающий с себя чёрную рубашку. Глаза Суинсетры расширились, и она протестующе замычала. Тиан только усмехнулся и в несколько шагов оказался у кровати, обнажённый по пояс.  В другое время волшебница позволила бы себе наслаждаться его прекрасным телом, но сейчас для всего этого был самый неподходящий момент. Тиан щёлкнул пальцами, освобождая рот волшебницы от магического кляпа. Разумеется, этот демон собирался поцеловать свою сопротивляющуюся жертву, но Суинсетра первая подалась вперёд и зарядила ему головой в нос. Тиан отшатнулся и закряхтел, прижимая руку к лицу. Он подошёл к большому зеркалу, висящему на стене, чтобы оценить степень урона. Едва ли волшебница была способна так просто навредить ему, но выглядел Тиан крайне обескураженным.

– Хватит игр! – Крикнула Суинсетра. – Освободи меня до конца.

– Зря я надеялся, что это такой необычный способ извинений. – Фыркнул Тиан и взмахнул рукой, но тут же замер и медленно повернулся к волшебнице. Магия вокруг неё осыпалась осенней листвой. В Геене вдруг стало неожиданно холодно. Даже Суинсетра поежилась и думала завернуться в шёлковое одеяло.

– Что за магия?.. – Спросил он то ли у волшебницы, то ли у самого себя. – Что случилось?

– В двух словах? Калькедор выбрался из Шифшера и намерен захватить Барьер.

– Ты же его только недавно туда засадила. – Тиан присел на край кровати, скрестив на груди руки. Теперь ему тоже было не до шуток.

– А он нашёл себе интересных друзей, которые подарили ему новые заклинания. Удивительно, что ты так легко справился.

– Потому что я уже сталкивался с этой магией… – Он с тревогой посмотрел на Суинсетру. – Попроси, и я закину этого гадёныша на самое дно Шифшера и припечатаю таким тяжёлым камнем, что он ещё лет пятьсот будет себе грызть путь наверх…

– Не могу, Тиан. – Она коснулась его плеча. – Просить тебя, значит стать должницей. Ты сам установил такие правила. – Он попытался ей возразить, но она лишь покачала головой. – С Калькедором я смогу справиться. Просто он застал меня врасплох, потому что я не ждала его так рано, и потому что у меня хватает проблем. В конечном счёте это мой личный враг, без которого теряется смысл нашего существования.

– И всё же я хочу помочь хоть чем-то.

– И ты это сделаешь, если расскажешь, как именно моё кольцо вернулось к тебе? Что ты за него попросил и кого?