Легенды Интры. Эсфира

– Ты же понимаешь, что меня мало интересуют те, с кем я заключаю сделки? – Он встал с кровати и прошёлся по комнате. – Не помню в нём ничего примечательного. Кажется, это был эльф. Он скрывал лицо, но эту надменную манеру общения служителей Виэль’Ланны сложно перепутать с кем-то другим. Если честно, сделка не должна была иметь никакой силы. Эльф просил отыскать Тиару Власти. Можешь представить, насколько безумно это звучит? Тиара, утерянная в веках на пустошах разрушенного измерения. Я попросил в обмен на информацию твоё кольцо, потому что был уверен, что добыть его невозможно. Кто же знал, что мой подарок ты хранила едва ли бережнее, чем метлу.

– Оно было в моём хранилище артефактов. Как туда мог проникнуть посторонний без моего ведома? – Суинсетра слушала внимательно и всё еще не находила для себя ответов.

– Когда он принёс кольцо, мне пришлось рассказать о Тиаре. Но даже я понимаю, что отправиться за нею – равносильно самоубийству. Даже если смертный найдет способ пересечь границу, с кольцом или заклинанием, то вряд ли сможет вернуться обратно живым.

– Да, только если не прихватит с собой парочку оберегающих заклинаний из моего архива.

– Или если не будет обладать силой, резонансной этому миру… – Он вновь сел рядом с волшебницей и закрыл глаза. Какое-то время Тиан сидел тихо, хмуря брови. Суинсетра нервно размышляла над тем, что он сказал, и пришла к одному выводу: кто-то из её последователей помогает этому вору. Но кто? Другой эльф, который почувствовал родство крови? Или же появился какой-то новые культ?

– Кажется, я был не прав. – Наконец, сказал Тиан.

– В плане?…

– Твои опасения не были беспочвенными. – Он посмотрел на неё своими двухцветными глазами. – Мой глаз… пропал.

– Что? – Не поняла волшебница.

– Я не могу им видеть. Понимаю, это странно звучит. Но там, где я оставил свой глаз столетия назад, там его больше нет. Значит, кто-то его присвоил себе. И если это наш загадочный вор, то с его помощью ему не составит труда прочесть твои свитки…

– И ты решил проверить это только сейчас?! – Вспылила волшебница. – Ты заверял, что его невозможно отыскать ни в одном из миров!

– Есть вещи, которые я не могу рассказать, как бы ни хотел. К тому же ты знаешь меня и мой характер. Я легкомысленный прожигатель жизни. Когда я в последний раз попытался вмешаться в дела Интры, всё покатилось ко всем чертям. С тех пор создавать хаос – мой основной род деятельности. Как я могу знать, к чему всё это в итоге приведёт? Поэтому могу с уверенностью сказать, что мне было всё равно.

– И что изменилось теперь, раз ты решил проверить свой глаз? – Суинсетра, которую больно ранили его слова, сползла с кровати и подошла к двери. Она не спешила уходить, надеясь дождаться ответа Тиана. И всё же её переполняла злость. Легкомысленность Огненного Владыки может стоить жизни этому миру. Разрушитель Миров, запечатывая которого Суинсетра едва не лишилась жизни, теперь был способен свершить своё призвание, и никому во всём свете было не под силу одолеть его. Волшебница связала его жизнь со своей, и чем сильнее становилась она, тем крепчал Зверь. Только волшебные печати Шифшера удерживают его в плену. Были ещё несокрушимые цепи – последняя линия сдерживания…

– Где Всережущий Клинок? – Холодно спросила Суинсетра, уже подозревая, каким будет ответ.

– Пропал. – Ответил Тиан, после недолгого молчания.

– Ясно. – Суинсетра сняла с пальца кольцо из обсидиана и сжала его в кулаке. Можно ли злиться на того, кому плевать на этот мир? Кто живёт ради удовольствий и развлечений? Ведь такова его природа. Так же, как и Калькедор создан быть злым волшебником. Тиан – Огненный Владыка. Как она могла хотя бы на секунду позволить себе забыть об этом? Как могла позволить чувствам снова взять верх над разумом?

Суинсетра разжала кулак, и кольцо упало на пол, покатилось и остановилось у ног Тиана. А в следующую секунду волшебница исчезла из измерения Огненного Владыки. Он еще смотрел в то место, где она стояла. Затем медленно наклонился и поднял кольцо.

– Я всё испортил. – Произнёс он. – Мне и исправлять.

Он вдруг схватился за сердце, почувствовав внезапную боль. Пальцы перестали слушаться. Тиан упал на пол, судорожно хватая воздух. Мысленно призвал одного из прислужников. Маленький бесёнок тут же материализовался из облака дыма. Тиан начертал в воздухе знак в форме изящно переплетённых цветов и направил его к ладони бесёнка.

– Найди Суинсетру и передай ей этот знак от меня. Скажи, что я сожалею, что подвёл её.

Бесёнок пискнул и испарился. Тиан горько усмехнулся. Сколько сил потрачено, чтобы превратиться в Огненного Владыку, повелителя хоаса, создателя самых искусных и изобретательных на свете сделок, быть главным героем всех народных страшилок, но возложить свою жизнь на алтарь женщины. Глупец, который столько раз смеялся над такими мужчинами, пополнил их ряды.

На счастье бесёнка, Суинсетра не успела ещё вернуться в Академию. Она оказалась недалеко от побережья, прикидывая, как ей поступить дальше. Маленький бесёнок, который спешил как мог, появился перед ней, изрядно напугав волшебницу. Она уже хотела отослать надоедливое существо обратно, но вдруг увидела красивый знак в его ладони. Бесенок подпрыгнул и коснулся её голого плеча. Знак мгновенно украсил белую кожу волшебницы.

– Что это такое? – Спросила она у бесёнка, который, разумеется, не умел говорить на общем языке и только что-то бессвязно пищал.

Но Суинсетра догадалась, что это колдовство Тиана. Оно ощущалось ранней осенью, дождливой порой и морозной ночью. Так не похоже ни на что. И вдруг волшебница поняла, что именно ей нужно сделать. Она взглянула на бесёнка, который будто дожидался какого-то ответа.

– Передай ему, что наш разговор ещё не окончен. Когда я закончу с этим всем, я буду ждать от него внятного объяснения. Пусть не сильно переживает.

Что-то пропищав в ответ, бесёнок испарился.

Почувствовав прилив сил, Суинсетра шагнула вперёд и оказалась в своей башне в Академии. Она сразу отыскала нужный свиток, а затем вернулась в общий зал, где всё было по-прежнему. Селина и Солн воодушевлённо на неё взглянули. А вот волшебница совсем недобро посмотрела на эльфа и даже как-то зловеще улыбнулась.

– Заранее приношу извинения, Солн, будет крайне неприятно. – Она коснулась его плеча и тут же захватила его разум и тело.

Суинсетра ощутила жар солнечной крови, который сплёлся с магией Тиана. Лёгким взмахом руки она смогла освободить всех своих учеников и Селину, которая поморщилась на секунду от боли, которую ей причиняла солнечная магия. В следующее мгновение появился Калькедор, привлечённый возмущением магии. Он злобно зашипел, наблюдая за происходящим.

– Защити моё тело! – Сказала Суинсетра Селине голосом Солна. Лунная Дева кивнула и тут же окружила застывшее тело волшебницы лунным куполом.

– Думаешь, твои жалкие фокусы остановят меня? – Кричал Калькедор, смотря то на Солна, то на Селину. – Мне силу даёт источник за гранью твоего понимания, Суинсетра. Тебе меня никогда не одолеть! – Он вдруг поднял свой посох и разломал пополам. А затем направил смертоносный луч в сторону Солна. Но вместо того, чтобы причинить тому вред, он осыпался вокруг осенней листвой, а часть энергии и вовсе перетекла в тело эльфа.

“Вы чувствуете, госпожа? – спрашивал вытесненный в сторонку Солн. – Его магия созвучна с Вашей”.

“Это не моя”, – ответила Суинсетра, которая тоже это почувствовала. И которая начинала понимать, что всё гораздо сложнее, и Тиан темнит не просто так.

Калькедор вначале растерялся, а затем продолжал посылать различные заклинания в Суинсетры, но они совершенно не имели никакого эффекта. В то время, как связующее заклинание мгновенно опутало злого волшебника.

– Властитель, помоги мне! – Вскричал он. Но никто не откликнулся.

Суинсетра увидела, как на лбу Калькедора проступил тёмный цветок. Она коснулась пальцами узора, выжигая его и лишая волшебника внезапно обретённых сил. Он съеживался, превращаясь в жалкого человечка, который в очередной раз проиграл Великой Волшебнице. Как и должно быть.

– Ты, Калькедор, существуешь только для того, чтобы делать меня сильнее. – Произнесла волшебница голосом Солна. – И раз ты так хотел попасть в моё царство, я с удовольствием устрою тебе это путешествие.

Суинсетра освободила тело эльфа, и он тут же ничком рухнул на пол. Волшебница вышла из лунного купола и раскрыла свои свитки. Золотые буквы вспыхнули на них, подчиняясь голосу волшебницы, а затем Калькедора окружил прочный купол из янтаря. Следующий свиток создал прочную цепь, заряженную молнией и морозом.

– Так-то лучше. – Улыбнулась Суинсетра, а затем осмотрела лежащих без сознания учеников, которые ослабели за время плена.

– Госпожа Суинсетра, – подала голос Селина, – разрешите спросить, что это была за магия, которая остановила чары Калькедора?

– Я сама с трудом понимаю. – Ответила волшебница, демонстрируя золотой цветок на плече, который медленно исчезал. – Это был подарок Огненного Владыки.

– Вы творили магию без катализатора.

– Полагаю, что так.

– Я уже видела подобное. – В глазах лунный девы читался страх и не понимание.

– И где же?

– У волшебника Каэдора. Он творил магию взмахом руки. И чрезвычайно опекал Эсфиру, особенно когда узнал, что она вернула себе сердце…

Ну конечно! Как же еще вдохнуть жизнь в умерщвлённое чудовище, как не Сердцем Жизни? Это именно тот ингредиент, который сделает его непобедимым.

– Кажется, мы нашли нашего загадочного вора.

Глава 13

Путь Паломника был, пожалуй, одной из загадок Интры. Никто не смог найти объяснения тому, как появилась эта скрытая туманами дорога. Однажды тут прошёл Цез, но тогда он ещё даже не обрел своего божественного статуса. Невозможно отыскать этот путь ни на картах, ни при помощи магии. Только жрецы Цеза могли получить подобное откровение. И потому Каэдор в который раз порадовался тому, что с ними путешествует Жрица. Пусть она и продолжала ворчать всю дорогу, в душе же радовалась тому, что стала одной из немногих, добившихся расположения своего божества.

Удивительно, но путешественники не ощущали ни капли усталости. Разве что только Эсфире было тяжело выносить столько светлой энергии за раз. Ей вдруг захотелось, чтобы заботливый Каэдор подставил свой локоть, на который бы она смогла опереться, прижаться к тёплому и сильному телу, ощущать пульсацию его горячей крови и вдыхать аромат жизни, такой чуждый ей. Более того, Эсфире вдруг захотелось жить. То, что случилось в саду, словно пробудило её от долгого сна. И чем ближе был Ниферсет, тем тяжелее было идти.

Бард-волшебник же совершенно не обращал на неё внимания, подчёркнуто держался в стороне. Он весь путь не отходил от Жрицы, иногда о чём-то спрашивая её. Эсфира не практически ничего не слышала, так как вынуждена была направить всю энергию на защиту от очищающего тумана Цеза.

– Его Светлость, конечно, позволил Вам, госпожа, пройти этим путём, да только не позаботился об его безопасности для Вас. – Эсфиру вдруг подхватила под руку леди Силестер. – Обопритесь на меня, я не боюсь некротической энергии.

– Она не навредит тебе, – с благодарностью Эсфира приняла помощь. – Цез наложил на меня печать, чтобы моя энергия никому не могла причинить вред, в том числе и мне самой. Но его силы вступают в конфликт с моими, поэтому мне… немного тяжело идти.

– Я бы попросила Римлана помочь, но лучше не злить лишний раз Её Светлость Ашатсу. Он и так сильно рискует из-за меня.

– Потому что любит сильнее? – Усмехнулась Эсфира.

– А Вас правда обманул Его Светлость Лириан? Простите, если тревожу старую рану…

– Всё уже в прошлом. Просто, он очень умело обходится с женщинами. Одного не могла никогда понять: если бы он просто попросил, разве я смогла бы отказать? Даже если бы узнала, что оно для другой, разве это сравниться с тем, что он попросту вырвал его из моей груди?

Тут к ним подошёл Каэдор. Леди Силестер взглянула на остановившуюся впереди Жрицу, которая недовольно поглядывала на них.

– В чём дело? – Спросил бард.

– Светлая энергия Его Светлости Цеза… – Начала было леди Силестре, но Эсфира взмахнула рукой, останавливая её.

– Нам не так долго осталось идти. Не стоит обращать внимания. – Произнесла богиня, стараясь не смотреть на Каэдора.

Но он только покачал головой, а затем подхватил на руки Эсфиру. Стоявшая рядом леди Силестер смущённо улыбнулась и чуть отступила. Жрица, увидев это, незамедлительно продолжила путь, словно ей была противна сама мысль о помощи злой богине.

– Говоришь, что не отказала бы ему, а сама попросить помощи не можешь. – Ворчал Каэдор, следуя чуть на расстоянии от Жрицы.

– Не хочу быть слабой.

– Ты выпила снадобье, что дал Цез?

– Да, но едва ли оно способно мне помочь. – Эсфира обвила руки вокруг его шеи и уткнулась лицом. – Будешь нести меня до самого Ниферсета?

– Если понадобится. Но нужно было отказаться от этого пути, если тебе так тяжело.

– Смертное тело не предназначено для божественной магии. Я сама виновата, что оказалась в таком состоянии.

– Прости…

– Ты извиняешь? – Удивилась Эсфира. Она подняла голову и взглянула на его сосредоточенное лицо. – За что?

– Я мог помочь, но не осмеливался использовать силу.

– Наверняка, для этого есть веская причина. – Она осторожно коснулась пальцами черной повязки на его лице. Он вдруг вздрогнул от холода её прикосновения. – Тебе больно? Цез запечатал мою некротическую энергию…

– Твои руки холоднее льда.

Она усмехнулась и вновь прижалась к нему. Это было всё, что ей нужно. Даже когда Лириан уверял в своей любви, он никогда не был столь нежен и заботлив с нею. Пожалуй, это то, что способно растопить сердечный лёд любого.

– Когда я вернусь в своё истинное тело, ты меня совершенно не узнаешь. Едва ли я буду так великодушна и покорна. Прикосновение ко мне убьёт твоё жалкое смертное тело.

– Можешь попробовать убить моё жалкое смертное тело. Потом вместе посмеёмся. – Каэдор улыбнулся и покрепче прижал её к себе.

Леди Силестер шла рядом со своим рыцарем и улыбалась. Она радовалась тому, что хоть для кого-то может случиться счастливый конец. Вскоре они выйдут на равнину, откуда будет рукой подать до Храма Эсфиры. Они получат кольцо, и уже больше никогда не увидят ни барда, ни Жрицу, ни уж тем более богиню смерти.

– Так во мраке ночи распускаются цветы. – Произнёс вдруг Римлан. Леди Силестер вопросительно взглянула на него. – Вспомнилась строчка из одной древней поэмы лесного народа. Когда я был ещё ребёнком, матушка часто читала её мне. Цветами, цветущими по ночам, называли любовь, возникшую вопреки. Богиня без сердца смогла полюбить – разве это не чудо?

– Странно это слышать от тебя, Римлан. – Фыркнула леди.

Вскоре дорога закончилась, и они вышли на равнину, припорошенную снегом. Леди Силестер тут же укуталась в свой плащ и переступила с ноги на ногу. Каэдор поставил на землю Эсфиру и подошёл к Жрице, у которой хранился солнечный камень. Женщина кивнула и выудила его из своего широкого рукава. Свет и тепло тут же окружили путников, застваляя таять снег под ногами. Эсфира отошла подальше и посмотрела в сторону монументально возвышавшихся впереди Алебастровых Пиков. Снег на вершинах гор несколько отличался от того, что лежал на равнине. Древний катаклизм, связанный с Ниферсетом, преобразил горы. Между ними притаилось Ущелье Печалей, где и был возведён Храм Эсфиры, а также находился проход в Ниферсет.

Подобно тому, как Путь Паломника могут узнать только служители Цеза, путь до Храма известен только тем, кто решил посвятить свою жизнь богине смерти. Эсфира вытащила из своего бездонного мешочка изогнутый ритуальный нож и крест-накрест рассекла левую ладонь. Тёмные капли крови упали на снег, и зелёный луч некротической энергии ударил в небеса из-за гор, указывая место положение храма. Богиня направилась в его сторону, а остальные, чуть помедлив, отправились за нею.

Уже на подходах к ущелью стала ощущаться некротическая энергия. Природа вокруг увяла и словно покрылась липкой чёрной сажей. Эсфира остановилась перед аркой, выложенной из черепов и костей. Впереди начинались её владения. Богиня обернулась на своих спутников. Они опасливо поглядывали вперёд, где кулбился зелёный туман. Эсфира надеялась, что силы солнечного камня и благословения Цеза хватит, чтобы они смогли выдержать некротическую энергию Ниферсета. Это была одна из причин, почему храм был скрыт магией: не каждый сможет пройти Ущелье Печалей и выжить, а вмешиваться в судьбу смертных Эсфире совершенно не хотелось.

– Я пойду вперёд, а вы старайтесь держаться поближе друг к другу. – Сказала богиня. – Путь до самого храма не близкий и не безопасный. Но сила солнечного камня должна отогнать от вас злых духов.

– Я пойду рядом с тобой. – Сказал Каэдор, подойдя к Эсфире. – Мне не страшна некротическая энергия.

– Ты уверен?

Он только взял её под руку, предлагая опереться на себя. Вдвоём они прошли через арку, и зелёный туман сразу поглотил их.

– С другой стороны, мы могли бы просто подождать здесь, да? – Римлану совершенно не хотелось идти дальше.

– Сила камня защитит нас. – Уверенно сказала леди Силестер. – Пройти этот путь – меньшее, что мы можем сделать ради Кольца Перемещений.

Рыцарь знал, что она права, и потому спорить не имело смысла. Держась рядом со Жрицей, они прошли через арку, и дорогу перед ними тут же застелил зелёный туман. Свет солнечного камня куполом окружал их, не позволяя тёмным бесплотным духам приблизиться, а ядовитому туману проникнуть в лёгкие. Они даже практически не ощущали того губительного холода, который царил в Ущелье. Но вот пугающие звуки: шуршание камней, громкий треск и тихие шепотки – они заставляли сжиматься сердца. Путь Паломника был наполнен тихим спокойствием, а путь к храму богини смерти словно олицетворял собой путь, который проходит душа до Ниферсета, где предстаёт перед судом перерождения.

Чёрная громадина храма выделялась на фоне заснеженного ущелья. Перед ним находился фонтан, в котором сверкала серебряная вода. На чёрном мраморном бортике стояли пять чёрных кубков. Эсфира подошла к фонтану и набрала в кубок воды. Она знала правила: только через очищение самым смертельным ядом на свете можно получить дозволение войти в храм. У неё будет не очень много времени, чтобы достать кольцо и вернуться в Ниферсет.

Каэдор взял второй кубок, но Эсфира остановила его прежде, чем он успел наклониться к воде. В это время как раз из тумана вышли остальные спутники. Они заворожённо разглядывали причудливую архитектуру храма и манящий своим блеском фонтан.

– Вам не нужно участвовать в обряде. Я сама войду в храм и принесу кольцо. С ним вы сможете в мгновение ока оказаться где угодно. Так что возвращаться через ущелье не понадобится. – Сказала Эсфира.

– Почему вода серебряная? – Тихо спросила леди Силестер, наблюдая за тем, как богиня без страха и сомнения подносит кубок к губам.

– Это не вода, а яд. – Ответила Жрица, брезгливо скривив губы. – Кажется, последователям необходимо оказаться на пороге смерти, чтобы двери храма открылись. Забавно, что даже хозяйке необходимо через это проходить.

Как только Эсфира осушила кубок, двери храма раскрылись и оттуда вышли несколько высоких фигур в тёмных плащах. Они встали полукругом за фонтаном. Леди Силестер подумала, что это служители храма и хотела было поприветствовать их, но Римлан удержал её за плечо и покачал головой. Эсфира тоже напряглась, так как не видела ни одного амулета, указывающего на принадлежность к ордену. Стоявший в центре откинул капюшон и приветливо улыбнулся. Но в его глазах, зелёном и золотом, сверкнул недобрый огонёк. Его белоснежные волосы ниспадали до самой земли, а на голове красовалась изящная диадема с лунными камнями. Мужчина сделал несколько шагов вперёд и перевёл взгляд на Каэдора, который выглядел совершенно растерянным. Незнакомец махнул рукой, и остальные в плащах вскинули руки, сотворяя какую-то магию. Римлан среагировал практически мгновенно, выставляя магический заслон, который смог защитить его, леди Силестер и Жрицу. Но Каэдора и Эсфиру тут же оплели ледяные лианы, выросшие из-под снега. Богине не составило бы труда справиться с этой жалкой магией, если бы не печати Цеза. А вот Каэдор просто не спешил высвобождаться, желая узнать намерения того, кто украл Лунную Диадему.

– Как приятно, что вы даже не сопротивляетесь. Ну почти, – незнакомец кинул взгляд на Римлана. – Жаль, что ты зря хлебнула воды из фонтана. – Он обошёл фонтан и взял в руки один из кубков. – Интересный способ посвящения. Так в духе богов. Разве могут они просто позволить смертным верно служить себе? Нет, нужны испытания, доказательства и прочее, и прочее. – Он вдруг рассмеялся и с силой швырнул кубок в Эсфиру.

Она рванула руку в попытке защититься, но её опередил Каэдор, высвободившийся из лиан и заслонивший её собой.

– Как благородно. – Незнакомец снова усмехнулся. – Мне это нравится.

– Откуда у тебя этот глаз? – Спросил Каэдор, продолжая заслонять собой Эсфиру. Кубок угодил ему в голову, и из раны медленно вытекала кровь, но бард её будто и не замечал.

– Подарок. – Незнакомец коснулся щеки под правым глазом. – А теперь отойди в сторону. Мне нужна только она.

– Можешь попытаться приблизиться, и узнаешь, на что я способен.

Мужчина недовольно закатил глаза и вытащил из-под плаща клинок. Жрица сзади в ужасе вскрикнула. Каэдор обернулся, но женщина просто зажала рот руками и не сводила глаз с незнакомца. Он взмахнул им, и Эсфира упала на землю. Она почувствовала, как разрушились печати Цеза, и некротическая энергия с удвоенной силой потекла по её смертному телу.

– Всережущий Клинок. – Прохрипела она, подняв взгляд на незнакомца.

– Всё правильно, – кивнул тот, – и следующим ударом я лишу жизни твоего дружка. Или же ты мне мирно отдашь своё сердце.

Дождаться ответа он не успел. Каэдор вложил в удар всю свою силу, и вихрь золотых лепестков ударил незнакомца в грудь, швырнув того в ядовитый фонтан. Остальные фигуры в плащах оживились и начали творить атакующие заклинания. Каэдор без особого труда смог отразить каждое. Тогда часть фигур бросились в перёд, намереваясь атаковать стоящих в стороне Жрицу и Римлана. Солнечный камень в руках женщины вдруг разлетелся на тысячу осколков, и защита от некротической энергии исчезла. Жрица тут же схватилась за рукава и принялась читать молитву. Серебристое сияние окружило тела людей. Римлан обнажил меч, готовый вступить в бой.

– Дайна! – Крикнул он леди Силестер. – Возвращайся обратно в туман!

– Я тебя не брошу! – Ответила та, прячась за его спиной.

Девушку схватила за руку Жрица и потащила за собой. Дайна попыталась вырываться, но женщина крепко держала. Пока враги отвлеклись на Римлана, Жрица решила бежать к храму. Раз двери открыты, то вряд ли им надо пить воду из фонтана, поэтому сейчас спрятаться там казалось хорошей идеей. Но тут путь им преградила высокая и красивая эльфика. Она надменно посмотрела сначала на женщин, а затем на Римлана, который взывал к благословению своей богини.

– Последователи Ашатсы, сегодня вы не уйдете отсюда живыми. – Произнесла эльфийка и ударила своим посохом в землю.

Мир содрогнулся. Эсфира тут же поднялась на ноги и призвала свою книгу. Собственная магия причиняла ей боль, но, если эта остроухая волшебница нарушит покой храма, им всем придёт конец. Эсфира только начала творить заклинание, как почувствовала прикосновение жгучего клинка к своей шее.

– Стойте! – Крикнул незнакомец. – Ещё не время.

Каэдор дёрнулся, чтобы помочь Эсфире, но клинок сильнее прижался к её шее.

– От этого клинка погибали боги. Уверен, что хочешь этого? – Незнакомец взглянул на эльфийку. – Забери его, Кэлькишер.

– С радостью. – Прервав заклинание, эльфийка подбежала к Эсфире и сорвала с её пояса волшебный мешочек.

Затем все остальные фигуры в плащах вновь сгруппировались за фонтаном. Эльфийка улыбнулась и продемонстрировала всем Кольцо Перемещений. То самое, которое хранилось в семье Силестер. Дайна хотела побежать к ней, но Жрица обхватила девушку за талию, и обе упали на колени. Тогда Римлан метнулся к незнакомцу, но тот только усмехнулся, оттолкнул от себя обессиленную Эсфиру и направил клинок на рыцаря.

– Римлан! – Закричала Дайна.

– Кажется, нам захотелось трагедии. – Глаза незнакомца горели жаждой убийства. И он взмахнул клинком.

Дайна вновь закричала. Никакое божественное благословение не помогло бы Римлану отразить удар Всережущего Клинка. Время будто замедлилось. Рыцарь видел кровожадную улыбку незнакомца, искажённое криком лицо Дайны, беспомощно протягивающую к нему руки Эсфиру и даже волшебника Каэдора, который слишком поздно начал творить своё заклинание. А главное он видел, как приближается к нему смертоносная волна. И тогда деревянное кольцо на его руке треснуло и из него вырвалась прекрасная белая птица. С громким криком она приянала на себя удар Всережущего Клинка и тут же рассыпалась в пыль.