Легенды Интры. Эсфира

Но договорить старый эльф не успел. Хрип раздался в его горле, а затем изо рта полилась кровь. Вытаращив безумные глаза на Кэлькишер, верховный друид рухнул на холодный камень пещеры. Позади него оказался тот самый друг. Он бесстрастно взирал на убитого, вытирая белоснежным платком кровь с Всережущего Клинка. Кэлькишер судорожно выдохнула и опустилась на колени перед наставником. Она с ужасом смотрела на его искажённое лицо, залитое кровью.

– Твой друг? – Холодным голосом поинтересовался мужчина. Кэлькишер подняла взгляд. Его лицо всегда оставалось в тени капюшона, а всё тело скрывала чёрная одежда.

– Это было необходимо? – Прохрипела эльфийка.

– Он намеревался помешать нам, забрав Око, так что, полагаю, да.

– Это верховный друид!…

– Вот как? – Мужчина как будто усмехнулся. – Тем хуже для него. Не волнуйся, я избавлюсь от тела.

– Наверняка все знают, куда он отправился. Меня убьют за это…

– Но ты ведь ни при чём? Ты стояла рядом, разговаривала с ним и никак не могла спасти его. У убийцы был Всережущий Клинок, раны от него смертельны. Однако, – мужчина перешагнул труп и подошёл к пруду, чтобы по обыкновению умыться, – я с хорошими новостями. Сердце Эсфиры вернулось в Интру, а значит, теперь его достать куда проще. Я даже знаю, у кого оно и куда они держат путь. Ещё немного, и наша цель будет достигнута.

Кэлькишер поднялась с колен, не веря своим ушам. Сердце Эсфиры!

– И кто же его украл?

– Ты будешь смеяться, но это сделала сама Эсфира. И теперь она намерена вернуться в Ниферсет.

– И что же в этом хорошего?

– То, что мы будем ждать её у самого порога.

Мужчина широко улыбнулся, а затем подхватил с земли тело друида, будто оно ничего не весило, и направился к выходу из пещеры, насвистывая какую-то песенку. Кэлькишер увидела, что на земле остался медальон. Этот артефакт давал право называться верховным друидом любому, кто сможет снять три печати. Волшебники древности спрятали нужные заклинания в разных частях света, а затем уничтожили свитки с ними. Только в Памяти осталась информация. К несчастью для лесного народа, Кэлькишер была заурядной ученицей, но которой ужасно везло на нахождение того, чего не следовало. И так вышло, что она уже знала, нужные заклинания. Этот день заиграл новыми красками. Можно ли было придумать лучший подарок судьбы?

Глава 9

“Если я скажу, что являюсь могущественным волшебником, вынужденным скрывать свою истинную сущность, тебя убедят эти слова?” – только и сказал Каэдор. Естественно, Селину не убедили эти слова. Более того, в ней зародилось ещё больше недоверия к этому странному человеку, с которым она вынуждена была оставить свою подругу. Да, Эсфиру едва ли можно назвать беззащитной, но всё же столько неприятелей собралось разом, столько “светлых” богов, что своим благословением причиняют боль всем созданиям тьмы… Селине только оставалось верить заверениям Каэдора. В конечном итоге, он как последний дурак пожертвовал свой глаз каким-то редкостным негодяям. При том, что Эсфире в любом случае ничего не грозило – невозможно отдать око смерти просто вытащив из черепа глаз.

Сумерки сгущались над Дорогой к Морю, и Селина спокойно выдохнула, откидывая с головы капюшон. Дальнейший путь они смогут продолжить на лунных жеребцах. Она покосилась на эльфа, бредущего чуть позади. Выглядел он бывалым, но пеший путь всё равно переносил плохо, особенно без своего волшебного камушка, который он одолжил Каэдору на время путешествия к храму Эсфиры. Какой любезный! Но куда страннее было то, что он вызвался сопровождать Селину до Академии Волшебства. Где это видано, чтобы солнечный эльф путешествовал с лунным? Селина, хоть и не являлась эльфом, всё же несла в себе губительную для него силу. Неужели так хочет выслужиться перед своим господином? Или же дело в чём-то другом?

– Я признаюсь, что не так хорошо знакома с вашим народом, – начала Селина, остановившись, – но я не знала, что солнечные эльфы утрачивают своё сияние без камней.

Эльф, будто очнувшись ото сна, озадаченно посмотрел на свою спутницу. Он пожал плечами. Селина тем временем, воззвав к силе восходящей луны, призвала на дорогу пару серебристых жеребцов. Эльф опасливо глянул на них.

– А солнечная магия тоже перестаёт работать? – Продолжала спрашивать Селина.

Эльф продолжал молчать. Он взобрался на жеребца и выжидающе посмотрел на деву.

– Всё это наталкивает меня на мысль, что ты такой же обманщик, как и Каэдор. Вопрос только в чём твоя цель? Что тебе от меня нужно? – Селина, оставаясь на земле, сжала руку в кулак, и из тела жеребца под эльфом выросли серебристые лианы, обвивая его тело. Эльф дёрнулся, но с наступлением ночи лунная магия была куда сильнее солнечной. – Не дёргайся, а то они порежут твою нежную кожу. Лучше начни говорить, или я так тебя здесь и оставлю.

– Не знаю, что именно ты хочешь от меня услышать. Все мои слова были правдой. Так или иначе.

– Ты не солнечный эльф, это точно. Иначе моя магия доставляла бы тебе больше дискомфорта. Вот только не могу понять, зачем было притворяться именно солнечным эльфом, и испытывать моё терпение? – Селина вскочила на своего жеребца и направила обоих коней вперёд. – Нравится испытывать судьбу?

– Потрясающе. Ты меня раскусила. Удивлён, что так долго удавалось притворяться. Видимо, вы и в самом деле ничего не знаете о солнечных эльфах. Как и я. – Отвечал он без особого энтузиазма. – Скажу так, для меня действительно важно помочь тебе. Не для того, чтобы оправдать остальных солнечных, а чтобы привлечь внимание Шэутора. Так вышло, что он мой отец…

– Что?! – Воскликнула Селина, останавливая коней. – Этого не может быть. Моя мать уверена, что у него нет и не было никогда детей.

– Полагаю, Шэутору тоже нравится так считать. Ведь когда я воззвал к нему, он сделал вид, что не понимает, о чем речь. Однако солнечный камень доказывает обратное. Я никогда не бывал в Солнечных Садах, так откуда он у меня?

– Ты мог его найти или украсть у кого-то.

– Он принадлежал моей матери, которая имела связь с Шэутором. Хотя, это очень громко сказано: боги обычно склонны получать то, что им захотелось, невзирая на сопротивление. Она после этого немного умом тронулась. Всем рассказывала, что является возлюбленной бога, показывала этот камень, пока не отправили её в отдалённый лес на севере Интры. Надо ли говорить, что из-за этого я остался сиротой?

– Но если это правда, то почему Шэутор не принял тебя? – Селина махнула рукой, и серебристые лианы отпустили эльфа.

– Я рос на улицах, в трущобах Архенхолла, но всё же слышал разные истории, включая безответную любовь Шэутора к Люмилай. Думается, он не хотел признавать свою оплошность. Я ведь живое свидетельство нарушения его жертвенной клятвы. Моё существование способно бросить тень на солнце. – Эльф усмехнулся. – Шэутор знал, что мне никто не поверит. Но у меня есть доказательство, – он достал откуда-то небольшое лезвие и провёл по запястью. Из раны выступила светящаяся золотым кровь. Такая бывает только у солнечных эльфов. Но жар, который на мгновение коснулся Селину, указывал на божественное происхождение эльфа. Такая же кровь текла по жилам и самой девы. – Но я же не могу ходить и всем показывать свою кровь. Поэтому придумал план, что надо как-то отличиться, совершить подвиг, а тут похищение Лунной Диадемы. Мне показалось, что если я самолично оправдаю Шэутора и возвращу реликвию лунного народа, то мне будет дозволено хотя бы войти в Солнечные Сады.

– Или же тебя обвинят во всём. – Предположила Селина. – Если Шэутор изначально не принял тебя с распростёртыми объятиями, то не стоит полагаться на призрачную надежду. К тому же мы можем и вовсе не найти Диадему.

– Не стоит отчаиваться раньше времени. Какими бы сильными ни были чары, всегда найдется то, что сможет противостоять им.

Когда Селина узнала истинную личность эльфа, ей стало спокойнее на душе. Теперь её вряд ли уличат в сотрудничестве с врагами, а происхождение эльфа можно использовать в своих целях. Для Люмилай это станет отличным аргументом, почему Шэутору не стоит рассчитывать на лунный престол.

По дороге к Академии эльф рассказывал о своей жизни в Архенхолле. Казалось, он столько лет копил всё в себе, и теперь, наконец-то, может сбросить груз с плеч. Для Селины не было секретом, что лесной народ не слишком приветствуют в столице, что жить им приходится в трущобах рядом с ворами и убийцами. Кому-то везёт, и эльфийские хранители забирают его к себе в ученики. Но эльфу, которого как выяснилось зовут Солн – его мать посчитала это забавным и символичным, – не повезло. Всем он казался странным, и скорее полуэльфом, нежели сыном бога. А полуэльфы были изгоями везде и всюду. Грязная кровь оскверняла Память, как говорили хранители. При этом есть свидетельства, что лет пятьсот назад полукровки не были чем-то особенным или порицаемым.

Солн вырос в той единственной среде, где был принят – среди воров. За свою жизнь он обчистил не мало богатых домов, приняв на себя роль грязеноса – чистильщика выгребных ям. Все широко распахивали двери пред полукровкой, а когда из шкатулок исчезали драгоценности, то никто и подумать не мог на грязного мальчишку.

А когда под покровом ночи смотрители Памяти утрачивали бдительность, Солн занимался поисками своей матери. Он был совсем ещё крохой, когда их разлучили, и потому у него от неё ничего не было. Только имя. Просить помощи тоже было не у кого: он не знал, где они жили раньше. Кто-то просто выбросил его на улице Архенхолла. Может думал, что ребёнок помрёт, и забудется эта нелепая история. Но от сына бога не так легко избавиться.

В конечном итоге Солн нашёл нужную Память. На ней было и доказательство связи Шэутора и его матери, но эльф, не умеющий обращаться с подобной магией, совершенно случайно уничтожил эту Память. Его тогда даже пытались убить, и потому пришлось срочно бежать из Архенхолла, и с тех пор он всегда в пути. Перебивается случайными заработками или же попросту ворует. Мать он нашёл в плену памяти – особой болезни, когда эльф застревает в каком-то моменте прошлого, теряет реальность и ощущение времени, и медленно угасает. Повезёт, если рядом окажутся те, кто смогут заботиться о таком эльфе. Встреча с сыном ненадолго пробудило эльфийку, она поведала ему свою историю и подарила солнечный камень, а затем вновь впала в небытие. Солн не мог остаться и заботиться о ней. Ведь появилось важное дело – добиться внимания отца.

Селина верила ему. Не могла не верить. Вражда двух светил день за днём отравляла её жизнь. От Селины требовали быть лучше всегда и во всём, не выказывать страха и сомнений, да и вообще, чем меньше эмоций, тем лучше. Говорить о каких-то детских или девчачьих забавах вообще не приходилось. Вокруг было полно лунных эльфов её возраста, но Селине нельзя было общаться с ними. Мать учила, что они её подданные, и потому относиться должны соответственно. Строить дружбу – это для простых смертных. При этом сама Люмилай не ограничивала себя в подобном. Чего стоит только её давнишняя дружба с Эсфирой. Сама Селина с богиней подружилась в Интре, когда помогала той по поручению матери.

Два несчастных и нелюбимых божественных ребёнка вдруг встретились в этом мире. Могли ли они подозревать о подобном?

Когда небо начало сереть, и первые лучи солнца окрасили горизонт, Селина развеяла чары и вновь спряталась под плащом. Ветер доносил до них запах моря, и девушка невольно морщила нос. Водная стихия едва ли вызывала в ней больший восторг, чем солнце.

Странной Селине показалась тишина. Она до этого не бывала в окрестностях Академии, но была уверена, что шум прибоя постоянно царит на побережье. Стоило им выйти к обрыву, как всё встало на свои места. Море было недвижно, ни единой птицы не летало в округе, а парящие скалы академии находились под мерцающим красным куполом. На берегу внизу стояли магические стражи, разговаривать с которыми не имело никакого смысла – это пустые жестянки, заряженные охранной магией. Почему-то Селина не сомневалась, что на них нападут, стоит только попытаться приблизиться к Академии.

– Так и должно быть? – Спросил Солн, недоверчиво поглядывая на стражей. – Я думал, что в Академию может попасть любой желающий.

– Я тоже так думала. И мне кажется, что здесь что-то случилось.

– Эти стражи не выглядят дружелюбными.

– Пойдём к маяку, – Селина махнула вправо, где вдалеке возвышалась белая башня маяка, – может быть, там знают, что произошло.

Спустившись по каменным ступеням, Селина и Солн побрели по пляжу к маяку. Эльф то и дело оглядывался, опасаясь, что безмолвные стражи тотчас набросятся на них, но они продолжали оставаться на своём месте.

Маяк тоже встретил их тишиной. На лавочке перед ним сидел старичок и уныло поглядывал в сторону Академии. Он не обратил никакого внимания на подошедших Солна и Селину.

– Извините, уважаемый хранитель маяка, – обратилась к нему девушка, – но не могли бы вы подсказать, с чем связана такая охрана Академии?

– Охрана? – Усмехнулся старик и перевёл взгляд на Селину. – Откуда вы только такие свалились.

– Я Селина, дочь богини луны Люмилай, и до меня не доходило никаких особых новостей или слухов об Академии. – Её весьма обидело то, как разговаривал этот старик. Она, в конце концов, постарше него будет!

– В самом деле богиня? – Старик вскинул бровь и критически осмотрел скрывающуюся под капюшоном Селину. – А ты кем будешь? Охотником Виэль’Ланны?

– Вы что… не верите нам? – Удивилась Селина.

– Нет. Мне просто всё равно. Когда приходят сюда всякие и начинают сыпать титулами, мне только смешно становится. – Он вновь отвернулся от них. – Я живу на свете столько лет, что меня всё это совершенно не впечатляет. А вот что мне действительно нравится, – старик неожиданно поднялся и преобразился, – так это вид Академии Суинсетры, охваченной моим заклятием безмолвия и остановки.

Селина и Солн отшатнулись назад. Перед ними стоял высокий черноволосый мужчина в красной мантии. В руках он сжимал посох из тёмного дерева, золотое навершие которое ярко светилось. Лунная Дева мысленно выругалась и спряталась за спиной Солна. Тёмный Волшебник повернулся к ним лицом. Зловещая улыбка, чёрный блеск глаз и руны, что рассыпались по всей коже – даже Солн понял, кто перед ним.

– Итак, раз уж сама Лунная Дева предстала передо мной, то будет невежливо не представиться в ответ. Калькедор, Тёмный Волшебник. Заклятый враг Суинсетры и бич всего живого.

Волшебник ударил посохом в землю, и магические кандалы сковали Солна и Селину. Оба рухнули на колени и с презрением смотрели на Калькедора. Вот уж кого действительно не рассчитывала встретить в своей жизни Селина.

– Не знаю, что привело вас в этот день в Академию, но вы станете отличным дополнением моей новой коллекции.

– Моя мать тебя в порошок сотрёт! – Крикнула Селина, и следующее заклинание сковало ей уста.

– Если бы я хоть кого-то боялся в этом мире, то едва ли переступал порог своей уютной темницы. И потом, даже я знаю, что Люмилай ничего не сможет сделать, пока на небосклоне солнце. – Он наклонился поближе к девушке. – А ещё мне известно, как сильно она любит свою дочь.

А затем Калькедор громко рассмеялся. И в следующую секунду Солн и Селина оказались в одном из залов Академии. Девушка подняла глаза и задохнулась от ужаса. Напротив неё в таком же положении стояла сама Суинсетра. А надменный Калькедор по-хозяйски расхаживал между остальными безмолвными пленниками. Суинсетра нахмурилась, но затем её взгляд обратился к эльфу. Что-то смутно знакомое было в его лице, но Великая Волшебница никак не могла понять, что именно.

– Итак, наступает новая эра Академии Волшебства. Спустя столько столетий Калькедор Великий займёт место, которое принадлежит ему по праву! – Провозгласил Тёмный Волшебник.

Глава 10

– Итак, Калькедор. – Произнёс Каэдор, перебирая струны на своей лютне. – Пусть вас не смущает схожесть наших имен: готов заверить, что я не имею ничего общего с Тёмным Волшебником. Просто… так вышло. Полагаю, у тех, кто нас породил, весьма скудная фантазия на имена. Но не об этом. Калькедор, – он чеканил каждый слог имени, – бич времён и разрушитель магии. Так вышло, что он периодическое бедствие, которое настигает последователей Суинсетры в Интре.  Из столетия в столетие он стремиться достигнуть Золотого Предела, и каждый раз Великая Волшебница низвергает его обратно в Шифшер – темницу для разных опасных тварей. Как день сменяет ночь, как за хаосом настаёт порядок, так и Калькедор бросает вызов Суинсетре, чтобы увеличить её силу. Хранительница волшебства – богиня высшего порядка. Рядовому злому духу её не победить никогда. И Калькедор знает это, но вся суть его жизнь, предназначение, если хотите, заключается в этой бесконечной и безнадёжной борьбе.

– Тебя послушать, так ты будто ему сочувствуешь. – Фыркнула Жрица.

– Он мелкий проказник, но все истории превращают его во вселенское зло. Считаю это несправедливым.

– Несправедливым?! Он чуть половину Интры не отправил в Геенну, а ты называешь его мелким проказником?

– Но ведь не отправил же.

– Потому что вмешалась Суинсетра. И Огненный Владыка, который заявил, что не намерен терпеть в своём измерении такое количество смертных.

– И что же ты предлагаешь ему делать? Попытаться пойти против природы? Против создателей? Их борьба – естественный цикл равновесия. Вспомни Войну Трёх, и поймёшь, что Калькедор – сущий пустяк. Неприятный, но всё же не столь разрушительный.

Компания неспешно двигалась по центральному тракту на север. Они приобрели на всех лошадей, и путешествие стало чуточку легче. Эсфира, как единственная, кто знал дорогу до храма, ехала впереди, не участвуя в разговорах и постоянно погружённая в свои мысли. На Каэдора она старалась лишний раз не смотреть. То ли ей было неприятно, то ли терзала вина. Бард-волшебник же больше не настаивал на общении с нею. Казалось, что всё произошедшее с приключенцами проложило бездонную пропасть между этими двумя, хотя должно быть наоборот. По крайней мере так думалось леди Силестер, которая стала невольной свидетельницей. Она ехала рядом с Римланом, слушая истории Каэдора, но мысли её постоянно возвращались к тому, как богиня смерти решила им помочь, как противостояла Ордену Тишины и как смотрела на юношу, отдавшего свой глаз. В тот миг её сердце обдало жаром обиды, но взглянув на своего возлюбленного, девушка поняла: он также не колеблясь отдаст за неё что угодно. Леди Силестер попыталась осторожно узнать у Жрицы об отношениях Каэдора и Эсфиры, но та только недоумённо посмотрела на девушку. Жаль, что Лунная Дева с эльфом уехали в другую сторону. Они, кажется, были ближе к богине смерти.

– Назови Цеза ещё раз мелким проказником, и я тебе второй глаз вырву! – Воскликнула Жрица, вырвав и леди Силестер, и Эсфиру из размышлений.

– Я просто высказал гипотетическое предположение. Незачем так сразу кричать. – Каэдор, почувствов на себе внимание Эсфиры, понурился и стал наигрывать какую-то печальную мелодию.

– Так Вы всё же Певец? – Спросила леди.

– Нет. – Буркнул Каэдор. – Я не владею музыкальной магией. Это просто… развлечение. Когда я проходил обучение, состоявшее из нудных историй и понятий, из бесконечной зубрёжки одного и того же, часы в архивах… Я решил, что мне нужно что-то в этой жизни для души. Поэтому я учил легендарные истории, баллады и песни. Меня ругали за это, но что могли поделать?

Леди Силестер хотела спросить, почему он решил пожертвовать свой глаз ради холодной и жестокой богини, но решила промолчать. В конечном итоге, он не единственный мужчина на свете, посвятивший себя безответному божеству.

– Вы упомянули о Войне Трёх Богов. И всем нам известно, что это была война между Кхелкханом и Виэль’Ланной, но кто был третьим? Я нигде так и не смогла встретить упоминания о нём.

– Это… довольно занятный вопрос. – Каэдор заметно оживился. – Мы как раз подъезжаем к тому месту, которое поможет мне пролить свет на эту историю.

Дорога привела к перекрёстку. Их путь лежал прямо, но Каэдор свернул на северо-восточную дорогу под недоумённые взгляды остальных. Жрица только вздохнула и последовала за ним. Заинтригованные леди и рыцарь тоже не отставали. И только Эсфира продолжала стоять на перекрёстке. Она знала, куда именно ведёт их бард, но из-за этого придётся сделать огромный крюк, так как там дальше нет прямых дорог до храма. Им придётся доехать до Северного Пути и по лесам и горам взбираться до Алебастровых Пиков, чтобы уже потом спуститься в Ущелье Печалей… Глупость. Очередная глупость ради какой-то истории. Все певцы одинаковые! Эсфира до боли сжала зубы и кулаки. А с чего ей вообще следовать за ними? Это же им нужен проводник до храма. Если они вместо этого предпочитают какую-то глупую легенду, то это их право.

Эсфира сделала глубокий вдох и уже наполненный спокойствием выдох. А затем тронула бока лошади и продолжила путь.

– А нам не стоит подождать Её свет… богиню Эсфиру? – Спросила обеспокоенная леди Силестер, когда они уехали уже достаточно далеко от перекрёстка, а Эсфира так и не показалась позади.

– Догонит. – Усмехнулся Каэдор. – У меня есть то, что принадлежит ей. – Он снял с пояса тёмный мешочек, который прежде хранила у себя богиня.

– Во имя всех богов, Каэдор! – Закричала Жрица. – Ты забрал у неё сердце?! Ты смерти ищешь?! Причём смерти всех нас?

– Эсфира хоть и богиня смерти, но за убийство её накажут по всей строгости. К тому же, мне показалось, что это единственно верный способ расшевелить её. Но в целом… Нет ничего хорошего в том, что я смог это сделать.

– Ты думаешь?

– Получается, это всё же правда.

– Может быть, ты начнёшь понятно разъяснять? – Возмущалась Жрица.

– Я забрал её сердце…

–… И попрощаешься за это с жизнью. – Раздался позади грозный голос.

Все остановились и обернулись. Эсфира надвигалась грозовой смертоносной тучей. Вокург начали разрастаться тени, готовые высосать жизнь из каждого до последней капли. Леди Силестер испуганно прижалась к коню, а Римлан начал призывать святые знаки. Но Каэдор лёгким взмахом руки развеял всю магию. В воздухе на мгновение расцвели золотые цветы, осыпавшиеся на землю сверкающей пылью. Каэдор спешился и медленно направился к застывшей в недоумении Эсфире. Та тоже спустилась на землю и продолжала сверлить взглядом барда. Он взял её за руку и вложил в неё волшебный мешочек. В его единственном глазу застыла такая боль, что у леди Силестер невольно сжался ком в горле. Девушка почувствовала, как тёплая рука рыцаря осторожно легла на её плечо.

– Отданное добровольно не подлежит возврату. – Мрачно произнёс Каэдор.

– Он его украл. – Прошипела в ответ Эсфира.

Каэдор ничего не сказал на это. Вернулся к своему коню, и они опять продолжили путь.

– Как Вы это сделали? – Тихо спросила у него леди Силестер.

– Я же волшебник. – Он пожал плечами. – Это было не так сложно, как хотелось бы. В смертном теле Эсфира слабее. – Он бросил взгляд на богиню, которая, казалось, ещё больше поникла. Она придимала к груди волшебный мешочек и тяжело дышала. Можно было подумать, что она вот-вот заплачет, но Каэдор знал, что это невозможно. Он вновь обратил взгляд вперёд. – Мы, кажется, отвлеклись. Вот, зачем я вас позвал.

Впереди показалась полуразрушенная стена. Знаменитая историческая мозаика, созданная лучшими мастерами Интры. Эльфам была доступна Память, а людям камень и стекло. Когда-то она начиналась у Старого Рынка и достигала Храма Цеза, самого первого из построенных. Но с годами эта стена была заброшена, подверглась разрушениям и хищениям, и остался только небольшой кусок на северо-восточной дороге. С древнего изображения взирали могущественные боги, сражавшиеся с монстрами герои, короли и королевы. Леди Силестер смотрела на это с благоговейным трепетом. Она даже спешилась, чтобы осторожно коснуться рукой холодного камня. Великая история, так позорно забытая. Если ей с сестрой надлежит стать частью королевской семьи, то, может быть, она сможет позаботиться о сохранении хотя бы этой части стены. Должна же быть хоть какая-то польза от её незавидного положения.

Каэдор подвёл их к части, где схватились в сражении трое. Кхелкхан с мечом в руках, Виэль’Ланна с посохом и некто сплетал руками то ли цветы, то ли лозы. Леди Силестер разочарованно вздохнула – лица третьего бога не сохранилось. Но по фигуре было очевидно, что это женщина. Изящные одежды оплетали её тело, переливались золотом и казались не к месту среди привычных нарядов Интры. Жрица встала рядом с девушкой и тоже внимательно посмотрела на изображение.

– Всегда поражало то, какая искусная была проделана работа. Сколько дней и ночей художники провели, соединяя разноцветные стекляшки. И как время не пощадило даже это. – Произнесла Жрица. – И что же здесь должно ответить на вопрос, кто был третьим богом?

– Ответ прямо перед вами. Он, а вернее она, не была богом. – Ответил Каэдор, и все тут же посмотрели на него. – Ну, смотрите. Каждому божеству или герою художники дали знаменитый артефакт, с помощью которого они творили свою магию. А эта колдует без него. Никакого посоха, или книги, или даже кольца.