Легенды Интры. Эсфира

– Матушка?.. – В ужасе выдохнул Римлан, упав на колени и выронив меч. Сверкающая пыльца опадала на снег, а сердце его пронзила чудовищная боль.

– Повезло. – Незнакомец пожал плечами и убрал клинок. – Вашим богам не долго осталось пировать в своих чертогах. Скоро наступит день, когда они задохнуться в своих криках и, наконец, получат по заслугам. Поэтому постарайся выжить до этого дня, Эсфира. – Он медленно прошёл мимо неё. – Мы вместе войдём в Ниферсет, и тогда верну её.

– Лириан! – Вскрикнула эльфийка. – Услышь мой зов. Я нашла тех, кто украл сердце Кираны! – Она начертила в воздухе знак призыва, а затем исчезла вместе с незнакомцем и остальными.

Не прошло и минуты, как во дворе храма появились слуги Лириана, которые тут же сковали всех магией. Сам же Лириан подошёл к корчащейся на земле Эсфире и с силой пнул её в живот. Каэдор хотел тут же наброситься на бога, но почувствовал, как невидимая удавка сжимается на его горле. Он вдруг лишился всех своих сил и понял, что его обнаружили.

– В этот раз тебе не отделаться простым заточением. – Прошипел Лириан.

– Тебе тоже. – Прохрипела в ответ Эсфира. – Суинсетра, я взываю к твоему суду.

А затем Лириан взмахнул рукой, и Эсфиру окружила кромешная тьма.

Часть 2. Туман сгустился над оврагом, погасло солнце…

Как я жила до этого дня? До момента, когда непроглядный сумрак сгустился надо мной, лишая всякой надежды на светлое будущее?

Первое время мною владели лишь мысли о мести. Я рождалась в слабых смертных телах, которые едва ли могли прожить десять лет. Моя неуправляемая некротическая энергия обрекала всё вокруг на смерть. И я поняла, что таким способом никогда не достигну своего обидчика.

Я научилась сдерживаться. Научилась ждать и наблюдать. И это изменило меня. Я бродила по свету, слушала, искала способ попасть в Дом Музыки. Это было практически невозможно в том состоянии, в котором пребывала я.

Вместе с тем я видела последователей Эсфиры, видела их почтение и трепет, видела черноту их душ и жажду власти над самой жизнью. Я была такой же? Такой я представлялась служителям смерти?

Я видела смертных людей. Они рождались, влюблялись, ссорились, радовались и страдали, жили и умирали. И смерть дарила им то, чего никогда бы не смогла получить я – забвение. Все их страдания оканчивались, как только душа переступала порог Ниферсета. Мне вдруг захотелось, чтобы моё учение было другим. Чтобы служители Эсфиры были не жуткими некромантами, поднимающих армии мертвецов и отравляющие болезнями всё живое, а стали вестниками моего мрачного благословения, дарили утешение и заботились о несчастных и обездоленных. Как сильно изменила меня жизнь в роли смертной женщины! Я умирала бессчётное количество раз, но не чувствовала ничего, кроме боли и ненависти.

Моя последняя жизнь подарила мне то, что я не надеялась уже испытать. Я считала, что моя суть, моё предназначение и роль в пантеоне Интры сделало меня изгоем, лишило шанса на дружбу, на любовь. Прежде никто не пытался защитить ужасную богиню смерти. Но оказалось, что это не так. Оказалось, что боги ничем не отличаются от простых людей: и среди них встречаются мерзавцы и благодетели. Поняв ценность дружбы, я решила стать затворницей своего мира, чтобы не бросать на них свою тень, чтобы никто не мог упрекнуть их в связи со мной. Я думала, что так будет правильно. Но Каэдор показал, что это не так.

Каэдор… Не думала, что когда-то смогу испытывать трепет, произнося имя мужчины. Любовь в моей жизни была созвучна с предательством. Имя Лириана соседствовало с тысячей проклятий. Но Каэдор… Он появился в моей жизни, как дождь после затяжной засухи. Он, словно вихрь, ворвался в мою жизнь и перевернул всё с ног на голову. Он заставил меня хотеть жить. И когда я чувствовала, как серебряный яд и некротическая энергия снедают моё тело, видела, как моё сердце исчезает в руках чужака, как едва не погиб простой человек, случайно оказавшийся там… я сожалела, что не могла быть открыта чувствам. То, о чём я так молила богов, то, чего лишилась… я сожалела, что не могла полюбить так, как Каэдор этого заслуживал, так, как этого хотела я.

У меня есть для него подарок. Если судьбой нам суждено встретиться вновь, в этот раз я не упущу свой шанс.

Глава 14

Было темно, словно ночь лишилась разом луны и звёзд. Словно весь мир поглотил Шифшер. Было холодно и сыро. Кажется, кто-то тихо плакал. Эсфира повернулась и уткнулась лицом в железные прутья. Сил двигаться практически не осталось. Она дрожащей рукой потянулась к решётке, но не ощутила прикосновения к ней. Серебряный яд парализует и лишает чувствительности. Ныне две смерти сражались в её жалком смертном теле. А ведь Ниферсет был так близок! Если бы не этот колдун… А колдун ли это был? Он владел Лунной Диадемой, Всережущим Клинком, но не творил заклинаний. Для этого у него была толпа прислужников. Но что-то даёт ему силу противостоять и некротической энергии, и невероятной магии Каэдора.

Жаль, что с ними не было Селины. Она, возможно, смогла бы противостоять ему и вернула бы себе Диадему. Или же напрасно погибла бы. Не нужно было Эсфире просить чьей-либо помощи. Ведь теперь не только она, Цез и Люмилай, но и простые смертные оказались втянуты во всё это. Что теперь с ними? Пощадил ли их Лириан? Как Каэдор? Эсфира видела, что с ним что-то происходило. Он ранен?

Вдруг кто-то коснулся её лица. Эсфира открыла глаза, но ничего не увидела. Темнота была не только вокруг. Она была и внутри. Интересно, когда тело умрёт, сможет ли её дух сразу найти пристанище? Жаль, что она не может как другие души попасть в Ниферсет.

Кто-то осторожно погладил её по щеке. Кажется, это он тихо плакал. Его пальца были шершавыми и тёплыми. Эсфира вдохнула, пытаясь ощутить знакомый запах, но обоняние тоже оставило её.

– Каэдор? – Позвала она, но с губ не сорвалось ни единого звука.

– Эсфира. – Произнёс тихий шелестящий голос. Она знала его и не слышала очень давно. Будь в груди сердце, оно бы забилось быстрее.

Он туманом просочился через решётку в камеру Эсфиры и помог ей сесть, а затем обнял так крепко, что едва не сломал хрупкое тело. На лице богини вдруг появилась нежная улыбка и она обняла в ответ своего друга, хоть руки и не слушались её.

– Кошмар, – произнесла она одними губами, но он понимал её, – ты жив. Ты жив.

Тот, кого звали Кошмаром, отстранился и посмотрел на Эсфиру. В его лиловых глазах застыла боль. Он сложил треугольником большие и указательные пальцы, и шесть перстней на его пальцах ярко вспыхнули. Эсфиру окутало тёмное облако, которое не могло исцелить, но зато могло создать иллюзию, проецирующую реальность. Эсфира несколько раз моргнула и увидела сидящего перед ней Кошмара. Он был худым и очень бледным, в какой-то изорванной одежде. Длинные чёрные волосы разметались по полу, и чего только не было в этих колтунах. Драгоценные перстни снов едва держались на костлявых пальцах. Богиня снова порывисто обняла того, кто некогда был единственным её другом. И того, кто пострадал из-за Лириана не меньше неё самой.

– Где мы, Кошмар?

– В темнице Лириана. – Шелестел Кошмар. – У тебя не получилось вернуть своё сердце.

– Я смогла забрать его у Лириана, но вмешался кто-то другой. Смертный. Боюсь, это может обернуться бедой. Он мог противостоять моей силе…

– Ты в смертном теле. – Кошмар пожал плечами. – Даже какой-нибудь жалкий жрец будет сильнее тебя.

– Но почему ты здесь? Как угодил в плен Лириана?

– Ты не знала, что я жив.

Кошмар всегда говорил, не задавая вопросов, словно бы уже получил на них ответ. Он всегда был спокоен, речь размеренная и тихая. Кошмар – низший бог, тёмный. Один из тех, кого презирают в светлом пантеоне. Это и сблизило однажды Эсфиру и Кошмара. Им нигде не было места, кроме своих владений. Но Кошмар делил своё с сестрой Кираной, и потому часто наведывался в Ниферсет. Там, сидя у Реки Забвения, они могли долго болтать о всяких пустяках. И пусть Кошмар носил своё имя, пусть причинял беспокойство смертным и питался их страхами и тревогами, он вовсе не был злым богом. Он был противоположностью своей сестры Кираны, богини сновидений и мечтаний. Они были необходимы друг другу.

А потом Кошмар исчез, а Кирана умерла.

– Ты не знаешь ведь этой истории. Я расскажу. Закрой глаза, и ты увидишь всё, будто наяву.

***

Когда завершилась одна из самых масштабных и кровопролитных войн в Интре, вернувшиеся в свои царства боги не знали, как им существовать дальше, ведь смертные отреклись от них. Мир застыл в оцепенении.

И тогда на склонах Шельсских гор родился ручей. Он бежал вперёд, сливаясь с другими речушками, и однажды стал рекой, прорезавшей Интру с востока на запад. И на берегу этой реки родился бог. Его создали песни пастухов, колыбельные матерей и напевы прядильщиц. Он явился с песней на устах, и вся прочая музыка подчинилась его воле. Лириан, светлый и прекрасный.

Одни боги рождаются, другие умирают. Так и Лириан вступил в новоявленный Дом Музыки, который прежде был чем-то иным. Прекрасный дворец среди облаков стал олицетворением света и вечного праздника. Музыка там никогда не стихала. Звонко звучали голоса юных учеников, но голос Лириана был прекраснее всех. Ему повиновались птицы, хворь отступала благодаря его напевам, и даже сама магия вдруг вплелась в мелодии.

Лириан был не первым богом, рождённым в мире людей, но в отличие от того же Цеза, быстро снискал популярность и стал частью Светлого Пантеона, даже вошёл в совет богов. Его все любили, он был желанным гостем в любом из миров. Благодаря ему люди простили и других богов и вновь обратились к ним. Лириан любил бывать в Интре, очаровывать девушек, вселять храбрость в сердца юношей, но более всего он любил по ночам наблюдать за магией Кираны. Ночная прядильщица доставала свои серебряные нити и сплетала ночные грёзы над Интрой, соединяла звёзды в созвездия и тихо журила своего брата-озорника, который любил спутать пару её нитей, напитать тьмой и наблюдать, как смертные вскакивают среди ночи, разбуженные кошмаром. А после умиротворённые засыпали, вознося хвалу Киране. И Кошмар нисколько не обижался, ведь чем сильнее была его сестра, тем сильнее был и он сам. Иногда Кирана поручала ему заплетать вещие сны, и тогда уже Кошмар показывал себя во всей красе. Узоры его были столь поразительны, что даже Кирана никогда не могла их повторить. Так они и жили, пока не появился Лириан.

Когда он взошёл в Пантеон, не осталось ни одной женщины, что была бы равнодушна к нему. Даже матерь магии томно вздыхала в его присутствии. Каждая пыталась добиться расположения бога музыки, но взгляд Лириана остановился на Киране. Да падёт тысяча проклятий на тот день, когда Кирана ответила Лириану взаимностью. Из звёздной пыли, лунного света и ночного бархата она соткала себе свадебный наряд и вошла под руку с Лирианом в Дом музыки, став не только богиней сновидений, но воплотив в себе музу для всех художников и певцов мира.

И как опустела Прядильня Снов! Оставшийся там один Кошмар не находил себе места. Увлечённая любовью, Кирана совершенно позабыла о своих обязанностях, а Кошмар не умел плести добрых снов, как бы ни старался. И чем дольше длилось его одиночество, тем ужаснее становились его узоры. Когда смертные начали в отчаянии взывали к Киране, умоляя избавить их от кошмаров по ночам, она всё же возвратилась в мастерскую. Кошмар сидел среди запутанных серебряных нитей и пытался создать хороший сон. Она присела рядом с ним и коснулась его холодных и дрожащих рук.

– Остановись, брат, – произнесла она, но Кошмар не узнал этого холодного и надменного голоса. Вскинув голову, он видел пред собой не добрую богиню снов, но властительницу Дома Музыки, жену верховного бога, которая позволяла себе смотреть сверху вниз на прочих богинь.

– С тобой что-то случилось, Кирана. – Прошелестел он, выпустив нити из рук. – Ты оставила наш дом.

– Потому что у меня теперь новый дом. Тебе тоже следует оставить это занятие. Твои кошмары причиняют людям страдания.

– Потому что им не хватает твоих снов.

– Но я не хочу больше быть ночной пряхой. Если хочешь, можешь пойти со мной, нам больше не нужно жить на окраине миров и довольствоваться ролью низших богов. Лириан и для тебя найдёт место в Доме Музыки. – Она потянула его за собой, но Кошмар вырвался.

– Нет, это неправильно. Мы должны делать то, что нам предначертано. Ты же богиня снов, ты не можешь отказаться от этого. К тому же я тёмный бог. Мне нет места в светлом дворце бога музыки. – Он вновь взял в руки нити. – Если ты не хочешь возвращаться, то я сам научусь плести, как ты.

– Ты никогда не сможешь плести как я, Кошмар, потому что твоё предназначение в ином. – С грустью произнесла Кирана – Поэтому оставь это бесполезное занятие. Мы не нужны смертным. Если они не будут видеть ни снов, ни кошмаров, разве им станет лучше или хуже? Ничего не изменится. Там полно других богов, которые гораздо важнее и нужнее нас. Поэтому мы с тобой можем жить так, как нам хочется. Я полюбила Лириана и последовала за ним, и нисколько не жалею об этом. Разве могла бы Суинсетра себе позволить подобное? И ты… я слышала, ты сдружился с затворницей Эсфирой. Если она тебе так нравится, то почему бы…

– Я останусь там, где мне должно быть.

Кирана решила больше не спорить с братом. Лишь понадеялась, что он перестанет нести в себе вред для смертных. Покидая Прядильню Снов, она с тревогой думала о брате и даже подумывала навестить эту самую новоявленную богиню смерти, чтобы она забрала к себе Кошмара.

Лириан видел тревогу своей любимой, но никак не мог понять её причину. Кирана тоже не желала говорить ему о Кошмаре, ведь он полюбил светлую богиню снов, а не представительницу Тёмного Пантеона. Но до бога музыки тоже дошли слухи о проблемах смертных.

– Знаю, сейчас тебе некогда отвечать на их мольбы, – говорил Лириан, – но нам нужно решить проблему с этим Кошмаром. Следует доложить о нём совету богов…

– Нет! – Вскрикнула Кирана. – Ничего не говори им. Я думаю, он больше не будет причинять вред смертным своими снами. Просто забудем о нём, и всё.

Лириан видел тревогу и страх в глазах Кираны, когда они говорили о Кошмаре, и неправильно всё истолковал. Потому незамедлительно сообщил о Кошмаре остальным богам. Суинсетра не заставила себя ждать. Она явилась в Прядильню Снов, чтобы наказать Кошмара, но не нашла там злого божества, а только оставленного всеми мальчишку. Она убедила его перестать пытаться плести сны и поручила другое не менее важное дело. Кошмару нужно было чем-то заниматься, и она отправила его в Шифшер насылать иллюзии на пленников, чтобы они или раскаялись, или же оставили надежду когда-либо покинуть свою тюрьму.

Когда Кирана об этом узнала, страшное отчаяние охватило её, и она даже хотела навсегда покинуть Лириана, присоединившись в Шифшере к брату. Но поразмыслив, решила, что может решение Суинсетры к лучшему – в темнице богов Кошмар сумеет найти применение своим силам и, увлечённый делом, не будет чувствовать себя одиноко. Она написала ему на зачарованной бумаге письмо и получила короткий ответ, нацарапанный на какой-то дощечке. Много ещё отправляла она посланий своему брату, но ничего не получала больше в ответ. И потому бережно хранила его короткое послание: “Я буду в порядке, Кирана. Береги себя”.

В Шифшере были заключены крайне сильные и опасные создания, и теперь, когда Кошмару не нужно было делиться энергией с сестрой, он стал не просто духом сновидений, но истинным тёмным богом. Он стал серьёзнее, научился подходить ответственно ко всему, узоры его стали ещё сложнее, выпутаться из сновидений было крайне тяжело. В то же время Кошмар стал холодным и даже жестоким. Он смирился со своей новой ролью в этом мире и совершенно думать забыл о Киране.

Но не забыл о нём думать Лириан. Тревога и беспокойство не покидали его возлюбленную, особенно когда она слышала об особо жестоких злодеяниях Кошмара. Она всё чаще избегала Лириана, стала какой-то молчаливой и нелюдимой. Не секрет, что из-за долгой жизни многие боги предпочитают одиночество, ведь рано или поздно супруги могут попросту устать друг от друга. В пантеоне можно по пальцам пересчитать пары, которые несут свою любовь через века.

Кирана и Лириан относительно недолго были вместе. Однажды богиня осознала, как ослабла без энергии, получаемой от снов и почитания смертными. Она поняла, что должна вернуться. И, конечно же, Лириан был против этого решения.

– Кошмар стал сильнее и может навредить тебе, Кирана, а ты хочешь вернуться обратно? – Удивлялся Лириан. – Разве ты не можешь творить свои сны здесь, если тебе это так необходимо?

– Нет, Лириан. Только в Прядильне Снов можно получить серебряные нити, из которых плетутся сны. Я дожна вернуться. Посмотри на меня: я ослабла, во мне померкли жизненные силы. Когда-то я могла соперничать в красоте с Суинсетрой, а теперь мне самое место в Ниферсете рядом с её чудовищной госпожой. Я даже не могу выносить наше дитя, Лириан. – Она взяла его за руки и умоляюще взглянула в глаза. – В конце концов, ты всё равно проводишь больше времени в мире смертных, со своими последователями. Так какая разница, где буду жить я? В Прядильне Снов я буду заниматься возложенной на меня задачей, а когда мы соскучимся друг по другу, то вновь встретимся в Доме Музыки. Что скажешь?

Что мог сказать на это Лириан? Он согласился отпустить Кирану, ведь любил её и желал только добра. Конечно, он и боялся за неё. Ведь не так давно Кошмар объявил себя единственным и истинным богом снов, назвав Кирану праздной девицей, которая живёт себе в светлом дворце и дела ей нет до смертных. И потому вполне он мог попытаться избавиться от богини снов, пока она покинула безопасные стены Дома Музыки.

Прядильня Снов выглядела заброшенной, но Кирана постаралась привести её в порядок, ведь, восчувствовав её присутствие, мог вернуться брат, и ей хотелось, чтобы их дом выглядел как в прежние времена. Она ходила по пустым тихим залам, вспоминала об их с Кошмаром жизни, нашла даже комнатку с их первыми узорами. Кошмар и Кирана были молодыми божками, если не сказать духами, и только постигали свою силу. Богиня взяла в руки тонкое кружево из тёмных нитей, который немного топорщились в разные стороны, и улыбнулась, прижав его к груди. Влюблённость ослепила её, и она совсем забыла о своём несчастном брате, который зависел от неё ничуть не меньше, чем она от него.

– Кирана. – Позвал её Лириан.

Богиня обернулась и едва не выронила из рук кружево тёмного сна.

– Лириан? Что ты тут делаешь? – Спросила она, подходя к нему.

– Что это у тебя в руках? – С подозрением спросил он. – Это не похоже на твоё плетение.

– Это узоры Кошмара. – С улыбкой произнесла она, и боль пронзила Лириана, когда он видел её нежный взгляд, обращённый совсем не к нему.

И вдруг Лириану подумалось, что Кирану снедала не тревога, а тоска по этому тёмному богу. Ревность плетью ударила Лириана. Кирана не видела, какая борьба происходила в душе её возлюбленного. Она продолжила бродить по залам Прядильни Снов и дошла до зала нитей. Они струились вниз со звёздного неба и расползались по всей мастерской. Богиня осторожно коснулась одной из нитей.

– И давно ты его любишь? – Спросил Лириан, следовавший за нею грозной тенью.

– О чём ты? – Не поняла богиня и обернулась.

– О Кошмаре. – Лириан вдруг достал из-за пазухи дощечку с посланием Кошмара. – Ты хранила это рядом с теми драгоценностями, которыми одаривал тебя я. Мне говорили, что не было дня, чтобы ты не брала в руку эту дощечку, и что иногда ты даже плакала, глядя на неё.

– Не знаю, в чём ты обвиняешь меня, Лириан. Я всегда любила его, и всегда буду, несмотря ни на что.

– Как отрадно это слышать. – Прошелестел голос Кошмара, и Лириан с Кираной обернулись к выходу из зала. – Я почувствовал, как кто-то потревожил покой Прядильни Снов. Не думал, что ты приведёшь с собой гостя, Кирана.

– Прости, Кошмар, что Лириан пришёл сюда без приглашения. Но едва ли его можно назвать чужим. Всё же последние несколько сотен лет он был мои мужем. – Оправдывалась Кирана.

– Был? – Лириан с удивлением посмотрел на неё.

– И он же стал причиной, по которой меня отправили в Шифшер, а ты ничего не сделала, чтобы помешать этому. – В глазах Кошмара не было ненависти. Только разочарование. Тёмная аура окружала его. Он возмужал и похорошел, в отличие от самой Кираны. Чёрные волосы ниспадали до пола и переплетались с серебряными нитями. В лиловых глазах читалась глубокая печаль. Кирана вдруг подошла к нему и крепко обняла.

– Прости меня, прости, что оставила тебя. – Шептала Кирана.

Но не успел Кошмар ей ничего ответить. Мир вдруг содрогнулся. Кирана отстранилась и испуганно взглянула на брата, а затем на Лириана. Его взгляд пылал ненавистью к ним обоим. В одной руке он держал свой зачарованный клинок, а в другой серебряные нити. Одним ударом он разрезал их, и мир снова содрогнулся. По полу пошли трещины, звёзды в небе померкли.

– Ты с ума сошёл, Лириан?! – Закричала Кирана.

– Ты обманывала меня все эти годы? Жила в моём доме, получала всческие блага, а на самом деле любила это тёмное ничтожество?! – Кричал в ответ Лириан.

– Лириан, прошу, успокойся. Ты определённо всё не так понял. – Она обернулась к Кошмару. – Тебе лучше уйти. Я поговорю с ним и…

– Ни он, ни ты никуда не уйдёшь!

– Что с тобой, Лириан? Я не узнаю тебя… – Она подошла к нему, обняла руками лицо и заглянула в яростные глаза. Не помнила она, чтобы Лириан так злился или же пытался причинить кому бы то ни было вред.

Но тут он с силой оттолкнул, и та вскрикнула от неожиданности. Кошмар кинулся защитить сестру, но тоже получил удар от Лириана.

– Нет! Не трогай его! – Кричала Кирана, пытаясь защитить брата. – Прекратите!

Лириан вдруг занёс над ней свой зачарованный клинок и уже был готов вонзить в её сердце, но Кошмар заслонил её своим телом. Зачарованный светлой энергией на убийство, он не оставил и малейшего шанса тёмному божеству. Кирана и Кошмар были низшими божествами, лишённые поддержки смертных.

И когда сражённый Кошмар упал, Кирана пронзительно закричала.

Бог музыки вздрогнул и посмотрел на неё. Она кинулась к бездыханому телу брата и крепко прижала к себе. Удар божественным клинком не оставит от него даже песчинки.

– Брат, мой брат… – Причитала она, вливая в него свою энергию.

– Что… – Выдохнул Лириан, выронив из рук клинок.

Кирана вдруг схватила серебряные нити, что тянулись по всему полу вокруг них, и принялась сшивать телесную оболочку Кошмара, которая уже покрылась трещинами. Непривычная магия обжигала её руки, нити резали до крови, но она кричала и продолжала подчинять нити своей воле. Лириан попытался остановить Кирану, понимая, что она убивает себя, но не смог даже приблизиться к ней: защитный купол окружил её с Кошмаром.  И когда она опутала нитями тело брата, сил в ней практически не осталось. Она отклонилась назад и заплакала. Даже если ей удалось запечатать дух Кошмара в теле, сердце было разрушено, а без него низшему божеству не выжить. Она кинула взгляд на лежащий подле неё клинок Лириана и, не думая больше не секунды, схватила его и разрезала свою грудь. Окровавленными руками она достала трепещущее сердце и поместила его вместо уничтоженного сердца Кошмара. Последние силы покидали Кирану. Она упала рядом с братом и гладила пальцами его бледное лицо.

– Зачем я полюбила его? – Прошептала она.

И когда Кошмар сделал вдох, жизнь покинула Кирану.

– Кирана… – Он повернулся с ней, и черные слёзы полились из глаз. – Кирана!

Он прижал её к себе. Сокрушительные рыдания заставили содрогнуться стены Прядильни Снов. И так пронзителен был крик, что кровь стыла в жилах смертных, которых коснулся его отголосок.

Лириан своей силой отшвырнул Кошмара в сторону и попытался воскресить Кирану, но ничего не получалось. Тогда он запечатал её тело, чтобы оно не разрушилось, пока он забирает сердце обратно. Но Кошмара защищал всё тот же купол, прежде созданный Кираной.

– Верни ей сердце! – Кричал Лириан, с ненавистью глядя на того, из-за кого умерла его любимая.

– Я не смог бы, даже если бы захотел. – Прорычал Кошмар, прижимая руку к груди.

Лириан поднял на руки тело богини и забрал с собой в Дом Музыки. Кошмар следовал за ним, но стоило только пересечь мир бога музыки, как он оказался в темнице, которая подавляла его силу. Он пытался вырваться, сломать решетку, но ничего не вышло.

Тем временем Лириан поместил тело Кираны в саркофаг, который должен был сохранить её тело и дух, пока он не найдёт способ воскресить свою любимую.

***

Когда Кошмар закончил свой рассказ, Эсфира уже лежала в его руках, с трудом делая вздохи. Она вдруг заметила плетение серебряных шрамов на руках своего друга. И почувствовала, как его слеза упала на её щёку. Жаль, что она не могла плакать.

– Мне очень жаль, Кошмар. – Шептала Эсфира. – Я ничего не знала, ничем не могла помочь…