Там, где изба на курьих ножках

– Я же просто спросила. – Мирослава насупилась.

– Не спалось, – буркнул волкодак.

– Ты же обычно храпишь как убитый...

– Сегодня сон никак не идет, – Ратибор запустил пальцы в волосы. – А ты чего тут?

– Звездами любуюсь. Сегодня они особенные, яркие.

Она кивнула на небо. Сквозь кроны деревьев пробивались яркие лучи. Те и в самом сияли ярче. Ратибор задумчиво уставился на них.

– Может быть, поэтому… – пробормотал волкодак и осекся.

– Что, поэтому? – навострила ушки навка.

– Ничего, – отрезал он.

– Ну, Рати…

– Отвянь, плесень зеленая. Не твое дело.

– Да как так… – Мирослава захлопала глазами. – Ты мне не доверяешь?

Ратибор на это лишь закатил глаза.

– Ты всё всем растреплешь.

Он прекрасно знал навку, все же с пеленок день за днем проводили вместе. И стоило ей что-то узнать, как рассказывала об этом Ягде, а Ягда Добрану. Хранить в секрете она ничего не умела. Только…

Ему нужно было с кем-то обсудить произошедшее.

– Я вообще-то умею держать язык за зубами! – возразила навка.

– Тогда пообещай не говорить никому.

– Даже Ягде?

– Ей особенно, – кивнул Ратибор.

Сомнений в том, как отреагирует ведьма, если узнает, у него не было.

– Как я могу что-то от Ягды скрывать?...

– Тогда не скажу, – кивнул волкодак и пошел дальше.

Навка смотрела ему вслед… И не выдержала – любопытство все-таки победило. Мирослава кинулась за ним:

– Подожди, Рати. Обещаю, что ничего не скажу.

Он повернулся к ней.

– Мне кажется, я кое-что услышал…

Глава 5. Чай попивали, да языками чесали

Сидели они втроем в избушке, чай попивали. Ну, пили только Ратибор да Ягда, а навка за компанию сидела. Не могла она человечью еду есть, да и не нужно ей это было. Когда-то Мирослава упросила Ягду дать попробовать лакомства людские, что крайне печально закончилось — еда человеческая для навки оказалась отвратной на вкус, опосля ее нещадно воротило, да живот неимоверно крутило. В общем, желания еще раз попробовать человеческую пищу у Мирославы не возникало.

— Я вот чего надумал, — подвинулся ближе к ним Ратибор. — Может, Мара навещает другую ведьму?

— Ты опять за старое взялся? — Ягда печально вздохнула.

Они все тяжело переживали уход Мары. Она была для них как мать — с детства воспитывала, всему учила, наставления давала и во всем помогала. А потом в один день просто исчезла, не сказав ни единого слова. Ребята долгое время ее искали, пытались вернуть, молились, строили догадки, куда же она могла пропасть… Вот только все тщетно. Ее словно никогда и не было.

Спустя годы безуспешных поисков они договорились жить дальше — не гадать, не устраивать напрасных вылазок, а всецело заниматься лесом. Коли Мара захочет к ним вернуться, то путь она знает, а лес ее они уж как-нибудь сберегут. Ведь именно о лесе заботиться Мара их и учила.

— Не, ты сначала послушай, — не унимался волколак. — Наш сирин сказал, что она ведьмам в беде помогала, правильно?

— Ну да, — кивнула Мирослава.

— А что, если у ведьмы какой-нибудь беда страшная случилась, и Мара бросилась к ней на помощь. Вот даже сейчас занята — ей помогает. — Ратибор широко улыбнулся, окрыленный своей идеей.

— Но Добран сказал, что Ягда последняя ведьма, — тихо сказала навка.

— Оттого она так резко ушла, даже не попрощавшись, — Ратибор выразительно раздвинул руки. — Узнала, что есть еще одна ведьма, так эта ведьма еще и в беду попала…

— И, по-твоему, за семь лет и семь зим Мара не нашла ни единого способа отправить нам хоть маленькую весточку? — грубо прервала его Ягда.

— Но… — начал было он да запнулся. Плечи опустил и поник. — Ты права… Ты стала считать года?

— Да, с ухода Мары, — виновато ответила ведьма. Ей не хотелось рушить надежды друга, но такова правда. Мары больше нет.

У Ягды с ней всегда была особая связь, она ее словно чувствовала, но 7 лет назад резко перестала. С того момента она и стала считать года. Никогда до этого этим не занималась, даже не знала, сколько ей лет, но точно знала, что Мара покинула их 7 лет назад.

— Прошу прощения за бестактность, но вы не подскажете, где тут уборная? — в приоткрытую дверь просунулась черноволосая голова.

Ребята переглянулись.

— Уборная — это вроде отхожее место, — пролепетала Мирослава.

Ягда пожала плечами. Уж никаких «уборных» она не знала и в лицо не видела, но подруге своей доверяла.

— Соседняя дверь слева, — кивнула ведьма.

— Премного благодарен, — голова скрылась в проеме.

Они снова переглянулись.

— Он разве должен был уже очнуться? — Ратибор посмотрел на Ягду.

— Я думала, еще пару дней проспит, — та лишь развела руками.

— Нам, наверное, лучше уйти, — Мирослава уже вставала из-за стола.

— Да, мало ли что у этого чудика в голове, — поддержал подругу Ратибор.

Давеча они договорились не показываться чужаку. Ведь он некромант, пускай и бывший. К тому же, ребята в принципе никому не доверяли, кроме друг друга.

— И, Ягда, — уже на выходе обернулась навка. — Ты в своем настоящем облике.

— Вот же гнилые мухоморы, — выругалась ведьма, но быстро исправила ситуацию.

Ее друзья уже скрылись в лесу. Ягда глотнула остывший чай да задумалась о Маре. Не стоило Ратибору поднимать эту тему, он сковырнул болячку с плохо заживающей раны. Долгие годы ведьма ломала голову, что же произошло, но у нее так и не получилось найти ответ, ведь просто так уйти без объяснений Мара не могла, как и умереть.

Дверь отворилась. Раб вошел в комнату и уставился на ведьму.

— Сон дурной приснился, милок Костяной? — улыбнулась своей почти беззубой улыбкой Ягда.

— Да не, сон был хороший. Даже слишком, — уже без хрипоты в голосе ответил он.

Спрашивать об увиденном не стал, видимо, посчитал, что ему почудилось. Раб нагло уселся на свободное место за столом да налил в кружку себе чай из самовара. От такого брови Ягды улетели куда-то очень далеко, намного дальше лба. Удивило ее не только его поведение, но и внешний вид.

— Милок Костяной, а борода у тебя куда делась?

— Сбрил, — отхлебнул он чай.

— Чем? — ее сердце уже медленно направлялось к пяткам, предчувствуя неладное.

— Там нож какой-то был… — он сделал еще один глоток с нескрываемым наслаждением. — Правда, туповат…

— ТЫ СБРИЛ СВОЮ БОРОДУ МОИМ РИТУАЛЬНЫМ НОЖОМ? — чуть не взвыла ведьма.

Ритуальный нож — штука очень капризная. Его может трогать только владелец да использовать исключительно для магических ритуалов. Уж ежели кто-то помимо хозяина нож в руки взял да еще и использовал не по назначению, то он теряет свою силу.

— А, так вот что там за символы были… — раб на разъярённую ведьму взглянул да как будто что-то понял. — Прошу прощения, он там лежал, я подумал, его можно использовать.

— Он там лежал, потому что я его туда положила! Наверное, его и вправду не стоило оставлять в месте отхожем, но откуда ж Ягда знала, что им кто-то ТАК воспользоваться может?

— Логично, извини, — не стал спорить раб.

— На кой черт тебе вообще бороду сбривать?

— Я не ношу бороду, — пожал плечами он.

— А какая разница?

— Бабушка Яга, ты же меня съесть хочешь. Неужели ты любишь блюда, приправленные волосами? — выгнул бровь раб.

— Милок Костяной, о вкусах не спорят, — Ягда осушила одним глотком кружку.

— Бабушка Яга, ты только скажи — я же могу еще побриться… — он задумчиво почесал подбородок. — Думаю, со всего тела целая банка наберется.

— Не переживай, милок Костяной, у меня еще есть запасы, — зло прошипела Ягда.

Они посидели, помолчали. Ягда о ноже ритуальном скорбела, а раб на кружку чая глядел да в мыслях своих летал.

— Бабушка Яга…

Ведьма на него взгляд подняла и подумала невольно, что без бороды ему и правда намного лучше — сразу помолодел, взгляд серых глаз стал выразительнее, волевой подбородок открылся, и щеки появились, хоть и слишком впалые.

— Почему я себя достаточно хорошо чувствую?

— Неужто ты думал, я буду мясо больное есть?

Раб промолчал.

— Я, между прочим, женщина старая, мне себя беречь нужно… — продолжила Ягда. — Мало ли отравлюсь тобой.

Он лишь хмыкнул.

— А сколько дней я спал?

— Где-то 10.

— Так, значит, сегодня мной ужинать будешь?

— Не, рано еще…

Раб вопросительно на нее посмотрел.

— Кости глотать мне не по зубам, — Ягда открыла пальцем свой рот, демонстрируя зубы, точнее их отсутствие.

— Бабушка Яга, а что-нибудь поесть есть? — словно в подтверждение слов у него в животе заурчало.

— Коли приготовишь, будет.

Ягда со стула встала да ко входу в подпол подошла, который на полу располагался. Она посохом по нему постучала.

— Отсюда продукты можешь взять, кухонная утварь в печке… — ведьма на нее кивнула. — С остальным, думаю, разберешься.

Раб растерянно на Ягду посмотрел, видимо не понимая, всерьез ли ведьма предлагает ему заняться готовкой, когда он только одной левой рукой владеет. А пока он не успел ничего сказать, Ягда бодрой походкой 120-летней старухи выпорхнула из избы.

Глава 6. Зверье на тропе войны

Ягда шла по лесу, к земле прислушивалась да ведьминым взглядом свои владения окидывала. К южной границе леса деревце захворало, а на востоке кедровки с белками опять территорию не поделили. Ягда вздохнула да тропинку скорую открыла. Лес всегда ее слушается: там, куда человечишке идти долгие дни, ведьма за несколько минут дойдет — тропки тайные, магические выведут. Ягде нужно только пожелать, да они откроются.

Ведьма вышла к сосне молодой. Выглядела она неплохо, да только ведьма чувствовала, что недуг ее гложет. Ягда стала сосну внимательно рассматривать, на глаз несколько веточек завернутых попалось.

— Сосновый вертун… — ошарашенно выдохнула ведьма.

Излечить дерево от этой напасти легко, вот только коли у одного дерева он есть, значит и у всех в округе. А виной всему ржавый гриб, что в кору дерева затесался.

Прикинув фронт работы, Ягда рукой взмахнула, открывая тропинку для подруги своей.

— Мирослава, подсоби, — крикнула ведьма.

Навка пришла незамедлительно.

— Что стряслось? — взволнованно спросила Мирослава.

— Сосновый вертун, — чуть ли не выплюнула слова Ягда.

— Вот же…

— Я пока этой сосной займусь, осмотришь пока другие деревья?

— Уже, — Навка сразу принялась за другие деревья, тяжело вдыхая.

Если людские вещи были для нее ядом, то деревья и растения — живительной силой. У нее была крепкая связь с ними, она могла общаться, понимать их состояния, управлять, даже немного лечить. Но как Мирослава ни пыталась освоить целительство, у нее получались лишь простенькие манипуляции. Это ни в какое сравнение не шло с силами ведьмы.

Ягда к стволу сосны ладони прислонила да мысленно обратилась:

“Сильно болит?”

Сосна на ее зов ответила:

“Крутит, ломает”.

“Покажи мне паразита”.

Сосна взор ведьмы направила, теперь она ощущала ржавый гриб, как часть себя. Ягда стала силу вливать, дабы недуг этот изгнать. Долго вливала, много магии ушло, но вместе с этим от ржавого гриба ничегошеньки не осталось. Только очищенные ветки скрученные, но никак сосенке не навредят, а другие уже будут нормальными расти.

“Спасибо…”

Это было последнее, что Ягда услышала от сосны. Она связь разорвала и вопросительно на Мирославу посмотрела.

— Споры гриба еще на 14, — без вопроса ответила навка.

— Чтоб этот гриб к человеческим отребьям занесло…

Ягде хотелось вопить, вот так же хорошо сегодня день начинался, и вот те на… Тяжело вздохнув, она направилась к соседнему дереву. Навка, потупив взгляд, ножкой шаркала.

— Посмотришь еще деревья на всякий случай? — попросила подругу Ягда.

Ведьма знала, что Мирослава хочет помочь, да при всем ее желании так, как хочет, не сможет. Вот и дала ей задание. В любом случае лучше перебздеть, чем недобздеть. А со страстью Навки к помощи — прошенной али непрошенной, проще ее о чем-то безобидном попросить, чем потом с последствиями «я помочь хотела…» разбираться.

— Конечно, — она радостно отправилась выполнять просьбу.

Ягда стала поочередно к каждой сосенке подходить и от спор зловредных избавлять. Пока она этим занималась, уже начало потихоньку темнеть. Когда Ягда заканчивала с последней, вернулась Мирослава.

— Я ближайшие деревья проверила, — скорее «ближайшие несколько верст» про себя поправила ее Ягда, — они все чисты да здоровы.

— Прекрасно, — облегченно выдохнула ведьма да от последней сосны отошла.

Ягда устало стала к лесу прислушиваться. Надо же — белки и кедровки все еще воюют. Вот им неймется…

— Ты куда теперь? — обеспокоилась навка.

— Там, — ведьма рукой махнула, — белки с кедровками на тропу войны выходят…

— Опять? — удивилась Мирослава.

— Ага.

— Ратибора позвать?

Ягда кивнула. Уж волколак быстро с живностью разберется. Его звери слушаются, будто он царь этого леса. Ягду, конечно, тоже… Но Ратибора зверье за своего принимает.

Ведьма на небольшую полянку вышла и чуть не ахнула от картины: кедровки тучами над белками кружили, белки с веток на спины птиц прыгали да зубами перья выдирали, а кедровки их в отместку клевали.

Ягда побольше воздуха в легкие набрала и… Раздался грозный рык. От неожиданности ведьма подпрыгнула и закашляла, белки с кедровками последовали ее примеру. Рык исходил не от Ягды, а от волколака, стоявшего между деревьев.

— Вы что тут учудили?! — прорычал Ратибор, да так свирепо, что даже ведьме стало не по себе.

Там, где всего несколько мгновений назад была бойня не на жизнь, а на смерть, наступила гробовая тишина. Все участники были пойманы с поличным и замерли на своих местах. Даже те кедровки, которые находились в полете, перестали пытаться скинуть белок со своих спин.

— Живо все в линию построились, — очень тихо приказал волколак сквозь стиснутые зубы, но его слова дошли до всех присутствующих. Ягда сама чуть в линию с кедровками да белками не встала. Умеет же ее друг быть убедительным. Так сразу и не скажешь, что добрейшей души волчара.

— Ты и… ты, — он указал пальцем на кедровку и белку, стоящих ближе всего к нему, — по очереди рассказывайте, что за сыр-бор у вас случился.

Кедровка быстро защебетала, а белка не выдержала, да зацокала вместе с ней.

— Не перебивать, — рыкнул Ратибор. Белка сникла и не рискнула еще раз вмешиваться.

История оказалась крайне обыденной. Кедровки свои запасы в кору сосен прятали, а возле их тайников дупла белок находились. Вот и почудилось птицам, что недобрые соседи могут на их орешки покуситься. А грызуны решили, что кедровки неспроста рядом кружат — видать, нападение готовят, дабы украсть их лакомства…

— Вам не надоело?! Вы же не кошки и собаки, чтобы постоянно цапаться друг с другом… — помотала головой Ягда.

“Вообще-то эти шерстяные тупицы первые начали!” — прощебетала кедровка, а остальная стая ее поддержала.

“Мы?! Да эти куриные морды сами к нам в дупла полезли!” — возмущенно свистнула белка.

И если б не предупреждающий рык Ратибора, развязалась бы еще одна битва пуще прежней — белки уже стучали передними зубами да хвосты распушили, кедровки клювами защёлкали…

— Значит так… — Ягда задумчиво затылок почесала, — с этого момента, ежели вдруг у вас вновь споры возникают, — зовете меня или Ратибора. До того, как в драку полезете! Ясно?

Гробовая тишина. Кедровки даже с белками стали переглядываться.

— Для непонятливых еще раз поясню, — раздраженно зашипела ведьма, — если кто из вас, обалдуев, еще раз мордобой устроит, то все сразу в мою немилость впадете! Ясно?!

Зверье нерешительно, но согласно загалдело. Уж впадать в немилость ведьмы никому не хотелось — Ягда обо всех жителях леса заботилась, да в трудную минуту помогала. Ежели прекратит, то их дни сочтены… Людишки в лес придут да всех возьмут и перебьют. Кого на мясо, кого на шкуры, а кого просто так — забавы ради.

— Ишь чего удумали… Бои затевать, да еще и в моем лесу! — проворчала ведьма. — Все, кто ранен, ко мне подойдите.

Кедровки с белками на нее с опаской посмотрели — никто никогда не знает, что у Ягды на уме: то ли он их проклясть захочет, то ли исцелить…

— Раны вам залечу, остолопы, — уже спокойнее произнесла она.

— Ягд, может, не стоит? — с тревогой во взгляде спросил волколак.

— Чего не стоит?

— Мирослава сказала, что ты едва на ногах стоишь. Я испугался, что ты свалишься…

— Куда свалюсь? — не поняла его Ягда.

— В канаву какую-нибудь, али овраг…

— Зачем мне туда сваливаться?

— Так ты на ногах едва стоишь… Мирослава сказала… Я сюда со всех ног бежал, думал, ты в беде… — Ратибор уже совсем запутался.

— Она как всегда… — Ягда виски потерла. — Всё со мной в порядке, просто многовато сил на избавление от соснового вертуна потратила… Вот навка наша и переволновалась.

— Выходит, силы магические у тебя еще остались?

— Ясен пень, я хоть всю эту гремучую рать разом исцелю, — ведьма окинула взглядом замеревших кедровок и белок, которые даже пискнуть боялись.

— Вот же… Попадись она мн… — Ратибор не успел договорить. На него с криком стало падать что-то зеленое. При этом упало весьма удачно — прямо на волколака.

— Ой, я с веточки сорвалась, — захлопала глазами Мирослава. — Рати, спасибо, что поймал…

— Слезь с меня, плесень зеленая… — завыл волколак.

— Вспомнишь солнце, вот и лучик, — Ягда заржала в голос.

Навка сидела на Ратиборе, который растянулся на поляне и тихо скулил. Мирослава, видимо, слазить не торопилась — она отряхнула платьице из переплетений тончайших травинок и посмотрела на зеленый кулек в руках, облегченно выдохнув.

— Ягд, я для тебя ягодок собрала, — Мирослава помахала кульком.

— Чудище болотное, ты с меня слезать вообще собираешься?

— Я — «чудище»? — на черных глазах навки образовались зеленые слезы.

— Ратибор… — угрожающе прошипела ведьма.

Мирослава была очень чувствительной натурой — из-за любого пустяка в слезы, а Ягда не хотела видеть слезы подруги, так что лишний раз старалась не расстраивать, да обидно не шутить. Чего нельзя сказать про Ратибора. Он, конечно, специально навку не доводил, но и за базаром словесным не следил.

— Мирослав, ну прости… Я ж любя…

— Правда? — шмыгнула она носом.

— Конечно… Только не плачь и… слезь с меня, пожалуйста.

В этот раз Мирослава слезла, а Ратибор, кряхтя, стал подниматься с земли.

— Че вылупились? — волколак раздраженно окинул толпу из белок и кедровок, которые во все глаза наблюдали за этой сценой и с нескрываемым восхищением смотрели на навку. В их глазах она была как великий герой, который смог победить непобедимого врага, так еще и с одного удара (падения), при этом еще и извиняться заставила…

— Все раненые остолопы ко мне подошли? — ведьма окинула их быстрым взглядом. Животные послушно закивали.

Ягда руки вскинула да силушку магическую выпустила, которая окутала покалеченных зверей и залечила их травмы. Для животных сил нужно намного меньше, нежели для человека, к тому же каким-то неведомым образом ни у кого из пострадавших не было серьезных ран — всего лишь неглубокие царапины да ушибы.

Ведьма с ними быстро закончила.

— Еще раз: если снова в спор неразрешимый вступаете — зовете меня или Ратибора. Мы вас рассудим. Уяснили?

Белки с кедровками послушно головами закивали.

— Свободны, — заключила Ягда. Раздались облегченные вздохи, и звериная рать разлетелась в разные стороны.

Ведьма к друзьям своим развернулась.

— Мирослава, ты опять за свое?

— За свое? — удивилась навка.

— Почему Ратибор думал, будто я в канаву свалюсь?

— В какую канаву? — недоумевала Мирослава.

— Да не в канаву… — попытался объяснить волколак.

— Еще куда-то?

— Может, в овраг? — предположила навка.

— Подождите… — Ратибор приложил руку к голове, которая ему уже казалась чугунной. — Мне Мирослава сказала, что ты едва стоишь на ногах. Вот я и подумал, что ты еще чуть-чуть и свалишься… Поэтому со всех ног сюда примчался, — еще раз повторил он.

— Так, Мирослава, с чего ты взяла, что я едва на ногах держусь?

— Ну, ты же столько сил потратила на сосновый вертун… Я за тебя переживала…

— Вот же… — Ягда не выдержала и глаза закатила.

— Я хотела как лучше… — у навки в глазах вновь слезы появились. — Помочь, чем смогу… Вот твои любимые ягодки собрала, — она виновато кулек, наполненный ягодами, протянула.

— Спасибо, — ведьма нерешительно его взяла. — Но, Мирослав, нельзя же так делать…

— Да, ты понимаешь, ежели с Ягдой настоящая беда приключится, а я даже не пойму, ведь ты каждый раз из пустяков такой сыр-бор раздуваешь, — Ратибор выразительно развел руками.

— Но я… — по ее щеке скатилась слеза. Мирослава поджала губки.

— Хотела как лучше, — закончила за нее ведьма. — Мы понимаем. Просто больше так не делай.

Навка совсем поникла.

— Не вешай нос, — Ратибор приобнял подругу за плечи. — Пойдем на болото на светлячков поглядим?

Мирослава расстроено угукнула.

— Ягд, ты с нами? — спросил волколак.

— Не, я в избушку, — Ягда тропинку призвала. — Спасибо за ягоды.

Глава 7. Снимай штанишки

Возвращалась ведьма в избушку уже затемно, по одной забрасывая в рот ягодки и жмурясь от удовольствия. Земляника была сладенькой, сочной, а ежевичка немного с кислинкой.