Там, где изба на курьих ножках

— Вы о чем? — не понял ее раб.

— Она ведунья, будущее предсказать может, — объяснила Ягда да не удержалась от колкости: — Ну или выдумать…

— Знаю я, что ты все еще зла на меня… Да только я тогда ничего поделать не могла, Ягдушка, — Агафья виновато в землю уставилась. — Пыталась я их образумить, да толку от этого не было…

— Даже предупредить не могла? — сощурила глаза ведьма.

— Могла, — созналась ведунья. — Прости, ежели сможешь.

Ягда знала, отчего ее Агафья не предупредила: за людей пеклась. Боялась, что ведьма или ее друзья с ними жестоко расправятся. И она бы расправилась. После охоты Ягда эту деревушку с лица земли стереть хотела, но ведунья приходила да за людей просила. По дружбе былой избавилась только от охотников, испачкавших руки в крови ее зверей, а деревушку на пару лет прокляла, чтоб неповадно им было в ее лес заходить.

— Дела былые, — отмахнулась Ягда, но осадок у нее неприятный остался, и ведунья об этом знала. — Лучше скажи, что мой лес ждет?

— Он века простоит да невзгоды все выстоит… — она улыбнулась, но эта улыбка вдруг померкла. — А вот ты из-за Черного Короля падешь… Будь осторожна, дитя.

Ягда фыркнула. Она? Падет? Из-за какого-то человечишки?! Смех да и только.

— Зря смеёшься, — укоризненно покачала головой ведунья.

— Я ведьма. На свете белом да черном никого страшнее меня нет! — возмущенно воскликнула ведьма.

— Дитя, я же как лучше хочу. Ты даже этого Короля Черного и не видала…

— Коли этот «король черный», — передразнила ее Ягда, — в мой лес заявится, я ему шейку переломаю да удобрение для деревцев сделаю, а кости волкам отдам, чтоб зубы поточили.

— Как знаешь, как знаешь… — тяжело вздохнула Агафья.

Ведьма ей ничего не ответила. Просто развернулась и гордо ушла. Раб поплелся за ней. Когда они вышли с центральной площади, где торжище располагалось, Ягда ворчать себе под нос начала. Где это видано, чтобы ведьмы из-за королей каких-то падали… Она до глубины души этим огорчилась. Отчего-то задели ее слова ведуньи.

Вот и зачем ей только Агафья про этого «короля черного» сказала? Может, она и как лучше хотела, но теперь ведьма все сильнее себя волнениями изводила. А вдруг и вправду из-за этого короля недоделанного падет? Что с ее лесом тогда будет?

“Он века простоит, да невзгоды все выстоит…” — всплыли в голове слова ведуньи. Ягда облегченно выдохнула. Уж коли с лесом все будет в порядке долгие годы, тогда с остальным она как-нибудь разберется… А ежели не разберется, то и бес с ним.

— Вот же старая шарлатанка… Ой! — ей в макушку прилетел маленький камушек. Ягда сразу поняла, откуда ноги растут. — Беее, — она обернулась и язык показала. — Карга старая…

— Она тебя «дитем» называла, — припомнил Костяной. — Разве она не моложе тебя?

— Она? Моложе? — ошалела Ягда. — Хочешь сказать, что эта старая, скрюченная дряхлая бабка выглядит лучше меня?

— Вообще-то, вы обе… — он осекся.

— Что?!

— Ну, вы обе выглядите примерно на 60 лет, — пожал он плечами, явно стараясь не разгневать ведьму еще сильнее.

— Да ей явно больше ста! — заявила Ягда, хотя прекрасно знала, что ведунье и в самом деле чуть за шестьдесят.

— А тебе сколько, бабушка Яга? — немного наклонив голову к плечу, спросил раб.

— Семнадцать лет от роду, — ведьма стала свои три седых волосинки теребить, как это делают юные девицы, заигрывая с молодцами.

Костяной хмыкнул, видать, уже привык к странностям старухи, и они пошли дальше. Точнее, собирались пойти, но на пути их толпа собралась. Ягда даже сначала подумала, что это по ее душу, но людишки столпились вокруг какого-то мужичка, у которого рот не закрывался.

— А в горах живет Жар-птица…

Та, что ярче чем зарница…

Стоит только раз взглянуть,

И не сможешь глаз вернуть…

— Неужто ослепнем?.. — спросил какой-то детина.

— Нет… — покачал головой второй. — Это невероятной красоты птица с золотым оперением. Стоит ее крылу чего либо коснуться, как оно тут же обращается в золото… Говорят, одно ее перо способно лечить. А два пера — озолотить.

— И она все еще в горах?

— Кто знает…

— Расскажи лучше про Черного Короля…

Людишки галдели, наперебой свои пять копеек вставляя.

— Я же простой сказитель. Мне мало чего о нем известно. Войско княжеское едва оборону держит, теснят их недруги чужеземские... Рать редеет не по дням, а по часам… Никто о нем много не ведает. Одни слухи… — сглотнул мужичок. — Говорят, он маг страшный, черный… И в армии его тьма-тьмущая всяких колдунов, вурдалаков, чертей и прочей силы нечистой…

Покуда сказитель о Короле заморском молвил, люд простой стал вокруг ахать да охать…

— Да, напасть ужасная, этот Черный Король…

— Третий год нам покоя не дает…

Ягда присвистнула — она и не знала, что война с Черным Королем уже столько лет идет…

— И как же с ним справится?

— Может хоть тебе ведомо? — вдруг все посмотрели на нее. — Ты же ведьма... Он колдун… Наверняка знаешь о его слабостях…

Ягда вскинула брови. Она ж об этом королишке буквально только что и узнала… Но из-за него к ней чуть ли не впервые просто так без угроз обратились… Не может же она упустить такую прекрасную возможность поиздеваться над человечишками? Раз такое дело, ведьма решила позабавиться. Понизив голос, вкрадчиво заговорила:

— Что ж. Один способ есть. Нужно найти дуб. Под дубом этим сундук закопан. А в сундуке… Заяц. А в зайце этом утка. В утке яйцо, в яйце игла, а на конце этой иглы… Смерть вашего королишки.

Толпа же слушала, разинув рты, пока ведьма сочиняла на ходу небылицы да плела словеса кружевные, что на уши им старательно развешивала. И кто ж знал, что это разнесется по всем землям Тридевятого царства…

****

До деревни Подлесной слухи из Ярило быстро долетают. Вот и собрался честной народ вместе, да решал, как быть. Уж который год ведьма злая им покоя не дает. То приходит, и урожай сгнивает, то скот заболевает, а порой и сам люд погибает. Всё это ведьме на потеху — а жители день за днем проводят в страхе.

— Я больше не могу так. Сил моих больше нет жить в страхе, — поднялась девица такой красоты, что ни словом сказать, ни пером описать. Косы густые. Глаза голубые. Да только видно, что слезы давече лила.

— Василиса, подожди… — юноша обвил ее запястье, пытаясь усадить обратно. Да только она выдернула свою руку.

— Мы не можем продолжать молчать. Она же погубила славного богатыря из нашей деревни. Все мы знаем, что слаще яблок, чем у Евдокии, не найти. Она на своем горбу тащила все в Ярило на ярмарку, тащила. А эта ведьма ей всю торговлю испортила. Да у них в деревне до сих пор скот не водится. В лес на охоту не пойдут. Детки хилые без мясца растут… А ежели это все и нас коснется? Кто знает, что у этой старухи на уме?

Люд согласно загалдел. Все уже устали терпеть. Не сыскать им в миру покоя, покуда ведьма свои злодеяния творит.

— Дык… А что мы с ведьмой сделаем? — вздохнул староста, руку поднимая да к тишине призывая. — Кто в Гиблый лес зайдет, тот живым из него не уйдет. Даже на Ивана Купалу через раз возвращаются…

— А я вам о чем! Это наш лес, а мы в него даже зайти не можем! — воскликнула Василиса. — Почему мы должны эту ведьму терпеть? Бояться. Слово ей поперек сказать боимся… Разве это дело?

И вновь народ ее поддержал. Девица была умна да мудра не по годам, всегда совет нужных находила, а когда надо, из беды их выводила. Порой к ней из других деревень за словом дельным приходили. И не раз ее речи отклик в сердцах находили.

— Василиса, душа… — староста прокашлял. Не пристало ему, пусть и отцу, при всем народе с дочерью миловаться. — Как ты и просила, я позвал к нам богатырей. Они к нам долгий путь держали. Только давеча прискакали.

К ним подошли рослые детины. Толпа вокруг них заохала да заахала. Редко кто вживую лицезреет богатырей, о подвигах которых молва по царству разносится.

— Спасибо, молодцы, что такой путь до нас проделали, — кивнула им Василиса.

Наконец-то у них появился шанс с ведьмой и в самом деле разобраться.

— Это вам, Василиса Премудрая, спасибо, что словом своим выручали, — улыбнулся ей тот, что впереди стоял, славный герой Вольга.

— Сегодня я вас хочу попросить об услуге одной… Встаньте плечом к плечу…

Они встали в линию, не успела девушка договорить. Буквально плечом к плечу…

— Я не это имела в виду, — прокашлялась Василиса, стараясь лицо сохранить. — Я хочу вас попросить всем вместе в Гиблый Лес сходить и разобраться раз и навсегда с ведьмой. Она же всем нам покоя не дает.

— За что же ты нас, Василиса, на смерть обрекаешь? Неужто мы обидели тебя чем-нибудь?

— Я вам план придумаю… Все вместе вы сможете кого угодно одолеть. Даже эту ведьму.

— Силушка богатырская велика… — закивал детина. — Да только это… В Гиблый Лес не пойдем.

— Тоже мне богатыри — как осиновые листы дрожите из-за старухи!

Толпа притихла. Никто богатырей отчитывать не мог. А тут Василиса и при всех…

— Нам нужно землицу родную защищать, — сурово молвил Вольга. — Черный король наступает. Гад заморский подкрепление привел, в металл облаченное. Да и орудия их чудное… Мы такое еще не видывали.

— Ну так снимите металл. Сами такое наденьте. Возьмите их оружие. Будут ваши шансы равны. Неужто вы сами до этого додуматься не можете? — Василиса потерла переносицу пальцами. — Да и сколько можно порознь подвигами заниматься? Пора вам всем объединиться. Раз у короля заморского армия крепка и едина, то и вам надо с этого пример брать. Один в поле не воин.

Богатыри оживились. Вольга на бересте каждое слово девушки записывал. Другие в такт кивали.

— Василиса, в очередной раз ты нам удружила… Спасибо, — расплылся в улыбке Вольга. — Ну, братцы, седлайте коней. Пора землю родную защищать.

Народ, что на собрании столпился, воодушевленно захлопал в ладоши. Раздались восторженные оклики. Кто-то свистел. Богатыри, не теряя ни минуты, на лошадей вскочили да помчались подвиги совершать.

— Эй, а с ведьмой вы разобраться не собираетесь?! — крикнула им вслед Василиса.

Да только тех уж и след простыл.

— Видать, так в бой рвутся, — восхищенно вздохнул юноша.

— Иванушка… — Василиса ладонью по лицу провела. — Они просто свалили, оставив нас на произвол судьбы.

Глава 11. Отбивная из человечины

Дни тянулись неторопливо. Раб потихоньку-помаленьку освоился. Теперь в избе царил порядок и даже уют. К удивлению ведьмы, готовил он не просто «сносно», а превосходно, и это всё одной левой рукой… Вот только с каждым днем человечишка становился всё молчаливее да угрюмее. С Ягдой лишний раз не заговаривал, только коли та спросит — отвечал.

Добран как-то раз сказал, что это от безысходности он таким стал, не по нраву ему беспомощным быть, а именно таким он себя и ощущал. У купца человечишка пытался выжить, чтобы сбежать, и если б поздоровее был, у него бы это получилось. Но сбежать от ведьмы… Да еще и не владея магией, с одной рукой левой… Невозможно.

Раб продолжал ежедневно из избушки выходить, бесцельно слоняясь по лесу. Он не пытался сделать карту, найти выход — просто ходил кругами, а порой дремал у сосны. Ягда особо против не была, так что продолжала делать вид, что о похождениях своего человечишки не ведает.

В лесу всё мирно да спокойно было. Волчья стая пополнилась шестью забавными щенятами. Деревья не болели, лишь нескольким Ягда ветки лечила, сломанные ветрами сильными. С началом теплой поры птиц прибавилось, так что отовсюду доносился веселый щебет соловьев и скворцов. Лишь белки с кедровками покоя не давали — из-за любого пустяка спорили да звали Ратибора с Ягдой, которая уже раз двести о своем решении пожалела…

Вот и сейчас — зверье сосну не поделили. Кедровки на ней гнезда вить хотят, а белки хорошенькое дупло присмотрели.

Ведьма потирала висок да на спорщиков поглядывала, которых от кровопролитного сражения останавливало только присутствие Ягды и волколака.

— Ягда, может устроим бой между кедровкой и белкой? Победитель получит эту сосну… — шепотом предложил Ратибор.

— Мы только от этих боев ушли… — покачала головой Ягда.

— Это же не последняя сосна, из-за которой они спорить будут. Неужто ты хочешь все их дрязги боем решать? — поддержала ее Мирослава.

— Вот оно! — победоносно воскликнула ведьма. — Мира, ты чудо!

— Что ты придумала? — недоверчиво покосился на подругу волколак.

Но Ягда ему не ответила, лишь под руку взяла да к зверью разгневанному подошла.

— Замолкли все! — проорала ведьма, да, видать, так внушительно, что кедровки аж в воздухе зависли. — Вы в моей честности не сомневаетесь? — Повисла тишина, все на Ягду уставились, но с ответом не торопились. Сомневаются, гады. — Сомневаетесь?! — уже с угрозой в голосе переспросила ведьма. “Гады” незамедлительно начали кивать. — В честности Ратибора не сомневаетесь? — Они продолжили кивать. — Значит, делаем так. — Ягда камушек подобрала, да руки за спину завела. — Ратибор угадывает, в какой руке камень. Ежели угадает, то сосна белкам достанется, не угадает — кедровкам. — Пока те смысл слов осознать не успели, ведьма на волколака глянула: — Угадывай!

Ратибор не стал пререкаться, просто ткнул пальцем в Ягдину руку. Зверье с замиранием сердца смотрело на медленно раскрывающуюся ладонь ведьмы. Он не угадал. Белки уж было начали возмущаться, но Ягда не дала им сказать:

— В этот раз сосна достается кедровкам, но следующая спорная сосна достанется белкам. Ясно?

Белки расстроенно запищали, но оспаривать указ ведьмы не решились, а вот кедровки начали ликовать своей маленькой победе, да свысока на врагов посматривать.

— Ягда, а разумно ли это? Они ж весь лес теперь так делить будут… — тихо спросил Ратибор, дабы зверье лесное не услышало.

— А мне почем знать? — Она и сама в этом решении уверена не была, но ничего другого не придумала. — Если найдешь другой способ их успокоить, дай знать.

— Да, дела… — Он задумчиво почесал затылок.

— Рати, Ягда хороший вариант предложила. Пускай весь лес поделят, зато в мире жить будут и из-за сосен больше ссориться не будут, — к ним подошла навка.

— Наивная душа, — еле слышно пробормотала ведьма, у которой разборки между белками и кедровками уже в печенках сидели.

Ратибор своим звериным слухом ее услышал и согласно хмыкнул.

— Пойдемте чайку что ли попьем? — предложила Ягда.

— Про человечишку своего забыла? — напомнил ей волколак.

— Не забыла, — ведьма глаза закрыла да владения свои взглядом магическим осмотрела. — Он сейчас где-то под деревом валяется, так что чаек спокойно можем выпить.

— Коли так, я всеми лапами «за», — улыбнулся Ратибор. — Мир, ты с нами?

— Конечно!

— Добран, на чаек пойдешь? — спросила Ягда, зная, что друг из любой точки леса ее услышит.

“Прилечу”, — донес ветер его слова.

— Вот и замечательно.

***

В избушке было светло, прибрано. Из печи веяло вкусными ароматами, но Ягда не решилась посмотреть, что там такое — мало ли, вдруг бы испоганила?

— Даже не знал, что тут так хорошо может быть… — присвистнул Ратибор.

— Чувствуется жен… мужская рука, — хмыкнул сирин.

— Ой, да хватит вам. И было не так плохо! — возмутилась Ягда.

— Ягдочка, было не «плохо», было ужасно… — кинула еще один камень в огород ведьмы Мирослава.

Ягда обиженно зашипела.

— Я вас на чай позвала, а вы… — заворчала ведьма.

— Ладно-ладно, давайте чайку попьем, раз Ягда сегодня так гостеприимна, — попытался сгладить углы Добран.

Они за стол уселись. Ведьма всё еще что-то обиженно бухтела — видите ли, «ужасно у нее было», а сами до человечишки чуть ли не каждый день в ее «ужасной» избушке проводили. Как-то даже стало обидно за верную избушку на курьих ножках.

— Ну, Ягдочка, не обижайся, — взволнованным голоском попыталась успокоить ее навка.

— Я вовсе и не обижаюсь, — ответила ведьма, да только всем ясно было, что это чистейшая ложь.

— Ой, какой чаек вкусный… — Ратибор сделал большой глоток из чашки. — Уж ежели ты такую вкуснотищу смогла сделать, то не всё потеряно!

— Его человечишка сделал, — сквозь зубы ответила Ягда.

Мирослава прыснула. Волколак не удержался и стал давиться смехом, а Добран всеми силами старался спрятать улыбку.

— Черти вы, — надулась ведьма.

— Ягд, ну не кипятись. Мы же не со зла, — миролюбиво улыбнулся сирин.

Мирослава по обыкновению чашку взяла и к губам Добрана поднесла.

— Спасибо, — поблагодарил он, сделав глоток.

Поскольку вместо рук у него крылья были, то чай из кружки было пить крайне неудобно. Впрочем, необходимости в человечьих напитках с трапезами для сирина не было — он пил за компанию, да пару раз из интереса диковинку пробовал. А так сирины больше существа духовные, нежели физические — благодаря магии существуют, так что до пищи им обычно нет дела.

— Вот я не понимаю, как ты без рук уживаешься, — Ратибор на крылья друга посмотрел.

— А я не понимаю, как вы без крыльев живете, — парировал сирин.

— Тоже верно, — согласился волколак.

Они сидели, чай попивали да байки старые друг другу рассказывали — кто что от людишек, случайно в лес забредших, услышал, кто от Мары, а кто и вовсе выдумал. И всё было прекрасно, пока сирин в один миг не напрягся.

— Не знаю, стоит ли портить хороший день… — вдруг резко стал серьезным Добран. Тяжело вздохнув, он продолжил: — Мара просила…

— Опять?! — чуть ли не завыл Ратибор, вспоминая, как сирин свой возраст раскрыл.

— Извини, — сирин глаза в пол опустил. — Так вот… Мара просила…

— Слушай, а может ты сразу всё, что «Мара просила», расскажешь? — немного раздраженно спросила Ягда.

— Это последнее. В общем, Мара просила…

— Еще чайку? — невинно предложила Навка, поднося чашку к устам Добрана.

— Вы снова издеваетесь? — он обиженно засопел.

— Так это ты никак закончить не можешь! Всё «Мара просила», да «Мара просила»... Еще и обижаешься… — возмутился волколак.

Сирин глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.

— Мара просила… — вновь было начал Добран.

— Мы уже поняли, что «Мара просила», давай дальше! — поторопила его Ягда.

— Мара просила… — сердито повторил он.

— Чайку? — Мирослава всё еще держала его чашку.

Ягда с Ратибором переглянулись и заржали похлеще коней.

— Так и знал, что издеваетесь, — сирин хотел возмутиться, но губы растянулись в предательской улыбке. — Мара просила не говорить вам, пока не подрастете.

Смех резко стих.

— О чем? — ведьма напряглась.

— Видишь ли… Магия иной становится… Мара это давно замечать начала, я лишь недавно.

— Что это значит?

— Когда я был птенцом, она была яркой, пестрой… Сейчас она словно выцветает, становится блеклой, серой, чуть ли не прозрачной, — сирин глаза закрыл, будто что-то себе представлял.

— Хочешь сказать, что магия исчезает? — с дрожью в голосе вымолвила навка.

— Не знаю… Не думаю, что исчезает… Скорее именно иной становится, — задумчиво проговорил Добран.

— Постой, выходит, из-за этого нечисти почти не осталось? — припомнил волколак недавний разговор.

— Возможно… — покачал головой сирин.

Ратибор вдруг напрягся, стал к воздуху принюхиваться.

— Ягд, твой человечишка сюда идет.

— Вот же черт подзаборный… И что ему не спится?

— Видать, нам пора, — навка первая поднялась из-за стола. — А через какую дверь выходить?

В избушке было две двери, ведущих наружу, — одна из комнаты с печкой, где они сейчас чаек попивали, а вторая из комнаты с травами, зельями да снадобьями. Это было довольно удобно — ежели людишки к ней захаживали, то они через вторую дверь входили и видели помещение вполне в духе ведьминском. В ней всё было травами, грибами, костями увешано, а стол от склянок разных ломился. Эту комнатушку она для «работы» использовала, а как человечишка появился, там ему и ночлежку устроила. Вторая же комната более уютной была да и вполне за людскую сойти могла — печь, кровать с периной, стол с самоваром и окошко с восхитительным видом на лес.

Ягда ведьминым взглядом лес осмотрела. Костяной и впрямь по тропинке к избушке возвращался.