Мираж. Жажда

Если вы думаете, что по улицам этих самых разрекламированных курортов ездят только Ламборджини, вы глубоко заблуждаетесь, ну или вы просто предпочитаете в это верить. Восемьдесят процентов населения живет за чертой бедности в прошлом веке, и я был там – за этой чертой, где нет асфальта, нет даже стекол на окнах, зато есть вай-фай, чтобы смотреть социальные сети и деградировать. Да, десять процентов коренных жителей живут, как земные Боги, они же шейхи в белых платках и черных ободках. Но никто, никто не знает о пустынных жителях и о проклятых городах. Одни смотрят на океан из пентхауса на самом высоком этаже, а кто-то смотрит на них с самого низа, как на единственную цель в своей жизни, попасть на вершину элитной высотки, надеть наглаженный халат, сесть в дорогую тачку, сверкая золотыми часами… и рвануть вниз с этой высоты, ибо выше ну просто не бывает.

Грязь, нищета, тонны мусора в океане… умирающие от голода и жары, вот, что такое жизнь за чертой. Одноэтажные бараки на фоне небоскребов, руины со спутниковыми тарелками на дырявых крышах. ХА! Алоли будет бороться за людей… «Алло, Алоли!», хочется проорать ей в ухо. Но это все отступления, вернусь к рассказу о своей ужасной потере, которая спустя столько лет черной опухолью поражала мою душу, и она схоронилась за плотным непроницаемым туманом. Меня звали Мирче, теперь я – Туман. Неприятно познакомиться.

Но этот пацан… Марк… как же он похож на мою Илиану – тревожным набатом раздавалось в моей голове, сводя меня с ума.

Когда Гор взял меня в отряд, я хотел порешить каждого, убить медленно и замучить беспринципных ублюдков, которые беспощадно трахали бедных и несчастных рабынь. Я быстро стал лучшим и приближенным к Королю убийц. Когда есть не хилая мотивация, человек способен на все.

С каждым днем я мысленно убивал Гора все более изощренными способами, но… пришел тот день, когда я все-таки попал в Сады. Райские, бл@дь, сады, – настоящий ад, гарем, где не ОДИН повелитель… развратный притон, в котором я, как сейчас помню, бегал из комнаты в комнату под стоны и крики обколотых наркотой женщин. Я искал… я плакал… но ни в одном из помещений я ее не нашел. Создатель Камасутры позавидовал бы фантазии моих коллег и выпустил бы трехтомник. Жестокие убийцы срывали все свои самые извращенные фантазии на рабынях. А самое страшное было то, что и я стал таким после того, как… после того, как узнал, что моей Илианы никогда тут не было, что она была личной шлюхой Владыки. Она была необычайно хороша собой, и Таган, завидя ее золотые локоны и медово-карие глаза влюбился в нее без памяти. Он и убил ее, заполучив тело, но не душу.

Владыка, по-нашему «Боярин», незаконно оккупировал территорию Столицы, на которой более серьезные власти унюхали черное золото. Я слышал, что это был один из последних, еще не сильно тронутый цивилизацией уголок нашей оскверненной планеты, но его глава была несговорчивой. Поэтому она отправилась в небытие вместе со своими сподвижниками. Они были изгнаны, и, когда они превратились в живых мертвецов, их стали звать «Отребье».

В этом грехе, утратив смысл жизни, я обезумел. В Садах я потерял все человеческое, что было во мне. Попав туда один раз, ты начинаешь забываться в блудницах, которые доставят тебе неземное блаженство. Жалость к ним сменилась похотью, да и они сами только и ждали нашего возвращения из очередного похода, чтобы утолить нашу общую жажду. Эти Сады словно мираж затуманивали разум, они стали нашей иглой. И каждый член отряда был готов на все ради того, чтобы вернуться сюда.

Единственный, кто был рядом со мной – Гор. Он не давал мне окончательно потерять разум. Он, сука, каждый раз спасал меня и моих братьев… он звал нас рабами, но при этом не относился к нам так. Я был одержим одной идеей, убить Владыку, сжечь Райский Ад вместе с его падшими ангелами, и вот пришел мой час.

Я пойду до конца.

Была легенда, что весь полуостров уже давно прокляли Боги за алчность и распутство, а Столица была последним оазисом и сопротивлением, которое все равно поглотила мертвая пустыня. Но Боги сказали, что однажды заклятье падет, и разрушит его свет и тьма, которые сольются воедино. У Владыки родились двойняшки, которых он прятал от лишних глаз. Те самые свет и тьма. Но пришло время женить красоток. И тут Гор запал, конечно же, на чистую девственницу, а не ту, что таскалась тайно в Сады и отдавалась парням, иногда сразу всем одновременно.

И сейчас мы должны довериться ведьме… я родом оттуда, где Нечистью кишит каждая деревня, но, черт возьми, какую легенду расскажет она, когда мы наполним этот клинок. Она что-то не договаривает.

****************************************************

Алоли.

Во сне, словно в тумане, я снова нахожусь на обрыве. Единственное место, куда я сбегала из своей золотой клетки с богатыми женихами и несчастными слугами. Я часто смотрела вниз на горную реку – единственное живое место в этой забытой Богом пустыне. И каждый раз она иссыхала сильней, и из широкой и бурной она становилась все больше похожей на ручей. Вот-вот и наш последний оазис исчезнет, и пески поглотят город. Золотые дюны простирались далеко за горизонт, и мне казалось, что мы последние люди на земле. Старики, что еще живут в Столице, говорят, что когда-то они не видели песка, смотря с этой скалы.

– Ну, прыгай! Чего же ты ждешь, сестрица? – позади раздался голос Серпен, и я вздрогнула.

Никто не знал, что я могу быть здесь. Только Гор… я приводила его сюда, и мы целовались, как сумасшедшие на закате солнца, уходящего за каменные горы и оранжевые барханы. Я влюбилась в него с первого взгляда, как только увидела его в кабинете отца, войдя туда случайно. И в этот же вечер он забрался на мой балкон. Мужчина в два раза старше меня… наемник… брутальный и дерзкий. Настоящее искушение для такой благочестивой девушки, как я. И настоящий трофей для такой распутницы, как Серпен.

И сегодня я пришла сюда, когда узнала об измене Гора, когда отец издал указ о зачистке территорий Отребья, которым я в тайне отправляла еду и одежду. И все это случилось в один день.

– Как ты нашла меня?

Но вместо ответа она достала клинок моего любимого и полоснула по моей руке острым лезвием. Алая кровь полилась на мое белое летящее хлопковое платье. Я схватилась за глубокую рану и вскрикнула.

– Ты что творишь, Серпен?

– Ты нам мешаешь, Алоли. Нам всем, – я отступала к краю, а сестра приближалась, сверкая безумными карими глазами и золотыми украшениями на своем красном костюме блудницы, который она надевала по вечерам и убегала на всю ночь в неизвестном направлении, – Видишь ли, ты не разделяешь взглядов отца, а мой возлюбленный никак не может избавиться от тебя. Ты – слабачка. А что делают с такими, как ты?

Вдалеке появился силуэт Гора, который стремительно приближался. Серпен оглянулась и злорадно рассмеялась.

– Лучше я тебя убью, а не он. Я милосердна. Видишь, ОН привел меня сюда, и сам пришел, чтобы прикончить.

С этими словами она исполосовала мое сдающееся тело и столкнула в пропасть.

****************************************************

И сейчас, во сне я ощущаю ту же свободу, осознаю, что я не нужна этому миру, что здесь мне не место. И больше я не хочу спасать его.

Может быть, если бы я сопротивлялась тогда, я бы смогла выстоять против сестры и посмотреть в глаза предателю, который, по ее словам, желал мне смерти.

Я помню, как у самой поверхности воды я увидела глаза Гора, сияющие неоновым светом. В ту последнюю секунду своей жизни я засомневалась.

Открываю веки и в полумраке вижу неспящего мужчину рядом с собой. Вспоминаю сегодняшнюю ночь и расплываюсь в улыбке. Он улыбается в ответ и оставляет легкий поцелуй на моих все еще горящих от его укусов губах.

– Что случилось, красавица?

– Гор, расскажи, что случилось после того, как Серпен столкнула меня…

Глава 11. Зыбучий песок

Гор.

Пока я рассказывал, как кромсал ее сестру на мелкие кусочки тем самым клинком, который мы должны были наполнить уже менее, чем через месяц, Алоли горько плакала и закрывала ладонями свое прекрасное лицо.

Помню, как сбросив части тела Серпен с обрыва, я следил за уплывающим вдаль кровавым следом, думая лишь о том, что я все бы на свете отдал, лишь бы вернуть свою любовь и все исправить.

Я никогда не забуду ее глаз, когда я признался ей в своем предательстве… и мне показалось, что я умер в тот момент. Притянув к себе шмыгающую носом еще сонную красавицу, я вспомнил день, когда впервые увидел ее. На ней было надето красное одеяние, усыпанное самыми дорогими камнями. Она готовилась к помолвке, но опоздала на нее из-за меня.

– Почему ты выбрала не меня, моя песчаная кошечка? – тихо спрашиваю, поглаживая ее обнаженные бедра, плавно проскальзывая по их внутренней стороне, Алоли кусает губы и пытается ровно отвечать... совершенно безуспешно.

– Гор, отец сказал, что убьет тебя, и истребит отребье… что вы позорное клеймо на его власти и землях, что Алим сможет возродить города, что пора современному миру войти в Столицу… Алим – он… – девушка запиналась, снова пытаясь расплакаться и закрыться от меня.

– Алим… он кто? – я поднял ее грустное личико за острый подбородочек, оставляя легкий поцелуй на кончике ее носа.

– Он сын руководителя моего отца, будущий управленец Мегаполиса… это страшная, черная сила, которую не одолеть, и мы лишь оттягиваем неизбежное.

За окном начинался рассвет, и первые солнечные лучи озарили комнату гостиничного номера. Я встал и взял Алоли за руку, поднимая и уводя ее за собой к большому зеркалу, в котором отражался огненный восход. Я встал позади нее и убрал за хрупкие плечи ее черные волосы, скрывающие покрытую мелкими мурашками девичью грудь.

– Ты так красива и чиста… – шептал я, медленно разворачивая ее к себе, – так молода…

Я поднял ее под маленькие круглые ягодицы, а ее стройные гладкие ножки обхватили мой пояс. Ее сладковато-дымный запах кружил мою голову, а я терял рассудок и самообладание. Через какое-то мгновение я уже опускал и поднимал ее податливое нежное тело вдоль своей каменной длины, и мне казалось, что натянутая кожа вот-вот лопнет от натяжения и разорвет уздечку. Я с силой впечатал ее в холодную поверхность, в которой видел свой черный голодный взгляд, и начал двигаться слишком резко, глубоко и быстро.

Алоли кричала и драла мои плечи короткими, но очень острыми ногтями, заставляя меня до синяков сжимать ее бархатную чувствительную кожу и впиваться зубами в ее скулы и нижнюю челюсть.

– Гор, мне больно, Гор! – но я не слышал ее мольбы, я отнес ее на кровать и грубо бросил в подушки.

Я не видел ее испуганного взгляда, не обращал внимания на ее слезы, не ощущал удары по спине. Бешеный ритм, ни капли пощады, зажатые запястья в моих огромных ладонях…

Я теряю рассудок… я теряю себя…

Погружаюсь резче, глубже, быстрее, пока Алоли не сжимает меня в тиски сокращающимися стенками и не начинает смеяться, впадая в настоящую истерику. Не могу восстановить дыхание, дрожу всем телом, покрываюсь ледяной испариной, шепчу ей в шею охрипшими от звериного рычания связками, повторяю одно и то же.

– Люблю… люблю…

Моя малышка гладит меня по мокрым волосам, тихонько всхлипывая, а я поднимаюсь на локтях и целую ее в соленые с привкусом крови губы, размеренно и спокойно. Она поднимает руку, кладет рядом с подушкой, и я вижу, как ее кисть обрамляет алый след, словно от веревки. Подскакиваю и осматриваю ее истерзанное маленькое тельце, на которое она натягивает шелковое покрывало и стыдливо прячет свои глаза.

****************************************************

Мы постепенно шли на снижение, а я не мог выбросить из головы сегодняшнее утро, в котором я не справился со своими демонами и сделал больно своей любимой. Алоли беспокойно спала в кожаном кресле частного самолета и периодически вздрагивала.

На ней были надеты обтягивающие белые брюки и такого же цвета футболка, которые так выгодно подчеркивали ее смуглую кожу, что мне захотелось разорвать это все на ней в клочья и взять ее прямо на этой огромной высоте.

Она поглощает меня словно зыбучий песок, и я не могу совладать с собой, я становлюсь неуправляемым, неконтролируемым существом...

Именно таким я был во время убийства. Я надевал маску, капюшон и переставал ощущать реальность происходящего, воспринимая события лишь плодом своего воображения.

«Это мираж», будто мантру произносили мы, снимая с себя ответственность за содеянное, забирая жизнь, которую не мы даровали.

И сейчас, находясь с Алоли, я не понимал, что со мной происходит, но я очень боялся за ее жизнь. Она была словно ненастоящей, и ее чистая, такая вкусная душа, пробуждала во мне что-то звериное и очень опасное.

– Ты, маньяк, ты сейчас убьешь бедную девочку взглядом, – Туман сел напротив и протянул мне стакан с янтарного цвета алкоголем.

Я залпом осушил его и снова посмотрел на любовь всей своей грешной жизни. Позади нее с закрытыми глазами сидел наш гид и внимательно слушал наш разговор.

– Туман, я боюсь самого себя. Но ты только посмотри на нас, – я указал на выглаженную, чистую одежду, провел ладонями по стриженым волосам и аккуратно оформленной бороде, – Мы варвары. Жестокие убийцы. А выглядим, как пижоны.

– Ну, а ты как хотел отправиться в этот мир? Верхом на лошадях не переплыть океан, брат, – ответил друг, поднимая ворот своей бордовой модной рубашки, – Почему ведьма назвала тебя ассасином, Гор? - вдруг он стал серьезным и перешел на полушепот, - Ты можешь довериться мне.

И я рассказал ему все, что знал о себе также тихо. Когда закончил, Туман вынес мне приговор.

– Отпусти девчонку, Гор. Она не заслуживает такой участи, а ты не заслуживаешь ее. Ты мужик, неотесанный

Я хотел возразить, но объявили посадку, и мы пристегнули ремни.

Глава 12. Саванна

Алоли.

Когда ты оказываешься в новом месте, то, как правило, долго к нему привыкаешь. Но только не в моем случае. Я адаптировалась максимально быстро к каждой новой обстановке или виду транспорта. Спросите почему? Да ПОТОМУ ЧТО я мечтала об этом, сколько себя помню. Это же так потрясающе открывать новые миры, исследовать ранее неизведанные территории. Раньше я это делала с помощью книг и картинок, карт и просто своего воображения. Я порой засыпала в нашей библиотеке, которые хранили тайны каждой цивилизации, и учитывалась, бывало, всю ночь напролет.

Когда в твоей жизни преобладает только оранжевый цвет, ты тихо начинаешь ненавидеть апельсины.

Мы ехали по бескрайней саванне, та же пустыня, но только с травой и редко разбросанными деревьями с размашистыми, широко расставленными ветвями и жидкими листьями. Аромат сочной зелени смешивался с запахом иссушенной кое-где растительностью. Теплый, не изжигающий глазные яблоки ветер развевал мои волосы, и я с наслаждением закрыла глаза.

На мое бедро легла тяжелая мужская ладонь, и я наклонила голову на соседнее плечо. Мягкие губы коснулись макушки, и я улыбнулась тому, как я сейчас была счастлива и свободна. Вдали от дома, возможно, в последние недели своей жизни.

– Алоли, – позвал меня Гор и заключил в медвежьи объятия, в которых я просто потерялась.

– Что? – поворачиваюсь к нему и получаю мягкий поцелуй.

– Я умру за тебя… слышишь? – целует шею, а я ловлю на нас взгляд в зеркале заднего вида.

Золотисто карие глаза рассматривают меня, любуются. И мне становится неловко. Слегка отстраняюсь и смотрю в черный вожделеющий взгляд.

– Я знаю, Гор. Обними меня крепче.

Наблюдаю за водителем и пассажиром на переднем сидении цвета хаки, открытого автомобиля, который Марк назвал экзотическим необыкновенным словом «Сафари».

Они словно братья… это не может не поражать – одинаковые плечи и стан, даже повадки. Они двигались в унисон. Да и Туман периодически подозрительно поглядывал на парнишку. Большую часть пути мы молчали, так как наша речь заглушалась громким ревом мощного двигателя.

– Приехали! – скомандовал наш гид, и я вдруг поняла, что мы остановились.

Марк со скрежетом дернул ручной тормоз и покинул авто. Гор и Туман вышли следом. Мою дверь заклинило, и я никак не могла справиться с ручкой.

– Давай, крошка, – Марк с легкость вытащил меня за подмышки и прижал к своему крепкому телу. Пробежавшись от глаз до губ, он негромко произнес – Ты прекрасна.

Его ласковый взгляд упал на мое оголившееся плечо, на котором красовался фиолетовый синяк. В его глазах сверкнули молнии, когда к его горлу Гор приставил короткий нож из черной стали и свирепо и громко приказал.

– Руки убрал.

Не растерявшись, блондин выпустил меня из плена и попытался откинуть его руку, атакуя профессионального убийцу мощным толчком в грудь. Гор почти не сдвинулся с места. Со злорадной ухмылкой он перехватил одну из рук Марка и, вывернув ее на сто восемьдесят, увалил мальчишку лицом в пыльный грунт. И только он замахнулся смертоносным лезвием, с ног его снес Туман.

– Вы боритесь за ПОКОЙНИЦУ!!! – взревел он, и в зелено-желтом поле вспорхнула стая маленьких птиц.

– Извини, – процедил сквозь зубы поднимающийся на ноги Марк, поправляя вывихнутое плечо, – не знаю, что на меня нашло.

– Не ввязывайся в бой, – Гор рванул его за руку, и сустав встал на место, – в котором заведомо не сможешь одержать победу. Алоли – моя женщина. Запомни и не прикасайся к ней. Никогда!

Марк мужественно стерпел боль и кивнул, но все же одарил меня неоднозначным взглядом.

– Что дальше? – заговорил первым Туман.

– За тем перевалом, – гид указал на небольшую цепь из темно-серых холмов, – старый рудник, его называют «Логово аспида». Там, на глубине пол километра, на самом дне карьера наша цель – голубой тайпан. Самый ядовитый змей на земле.

– И как мы туда спустимся? – убрал, наконец, нож мой жестокий убийца.

– Все продумано. Но мы отправимся ночью. Тайпаны ведут дневной образ жизни.

Мы дожидались темноты. Марк очень эмоционально рассказывал Туману что-то очень душещипательное, от чего тот становился то мрачнее тучи, то бледнее моего белого походного костюма из майки и мини шорт.

Я никогда не носила такой одежды, но из-за нарастающей жары, оставаться в брюках и рубашке я больше не могла. Босиком я гуляла по шелковому изумрудному ковру, который так приятно щекотал мои довольные пяточки.

Я села в тень дерева, которое было больше похоже на зонтик или поганку своей формой, и облокотилась о серый перекрученный ствол, прячась в высокой уже подсушенной траве. Гор сначала наблюдал за мной словно коршун, сидя на валуне. Что-то задумав, он резко встал стремительно настиг меня. Очень возбужденный мужчина упал передо мной на колени и притянул меня за шею, впиваясь в мои губы, поедая их в жадном поцелуе. Его наглая рука протиснулась между ног, а бесцеремонные пальцы ворвались в жаждущую его плоть вместе с хлопковой тканью.

– Нас будет не видно… – хрипит он мне в шею, осторожно укладывая на теплую, мягкую землю.

– Зато слышно, Гор, – смеюсь, а мой мучитель грозно рычит.

Он поднялся и потянул меня вслед за собой. Поцеловав мое несчастное плечико и встав на одно колено, безжалостный зверь забрал из моих рук легкую тряпичную обувь и помог надеть ее, оставляя на каждой щиколотке поцелуй.

– Ты только моя. Понятно тебе? Я его убью, – в остром взоре снизу вверх и сердитом голосе читалась неприкрытая угроза.

Я обняла его шею, когда Гор выпрямился и подхватил меня под ягодицы, отрывая от помятого нами «пола». Мне было безумно приятно и абсолютно также страшно быть под властью и защитой такого человека.

Грех – его второе имя, но он так нежен со мной. НО! В минуты нашего соития я боюсь однажды не выдержать его натиска. Им движут инстинкты, чувства… – я смотрела, не отрываясь, за полыхающим всепоглощающим огнем в его тяжелом взгляде. Я растворялась в нем. Гор сносил меня огромными волнами страсти, между которыми я даже не успевала глотнуть свежего воздуха.

– Алоли, я знаю, ты боишься меня, – словно прочел он мои мысли, – но я хочу меняться ради тебя. Я буду становиться лучше с каждым днем. Добрее не обещаю, конечно, но я хочу быть достойным тебя, моя тростинка. Ты веришь мне?

– Верю, любовь моя, – прошептала я.

****************************************************

Стемнело, когда были на уже месте. Сухая земля, потрескавшаяся и умирающая… точно, как наши земли. И эта тьма будто имела истоки именно здесь, в бездонном Логове. Мы обступили край черной непроглядной ямы, мгла из которой заливала небо над нами. Снизу доносился шелест и звук соприкосновения мелкий теплых чешуек. Мне показалось, что кто-то дыхнул мне на ухо, и я услышала таинственный еле слышный шепоток. Кто-то звал меня оттуда… из бездны.

– Мы на месте? – спросила я, покрываясь мурашками размером с кулак.

– Мы да, ты нет! – ответил Марк и столкнул меня в эту пропасть.

Глава 13. Целый мир

Алоли.

С диким криком я лечу в кромешной темноте и падаю на что-то теплое, гладкое, нежное. Пытаюсь подняться, опереться о пол, но руки и ноги вязнут, и меня постепенно затягивает на дно. Касаюсь пальцами и хватаюсь за разной толщины мягкие гибкие поручни, которые оживают и ускользают из моих рук. Когда мои щиколотки завязались живыми узлами, я поняла, что происходит, и КТО затягивает меня в смертельную ядовитую ловушку. Миллионы болезненных иголочек страха впились в местах соприкосновения с двигающейся чешуйчатой кожей, ледяная волна мурашек хлынула от кончиков пальцев ног до самой макушки, на которой зашевелились волосы. Я услышала шепот, и по моему уху словно провели тонким раздвоенным языком.

– Алоли... ссс… освободи нас, Алоли… мы ждали тебя… шшш…

Голоса звучат с разных концов ямы и отражаются эхом от невидимых стен. Мои кисти стягивают шипящие жгуты. Сверху доносятся крики и возгласы, но я уже их не слышу, я с головой проваливаюсь сквозь змеиное море и падаю на каменный пол.

В яме зажигается тусклый свет настенных факелов и из теперь видного черного тоннеля на меня надвигается ярко-голубая змея толщиной с мою ногу. Ее крупная чешуя с мелкими золотыми вкраплениями переливается и завораживает своей красотой. Без предупреждения гад набрасывается на меня, и в один молниеносный прыжок впивается в мою шею острыми отравленными клыками. Обнимаю монстра, и он ласково обвивает меня в ответ. Место укуса горит огнем, по моим жилам растекается смертоносный яд, но я не чувствую боли или слабости, я ощущаю мощнейший прилив сил, наполняющий меня и мое хрупкое хилое тело. В этой эйфории откидываю голову назад и вижу над собой живой, кишащий разноцветными аспидами потолок.

Резко я перестаю чувствовать тяжесть, да и вообще что-либо, и словно в замедленной съемке наблюдаю, как одна за одной змеи начинают падать накрапывающим дождем, который превращается в ливень. С невероятной скоростью они все по очереди впиваются во все мои части тела и сваливают с ног. И вот теперь мне становится больно. Кричу, но не слышу своего собственного голоса, сознание мутнеет, и я проваливаюсь во тьму.

****************************************************

Гор.

Я с ужасом наблюдаю, как моя малышка падает в бездну. Не раздумывая, ныряю вслед за ней, но с пути меня сносит пацан и придавливает к земле.

– Нельзя! Ты погибнешь! – кричит будущий покойник.

Скидываю с себя Марка, одновременно доставая нож, единственное оружие, которое взял с собой. Но этого мне хватит, чтобы расправить с армией таких юнцов. За секунду до соприкосновения с его глазом снова вмешивается Туман, и они уже вдвоем борются со мной.

– Да не будь ты таким упрямым, Гор! Давай хотя бы послушаем! – на повышенных тонах взывает ко мне друг, который получает в морду мощный удар, вырубающий его на несколько секунд.

– Да что ты так его защищаешь, брат?! Он кто такой?

– Мой сын.

Мы все замерли, и острие выскользнуло из моих рук. Марк ошарашенно смотрел на новоиспеченного отца, поднимаясь на ноги и подавая ему руку. Туман отвел взгляд к горизонту, а его гуляющие по лицу желваки выдавали всю его внутреннюю боль. Я встал с пыльной земли и вновь подошел к краю пропасти, из который донесся пронзительный вскрик.

– Ну, рассказывай.

– Я? – откликнулся тот, что постарше.

– С тобой все понятно, – отмахнулся я, поднял нож и вернул в кожух, – Ты, – кивнул я в сторону мелкого, – рассказывай.

И вот только сейчас этот засранец поведал нам, что Алоли должна вобрать в себя силу самых смертоносных ядов, взять клинок, напитать его этой силой и разрушить проклятье Богов.

– Но почему ты сразу нам не сказал?

Малец ухмыльнулся мне и дал очень простое, логичное объяснение, за которое мне захотелось подвесить его за гениталии на главном шпиле Столицы, на котором развевались флаг и герб Владыки.