Мираж. Жажда
– А Царица то у нас не ведьма случайно? – словно о чем-то догадываясь произнес Гор.
– Это сейчас ее так зовут, а она была заклинательницей змей, и город Мар, тот, куда ты привел Алоли из пустыни, был ее резиденцией. Змеиный город, где родилась Царица Мекена, где она смогла свести тело своей дочери с убийцей ради спасения.
– Твою мать! – схватился за голову Туман, – И ты молчал? Гор, ты ведь не знал, правда? Но почему он не убил Алоли, как только узнал о пророчестве?!
Марк грустно улыбнулся и сказал то, что разбило вдребезги сердце Мирче.
– Потому что, как нам всем известно, Владыка Таган влюбился в златовласую красавицу, а Мекена, перестраховалась, спасла и спрятала ее среди Отребья. Илиану, мою мать, твою жену… там, где никто не найдет, пока я не вырасту, пока не придет время исполнить пророчество, снять проклятье с Полуострова, уничтожить Владыку и добраться до Главы.
– Она жива? – с замиранием сердца произнес взволнованный мужчина.
Его сын кивнул, и суровый Туман заплакал, как мальчик, пряча лицо в согнутых коленях, обнимая их руками, осознавая, КАК он виноват перед ней за все свои грехи и злодеяния. Марк продолжал.
– Итак, время поджимало и нужно было что-то решать. Алоли задавала вопросы, все больше интересовалась политикой и внешним миром. Сын Главы влюбился в нашу красотку и настаивал на ее кандидатуре, но та была влюблена в Гора. Таган попал в безвыходную ситуацию. Он до беспамятства любил Серпен, до безумия желал вернуть Илиану, не мог избавиться от Алоли. А тут еще смерть дочерей навалилась так внезапно и неожиданно…
– И он пошел к своей заколдованной жене, так? – Гор снова встал на ноги, – И рассказал ей историю, которую ОНА же и подстроила? – мужчину заколотило от лютой злости, ибо он понял всю схему, в которой он мог потерять любимую. Марк кивнул и Гор рассвирепел, – ЗАЧЕМ ТАКИЕ РИСКИ? И КАКОВА МОЯ РОЛЬ В ЭТОМ ДЕШЕВОМ СПЕКТАКЛЕ?
– Гор, успокойся, иного не могло быть. Ну а твоя роль… все очень просто, тебе же нужно искупление? Так?
Плечи Гора опустились под его бременем, и он оглянулся на любовь всей своей жизни, на ту, что сможет снять и его более невыносимый груз.
– Но какой ценой, – тихо произнес он, умирая лишь от одной мысли, что может потерять Алоли.
– Гор, он прав. Мы все звенья одной цепи, – Туман тоже поднялся и подал руку своему сыну, – Что мы должны сделать?
– Здесь, на этом острове, мы должны исполнить то, зачем облетели пол мира, и помочь Алоли победить ее главного врага, который сейчас глубоко в ней поселился. Откладывать нельзя, мы должны найти все необходимое здесь и провести ритуал.
Глава 17. Ритуал
Алоли.
Если вы думаете, что джунгли это сочно-зеленые, даже салатовые, наполненные солнцем леса с разноцветными животными и огромными листьями, то вы глубоко заблуждаетесь… Темная сине-зеленая чаща делала остров непроходимым и бесконечным, густой полог не давал двигаться быстро. Высокая влажность была рассадником самых заразных мошек, комаров, которые толпой могли высосать всего человека за пару часов… и червей, которые могли пробраться под вашу кожу. Тропические болота источали жуткий смрад, и ноги то и дело вязли в липкой темно-коричневой жиже. Туман стелился между величественных крон переплетенных деревьев, с корявых ветвей которых свисали моховые косы.
В тропическом лесу совсем мало солнца, и темнеет очень очень быстро, поэтому мы шли совершенно без остановки. Звуки дикой природы заставляли постоянно оглядываться по сторонам и вверх. Улюлюкание, крики, крякание, кваканье, рычание… мурашки бежали от мысли, что на нас вот-вот бросится крокодил. Пот лился градом и заливал глаза. Облизывая губы, ощущалась лишь соль, и пить хотелось еще больше. Волосы и одежду можно было выжимать, собственно, как и нашу кожу, сквозь которую мы промокли до костей.
Мужчины шли молча словно безмолвные тени. Мы набрели на пещеру. Наконец под ногами ощущалась твердая почва. Я засмотрелась на свои сбитые распухшие ноги, и когда подняла изнеможенный взгляд на своих компаньонов, то не обнаружила их в поле зрения.
– Гор, – негромко позвала я, но ответа не последовало, – Марк! Туман! – все громче взывала я, но кроме маленького обвала ничего не услышала в ответ.
Просто замечательно, Алоли.Эта пещера станет твоей усыпальницей. Грохот из глубины черного тоннеля впереди заставил меня непроизвольно сделать несколько шагов назад. Я уперлась спиной и затылком в каменную стену. Резко обернувшись, я обнаружила, что выход исчез, и начала ощупывать образовавшуюся непробиваемую преграду. Господи…пронеслось в моей голове, когда стена сдвинулась с места и начала стремительно надвигаться на меня. Подгоняя мою спину, глыба толкала меня во мрак, в черную бездну. Я перестала ощущать пол под ногами и слетела в беспросветную черную мглу.
– Алоли, – зовет меня тоненький голосок, нежный, словно детский. Открываю глаза, я на побережье, горящем тысячей маленьких огоньков. Темная ночь освещена лазурным блеском. У самой воды стоит девушка с черными длинными волосами, слегка развевающимися на легком ветру. Кудрявые пенные волны бьются о черные скалы побережья, когда она поворачивается, а мое тело сковывает страх. Я вижу себя… мои глаза светятся словно яркие прожекторы, а под кожей текут кислотного цвета неоновые лучи, платье больше похоже на распушенные щупальца. Светящиеся соки приливают к моему лицу, и сила их вырывается через глаза лазерным лучом, который рассеивается и стекаются ко мне, подбираясь к ступням.
– АЛОЛИ! – слышу громкий более грубый зов новой женщины, она машет мне, и я завороженно следую ближе к скалам. Новая местная обитательница не пугает меня так сильно, как спускающиеся к нам пауки с огромными мохнатыми лапами. Приступ рвоты подступает, когда один из них касается моего плеча, и меня передергивает. Лицо и кожа пристально смотрящей на меня девушки обтянута черной паутиной, а на лице выбит такой же формы рисунок. В ее чертах я узнаю что-то родное… знакомое… единственное, что страшит меня – это ярко желтые белки и кошачьи острые продолговатые зрачки. Как же мы похожи… не покидает меня навязчивая идея, когда я ощущаю болезненный укус в шею, а таинственная незнакомка начинает рябить и растворяться, закатывая глаза и издавая мучительный стон.
Что это за призраки… что они пытаются сказать мне,– испытываю я сильнейшее головокружение в этом водовороте мыслей, когда изображение снова меняется, и меня окружает густая ярко-зеленая листва. Вижу среди мелких шуршащих листочков свои глаза, только круглые и даже выпуклые. Следую за отражением и медленно прохожу вперед, минуя тонкие острые ветви. Это не отражение,– вгоняю себя в ступор, когда выхожу на очередного клона с лягушачьими глазами на голове и бородавчатой салатово-желтой кожей на груди. Девушка горько плачет, будто взывает о помощи. Она обнимает меня, а я чувствую, как медленно умираю в ее ядовитых смертельных объятиях.
Снова тьма, и я уже бегу по тому самому тоннелю прочь от надвигающейся стены позади меня. Чувствую, как она наступает на мои пятки, вот-вот вкатает и сделает частью мертвого камня. Вдруг мои ноги начинают вязнуть, и я проваливаюсь по колено в зыбучий темно-красный песок.
Черная пустынная ночь. На небе ни звездочки, лишь темно-синий всепоглощающий бесконечный космос и оранжевые безжизненные барханы.
– Привет, сестрица, – нервно оглядываюсь по сторонам в поисках надменного голоса, поглощаемая все быстрее беспощадными обжигающими песками.
– С-с-сер-пен! – издаю гневное шипение при виде той, что отняла мою жизнь и моего любимого.
Сестра стояла за моей спиной, там, где только что была пещера. Точнее то, что осталось от нее. Полусгнившее тело, которое преследовало меня в видениях, пожирало мою душу, забирало в песочную топь. И чем глубже я проваливалась в небытие, тем больше восстанавливалась ее кожа и конечности.
– Глупая Алоли. Бедняжка. И такие же глупые и бесполезные крошки-наши-сестрички. Генетический мусор. Лишь я обладаю настоящей силой. А вы так, жалкое подобие дочерей и сестер истинной Заклинательницы змей.
Дочерей… сестер…– чем больше она говорила, тем больше я убеждалась, что все эти призраки действительно когда-то существовали на нашей грешной земле.
Меня скрыло по шею, и Серпен осталось восстановить лишь руки, чтобы окончательно обрести свой первозданный вид и поработить мое тело.
– Еще немного, и все, что тебе дорого будет моим: Гор… Столица… я лично убью нашу мать и истреблю твое ненаглядное Отребье.
Мать… Отребье…– я не успела закончить логическую цепочку, потому что сестра вдавила мою голову полностью восстановившейся ногой в песок.
****************************************************
Снаружи.
Трое взволнованных покрытых ледяной испариной мужчин посреди убийственных безжалостных джунглей смотрели за умирающей Алоли. Туман поднес последнего черного гада к шее девушки.
– Аллах, помоги ей, – тихо произнес он, – Алоли… – позвал он быстро бледнеющую красавицу, – это лишь мираж, девочка. Ты победишь ее. Возвращайся к нам.
Скорпион впился прямо в вену, посылая свой яд в девичью кровь. Гор вложил в ее руки клинок и крепко сжал хрупкие кисти, мысленно передавая ей свою силу, краем глаза косясь на бьющегося в лихорадке Марка, жизнь которого также была на волоске.
Только быстрее, – сказал Гор про себя и закрыл глаза.
****************************************************
Алоли.
Вокруг меня лишь черная смола, и в ней нечем дышать, и не за что взяться. Мое тело окутывает уже знакомое тепло. Я открываю глаза и вижу голубого тайпана, который освещает мне путь в кромешной темноте светом своих неоновых небесных глаз. Смотрю вверх и вижу далекий крохотный луч… луч надежды, света, который давно погас в людских душах.
Я не хочу плыть на него. Все кончено. За что я буду бороться?– я ощущаю свободу, наконец я могу просто существовать в этой тьме и никому не быть ничем обязанной. Никаких женихов, никакой несправедливости, ни тайн, ни обмана, лишь я и моя свобода. То, что я так долго искала, и на что была обречена.
– Вернись ко мне, – слышу любимый родной голос, и слезы предательски душат.
– Нет. Отпусти меня… умоляю, – отвечаю и задыхаюсь от сдавившего горло кома, – какой в этом смысл, Гор. А тебе хватит и моего тела.
– Глупая, – его образ появляется перед глазами, и он обнимает мое лицо руками, – я люблю тебя, люблю больше жизни. И если ты не вернешься, я убью твое тело. Ведь без твоей души, без моей прекрасной, ласковой, кроткой Алоли оно не имеет право на существование. Но я буду любить тебя, как и всегда любил… только тебя, моя маленькая песчаная кошечка. Решайся же. Я пойду до конца только по тому пути, который выберешь ты.
Он вложил в мои руки клинок и поцеловал их.
– Так наполни его, любовь моя. Я жду тебя, – Гор испарился, а на его месте снова возник голубой змей.
Я должна узнать правду… я должна освободить свой народ… и я должна стать свободной на земле, а не во мраке! Я Алоли – Заклинательница змей!
Тьма вокруг меня забурлила, и горячие пузырьки начали поднимать меня вверх, все быстрее приближая тот тусклый свет, что едва уже брезжил с поверхности. Пески расступились и разлились кипящей смолой, из которой всплыло мое черное липкое тело, окруженное вьющимися толстыми аспидами, которые окутывали мое тело своим одеянием.
Глаза Серпен округлились от шока и ужаса, когда из ее культей вырвались наружу скорпионьи ноги, а из спины скорпионье жало.
– Нет! Не может быть! Я! Я должна быть змеей! – отчаянно выкрикивала и пятилась от меня сестра.
Бурлящая ярость заполонила каждую мою вену и капилляр, черная чешуя обтянула меня полностью, и я тогда осознала, что это одеяние уже давно со мной, оно преследовало меня во снах. А на дне той ямы стало моей второй кожей, невидимой для всех, но не для Серпен.
Мои пальцы начали извиваться, и десятки тоненьких змеек кинулись в обреченную девушку, отдавая ей последний ингредиент. Окунув руку в смолу, я достала клинок и вонзила в сердце сестры, напитывая из нее все нужные нам ядовитые соки.
– Все твое мое, сестрица, – ехидно произношу, наблюдая, как Серпен превращается в песок, и ветер разносит ее останки по оранжевым дюнам.
Резкая вспышка света ослепляет меня, и небесный луч пронзает меня насквозь. Моя тьма пробудилась, сливаясь с моим светом, и теперь я в силах спасти целый мир!Крепко сжав клинок, я распахнула глаза.
****************************************************
Снаружи.
Туман пытался охладить сына и сбить охватившую его лихорадку. Он заработал себе малярию, будучи не приспособленный к ядам местных мелких насекомых. Марк исполнил свой долг, даже ценой собственной жизни. Его глаза осветил яркий ослепительный свет, который откинул Гора на несколько метров от горящей заживо Алоли, которая воспарила над чавкающим мхом, среди лиан и болот, осушая местность своим сиянием. Она медленно подошла к Марку и коснулась его белого лица с черными кругами под глазами и синими губами. Туман и исцелившийся в ту же секунду юноша зачарованно провожали девушку, которая уже двигалась в сторону своего любимого.
– Я тоже буду любить твою душу… всегда, Гор. Мой Король… – ослепительно улыбнулась она.
– Моя королева… – поднялся к ней жестокий убийца, но вдруг он опомнился, – ОПЯТЬ ГОЛАЯ?!!! А, ну, отвернулись оба!
– Да ладно, что мы там не видели, – засмеялся Туман и добавил, – нам пора возвращаться… времени совсем нет.
Глава 18. Мы слишком разные
Алоли.
Рио-де-Жанейро. Огромный город на берегу Атлантического океана – мое последнее пристанище перед возвращением в пекло. Белый микроскопический песок, серые каменные скалы, покрытые сочно зелеными шапками, бескрайние тропические леса, откуда я слышу шорох каждого ядовитого гада. Их шепоток касается моих навостренных ушек
Потрясающий, просто волшебный мир. Открытый только для меня.
Здесь у подножия статуи Христа-Искупителя чувствуешь себя властительницей этого грешного мира. Я сидела на огромных бетонных пальцах и провожала гигантское огненно-рыжее светило за горы, ощущая, как по моим венам извергаются маленькие гейзеры. Я чувствовала себя падшей женщиной... я молила Господа, чтобы он даровал мне искупление.
– Я должна буду совершить убийство, к которому я совершенно не готова, – обращаюсь я вслух первым зажигающимся звездам.
– И я помогу тебе в этом, – раздается снизу повелительный низкий голос моего главного искушения, – Ты как туда забралась?
– Заползла, - заигрывающе произношу и спрыгиваю прямо в сильные руки Гора, которые тут же плотно прижимают меня к себе, – А ты? Как ты нашел меня?
Сегодня он такой, каким я встретила его – в своем камзоле наемника, алом капюшоне, который сейчас украшает его могучие шею и спину.
– А где еще ты можешь быть, кроме, как у очередного выдуманного идола? – он смеется и кривит рот в коварной издевательской усмешке.
Меня охватывает самая настоящая ярость, и я упираюсь в его каменную грудь, пытаясь оттолкнуть.
– Далеко собралась? – его ладони исследуют мои бедра и ягодицы, – Не хочешь ли ты опорочить эту святыню, девочка моя?
– Да ты совсем лишился рассудка, извращенец?! – почти кричу я, выкладывая свои силы в такого ненавистного и непреодолимо желанного мужчину.
Проклинаю свою слабость, когда обмякаю в его объятиях. Глаза Гора загораются ярко голубым свечением как у тайпана, и он вдруг отпускает меня.
– Я бы никогда не унизил твою веру и тебя, – убийца делает шаг назад и раскидывает руки в стороны подобно святому над нами.
Его глаза все еще полыхают, когда он продолжает.
– И долго ты собираешься строить из себя невинную овцу, жертву? – он раздражается, и я вижу, как загораются его вены на шее.
– А ты долго будешь изображать самого великого грешника, Гор? Чем не устраивает тебя моя вера? – вспыхиваю в ответ, упирая руки в боки, ощущая огонь во всем моем теле.
– Да тем, что ты веришь в выдуманные людьми правила и каноны! Кто писал эти ваши святые писания?! М?! Ни уж то сам Аллах диктовал их?
– Замолчи, – гневно шиплю я.
– Несчастная, Алоли, да ты хоть знаешь, что я куда меньший грешник, чем ты. Да, я убивал, но твоя вера имеет целую кучу отступлений, где я могу отнять жизнь человека, откупившись жизнью освобожденного раба! А то, что ты сидишь под ногами якобы сына божьего другой религии – не простительное предательство, самый большой грех.
– Я не молилась ему!!! – показываю пальцем на сорокаметровую статую, – Если ты не веришь в Бога, не надо навязывать мне свои мысли!
– Я ВЕРЮ БОЛЬШЕ ТЕБЯ! – сорвался он, снова наступая на меня, – Я видел Бога, Алоли, и прекрасно знаю, что буду вечно гореть в адском котле за свои поступки, а вот ты... – он поднял мое лицо за подбородок указательным и средним пальцами, – У тебя уже пробиваются ангельские крылышки.
Его голубое пламя погасло, Гор грубо оттолкнул мое лицо в сторону и повернулся спиной, вынося свой приговор.
– Мы слишком разные, Алоли, и я больше никогда не коснусь тебя. Марк отвезет тебя в отель. Вы можете не возвращаться в Столицу, мы с Туманом сделаем все сами. Клинок наполнен, в тебе больше нет надобности.
Перед тем, как спрыгнуть с обрыва вниз, он бросил.
– Я обещаю, я освобожу всех плененных людей и верну захваченные города, твои земли наполнятся водами и зеленью. Клянусь всеми богами, которых я знаю... я спасу тебя и твою душу.
И Гор оставил меня одну наедине с моими демонами, которые так глубоко во мне поселились, которые уже не покинут мое воскресшее тело. Я потеряла уже счет времени, сколько прошло с того момента, когда моя, как оказалось, мать вынесла мне приговор. Неделя, две... мне было уже наплевать, я хотела прожить остаток своей жизни так, как этого хочу Я.
Я медленно спустилась к ожидающему меня Марку и села в арендованный автомобиль.
*********************
Гор.
Я лежал в своей постели, слишком уютной и мягкой для такого человека, как я. Я закинул руки под затылок и вспоминал мгновения нашей с Алоли близости. Я понимал головой, что ей не нужен такой садист, что рано или поздно я случайно могу ее покалечить. Она не знает степень моей силы, и на что я на самом способен.
Ассасины – бессмертные воины, обладающие магией, сильнейшие существа, существующие на земле. И сегодня я ощутил такую же силу в своей любимой... она становится такой же как я.
Моя магия пробуждалась спустя столько лет, с того момента, как моя сила убила всех, кого я любил когда-то.
Нет. Я не могу обрекать Алоли на вечные муки. Я должен отпустить ее, убить Владыку, освободить земли, порабощенные пустыней, и сам умереть. Ведь если ОНА это сделает, она станет такой же, как я. Нам больше нет места на этой земле, где нет веры, нет любви, нет святости. Я не думаю, что Бог, запрещая убийства, мог подразумевать войны и праведное лишение жизни... а если это все же и так, то я тем более не хочу жить в этом мире.
Высокие узкие двери балкона распахнулись сквозняком, и легкие едва заметные шторы ворвались в небольшую спальню вместе с морским воздухом. Предательская улыбка озарила мое лицо, когда среди невесомой органзы появился образ моей любимой. Ее зеленые глаза ослепляли своим изумрудным светом, ее зачем-то слишком ярко-накрашенные красные пухлые губки произнесли мое имя, и я поднялся, усаживаясь на подушках. Черные густые волосы развевал прохладный ветерок, а полная луна освещала ее полностью обнаженное смуглое тело.
– Что тебе нужно? – тщетно пытаюсь быть равнодушным.
Да кого ты пытаешься обмануть, Гор, ты мечтал, что она придет к тебе... а может это лишь мираж? Плод твоего одержимого воображения?
Все сомнения развеялись, когда Алоли медленно подкралась к постели, на которой я замер и начал превращаться в чертову статую.
– Гор... я хочу гореть вместе с тобой. Можешь передать всем богам, которых ты знаешь, что я выбираю тьму, – ее пальчики оттянули резинку штанов и забрались под нее, начиная ласкать мою раскаленную сталь.
– Ты не понимаешь, что творишь. В тебе говорят черти, любовь моя. Когда я убью твоего отца, ты станешь прежней, – ее губы уже так близко, и это невыносимая пытка, которая сводит пах тупой ноющей болью, закручивая узел предвкушения.
– Я не хочу становиться прежней, Гор... хочу быть с тобой, – мои ладони касаются нависающей надо мной груди, и девушка стонет, - Я хочу быть такой, как ты, – она мягко целует меня в уголок губ и выдыхает в них, – Я люблю тебя, мой безжалостный убийца, и это я была слепа, – еще один протяжный поцелуй, тягучий словно начинающий кристаллизоваться мед… такой же сладкий,
– Научи меня убивать, Гор, – шепчет красавица, и я окончательно теряю контроль.
Одним движением переворачиваю ее на спину и нависаю сверху. В ее глазах вижу полное подчинение и принадлежность лишь мне, и это чертовски заводит, чувствую, как моя плоть изнемогает и пульсирует, как трещит чувствительная кожа, надрывая уздечку.
Ее ноги обхватывают мой пояс, я избавляюсь от одежды и резким толчком оказываюсь внутри адского пекла, в чертовом котле, где горю заживо с каждым проникновением. Раскидываю ее руки и сплетаю наши пальцы, любуюсь за блаженством на ее прекрасном лице, которое становится влажным от выделяющейся испарины. Алоли кусает свои размазанные губы, закрывает глаза и выгибается на макушке, когда я впиваюсь в ее сочную грудь и играю языком с возбужденными каменными сосками.
Ее обе кисти уже над головой в моей одной руке.Как же я обожаю этот вид натянутой вверх груди и ее сотрясение при каждом и резком толчке. Мои пальцы ласкают ее половые губки и каждый новый шаг становится невозможно тугим. Рычу и прижимаю большим пальцем набухший клитор. Алоли кричит, извивается, выгибается, вырывается, умоляет. Она захватывает меня в непробиваемое титановое кольцо, и я отпускаю наконец ее руки, вдавливая дрожащее тело в мягкую перину всем своим весом, изливаясь на ее сжимающиеся стенки. Ее коготочки рвут в клочья мою спину, когда я не останавливаюсь и продолжаю испивать ее до самого дна... и даже глубже, бесконечно наполняя этот хрустальный сосуд.
– Гор, я не могу... ГОР!
Рычала моя кошечка в подушки, пытаясь хоть немного заглушить свой пронзительный крик, выгибая спинку для меня, которую я гладил против шерстки, и ей это нравилось.
– Гор... я... Боже мой...
Задыхалась моя любовь, оставляя глубокие следы на моей груди, катаясь вперед и назад по моему каменному возбуждению. Мои пальцы отпечатывались в ее нежной коже небольшими синяками, когда она бесконечно кончала и срывалась, падала и тяжело дышала мне в губы, кусая их до крови.
Мы встретили рассвет лицом друг к другу, измотанные сегодняшней ночью, но так и не утолившие свою безудержную жажду.
– Мне тебя всегда будет мало... – мой осипший голос срывался.
Я зарывался лицом в мокрые волосы, пытаясь стереть пот, текущий по вискам, лбу и скулам.
– Ты мой зыбучий песок, Алоли, мое проклятье... ммм... – на теле девушки не было живого места: укусы, царапины, синяки и засосы украшали бархатную кожу.
И все же я нашел одно местечко на плече и впился в него зубами, всасывая алый, напитанный отравой нектар словно вампир.
– Гор, а если у нас ничего не получится? – вдруг произнесла малышка.
Я посмотрел на нее. Ее зеленые глаза наполнились влагой, а ее распухшие губки раскраснелись еще сильней. Я улыбнулся и необычайно нежно поцеловал ее, непринужденно отвечая.
– Тогда мы умрем вместе и будем любить друг друга вечно.
– Но я хочу любить тебя вечно живой... Гор... я хочу быть живой, – она моргнула, и по вискам побежали крупные градины.
– Ты хотела убить меня, отравить, сбежать, бросить! Ты меня ненавидела, помнишь? А теперь хочешь жить с таким дикарем, как я, вечно? - не могу не съязвить, и Алоли отворачивается.
Вижу, как она боится, и нагибаюсь к ее ушку, провожу по нему языком и вижу, как истерзанное тело покрывается мурашками.
Моя чувствительная девочка.
– Значит ты все-таки моя? – лениво падаю на спину и притягиваю к себе на грудь слегка сопротивляющуюся "кобылку", усмехаюсь, вспоминая, как она брыкалась в палатке.
– Твоя, Гор, – упирает свой подбородочек она между моих ребер и рисует замысловатые рисунки по своим же царапинам.
– Тогда, – натягиваю на нас одеяло, – мы убьем самого дьявола, чтобы быть вместе.
Глава 19. Свадьба
Алоли.
Аэропорт. Уже второй раз наслаждаюсь этим космическим потрясающим видом. Поднебесные огромные арки, золото, богатство, колонны в виде салатовых сот, все это контрастировало на фоне мертвой пустыни и нищеты, в которой погрязла наша страна.
