Мираж. Жажда

Как же я была слепа и ограничена...

Я думала, что это порок лишь нашего города, но нет... роскошные столицы, дорогие центры больших городов, а все, что окраина и глубинка – мрак, захолустье, бедность. И это так видно с высоты птичьего полета, все это как на ладони. Но еще в самолете я наблюдала изумленные лица людей, которые воспринимали лишь пыль, которую пускало им в глаза неземной красоты убранство.

Они все зрячие, но не видят!

Возле аэропорта я заметила полицейских, которые отгоняли попрошаек. В это время на выходе внимание отвлекали гигантские баннеры, двухэтажные автобусы и элитные марки такси.

Наблюдая эту картину из панорамного окна, я не заметила, как опустела зона ожидания, и как Гор отпустил мою руку.

– Здравствуй, любовь моя... – раздался немного писклявый тоненький голосок моего напомаженного жениха, и я с ужасом наблюдала, как Туману скрутили руки несколько здоровых амбалов из личной гвардии самого Главы Мегаполиса.

Марка не было на горизонте, а я смотрела в глаза любимого мужчины, который уже стоял напротив, посреди зоны встречающих, вынося мне приговор.

– Алоли, ты правда думала, что я полюбил тебя? – он достал из ножен на бедре заветный клинок, – Вот, что мне было действительно нужно. Самый высокооплачиваемый заказ за всю историю существования Осы, – он повернулся к Туману, – Брат, прости, но вас много, а я один. Я не могу променять вечную жизнь на вас. Я уже говорил, вы все лишь мои рабы... да и корону терять не хочется.

– Сукин ублюдок, – рычал рвущийся на него зверь, – Где мой сын?!

– Он в доле, и он пополнит ряды новобранцев, – резко отрезает грязный предатель, а мое сердце окутывает самая настоящая тьма и горечь от утраты веры во все человеческое.

Алим подходит ко мне и обнимает меня сзади за плечи.

– Дорогая, он же наемник, убийца, какой с него спрос? – он зарывается своим огромным острым носом в мои волосы и жадно вдыхает меня в огромные ноздри.

Мои глаза застилает влажная пелена, и я вижу сквозь нее только удаляющуюся равнодушную спину.

– Я никогда не выйду за тебя, Алим! Я лучше умру! – шиплю на него и грубо отталкиваю так, что он отлетает в стойку с рекламой тура по Мегаполису.

Молодой принц усмехается, а на меня надвигается целый отряд сдерживателей и окружает в кольцо.

– Выйдешь, выйдешь. В день нашей свадьбы состоится публичная казнь отряда твоего любовника, и начнем мы с его главного приближенного, – он указал в сторону мычащего и мотающего головой Тумана, которого заковали в неразрушимые цепи и наглухо заклеили рот, – А если и дальше ты будешь отказываться, наше войско отправиться на Отребье и уничтожит это унылое напоминание о цветущей Столице и о твоей матери.

Я молчала, с силой сжимая кулаки, впивая в нежную кожу острые ногти. Душу мою рвали страдания острыми когтями на мелкую куски ноющей плоти. Алим уверенно стоял на своем, а военные в форме цвета песчаной долины с наполовину закрытыми лицами наступали все ближе.

Какая же ты дура, Алоли... но как же ОН мог...

– Ну же, родная... я же люблю тебя. Никто тебя так не будет лелеять так, как я. Так трепетно и нежно... с первого взгляда. Будь со мной, красавица.

– Нет, – решительно бросаю и начинаю свой резкий побег, раскидывая по сторонам элитный спецназ.

Но стоило мне пробежать метров десять, мои ноги обвили кожаные кнуты и я упала пластом на пол, едва не оставляя на нем свои зубы и кончик языка. Тонкая горячая струйка потекла по губам, когда я обернулась.

– Марк?!!!

Блондин стоял и ухмылялся.

– Прости, крошка. И ты, батя, прости.

********************************

Снова я сижу, заточенная в своей золотой клетке, одетая в шикарное свадебное платье, невесомое и легкое, с открытыми плечами и обрамленное золотой кружевной каймой, вышитой драгоценными камнями и золотыми нитями. Мои волосы украшает платиновый гребень в ушах тяжелые серьги, на стоимость которых мог бы прожить целый город, и могли бы быть вылечены тысячи больных неизлечимыми болезнями дети, и все это было скрыто под полупрозрачной органзой, которая покрывала мою голову.

Снова закрыта, снова заперта... эти оковы навечно, Алоли.

– Все было зря, – тихо произношу.

– От чего же? – вздрагиваю от едва знакомого баса вошедшего мужчины.

Я видела его все пару раз, но эти встречи до сих пор вызывают во мне лишь отвращение и первобытный страх перед этим монстром.

Вместе с ним вошел запах едкого ладана, и Глава Мегаполиса предстал передо мной лично. Его желтые дьявольские радужки прожигали насквозь. Его узкое лицо и густые борода и брови в сочетании с темно-синим облачением придавали ему образ джинна из восточной сказки.

– Какая честь, господин Халифа, – съязвила я, а он коварно усмехнулся.

– Не менее почтен, юная Алоли. При первой нашей встрече ты не была такой дерзкой, но я то знал, какая кровь течет в этих жилах, – он подошел ко мне ближе и взял мою руку за запястье, поворачивая венами вверх, где запульсировали алые ручьи, проявляясь под тонкой кожей неоновым свечением.

– Кто вы такой?

– Я твой господин, – он достал из-за пазухи тот самый кинжал Гора и приставил к моему сердцу.

Ноги подкосились, и я упала перед ним на колени.

– Вот видишь, какой покорной ты можешь быть? Если бы не сынок, сам бы испил твоего сладкого нектара, чаровница, – он поднял мое лицо острием навстречу своим бесстыжим похотливым глазам, – Ты будешь служить мне, ведьма. И мы покорим этот мир, поработим без единого выстрела.

– Превратив его в мертвую землю! – бесстрашно выпалила я на повышенных тонах. Капюшон слетел с моей головы и открыл мои черные волосы пронзительному взору властного мужчины.

Его глаза вспыхнули желанием.

– Деточка, любую пустыню можно превратить в оазис, имея все богатства из ее недр. Ты не знаешь, сколько потенциала имеют пески, моя прелестная девочка.

Его грубые потресканные пальцы начали ласкать мои голые плечи.

– После свадьбы, Владыкой станешь ты. Я даже освобожу твою такую же упертую мать, накормлю твое любимое Отребье. Мне НУЖНА сила, которая наполняет ваши горячие женственные тела.

– Что будет с моим отцом? – равнодушно бросаю и прислоняюсь щекой к его кисти.

– Его судьба предрешена. Его ждет изгнание в пустыню.

Я снова вспомнила молчаливую спину Гора, который так жестоко все-таки продал меня, как и планировал.

Только не отцу...

– Я согласна, – твердо произношу, и Халифа убирает клинок, подавая мне руку.

********************************

Огромный балкон нашего дворца украшает свадебная арка с белыми цветочными косами. Розы, пионы и орхидеи благоухают и пьянят своим ароматом. Над нами натянуты лучи из кружев и невесомого тюля, которые свободно опускаются к полу, выложенному ярко-синей мозаикой и создают импровизированный шатер.

У Алтаря, на самом краю перед пропастью меня ждет нелюбимый и лыбится своими винирами. Мое лицо сокрыто под вуалью, и принц срывает ее, стоило мне подойти к нему ближе.

– Какая же ты красавица, моя королева, – блеет кудрявый баран в синем нетрадиционном смокинге в цвет интерьеру, на его груди красуется белая роза.

Его восторженный взгляд скользит по драгоценному корсету и глубокому вырезу, на пышную юбку, что скрывала мои дрожащие ноги. Мои распущенные открытые всему городу волосы заставляли меня чувствовать себя грязной распутницей, на голову которой надели бриллиантовую корону.

Мы стояли у самых перил, где внизу на площади, среди всего расфуфыренного зажравшегося народа Столицы били безвкусные, напоминающие фаллосы, золотые фонтаны до самого неба. И среди всей этой помпезной выставки из всех драгоценностей, которые только смогли на себя напялить местные жители, была установлена виселица.

Я замерла от ужаса, когда увидела Тумана с накинутой веревкой на шее и весь его остальной отряд, одетые в черные балахоны.

– Что это такое? – бросила я руки Алима.

– Моя подстраховка, вдруг передумаешь, – подмигнул жених.

Церемония началась. На смертников надели капюшоны.

– Скажи, Алоли, поклянись перед Аллахом, что ты теперь МОЯ, – последнее слово он крикнул так громко, что со стен, отделяющих нас и Отребье взмыла ввысь несколько сипов. Там, вдали, я увидела у ворот целую вооруженную армию, готовую к наступлению.

Я набрала полную грудь воздуха и произнесла...

Глава 20. Первый раунд

– Нет! – впиваю загибающиеся твердеющие когти в шею Алиму, спуская его к полу на колени, и кто-то внизу даже вскрикнул от неожиданности.

Его тело парализовывает яд, а кончики моих пальцев покрываются черной золой по вторые фаланги. Жених жадно хватает воздух, но его горло сковал не позволяющий раздышаться отек.

Ответ последовал незамедлительно. Я услышала, как тут же сработал механизм виселицы, как затянулись толстые веревки и хрустнули кости и шейные позвонки. По толпе разнесся воодушевленный и благоговейный "ах", когда казнили весь отряд наемников, защищавший их все это время.

Неблагодарные тщеславные боровы!

Перевожу взгляд на отца и Халифу, которые все это время вальяжно восседали на высоких золотых тронах с бархатными подушечками под их высокопочтенными задницами. Но что-то их вдруг встрепенуло, и в их глазах сейчас заполыхал яростный огонь. Владыка подскочил на месте и громко скомандовал.

– ИСТРЕБИТЬ ПРОКЛЯТЫЙ ГОРОД!

Гвардия покидает стены Столицы, но первый же солдат падает замертво с пробитым лбом. Пуля со стороны пустыни прошла насквозь и вылетела из затылка прямо в шею идущему следом воину. Небольшое войско притормаживает. Даже кавалерия не решается войти в это пекло.

– КАКОГО ДЬЯВОЛА?! ВПЕРЕД! ОТКРЫВАЙТЕ ОГОНЬ НА ПОРАЖЕНИЕ! – орет Халифа своему генералу и подлетает к нам, – Схватить ведьму!

Раздаются выстрелы, и запах пороха разносится по округе вместе с сухим горячим самумом. Небо затягивает фиолетово-серая мгла, а среди кучных облаков зарождаются белые ветвистые молнии, похожие на кровеносную систему человека. Я ощущаю их внутри себя, и мое тело наполняется неведомой силой. Солнце скрылось за беспросветной густой пеленой, и на город опустилась ночь. Все стихло. Люди внизу затаили дыхание. Лишь сипы, жаждущие своей добычи, чистили клювы о камень.

Отпускаю синего красавчика с выпученными стеклянными глазами и приоткрытым ртом на землю и встречаю приближающегося ошеломленного свекра, раскрывая свои отравленные объятия.

– Иди же ко мне, мой повелитель, – мой язык раздваивается и проходится по верхней губе, делая ее влажной.

Рассвирепевший Глава достает клинок с широкого пояса и замахивается им на меня. Ловлю острое лезвие ладонью и оружие осыпается словно песок.

– Это подделка, ваше Величество, – издевательски учтиво произношу и вижу вскользь, как трусливый отец медленно пятится к выходу, а он наша главная цель, – Не все в этом мире продается, Халифа, и ты скоро в этом убедишься.

Оборачиваюсь на высоченную каменную стену, окружающую наш город, «спасающую» нас от Отребья, и вижу на самом краю одного из выступов Гора, широко раскинувшего руки с дымящимися шашками в каждой из них.

Как же он прекрасен в своем истинном облике.

Его кулаки разжимаются и клубы тумана растекаются по площади, заставляя присутствующих зевак кашлять и улепетывать прочь. Гор спрыгивает за стену вместе с очередным дымовым зарядом. Снизу раздаются вопли паникующих в давке, напуганных людей, а на меня уже несется королевская охрана.

– Еще увидимся, ваше Сиятельство, – выплевываю в перекошенное злобой лицо и разворачиваюсь на пятках.

На ходу скидываю корону, гребни, браслеты, серьги, срываю платье словно оно сделано из бумаги, остаюсь в одном лишь льняном топе, коротких шортах и высоких кожаных ботфортах. Хватаюсь за развешенные флаги и стремительно спускаюсь, сдирая кожу на ладонях в кровь.

Приземлилась я, мягко говоря, удачно и понеслась в быстро распространяющуюся сизую дымку к безжизненно болтающимся висельникам, наблюдая, как затягиваются мои глубокие рваные раны.

– Туман, Туман!

Я дернула рычаг в обратную сторону и весь повешенный отряд рухнул на дощатый пол, а за мной погнался двухметровый жирный амбал.

– Ах, ты, маленькая, су...! – но палач не успел закончить фразу, лишаясь своей головы ровно по срезу своего грязного растрескавшегося рта.

– Не надо грубить даме, – ехидно произносит Туман, вытирает свой длинный меч о ткань балахона, скидывает его вместе с веревками со своих плеч и шеи, которые пересекали его спину и грудь крест на крест.

Остальные члены смертоносного отряда уже поднимались на ноги, разминая затекшие мышцы, выстраиваясь в шеренгу, надевая алые капюшоны с гербом Гора, закрывая свои исполосованные шрамами лица.

– Я беру двоих и за Владыкой. Это моя вендетта… разреши мне, Алоли, прошу тебя, – в его глазах сражались мольба и неистовая ненависть.

Я ласково улыбнулась, молча кивнула и погладила его щетинистую щеку, сгоняя капли крови большим пальцем.

– Спасибо, – тихо ответил мужчина и обратился к братьям, – ЭТО ЖЕНЩИНА ГОРА! Кто ослушается ее или возжелает, отправится вслед за этим сальным жиробасом.

Мужчины опустили головы в знак покорности, а со стороны территории Отребья послышался залп и серия взрывов, бомбили с воздуха. Один из убийц подвел мне лошадь их Короля и поклонился, почти дотрагиваясь лбом до своих колен.

– ВПЕРЕД!!!

Под раскаты оглушительного грома мы прыгнули на черных скакунов, спрятанных под полом подставной виселицы, и бросились в самую гущу событий.

********************************

Гор.

Наполнив улицы Столицы и всех прилегающих территорий непроглядным дымом, я вошел на узкие, заброшенные улицы, кишащие голодными хищниками и самыми разными болезнями, которые, казалось, уже давно канули в лету. Тем не менее, тиф, дифтерия, проказа, едва ли не чума убивали ничуть не хуже их носителей.

Гвардейцы разделились, и их кавалерия двинулась в сторону дома Мекены, но там их встречал Марк со своей снайперской винтовкой с приветом из пустыни.

Буря усиливается, и это может ему навредить, но не помешать.

Песок смешивался с туманом, порывы ветра едва не сбивали с ног, молнии били землю и расходились под ней наэлектризованными реками.

Перерезав очередное упругое горло отбившегося одинокого солдата, я запустил несколько ножей по ближайшим коленям и скрылся в ночи мертвого города. Дикие крики усилились, когда на упавших беспомощных мужчин нападали тощие чревоугодники из самой преисподней.

Над нами раздался громкий гул, и сверху посыпался град огня. Я упал лицом вниз и накрыл голову руками, молясь, чтобы мимо сейчас не проходил местный абориген. Трусливые твари атаковали нас самым позорным способом, невзирая на риск задеть своих же. Но они слишком боялись нас.

– ГОР!

Слышу голос своей любимой и топот приближающихся подков. Еще один громовой раскат, и молния вонзилась прямо в самолет, заходивший на второй круг атаки. Я подскочил, но ударная волна от взорванной техники прибила меня обратно.

– АЛОЛИ!!! – поднимаюсь снова, зову ее и бегу навстречу.

Глупая, сказал же оставаться с Туманом в Столице.

Сердце замирает, когда я вижу ее очертания сквозь рассеивающийся шторм в этой кромешной тьме. Ветер ненадолго стихает, и песок мягко ложится, выстеливая дорожку для моей любимой. Она верхом на моем вороном коне, просто завораживающее зрелище. За ней преданно едут мои парни.

Снимаю ее с лошади и впиваюсь в любимые мягкие губы. Каких же трудов мне стоило так надолго расстаться с ее сахарными устами. Уходить, бросать свою голубку... подвергать опасности.

Но все получилось... иначе не могло быть.

Выстрелы постепенно стихают, кое-где еще раздается жадное чавканье и стоны разрываемых на части людей.

– Любимая моя, девочка моя, как я скучал! – ладони непроизвольно исследуют полуобнаженное тело Алоли под пристальными взглядами осавцев.

– Что дальше, Гор? – отстраняется зеленоглазая ведьма

– Теперь все зависит от Тумана, а мы должны выжить в этой стихии среди кровожадных зомби и добраться до Мекены, – я достаю из кармана алый платок и надеваю на голову девушки, – Моя Королева, добро пожаловать в отряд «Оса», и мы не убийцы… мы братья, мы Ассасины.

Глава 21. Вторая волна

Алоли.

На улицах опускался туман и стелился по пыльной земле вместе с гонимым ветром песком. Мы медленно продвигались к дому моей матери навстречу редким порывам ветра. Воцарившаяся вокруг тишина пугала еще больше голодного рычания, и при каждом оглушительном громовом раскате я подпрыгивала на лошади и крепче прижималась к могучей спине Гора.

– Не бойся, кошечка, мы уже близко. Главное, чтобы Туман не медлил, иначе, боюсь, даже ведьма нас не спасет... армия Мегаполиса уже близко, и они сотрут Столицу с лица земли, если она им не достанется.

********************************

Туман.

Наше трио разделилось. Парни двинулись в Сады, закладывать взрывчатку. Я вошел в приемную Владыки, где он делал вид, что покорно ждет смерти и абсолютно готов к этой аудиенции. Он сидел на своем шикарном диване в парадной рясе и попивал чай из тончайшего расписного фарфора.

– Ты грязный ублюдок! Сколько ты погубил невинных женщин, искалечил жизней, уничтожил цветущих земель?!!! – во мне кипела ярость, и мне казалось, что я вот-вот воспламенюсь, – Это ты самая настоящая отрава! Продажная шкура!

Он смотрел на меня исподлобья и спокойно постукивал пальцами по столу.

– А ты кто такой вообще, проповедник или палач? – заинтересовано спрашивает Хаган и указывает мне на стул напротив, помешивая янтарного цвета чай.

– Я муж Илианы, кусок старого извращенного говна.

– Ах, ну, конечно, – постучал он ложечкой о тонкий край и поставил чашку на небольшой кофейный столик, – Опять эта шлюха, которая спутала мне все карты тем, что находится у нее между ног.

Я достал клинок и метнул ему между ребер, а мужчина в золотой мантии продолжал расслабленно разглядывать меня с ног до головы.

– Значит, садиться ты не желаешь, что ж... – он развел руками и пожал плечами, – А вот мне с женой не повезло, но меня никто не спрашивал, в отличии от тебя, свободный убийца, – он поднялся и обошел стол с торчащей рукоятью из груди, – Ты думаешь у тебя есть выбор, когда ты приходишь к власти?

– Выбор есть всегда, урод!

– Ошибаешься, мы заложники куда хлеще, чем рабыни из Райских Садов, – Владыка взялся за холодное оружие и, злорадно ухмыляясь, вырвал его из своего проклятого тела, – Вы считаете себя подавленным народом, но вы намного свободнее нас. Но, увы, ваш мятеж будет подавлен армией Халифы, она уже приближается. Ни одна ведьма не одолеет залпов огня и разрывной силы гранат. Столица обречена, как и я, и какая разница, кто меня убьет, – его одежда начала пропитываться кровью, и постепенно по полу начала растекаться алая лужа, а я продолжал внимательно слушать прощальный монолог чиновника, – В каждом городе есть своя заколдованная пешка, как я.

Понимая, что он медленно умирает на моих глазах, я достал свои любимые метательные ножи.

– Твоя бравада очаровательна, но знаешь, что самое охренительное, старик? – первое лезвие рассекло воздух и впилось в горло, – Сегодня на одного ублюдка станет меньше.

Раз, два, три – лоб, сердце, пах. Безжизненное тело бессмертного управленца осунулось на пол. С улицы раздался взрыв.

Сады... Пора…

********************************

Гор.

Взрывная волна обрушила часть стены, окружающую Столицу, земля заходила ходуном.

Началось...

– Смотри, Гор!

Слышу звонкий голосок Алоли и вижу, как по улице идет голая старуха.

Улицы содрогаются и подкидывают остатки мозаики, которая когда-то украшала проклятый город. За ведьмой тянется толпа разлагающихся заживо людей, которая еле плетет свои тощие ноги. Новый раскат грома и еще один взрыв поднимают наших лошадей на дыбы.

– СКОРЕЕ! СЕЙЧАС ВСЕ РАЗРУШИТСЯ!!! – командую отряду, и мы несемся мимо застывшего полчища, где его предводительница вскинула руки к небу и взмолилась своим богам.

Преодолев небольшое кольцо из домов вокруг Столицы, мы выскочили в пустыню, где нас ждал Марк. Он махнул нам рукой, которую тут же прострелила пуля со спины. Из-за бархана вылетели квадроциклы с вооруженной армией Халифы. Звук жужжания смертоносного роя наполнил песчаную долину, и они открыли огонь.

– НАЗАД!

А на въезде нас уже встречала толпа отребья, и мы оказались между двух огней. Марк несся со всех ног, обгоняя наших лошадей, влетая в толпу ходячих мертвецов.

– МАРК! НЕТ!!! – кричит Алоли, а в Столице раздается третий финальный аккорд, и на фоне клубов черного дыма и красного огня, в сопровождении молний, порывистого ураганного ветра и бушующей песчаной бури Мекена начала сбрасывать свою кожу морщинистыми клоками, которые падали к молодеющим босым ногам.

Владыка мертв...

Кожа колдуньи покрывается чешуей, как на Алоли после падения в яму. И обнаженное стройное женское тело одевалось в кожаное змеиное платье. Отребье билось в конвульсиях, на их пораженных гангреной конечностях начало нарастать мясо. Их лица наполнились жизнью, а глаза приобрели цвет. Мужчины и женщины по одному восставали из тлена, будучи под обстрелом приближающейся гвардии.

– Мама! – кричит Алоли, и ведьма открывает глаза.

Все вокруг замирает, время останавливается, и я могу разглядеть каждую парящую в невесомости песчинку.

Только мы пересекаем черту города, как Мекена ставит руки перед собой, и за нами образуется непроходимое облако из песка и дыма, которое начинает закручиваться в огромный движущийся шар. Сотни автомобилей останавливаются и в ужасе наблюдают, как на них надвигается сама смерть. Они поворачивают, и с другой стороны появляется целый отряд воинов в костюмах убийц под моим гербом верхом на черных скакунах.

– Это дети Садов, – выскакивает из толпы Марк и отважно несется на врага к своим собратьям, уводя за собой и моих.

Изумленно смотрю на Мекену, которая пожимает плечами.

– Ты всегда мне нравился, Гор.

Колеса вязнут в зыбучем песке, пустыня поглощает целое войско, которое бросает ружья и пытается спастись, убегая. Но стоило им ступить за спасительный бархан, как несколько человек взмыло вверх на кипящих гейзерах, которые сварили их заживо. В пустыне забили водяные вулканы, собираясь в широкую реку, растекающуюся за каменный город, в сторону последнего оазиса на этой мертвой земле.

Я соскочил с коня и снял свою любовь, прижимая ближе к себе, ощущая, как она обмякает в моих руках.

– Что с тобой, Алоли? Слышишь?

Но она была без сознания.

– Уведи ее, Гор! Во дворец! Там самое безопасное место. Идите же, и уведи за собой моих людей.

– МИРЧЕ!!! – опережает меня ожившая блондинка и несется навстречу раненному Туману.

– Илиана!

Женщина бросается ему на шею, и я вижу слезы на глазах своего лучшего друга. Но вой и бурление стихии заставили нас забыть обо всем и ускориться.

********************************

Я наблюдал с балкона главной башни, как рушится стена, как заброшенные халупы превращаются в горстки из известки, а на их месте восстанавливаются дома, выкладываются дороги, и Столица становится единым целым, принимая свой первозданный вид.

Жаль, что столько людей не осталось, чтобы наполнить весь новый-старый город. Я смотрел вдаль и видел, как умирает пустыня, как пески сменяются сочно-зеленой травой, вместо дюн вырастают леса и наполняются озера.

Я понимаю, что наш путь окончен, что мы отдали свой долг. Я отдал. Теперь я мог отпустить всех, кто был мне так предан. Но, в первую очередь, я должен был отпустить Алоли и дать ей шанс на нормальную жизнь. По своей воле она бы никогда бы на это не решилась, поэтому я пошел к Мекене, чтобы дать своей любимой свободу.

Я слишком сильно люблю ее, чтобы остаться.

Глава 22. Свобода

Го