Полная версия
Сначала я плавал, как и все, в обыкновенныхтрусах. Потом мне купили плавки из сатина, с завязками на правой стороне. Поверхнему и по нижнему краю плавок пришивались тесёмки, и они туго завязывались,чтобы плавки держались при нырянии.
Возвращаясь к моему обучению. Всё шло по плану –каждый день воздух из круга потихоньку спускался. Такой был уговор. Прошло двенедели. Мы, как обычно, приехали на старицу, и я собрался плавать с кругом, ноотец мне его не дал. Помню, как он тогда сказал мне, что я уже три дня плавал сполностью спущенным кругом. Я так обрадовался, потому что знал, что плавать соспущенным кругом гораздо тяжелее, чем без него. Одно только омрачало этурадость – я мог узнать о том, что научился плавать, раньше на три дня, но таковуж был замысел отца.
Глава 6-11. Ходьба на руках.
Всему можно научиться, главное – было бы желание.Наш отец очень хорошо ходил на руках, и, когда мы с сестрой просили его научитьнас это делать, он сказал: «Просто вставайте к стене, и сначала стойте наруках, держась ногами за стену, затем пробуйте понемногу отходить от стены истойте так, сколько сможете». Естественно, первое время мы падали, но потомнаучились. И сейчас, когда мне уже пятьдесят с хвостиком, я легко стою на рукахи даже хожу.
Потом он научил нас и проделывал с нами такоеэкстремальное, в своем роде, упражнение: мы должны были наклониться и просунутьруки назад между ног, он брал нас за руки и резко поднимал. Представляете –резкое сальто вверху, при этом тебя надежно держат за руки?! Удачно приземляясьна ноги, мы с сестрой были очень довольны! А еще сестра садилась отцу на левуюногу, я – на правую, и так он шел. Веселье было неописуемое! Или упражнение«часы»: вся его прелесть состояла в том, что папа нас по очереди брал за ноги ираскачивал, как маятник. Поскольку он мог за раз раскачать только одного, токаждый из нас торопился успеть первым. Отец многому нас научил.
Глава 6-12. Походы в магазин.
Отец и мать приучали к труду меня и сестру сдетства. В обязанности от «отца» входила поливка и прополка огорода и садика-цветника,походы в магазин за продуктами, вынос помоев (водных отходов) и пополнениеводяного запаса. Водопровода у нас в доме не было, поэтому, чтобы помыть посудуили пол, воду надо было принести с колонки, что находилась на улице, а потомгрязную воду надо было вынести на улицу и там вылить в выгребную яму.
Про цветник хочу сказать отдельно – это было целоепроизведение искусства. Его изгородью служили ровно подстриженные деревья,яблоньки ранет. Из леса мы привезли берёзку, рябину, сосенку и черёмуху – всёэто было аккуратно высажено в нашем садике. Цветы отец сажал по схеме – плану,вычерченному в зимние вечера, это обеспечивало беспрерывное цветение всё лето икрасивый узор. Мы выращивали флоксы, татарское мыло, георгины и много чего ещё.Как сейчас помню, что около деревянного наружного забора он высевал фиалки,которые цвели и пахли ночью. Отец говорил, это для влюблённых, чтобы онизаходили в садик и сидели на скамейке, любуясь цветами и ощущая их запах.
В садике отец провёл душ. Летом, благодаря этому,всегда можно было умыться свежей холодной водой, да и поливать огород из садабыло легче, чем с колонки. Кран находился ближе к огороду. Поливка и прополкасадика были на мне, и я, честно говоря, тяготился этим занятием. Да и кому онов детстве интересно? Отец же, напротив, возделывал и облагораживал своё детище.Не стало отца – и садик пришёл в запустение.
Мама поручала нам мытьё посуды и уборку дома.Загружены мы были основательно. Родители трудились на работе, а мы дома.
Однажды со мной произошла интересная история. Отецдал мне денег и послал в магазин. Зная все цены, он говорил, что и в какомколичестве надо купить, подсчитывал в уме деньги и давал на расходы точно докопейки. Счёту в уме он учил и нас. Так он развивал нашу память и умениесчитать.
Тогда в магазине надо было сначала отдать деньгикассиру, он пробивал чек, потом ты шёл к продавцу и говорил, сколько и чеготебе надо. Таким образом, видимо, у них была двойная проверка: кассир считал –продавец отпускал товар. Все должно было сойтись. Хорошо, если народу быломало, а то порой приходилось отстоять две немалые очереди. Это был трудоёмкий иочень не удобный процесс. Сейчас все по-другому: штрих коды, расфасовка, самообслуживание...Итак, я в магазине купил все, о чем меня просили, но у меня почему-то осталисьшестнадцать копеек. Не в силах поверить своим глазам, я глядел на деньги:неужели отец ошибся? Или это ошибся я, забыв что-то купить? Дома отец всёпроверил и ничего не сказал, а о шестнадцати копейках я умолчал. Зная, что отецникогда не ошибался, я переспросил, всё ли я купил. Он немного удивился этомувопросу, всё перепроверил и сказал, что все правильно. Я ликовал – целыхшестнадцать копеек! Надо сказать, совесть меня совсем не мучила, я пошёл и«попировал»: накупил сладостей и от пуза наелся. Вот привалило, думал я.
А вечером мне действительно привалило: пришлабабушка и спросила, купил ли я ей хлеба. Я моментально сообразил - этишестнадцать копеек были её деньгами. Она часто приобщала свои покупки к нашим.По хорошему, мне надо было сразу сознаться, но я стал врать. Ляпнул первое, чтопришло мне в голову: «Бежал в магазин за покупками, очень торопился,поскользнулся на деревянном мостике, упал и рассыпал деньги, видимо, собрал невсё. В канаве была вода». Внимательно выслушав мою историю, отец, с видомбывалого следователя, поинтересовался: как так получилось, что были потерянытолько бабушкины деньги?
Сейчас я понимаю, что взрослые сразу догадались, вчём дело, но отец решил провести допрос до конца и заставить меня признаться всодеянном. Ему было важно, чтобы я сам запутался в своей лжи и признался. Онхотел, чтобы мне было стыдно, и чтобы этот стыд остался со мной и не позволялмне больше так поступать. В итоге я во всем сознался и рассказал, куда делденьги. До сих пор помню эти два чувства: неописуемую радость, когда пировал на«честно сэкономленные» деньги, и жгучий стыд, когда признавался отцу и бабушке.Да, так бывает.
Хоть бабушка и пыталась сгладить ситуацию, жалеяменя, отец был непреклонен, и последовало наказание, которое, кроме всегопрочего, включало в себя «увольнение» меня с должности закупщика провианта.Теперь в магазин стала ходить моя сестра.
История с магазином на этом не закончилась, и я дажене знаю, чей это был урок: мой, сестры или моих родителей, да только дело напоправку не пошло. Тогда я не верил в Бога, тогда я про Него и не знал ничего,так как жил в неверующей семье. Только спустя годы понял, что Он следил закаждым моим шагом и вёл к Себе. Хорошо, что за свою жизнь я получил массууроков, и я так благодарен Господу, что Он заставил меня сделать правильныевыводы. А мог бы в грехах и запутаться…
Мать с отцом радовались тому, с какой охотойсестра ходила в магазин, но радость эта была недолгой. Отец, так же как и мне,давал сестре деньги, так же всё считал и проверял, и вроде всё было хорошо,пока однажды она не задержалась из магазина. Дело было вечером, и он пошёл еёвстречать. Я увязался следом, не знаю зачем, может, интуиция подсказала.
Идём, значит, по тротуару и видим, как моя сестра,не торопясь, топает в сторону дома и что-то жуёт. Была у нас с ней привычка попути из магазина объедать хлебную корку. Родители нас ругали за это, конечно,но не сильно. Понимали, что мы были голодные. Мы её видели хорошо, но она былатак увлечена, что нас не заметила и, проглотив то, что жевала, достала из сумкиконфету, развернула и отправила в рот. Тут-то она нас и увидела. Сработалзащитный рефлекс: фантик полетел в сторону, а конфета была быстро съедена, но,по нашим лицам, она поняла, что попалась.
Потом был допрос с пристрастием. Отец всегда умелодокапывался до истины, задавая наводящие вопросы, но в этот раз ему помогласлучайность. На вопрос, откуда конфеты, сестра ответила, что её угостили. Послеэтого последовала проверка списка покупок – всё было на месте, и вот тут былобнаружен маленький пакетик с конфетами. Дальше отпираться не было смысла, исестра рассказала, что, покупая рассыпной товар, просила взвесить чуть меньше,чем было нужно, а на сдачу покупала конфеты. Думаю, она сообразила, что такможно делать довольно быстро, этим и объяснялась её любовь к походам в магазин.
Я всегда очень любил сестру и в тот моментискренне её жалел, однако была мысль, которая не давала мне покоя: почему онане делилась со мной? Ответ я сам для себя нашёл быстро – для конспирации. Яведь тоже не разделил с ней свой пир.
Как бы там нибыло, а я никогда не мог по-настоящему осуждать себя или сестру за эти наши сней проделки. Почему? Потому что мы никогда не ели досыта, всегда вставали из-застола голодные. Сестра одной рукой ела, а второй оттягивала резинку от штанов,наедая про запас. Если мы ели жареную картошку с тихоокеанской селёдкой потридцать восемь копеек за килограмм – это был уже почти праздничный обед, и мыдаже ели в зале. Основу нашего рациона составляла картошка, каши, супы накостях, квашеная капуста, огурцы и помидоры соленые, ну и охотничья добыча.
Это наших детейсейчас не накормить, на какие только хитрости мамочки не идут, лишь бы «чадо»,наконец, покушало. Многие хвалят социализм, вспоминая, как же хорошо им при немжилось. Мне при социализме жилось плохо!!! Одно только преимущество тоговремени лично для меня и было – я был молод. Голод заставлял выкручиваться,обманывать, быть нечестным, но благодаря такой школе жизни, я никогда не пройдумимо нуждающегося человека, помогу, чем могу. Я говорил сестре, что она естлишнего, на что у неё был всегда один ответ: «Люди все разные, а желудки у всеходинаковые». Мы всегда найдём себе оправдание.
Глава 6-13. Игры Детства.
Детство — время, когдачеловек учится жить, учится быть взрослым. Как учатся дети? Дети учатся черезигру. Девочки играют в дочки-матери, модельеров, готовят еду для кукол,готовясь стать жёнами и матерями, а мальчики, уж так сложилось, играют вподвижные и, временами, жестокие игры.
Один из моих товарищейпо играм, Игорь, сын наших соседей, начитавшись приключенческих книг, заразилнас романтикой того времени. Мы спасали принцесс, сражались с драконами иустраивали турниры. Подумал немного и решил, что устраивали турниры и охотилисьна драконов мы все-таки чаще. Подходили мы к этому мероприятию со всейответственностью: у нас были копья. У меня - древко от флага, а у Игоря -черенок от метлы с острым концом; шлемы - большие эмалированные кастрюли, ищиты - крышки от этих самых кастрюль, а так же другая амуниция, состоящая извсего, что мы могли найти.
Итак, мы с Игорем как-тоустроили рыцарский поединок: сражение шло на копьях, мы нападали по очереди,стараясь ударить соперника. Бой был долгим, я устал и предложил отдохнуть. Номой противник, который был старше и сильнее, так разошёлся, что отказался,желая одержать победу. Мы продолжили. В какой-то момент он предложил мнепоменяться копьями, и это, впоследствии, меня спасло от увечья, затем бойпродолжился с новой силой. Я не могу сказать, сколько мы ещё дрались, но, когдая окончательно вымотался, то убрал щит и копье в сторону, объявив окапитуляции. И именно в этот момент, когда я опустил руки и пошёл на мировую, яполучил удар древком от флага в правый глаз. Удар был настолько сильным, что яне видел примерно сутки. Меня возили в больницу, спрашивали, что случилось. Ясказал, что ударился о подножку для чистки обуви, которая стояла у нас передподъездом.
Почему я не сказалправду? Наверное, решил, что это мой глаз, значит, и мой секрет. Конечно,родители потом узнали, как дело было, но я так и не сознался. Свои секреты яхранить умел. Эта ситуация иногда всплывала в моей голове во взрослой жизни, вмоей жизни бизнесмена. Ведь как точно повторяется момент, когда, в конкурентнойборьбе, человек готов пойти на мировую, договорится со своим противником, атот, пользуясь секундной уязвимостью, делает удар, от которого может рухнутьтвой бизнес.
Думаю, сейчас у вастоже встают перед глазами картины подобных ситуаций, не обязательно связанные сбизнесом или работой. У меня подобное повторялось в бизнесе несколько раз, нооб этом я расскажу позже.
Игрушки в нашем детстве- была большая привилегия. Помню, только в восьмом классе отец купил мневертолет, который летал по кругу на металлическом стержне. Это была дорогаяпокупка. Чтобы показать, насколько она серьезная, я приведу сравнение. На этидесять рублей (столько стоил вертолет) можно было прожить всей семьей двенедели, если считать только продукты питания. Вот мы и делали игрушки сами.
Обруч от бочки.
Следует описать, чтоэто такое. Раньше железных бочек почти не было, были деревянные. Онискладывались из одинаковых дощечек и стягивались обручами. Чтобы бочка нетекла, ее замачивали, заливали водой, дощечки набухали, а обручи не давали имрассыпаться. Так вот, к такому обручу изготавливался специальный крючок из проволокитолщиной миллиметра три-четыре, и, держась за проволоку и толкая ею обруч,можно было бежать и катить впереди себя этот обруч. Было занимательно. Можнобыло бегать наперегонки.
Игра в двенадцать палочек.
Бралась дощечка, ееклали на полено. На одну сторону дощечки укладывались двенадцать палочек.Первично, кто проиграл в счете, должен был собрать эти двенадцать палочек послесильного удара по другой стороне дощечки и после этого идти искать участниковпо ограде. Если он кого заметил, то должен быстро бежать к дощечке и, ударяяногой о свободную от палочек сторону, разбивать эту кучу. Если бежавший следомпоймал хотя бы одну палочку, то водить — собирать палочки должен был прежнийведущий. Или обгонял ведущего и сам разбивал палочки, то ведущий оставалсяпрежний. Если палочка не была поймана, то уже он должен собирать палочки иискать играющих. Если он, ища участников, далеко отходил от дощечки, то любойигрок мог подбегать и разбивать кучу палочек. И все повторялось сначала. Былуговор: собирая палочки, не смотреть по сторонам и не запоминать, кто кудапрячется. Игра могла длиться бесконечно. Мы играли долго. Даже голод, которыйпостоянно присутствовал в нашей жизни, не мог загнать нас домой. И если когото, о несчастье, звали домой, обычно это был крик в окно; телефонов не было,его просили оставшиеся игроки: «Хабы принеси», хаба — это хлеб.
Игра в «чику».
В нашем городе былмашиностроительный завод по выпуску прицепов к тракторам, сначала к «Белорус»,а потом к «Кировец». Помню эти вереницы людей шедшие пешком на смену и сосмены. Там было много вещей, которые мы использовали как игрушки или как частьнаших игр. В деталях прессами пробивались отверстия, а отход от отверстия был«биток». Кругляш толщиной до сантиметра, он и служил неотъемлемой частью игры в«чику». Игра была на деньги. Чертилась линия, от неё делался отступ метров напять или восемь, по договоренности, и каждый игрок клал в кучу по копейке,складывались они одна на одну. Потом по очереди все бросали биток, каждыйстремился попасть по деньгам. Если кто попадал по деньгам, то мог забрать темонеты, которые перевернулись. Укладка велась на орла, решка была вверху. Еслипросто биток падал за черту, устанавливалась очередность по мере удаления отденег. Бил первым тот, чей биток был ближе к линии монет. У первого игрока,естественно, было большее преимущество перевернуть больше монеток с одногоудара. Перевернутые монетки считались добычей игрока. Далее уже ударыпроизводились индивидуально, по каждой монетке, перевернул — твоя, не смогпереход хода к следующему. Деньги мялись, потом их кассиры с неохотой брали красчету, или не брали. Мои взрослые дядьки так выигрывали себе на еду. Булкахлеба стоила шестнадцать копеек. Кто был не удовлетворен очередностью, тот говорилслово «варю», клал копейку и кидал биток еще раз. Кто попадал перед линией иливыбывал или клал копейку и повторял бросок. У каждого был свой биток. Играпродолжалась до удовлетворения сторон. Не поставил копейку, вышел из игры.Поставил копейку вошел в игру, в начале или в конце кона. Я обычно выигрывалоколо пяти копеек.
Болты, гайки и спички.
Коробок спичек стоилодну копейку. Мы брали два болта, на один накручивали гайку до половины, соспичек закладывали туда горючее вещество: чем больше вещества, тем сильнеевзрыв. Потом закручивали второй болт, с другой стороны. Готовое изделие, ссилой бросали на брусчатку - происходил взрыв. Асфальта не было. Наша улицабыла покрыта булыжником, тротуары были деревянные, сколоченные из досок. Икогда шли дожди, а они были нередки в нашем климате, можно было ходить даже безсапог. На других улицах такой привилегии не было, и люди в буквальном смыслемесили грязь. Выручали только сапоги. В нашем городе была фабрика попроизводству кирзовых сапог: низ из свиной кожи, верх — голяшка изискусственного материала «кирза». Такие сапоги носили солдаты и мужскоенаселение. В резиновых сапогах потели ноги, но зато в них можно было ходить полужам. Помню, преподаватель по физике ходил в резиновых сапогах по колено. Мытакие сапоги по колено немного загибали, не обрезали, а загибали. Была такаясвоеобразная мода.
Вышибалы.
Количество игравшихделилось на две команды. Выбирались два капитана команды. Остальные разбивалисьпо парам. В паре должны были быть участники, примерно равные по силам. Пара загадываладва слова. Например: «Бык или корова», - говорила пара, а капитаны попеременновыбирали слово. И бык уходил к одному, а корова - к другому. Разделившисьпоровну, начинали играть. Чертили две черты, примерно на бросок участвующих,это метров десять. Одна команда, выбранная по жребию, вставала внутрьочерченного участка, вторая – снаружи, с обеих сторон, предварительноразделившись на две части. Участники, находящиеся по внешнюю сторону черт,кидали мяч во внутренних, а внутренние пытались увернуться. Когда мяч попадалпо игроку, он считался выбитым из команды. Если внутренний ловил мяч, то этосчиталось «свечкой», сейчас это в играх называется «жизнью». Это давало емуправо оставаться в кругу, после стольких раз, сколько он поймал свечек. Иградлилась до тех пор, пока не выбьют всех. Обладающий «свечкой» мог передать еёдругому. И в круг мог войти ранее выбывший. У меня хорошо получалось ловить«свечки» и изворачиваться от бросков. Вообще взрослые парни всегда брали меня ссобой на любое «дело». «Дело» - это загнать «козла» в огород или сделать«стукача». «Козел» в огород - это посещение чужого огорода с целью поживитьсятам овощами, ягодами и маком. Сделать «стукача» - это постучать ночью в окно иубежать на некоторое расстояние, и наблюдать за происходящим. Брали потому, чтоя мог преодолеть любой забор и быстро бегал. Взрослые парни были старше меня надва-три года. И я никогда никого не предавал.
Настольный теннис.
Настольный теннисобъяснять не буду, он и сейчас есть, и правила не изменились. Только у нас столстоял на улице, вкапывались столбики, и сверху прибивались обыкновенные доски.Поверхность была неровная, мяч отскакивал тоже по-разному. Но мы играли и дажеустраивали состязания по этому виду спорта.
«Поджига».
Это уже огнестрельнаяштучка. Мы брали медные шовные трубки. Шовные — это со швом по всей длинетрубки. Отрезали сантиметров пятнадцать, с одной стороны, примерно сантиметромпять, сплющивали и в этом месте загибали. С другой стороны вставлялся так жезагнутый гвоздь, подобранный по отверстию, чтобы легко входил, но не болтался.Вместе это соединялось натянутой резинкой. Внутрь насыпали серу, взятую соспичек. Гвоздь вытягивался из трубки и фиксировался за счет натяжения резинки инаходящегося на изломе гвоздя. Получался свободный ход между гвоздем и серой.«Поджигу» бросали, при ударе гвоздь за счет резинки двигался внутрь и ударял осеру, получался взрыв. Гвоздь мог вылететь, а мог и остаться в «поджиге», всезависело от количества серы. Гвоздь находили и повторяли взрыв. Так пугалипроходивших мимо девчонок. О безопасности никто не думал!
Карбид.
Карбид использовалсяпри газовой сварке. Мы его использовали по-своему. При соединении с водой онвыделял горючий газ. Мы его либо поджигали, бросая в лужу, чем тоже удивлялидевчонок, типа вода горит, либо складывали в бутылочку, в которой былапредварительно налита вода и положена сухая трава, а на неё клали карбид.Закручивали крышку, встряхивали бутылочку и бросали как гранату. Выделяющийсягаз разрывал бутылку. Я, таким образом, не дождавшись, пока взорвется бутылочка,думая, что пробка закрыта неплотно, стал её заворачивать, и у меня бутылочкавзорвалась в руках. Были множественные порезы ладоней, и я весь обрызгался этойжидкостью. Этого бы не произошло, если бы мы с друзьями не выпили вина передэтим. Это был восьмой класс.
Пугач.
Пугач - это пистолеттипа времён восемнадцатого века. Трубку, сплющенную с одной стороны, также какна «поджиге», привязывали проволокой на искривленную палку. У основания передсплющиванием пропиливали отверстие. Внутрь засыпался дымный порох, трамбовался,сверху укладывали клочок бумаги и тоже затрамбовывали, а потом вставляласьдробина. Снаружи к отверстию прикреплялась спичка на резинке. И вот пугач готовк стрельбе. Стреляли по птицам, правда, почти никогда не попадали. Я точно ниразу не попал ни в одну. Когда нужен выстрел, коробком от спичек чиркалипривязанную спичку, нужно было целиться и ждать выстрела. Он происходил черезсекунду-две.
Цветочные секреты.
Я хотя и был мальчиком,но мне не чуждо было играть в эти секреты, хотя можно сказать, что это занятиядевочек. Выкапывается ямка, на её дно укладываются цветы с клумб разнымиузорами, сверху кладётся стекло, всё это засыпается землёй. Ты один знаешь, гдесекрет, и мы показываем по переменки друг другу, определяя, чей красивее,очистив землю до стекла. Секретов может быть несколько.
Катание за автобусами.
А что делать долгими зимними вечерами. Дома сидетьнеохота. У нас-то даже и телевизора не было. Телевизор отец купил только послесмерти матери, я тогда учился в десятом классе. До этого зимними вечерами,когда был маленький, слушал с бабушкой радио. А так мы выходили вечером наулицу. Катались на горках, и у нас был такой экстрим своего рода: мы цеплялисьза рейсовые автобусы. Мы стояли на остановке, ждали автобус. Когда пассажирысовершали посадку, он начинал движение. И в это время нужно было успетьдобежать и зацепиться за задний бампер. Мы бежали, цеплялись, обычно нас былодвое, трое, иногда четверо. Водители знали об этих наших шалостях и иногдатормозили, иногда сигналили; ну, естественно, мы отпускались от бампера иразбегались, потом ждали следующий автобус. И вот от одной остановки до другой,со скоростью 40 километров в час, ты несешься на своей обуви, чаще всего этобыли валенки. Ваши подошвы чувствуют землю, все камешки, будто ты босяком; носчастье и кайф неимоверный и хороший массаж стоп. Потом кто-то нам показал, чтоможно зацепиться за бампер, а ногами упереться внизу: то ли это была балкамоста, то ли какая-то перекладина - мы это делали. То есть этим самым мы ехаливроде как на автобусе и не портили свою обувь, потому что она очень быстростиралась на подошве. И вот однажды мы зацепились, и почему-то мы не поставилиноги на перекладину, а просто ехали, и автобус повернул с асфальтированнойдроги на грунтовую. На дороге попалась ямка, и автобус тряхнуло так, что онбампером ударился о землю, чуть не перерубил нам ступни. В это время кровьударила мне в голову, я подумал: «А что если бы мои ноги были под автобусом?Меня просто бы перерубило напополам». Но это не мешало нам продолжать ездить заавтобусами; просто когда автобус поворачивал на эту дорожку, мы ноги не ставилина перекладину. А когда ездил по ровной дороге, мы продолжали ставить ноги подавтобус. Это, конечно, не могло пройти мимо директора нашей школы. И вотоднажды она заходит в наш класс, называет несколько фамилий и говорит, что этилюди катаются за автобусами. Ну, мои друзья вышли, мою фамилию почему-то неназвали. И Сергей Лиханов, мой друг, выходя из класса, сказал: «А СергейМедведев тоже с нами катался». Александра Георгиевна, наш директор сказала: «ИМедведев пусть выходит». Тогда мы хорошую трепку получили. А я задал вопросСергею: «Зачем он меня «продал»? Он: «Ну, ты же ездил, а почему я должен одинстрадать». Братья Лихановы, Сережа и Саша, нас часто продавали. Иногда, когдамы что-то найдем на улице - такое, что вроде бы и не представляет ценности, нодля пацанов представляет, то они говорили: «Это от папиной машины», и пытались забрать себе.
Глава 7. Случайности на грани 1
Все эти случайности я описываю крайне кратко. Подробности при общении.
Тридцать раз на гранежизни и смерти.
