Полная версия
Это я описываю мои неосознанные шаги к Богу.Осознавать трудно, почти невозможно. Надо просто читать Евангелие и принимать.На вопрос апостолов к Господу, кто же может спастись? Он ответил, человеку этоне возможно, возможно только Богу.
Проститменя Господь за свободный стиль. Слава Тебе, Господи.
Глава 5. Предсказания длиною в век. Бабушка и Вера. Отец Пимен
Вместо предисловияМоя бабушка родилась в 1913 году. Прожила 88 лет.Примерно в 60-х годах, когда мне было около десяти лет, она мне началарассказывать историю, которая оказалась с продолжением и после ее смерти. Онаговорила, что у нее был дедушка, он был монах, отец Пимен. Она рассказывала о немкак об очень культурном человеке, говорила, что от него всегда очень приятнопахло. «Он был человеком с юмором, часто брал нас за лопатки и говорил: о,девчонки, у вас титечки наросли». Мы говорили, что это не там должно быть, исмеялись. Когда на Рождество, гадали на женихов, перебрасывали валенки черезворота, и куда указывал носок валенка, там должен был жить жених. Он собиралвсе валенки, и они долго их искали.
Что бабушке не понятно было, так это то, что онговорил о том, что скоро брат на брата пойдет, отец на сына войной. И бабушкаговорила: «Как это Тятя будет против своих сыновей». Тятя, это так называлиотца. «Скоро церкви закроют, а потом откроют, туда не ходите, там антихристбудет» - повторяла мне моя бабушка его слова. Он еще говорил: «Скоро вся земляпаутиной затянута будет». Тогда девчонкой бабушка его не понимала. Как могутзакрыть церкви? И уже мне маленькому это рассказывала, что так и произошло.Была гражданская война, потом гонение на церковь. И она долго не могла понять,о какой паутине он говорил. Но когда стали проводить электричество и повсюдустояли столбы с проводами, она решила, что вот это и есть паутина. Это потомуже я понял, что он говорил об Интернете. До него бабушка не дожила.Предсказание длиною в век!
Так распространялась информация в прошлом веке.Сейчас все ускоряется. Когда я учился заочно в институте, у нас был предмет –информатика. Он был зачётом. Там говорилось о языках для вычислительных машин.Наш преподаватель, молоденькая девочка - программист, легко поддалась науговоры заочников за шампанское и торт, всем выставляла зачеты со словами:«Когда вам надо будет, изучите, а вполне возможно, что вам и не понадобится».
Потом пошли калькуляторы ценой в месячнуюзарплату, раньше-то были логарифмические линейки для расчетов и механическиесчетные аппараты «Феликс».
Когда пошли компьютеры, на вопрос: «Какой брать?»- мне отвечали, - «Что 286 это хорошо, 386 это круто, а 486 это наперспективу». Пентиумы были потом. А сейчас «два ядра три гига», и далее многоне понятных терминов. Чтобы войти в Интернет, я дома проводил еще однутелефонную линию, чтобы не занимать основную, и потому что связь «диалап» быланастолько медленная, что жена меня спрашивала, почему я спать приходил только кчетырем утра. Я изучал Интернет. Она мне тогда говорила: «С супружеским долгомне шутят, его вовремя отдавать надо». Это сейчас оптоволокно и в айфоне Инет.
Мне младшая дочь говорит: «Папа, ты отстаешь отинформации». И ответить то нечего. Как она работает клавиатурой, как напианино. Я слабо защищаюсь: «Информация меняется, Божьи Законы и законымироздания остаются прежними». Хотя с ней я согласен, просидишь, и ты забортом. Вот я и выбрал молодежные социальные сети, тусуюсь там, после инсультастал блогером, иначе будешь по жизни тормозом. А что предстоит дальше?
Я еще потом напишу о сотовых телефонах главу, какя спорил, что этой связи не будет в провинциях. Даже проиграл спор. И убедился:никогда не говори «никогда!».
Жизнь - это эскалатор, который движется вниз длятого, чтобы стоять на месте, надо хотя бы идти. Но суть этой главы в другом.Как меняется мнение человека под давлением людей и обстоятельств. Первыйрассказ бабушки был о том, что она засомневалась, что Бог существует. В детствеони ходили в церковь, молились дома, без Бога не жили. И поэтому её оченьсмущало, что церкви закроют. Потом гражданская война. И как бы, Бог не помог,потом Отечественная война, тоже не помог. Сильные гонения на священство. Ибабушка решила проверить, есть ли Бог. Это было при мне. Она плевала в потолоки ждала, когда он её накажет, наказания не последовали, значит, Бога нет,решает она. Потом в конце восьмидесятых, ей шел седьмой десяток, у неёдиагностируют рак желудка. Делают операцию, вырезают две трети желудка. И она сдочерями начинает лечения травами и начинает возвращаться к молитвам. Тогдабыло полное безбожие, храмы закрыты, ни библии, ни молитвословов нет. И бабуляначинает сочинять молитвы, и записывает их. Когда я их читал, конечно, будучиещё атеистом, мне показалось это таким тёплым и родным. Я похвалил бабулю засочинения. Она мне отвечала, что частично помнит, как в детстве молилась, что-тодобавляет своё. Рассказывала, как раньше относились к религии. «Мы былибогатые. У нас был свой верёвочный завод, много скотины, пахотных земель, нонаёмных рабочих не было. Всё делали сами» - рассказывала она. «Беднякамисчитались те, у кого было по две коровы, но никто не голодал. Но всё равно всехраскулачили» - продолжала она. «А может и из-за религиозности?» - думаю я. Таквот, те, кто беднее, идя в церковь, одевали лапти, а подойдя к ней, мужчиныпереобувались в сапоги. Возвращаясь, делали наоборот. Это я говорю об ихотношении к Богу и религии. Праздновали все праздники. И о проводах она ужетогда вспоминала, когда заболела. В конце прошлого века она сломала шейку бедраи уже лёжа умерла. Я думаю, Господь простил ей её прегрешения, дал пожить почтидевяносто лет, дал показать нам, что к вере можно возвращаться. Она всё эторассказывала с глубоким покаянием, понимая, что ничего уже не изменить. Когдая, поверив, стал выбирать храм, в который я буду ходить, я вспомнил её слова,что Богоявленский собор был очень посещаем людьми, что на его строительствовозили яйца возами для приготовления раствора, для кладки. И я пошёл туда, хотяон относился к зарубежной церкви. Это меня нисколько не смущало, хотя люди этоосуждали. Потом этот приход присоединился к Русской Православной Церкви. У менядаже есть награда от патриарха Кирилла за содействие церкви. Всё меняется, нолюбовь Бога к людям всегда неизменна и огромна. Дай Бог нам научиться любить вответ. И спасибо бабушке Наташе, что показала нам своё отношение, непостеснялась, что про неё скажут люди. Бабуля, я молюсь за тебя каждый день. Монашки,узнав об отце Пимене, так прямо и сказали: «Так вот, кто «Там» молится затебя». Говорят, молитвы за усопших очень важны, поэтому я каждый день молюсь замногих, и за отца Пимена в том числе.
Христианство -это религия предельного напряжения, острейшего кризиса самопознания человека.Христос входит в жизнь человека светом, которому никакая самая тьмущая тьма нестрашна, и, когда внутри появляется хотя бы небольшой отблеск этого света,приходит очевидность, Бог нас любит не за то, что мы хорошие и не вопреки тому,что мы плохие. Он любит нас безусловной любовью. В каждого из нас Он вложилчасть себя самого, как семя, задаток, но которое может развиться только черезнаше участие (Павел Великанов. Проповедь Православия).
Проповедьправославия - это youtube канал, разбор ежедневного Евангелия. Спасибо ЛарисеДядичко, это она мне посоветовала его три года назад. Теперь я слушаю егокаждый день. Многое стало понятно, многое трудно принимается, но это оченьпомогает разобраться в моём отношении к Богу. Книга стала другой. Я понял,почему она долго пишется.
Вспомнил притчуиз «Проповеди православия». Два монаха, оба большой святости, заспорили междусобой. Один говорит, что другой впал в ересь. Второй отвечает, как я впал в ересь,если со мной на литургии присутствует Ангел. Первый рекомендует это и спроситьу Ангела. На этот вопрос, адресованный Ангелу, тот отвечает, что да, впал вересь. Почему об этом Ты мне не говоришь, спросил его монах. Ответ Ангела былтакой: «Вы люди должны друг у друга учиться». Бог не вмешивается в деятельностьлюдей. Это я уже от себя добавил. Почему и я решил писать своё жизнеописание. Япоказываю своё отношение и приход к Господу. И вполне могу ошибаться. Слушайтесвоё сердце - Бог там.
Хочупредупредить читателя, что книга во многом не последовательная, хотя можносчитать её автобиографичной. Книга преследует цель показать участие Бога в моейжизни. Он присутствует в жизни каждого человека, но, к сожалению многие незнают этого, многие и не узнают. Я Вам читатели говорю: «Бог присутствует вжизни каждого из нас, надо увидеть». Увидев довериться Ему, поставить Его напервое место, остальное всё встанет на свои места. Я не забываю повторять: «УБога по каждому свои планы». Долго я не мог этого понять, потом понял, надопросто принять, Он Бог и лучше нас знает, что кому и когда нужно и полезно.
Глава 6. Детство
Семь лет в подвалеГлава 6-1. Семь лет вподвале.
Какое отношение имеет детство к тому, что я сталуспешным и богатым человеком? Хороший вопрос, на который я отвечу сразу, чтобывы, читающие мою книгу, не пропускали эти важные страницы. В детстве лепитсянаша основа, и делают это наши родители, бабушки и дедушки, а так же нашидрузья и знакомые. Да, к подростковому возрасту мы становимся отражением нашейсемьи, но во взрослой жизни надо помнить, что без родителей мы живем дольше,значит, и ответственность за свои поступки несем самостоятельно. Ведь будучивзрослыми, мы сами решаем, с кем дружить и как поступать. Наши родители даютнам то, что могут – большего просить мы не вправе.
Когда моему отцу рассказали, что у него родилсясын, он очень обрадовался. Вскочил на велосипед, как на коня, и поехалрассказывать родственникам о счастливом событии. В роддом за мной и мамой онпришёл пешком, так как мы жили всего в паре кварталов. Сейчас к рождениюребенка покупают коляски, стульчики, ходунки и прочее приданное, по-другому ине назвать. Тогда всё было проще. Судя по фотографиям, что остались с тоговремени, коляски у меня не было, видимо «гулял» я на руках у родственников, апотом своим ходом.
Первое время мать боялась брать меня на руки идавать мне грудь, уж очень я был маленький – чуть больше полутора килограмм,хоть и родился в срок. Она описывала меня так: смуглый, как будто негр, ручки –веточки, ножки чуть толще и глаза внимательные не по возрасту. Надо сказать,мой недовес мама исправила быстро, усердно меня кормила и уже к восьми месяцамя был этаким толстощёким крепышом.
Мои испытания начались с самого раннего возраста.В девять месяцев мне сделали прививку под лопатку. Занесли инфекцию. Мамарассказывала, что я сильно болел, чуть не умер. Шрам под лопаткой остался навсю жизнь. Но, слава Богу, всё обошлось. Этого я, бывший тогда девяти месяцевот роду, конечно, не помню.
Это первый случай стояния между жизнью и смертью,всего их было более тридцати.
Всё это, как вы понимаете, я пишу со слов моихродителей. Моё первое осознанное воспоминание – это воспоминание о том, какмама оставляет меня дома одного и уходит на работу. Думаю, мне в тот моментбыло чуть больше двух лет. Она говорила мне, где горшок, где еда, и уходиланадолго, до самого вечера. Весь день я один – маленький мальчик в маленькойкомнате, что находится в подвале дома.
Первые семь лет моей жизни наша семья жила вподвале: сначала в одном, потом в другом, далее в третьем. Теперь это принятоназывать цокольный этаж, но по мне как не назови – подвал он и есть подвал:постоянный полумрак, и ноги спешащих мимо людей в окнах.
Наше жилище, при всей своей бедности, было уютным.Мама вкладывала много труда в то, чтобы у нас было чисто и красиво. Помню, какона скоблила деревянные полы ножом, доски от этого становились светлыми, словноих недавно положили, или как она гладила нашу одежду большим чугунным утюгом. Раньшеутюги работали не от электричества, а нагревались за счет положенных внутрьуглей. Пока угли горели, можно было гладить, если угли остывали, мамаразмахивала утюгом из стороны в сторону. От притока воздуха угли краснели иначинали немного дымиться, было похоже, что у мамы в руках паровоз, из котороговалит дым. Еще помню наш примус, медный и блестящий, если его начистить песком.Мама готовила на нем самую вкусную еду на свете - мамину еду.
К описанию нашего быта можно добавить ещё однуинтересную деталь – каждые полгода мама делала перестановку, полностью меняяоблик нашего жилища. Так по приходу домой можно было подумать, что ошибсядверью: там, где раньше стояла кровать, теперь был шифоньер, стол был убран ссередины зала к окну, а диван от дверей переехал к противоположенной стене. Мненравились такие перемены, а отца они неизменно удивляли, если быть точнеенервировали. И ещё, когда мама прибирала, она всегда пела, голос у неё былчистый и красивый. Как сейчас помню: мама моет пол и поёт «Бродяга, судьбупроклиная, тащился с сумой на плечах…».
К счастью, таким вещам, как материальный достаток,в детстве не придаешь большого значения, было намного важнее, что тебя любят ито, что с друзьями можно играть допоздна.
Не смотря на некоторые лишения и тяготы, я считаю,что моё детство было очень хорошим. Хорошее детство простого мальчика.
Глава 6-2. Первый раз в первый класс.
В школе я учился не очень прилежно, но годы этивспоминаю с теплотой и чувством искренней благодарности к моим учителям.
Помню свою восьмилетнюю школу – деревянное здание,по форме напоминающее букву «П». Сейчас этого здания нет, но в моей памяти оноесть и ничуть не изменилось. Наша память -кладезь дорогих и бесценныхвоспоминаний, персональный Форд Нокс или Государственная Библиотека. И вот тыидёшь между стеллажами и берёшь с полок то одну книгу, посвящённую какому-тоотрезку твоей жизни, то другую. В этой главе я расскажу о самом начале своегошкольного пути.
Моей первой учительницей была великолепнаяженщина, Коптелова Зоя Георгиевна. Она старалась воспитывать в каждом из насжелание учиться и гордость за достигнутые результаты.
На свою первую школьную линейку я пришёл с мамой.В руках у меня были цветы. Я был так взволнован, что не понимал, кто и чтоговорит, и тут мама подтолкнула меня со словами: «Беги, дари!». Я растерялся,потому что был всем происходящим ошарашен. Оказывается, в этот момент объявили,что ученики должны подарить своим учителям цветы.
Я ещё стоял пару секунд, соображая, куда идти ичто делать. Затем, увидев девочку, которая направилась куда-то с букетом, пошёлза ней, а точнее побежал, чтобы не отстать. Вот так я и вручил цветы моейпервой школьной учительнице. Всё закончилось хорошо.
После линейки был первый урок. Нам что-торассказывали и объясняли, а я во все глаза смотрел на происходящее. Учительницабыла стройной, интересной женщиной, я бы даже сказал красивой, но что болееважно - она была доброй. Именно таким и должен быть человек, который несётзнания маленьким детям: добрый, любящий свою работу и справедливый. Настоящийучитель советского образца.
Позже я познакомился с её мужем, если быть болееточным: увидел его, когда он приходил встречать её с работы. Он был маленькогороста, инвалид, видимо фронтовик, который большую часть времени передвигался намотоколяске и лишь иногда на костылях. Для меня они выглядели странно, но ячувствовал, что они любят друг друга. У них было двое детей. Супруг умердовольно молодым, видимо из-за болезни от ранений.
Я сидел за второй партой, и меня часто вызывали кдоске. Дома я практически ничего не учил, поэтому отвечал плохо и получалсоответствующие оценки. Вот и получалось, что, не смотря на мою плохуюуспеваемость, она меня поддерживала и всегда в меня верила.
У нас в классе был школьный уголок, в котором,дабы поощрить в нас желание учиться, размещали фамилии способных учеников. Тамбыли колонки «Они могли бы учиться на пять» и «Они могли бы учиться на четыре ипять». Я никогда не был даже ударником, но мою фамилию учительница с завиднымпостоянством вносила в графу, способных учиться на пятёрки. Для меня, конечно,это было своего рода признанием моих неплохих способностей. Я подходил кстенду, читал свою фамилию, весьма гордился и уходил, на этом все изаканчивалось…
Особенно мне запомнилось объявление оценок в концепервой четверти первого класса. Может потому, что это были мои первые оценки зачетверть? Сначала назвали всех отличников – моей фамилии не прозвучало, потомударников – и тут меня не было. Я был удивлён. Потом были названы фамилииоставшихся учеников, и оказалось, что я в числе посредственных. Как сейчаспомню, что по всем предметам я получил четыре и пять, и только по русскомуязыку - тройку. И так эта тройка по русскому ко мне привязалась, что вплоть додесятого класса я от неё отвязаться не мог. Зато по физкультуре и труду –всегда были только пятёрки.
С русским языком и литературой «дружба» незаладилась с первого класса. Потом к тройке по русскому языку присоединилисьдругие: по математике, химии, физике. Надо сказать, что иногда картина в моёмдневнике менялась, но тройка по русскому была постоянна. Появившись раз в моемтабеле успеваемости, она осталась со мной навсегда.
Что ни говори, а дорогу осилит идущий. И если тыникуда не идёшь, а тем более присел отдохнуть или лёг полежать, то всёостанется, как есть. Данное правило действует по жизни без исключений. К чему яэто? Это я всё о том же, о своей учёбе. Тройки за диктанты сыпались на меня,как из рога изобилия, но я упорно не учил правила и очень мало читал. Наверное,это было своеобразное упрямство, которое мне и в жизни потом сильно мешало, нов тот момент я этого не понимал. Как итог, к восьмому классу я окончательноперестал изучать русский язык. Не читал рекомендуемые книги. Из всегорекомендованного списка я прочитал «Мать» М. Горького и «Преступление инаказание» Ф.М. Достоевского. Когда мы писали сочинения, я прогуливал. Чтотаить, удачным был тот месяц, когда из тридцати занятий по литературе я непосещал всего двадцать восемь.
Исключение я сделал для стихов Есенина, их яхорошо знал, возможно, потому, что ими увлекался мой отец. У нас были пластинкисо стихами, и многие я выучил наизусть. Была даже настоящая запись голосапоэта.
Вспоминается ещё один забавный эпизод из этогопериода – мой разговор с бабушкой по поводу моих оценок. Итак, конец четверти.Нам объявили оценки, мы записали их в дневники, и учительница поставила своюподпись под соответствующей колонкой цифр – это говорило о том, что всёзаписано верно.
В то время дневники были бумажные – это сейчас ониэлектронные и родители могут смотреть оценки в режиме онлайн, а тогда, что мытолько не делали! Меняли листы, переписывая оценки, сами что-то дописывали.Весело было, что сказать. Так вот, я вернулся домой и зашёл к бабушке Тане. Онапосмотрела на мои оценки, покачала головой при виде тройки по русскому, а затемспросила: «А почему по поведению четыре?!». Я очень удивился: «Бабушка, такведь четвёрка – это же хорошая оценка!», - «Как это так, по поведению у тебядолжно быть пять, почему четыре?!», – возмущалась бабушка. Я долго не могпонять её возмущение, для меня четыре по поведению означало, что я веду себяочень даже прилично. Через какое-то время оценки по поведению были упрощены до«примерно», «хорошо» и «удовлетворительно». Моя «четвёрка» по поведению быстропревратилась в «удовлетворительно», что по факту означало «три».
Кроме учёбы у нас были походы всем классом наприроду – замечательная традиция, благодаря которой мы становились дружнее илучше узнавали друг друга. Ещё одно воспоминание, которое врезалось мне впамять и осталось со мной навсегда.
Есть такое свойство памяти – плохое запоминаетсялучше, чем хорошее, а страшное вообще остаётся с нами на всю жизнь. Смертьребёнка – это страшно. Когда мы ещё учились в начальных классах, утонула наречке наша одноклассница, мы провожали её в последний путь все вместе. Тяжёлоеи гнетущее чувство прощания, помню его до сих пор. Прошёл не один год, насприняли в пионеры, и мы пришли к ней на могилу, чтобы разделить эту радость. Наеё памятник мы повязали галстук, как символ того, что она останется в нашихсердцах. Всё это организовала наша учительница, она старалась воспитывать в насчувство сопереживания и доброты. Думаю, ей это удалось: она смогла привить намэти качества.
Мы не виделись много лет, а потом нас свёл случай.Мне позвонили её соседи и рассказали, что она бедствует: пенсия маленькая, атрат много, да и одна она доживала свой век. Я приехал к ней и предложил помочьденьгами, она отказалась. Я предвидел такой поворот, поэтому у меня было готовок ней предложение. Я попросил её стать няней для моей маленькой дочки, ведь онабыла тем человеком, которому я без вопросов доверил бы моё сокровище. Она срадостью согласилась.
Однажды я спросил, а помнит ли она, что я никогдане был ударником. На что она, заплакав, ответила: «Да если б я знала, какой тыхороший будешь, я бы тебе шестерки ставила…»
В этих откровенных словах, вместе с огромнойблагодарностью, было её признание...
Глава 6-3. Подарки от зайчика.
Моё детство было счастливым – меня любилиродители, у меня была сестра, да и друзей всегда хватало. При этом жили мыбедно, никто нас особенно подарками или сладостями не баловал. Думаю, это былопо-своему хорошо, это научило меня ценить ту заботу и маленькие сюрпризы, чтоотец нам устраивал.
Он часто ходил на охоту, это была одна из основныхстатей нашего пропитания. Уходил он, естественно, надолго и собирал с собойпоесть. Еда была нехитрая: в основном, сладкие бутерброды. Они готовились так:хлеб намазывался маслом, а сверху посыпался сахаром; если соединить такиебутерброды друг с другом посыпанной сахаром частью, то они не слипнутся. Всяеда заворачивалась в газету или бумагу, целлофановых пакетов тогда не было;кстати, и в магазинах продукты заворачивали в бумагу, а домой их несли в авоськах– плетёных сумках. Если пакет рвался, то всё высыпалось под ноги безвозвратно,но этот способ упаковки и доставки продуктов очень экологичный.
Когда отец возвращался домой, всегда привозилобратно что-то из наготовленной еды – это и были «подарки от зайчика». Намперепадали то кусочек хлеба с маслом и сахаром, то конфетка, гораздо режекусочек колбасы. Трудно передать ту радость, которую мы испытывали, когда отецоткрывал свою охотничью сумку и доставал все эти богатства…
До сих пор я благодарен отцу за этот милыйвымысел, за то, что он всегда о нас помнил и стремился дать нам всё, что мог.
Когда я первый раз рассказал об этом жене, она неповерила, сказала, что нельзя так бедно жить. Ну что сказать: можно так житьили нельзя так жить это вопрос не ко мне, я тогда был ребёнком. Знаю точноодно, как бы ты не жил, всегда можно оставаться человеком и дарить любовь изаботу тем, кто с тобой рядом.
Я рад, что она, как и все кто родился позже, незастала это тяжёлое время, а ещё я рад, что она, так же как и я, выросла влюбящей семье и тоже получала «подарки от зайчика».
Глава 6-4. Воровство.
В нашем доме на первом этаже жила семья. У нихбыло двое детей – девочка Лариса и мальчик Игорь. Мальчик был на два годастарше меня, а девочка, его сестра, младше на год. Когда я был маленьким, меняотпускали поиграть с Ларисой. Когда я вырос, то больше общался с Игорем.
Приходя к ним домой, я каждый раз испытывал дикийвосторг от того количества игрушек, что там было: куклы, машинки, мишки изайчики. Невероятное богатство по тем временам. Мать семейства работаласекретарём у директора организации, отвечавшей за торговлю во всем городе, и,как выражался их сын, всегда могла достать любую вещь «из-под прилавка». В товремя был период недопроизводства и в связи с этим – дефицита. Так сказать,социалистическое регулирование. А конкуренции не было совсем, вот и получалось,что у тех, кто был поближе к «кормушке» было всё, а остальные перебивались, какмогли.
Когда я играл этими игрушками, мне очень хотелось,чтобы у меня были такие же, но достать их было негде. Вот и получилось так, чтомечта привела меня к преступлению. В один из моих походов в гости на мне былисатиновые шаровары. Шаровары – это такие широкие, преширокие штаны, «шириной сЧёрное море», как писал незабвенный Николай Васильевич. Помню, смотрел я,смотрел на игрушки и сообразил, что, если положить несколько штук в штаны, тоникто и не заметит, как я их унесу. Сказано – сделано. Потом я для виду поигралнемножко и, сославшись на головную боль, ушёл домой. И да, как не стыднопризнавать, в тот момент я гордился тем, что я так ловко всё обставил.
Придя домой, я разложил свои трофеи. Я любовалсяими. Меня переполняло счастье. Мне таких игрушек и в таком количестве из-занашей бедности никогда не покупали. Да что игрушки, у нас даже полы былинекрашеные, да и удобства (читай туалет) были во дворе – весёлая история, есливспомнить, каково это бегать туда в трескучий мороз.
