Полная версия
Радость обладания сокровищами была совсемнедолгой. Мать спросила, откуда игрушки. Я соврал, что нашёл их. К моемусчастью (намного позже я понял, что именно к счастью), мама обо всёмдогадалась. Как бы ни болело материнское сердце, как бы ни было велико желаниезащитить своё дитя, она всё сделала правильно – она повела меня отдаватьигрушки. Ни мои слёзы, ни заверения в том, что я принесу и аккуратно положуигрушки на место, на неё не подействовали. Она считала, что я должен отдатьигрушки в руки соседей и извиниться перед ними.
Это был очень тяжёлый урок. Стыд давил на меня, онразмозжил моё самолюбие. Больно и гадко вспоминать лица стоящих рядом людей,когда я отдавал эти злосчастные игрушки. Противно было слушать, как ЗитаПавловна (мать Ларисы и Игоря) рассуждает на тему того, что она заметила, что яведу себя необычно, но не придала этому значения. Это была публичная моральнаяпорка, и это было хорошо. В тот момент во мне умер человек, который мог взятьчужое – я стал лучше. Да, я дорого заплатил, но то, что я вынес, было бесценно,и это бесценное мне подарила мама. Сейчас, оглядываясь на свою жизнь, я могусмело сказать, что самые тяжёлые испытания даны нам для того, чтобы сделать наслучше, чище. И важно помнить, что через эти испытания мы идём не одни, дажеесли нам так кажется. С нами всегда наши близкие или наш ангел-хранитель.Просто мы, затуманенные собственной гордыней или отчаянием, не видим этого.
Я рад, что мама в тот момент была неумолима, и ярад, что в тот момент она была со мной. Мы вместе пережили мой стыд и позор, иэтим она поддержала меня. Спасибо маме, что она меня тогда не пожалела и даламне этот урок. Этот урок дался нам обоим нелегко, зато больше я никогда в жизнине брал чужого у людей. Брал, так сказать, у государства. Бытовало повсеместноемнение, что государство обманывает нас, и мы должны устанавливать равноправие.Что тоже происходило не всегда безнаказанно.
Потом уже моя жена, психолог по профессии,рассказывала, что у всех детей есть зачатки клептомании, но, если с этим небороться и не пресекать первых попыток присвоить чужое, то малый проступокможет вылиться в нечто страшнее. Хочу отметить, что из того нежного возрастапомню не так много, но этот случай врезался мне в память, как и другие значимыедля меня моменты.
Глава 6-5. Дело о пропавших блинах.
А всё-таки, что ни говори, – жизнь это большойанекдот, хоть и с грустными отступлениями.
Место действия – наш дом. Время действия – обед,мне лет шесть, может, семь, не суть. Прежде чем перейти к описанию событий,хочу сделать небольшое уточнение по поводу проживавших на одном этаже с моейбабушкой. Итак, коридор, в коридоре три двери – это три квартиры: одну занимаетбабуля, вторую – семья Лары и Игоря, третью – семейная пара в годах.
Кухня была общая и находилась в коридоре.Приготовление еды происходило на нагревательных приборах, именуемыхкеросиновыми примусами. Внутрь такой лампы заливался керосин, насосомсоздавалось давление, и подожжённая горелка давала хороший нагрев кастрюлям исковородкам.
Однажды наша пожилая соседка, тётя Нюся,обладатель третьей квартиры пекла блины. Процесс простой: наливаешь тесто насковороду – ждёшь, когда оно испечётся с одной стороны, потом переворачиваешь идоводишь до готовности. Пока блин пёкся, соседка уходила к себе в квартиру.Выйдя в очередной раз снимать готовый блин, она его на сковороде не обнаружила.Сказать, что она удивилась – ничего не сказать. Тётка немного постояла, глядято в один конец коридора, то во второй, то ли в надежде отыскать пропавшийблин, то ли желая понять, кто украл имущество. Не придя к какому-либозаключению, она решила осуществить оперативно-следственные мероприятия.
Тётя Нюся налила тесто на сковородку и засела взасаду. Опорным пунктом для наблюдений был выбран косяк двери, за которым она иютилась в продолжение следственного эксперимента. Время шло, блин спокойноиспёкся и был унесён домой. Следующий блин так же благополучно добрался доквартиры тётки. После того как на сковороду ровным слоем лёг третий блин, былопринято решение следственный эксперимент прекратить, а пропажу блина списать насобственную забывчивость (видимо, забыла налить на сковороду тесто). После тогокак блин был перевёрнут, женщина по обыкновению зашла в квартиру; повозвращении к примусу блина на сковороде не было. Это был вызов, и тётя Нюсяприняла его.
Блины выпекались, наблюдение велось, но вот ведьказус – никто не посягал на румяные, пропечённые, золотистые кругляши, чтослетали с тёткиной сковороды, как с конвейера. Это было вдвойне обидно, потомучто наблюдение вести было неудобно: спина затекла, а вор всё никак непоявлялся. Тётя Нюся сдалась. Она ушла к себе в комнату и немного отдохнула надиване, пока пекся очередной блин. Когда женщина вернулась на кухню, на примусестояла пустая сковорода. Следствие зашло в тупик.
Неизвестно, чем бы закончилась вся эта история,если бы тётю Нюсю не осенило – всё дело в хлопке дверью! Предвкушая, как ворбудет пойман с поличным, женщина налила тесто на сковороду и зашла в комнату,громко хлопнув дверью. Затем тихонько приоткрыла её и стала смотреть в щёлку –никто за блином не пришёл. Не теряя надежды, она вышла в коридор, перевернулаблин и, снова громко хлопнув дверью, заняла исходную позицию. Спустя некотороевремя, нужное для приготовления блина, она узрела, как в коридор вбежала собака,сняла с пылу с жару блин и была такова!
Эта собака, а вернее, ирландскийсеттер, которую звали Флейта, принадлежала моему отцу. Надо сказать, чтоскандал учинять соседка не стала, все только и могли, что посмеяться. Ведьсобака всё просчитала: не выходила «к добыче» после выпекания первой стороны,также не выходила и после выпекания второй стороны – пока не раздастся хлопокдверью и не пройдёт время для испечения блина. Вот как это было. Собака былаохотничья, умная, натасканная на добычу.
Глава 6-6. Ощипанный петух.
Удивительно, как уже, будучи взрослыми людьми, мысовершаем абсолютно необдуманные поступки. Вроде всё на поверхности – тыделаешь что-то и легко можешь предсказать результат, но нет, мы делаем наавось, а потом смотрим на дело рук своих и смеёмся в полный голос, а то иплачем навзрыд.
Однажды наша соседка – охотница на блинного вора –приготовила вишнёвую настойку. Когда благородный напиток настоялся, она сцедилаего, а ягоды бросила курам. Более ушлый петух, отогнав кур, склевал всё сам и –упал замертво. Можно добавить – ценой своей жизни спас дам. Гусар, что уж.
Тётя Нюся, помню, сильно расстроилась, ещё бы –потерять красавца-вожака куриного стада в самом расцвете сил. Но что сделано,то сделано, и она ощипала павшего героя, чтобы почтить его память куринымсупом. Оставила тушку во дворе на деревянном столике и пошла домой за примусом,чтобы опалить птицу. И немного задержалась.
По возвращении на двор тётю Нюсю ждалодушераздирающее зрелище: павший в неравном бою с алкоголем и ощипанный петухожил и «навеселе» разгуливал меж своих подружек, которые в страхе от негобегали: не каждый день можно видеть голого, да к тому же пьяного кавалера…
Всё это шло от нашей беспроглядной нищеты, да и,если посмотреть на наших соседей, – каждый выживал, как мог. Не имеявозможности заработать достаточно денег, люди частенько изобретали способыпохвастаться несуществующим богатством – пустить пыль в глаза, мол, что живут вдостатке – не так, как другие. Например, винодел и оперативно-блинный следовательтётя Нюся, имевшая двух куриц и, впоследствии, ощипанного петуха, каждое божьеутро демонстративно выносила полную яиц тарелку из сарая, где жили курицы,предварительно тайно занеся их туда же в мешке.
Глава 6-7. Заморыш.
Сила слова велика. Им можно не только ранить, но иубить чью-то гордость, нежность или намерения. Не зря же сказано, что вначалебыло слово. Мы говорим много на протяжении жизни, мы произносим миллионы слов,но как часто мы думаем о вреде или пользе, что они приносят окружающим? Хорошеестихотворение на эту тему написал Вадим Шефнер.
Много слов на земле. Есть дневные слова —
В них весеннего неба сквозит синева.
Есть ночные слова, о которых мы днём
Вспоминаем с улыбкой и сладким стыдом.
Есть слова — словно раны, слова — словно суд, —
С ними в плен не сдаются и в плен не берут.
Словом можно убить, словом можно спасти,
Словом можно полки за собой повести.
Словом можно продать, и предать, и купить,
Слово можно в разящий свинец перелить.
Но слова всем словам в языке нашем есть:
Слава, Родина, Верность, Свобода и Честь.
Повторять их не смею на каждом шагу, —
Как знамена в чехле, их в душе берегу.
Вот так однажды Зита Павловна разрушила дружбумежду нашими семьями неаккуратными словами, слетевшими с языка зазнавшейсябабы.
Как-то к нам приехал погостить Виктор, сын маминойсестры и мой сродный брат. Мы пошли играть вместе с соседскими детьми, и он чем-тообидел Ларису. Зита Павловна прилетела коршуном и отшлёпала, или надрала ушимоему брату, не помню. Вот мы и пришли домой с большой обидой – я и мой,хлюпающий носом, братец.
Мама, как человек, который всегда старалсяпоступать по справедливости, решила поговорить с соседкой на темурукоприкладства. Наверное, она хотела объяснить ей, что такие вопросы решаются,по возможности, мирным путём, чтобы не подавать плохого примера детям, ну, иличто-то в этом роде. Не знаю.
Надо сказать, эта женщина, Зита Павловна, всегдасчитала себя выше нас и, соответственно, себя вела. Вот и в тот раз она быланепреклонна, сильно нервничала. Мать, по-видимому, не хотела ссоры и, желаяпримирения, высказала такую мысль: дескать, ругаться нам совершенно ни к чему,кто знает, как жизнь повернётся, мы можем вполне и сватами оказаться – вдругнаши дети пожениться надумают? На что она ответила, что её дочери ещё в семьезаморыша не хватало. Заморыша, то есть меня. Мать не сдержалась и высказалавсё, что она, в свою очередь, думает по поводу их семьи…
И всё. Дружбе конец, а вместо хороших отношений –не прекращающаяся война между взрослыми, от которой страдали мы – дети.
Казалось, эта ссора длилась вечно. Да, собственно,так оно и было: родители не разговаривали больше никогда. Началась холоднаявойна: взаимные унижения сменялись мелкими и крупными пакостями. Я приведунесколько примеров, и, пусть они покажутся дикими или странными, но этонеобходимо, чтобы в полной мере описать происходящее.
Итак, как-то утром мы нашли в нашей кадушке сквашеной капустой, что стояла в общем коридоре, фекалии. Сосед не придумалничего лучше, как испортить содержимым ночного горшка наши и без того невеликие запасы еды. Мой отец, в свою очередь, ответил тем, что облил ихпостельное бельё кислотой из аккумулятора, которую он предварительно набрал вспринцовку, когда бельё сушилось на верёвке в ограде.
Одно дело, когда пакости касались имущества,другое дело – когда страдали дети. Да, и такое тоже было. У нас очень плотнозакрывались двери в подъезд, иногда дети не могли их самостоятельно открыть.Если случалось возвращаться домой позади их отца, то он непременно с огромной силойзахлопывал двери прямо перед нашим носом, и мы, бывало, по нескольку часов немогли попасть домой и стояли на улице.
Я не берусь судить сейчас то, что происходило, ноточно знаю, что я бы так себя вести не стал. Как бы там ни было, жизнь всёрасставила по своим местам, и каждый получил то, что ему причиталось. То, что яприведу ниже как пример, не является с моей стороны ничем, кроме как изложениемфактов – выводы делайте сами.
В своё время Зита Павловна с гордостью заявила,что их семья лучше других, в том числе и нас, а через какое-то время её мужавыгнали из милиции, где он работал в камере предварительного заключения. Какое-товремя он не мог устроиться на работу и начал воровать у соседей: где унесётохапку дров, где ведро угля утащит, ну и так далее по мелочи. Потом устроилсяна железную дорогу. Не знаю, сколько там он проработал, только произошёл с нимнесчастный случай, и он погиб. Кто говорил, что он поскользнулся и упал, а кто-тоутверждал, что это подстроили бывшие заключённые, с которыми он плохо обращался(тут разговоры были про вымогательство денег за свидания). Что из этого правда,сказать не могу.
Как бы там ни было, а мы с сестрой Леной всегдадружили с их детьми, хотя родители, с обеих сторон, нам это запрещали.
Дочь Лариса вышла замуж за человека ростом гораздоменьше меня.
Эту главу я бы закончил мыслью о том, что любоебогатство и положение в обществе – это наживное и мимолётное. Всё можетизмениться, но наши поступки останутся с нами навсегда, поэтому поступать надотак, чтобы не было потом стыдно.
Глава 6-8. Первый выстрел.
Могу без преувеличения сказать, что мой отец былзаядлым охотником, и меня он сделал таким же. Пока я был совсем маленький, онпросто брал меня на охоту, чтобы я смотрел и учился. Когда мне стукнуло шесть,он решил, что я достаточно подрос, чтобы держать ружьё.
Мы с ним были на охоте, ходили по лесу, и тут оннеожиданно спросил: «Хочешь выстрелить?». Я, естественно, согласился. Струхнул,что уж, но виду не подал. Во рту у меня пересохло, коленки дрожали. Ещё бы,ведь сейчас я буду стрелять! ПЕРВЫЙ РАЗ!
Отец достал бумажку и нарисовал утку, затемприкрепил бумажку на сучок дерева. Мы отошли на несколько шагов, он дал мнеружьё и показал, как нужно целиться. Я стоял и долго целился, держа ружьёнепослушными руками, но, в итоге, смог выстрелить. Оказалось, это совсем нестрашно. Когда мы подошли к дереву, то увидели, что в рисунок попало шестьдробин. Отец сказал: «Ну вот, эту утку ты, конечно, убил бы». Я очень былдоволен!
Мой старший сын в своё время тоже получил такоепредложение, только ему было пять лет. Я ему дал ружьё, и он выстрелил. И, какмне показалось, нисколько не испугался. Я даже удивился.
На охоту отец уезжал в пятницу вечером, а, раз яучился в субботу, то покупал билет на автобус и ехал до озера сорок километров,отец в определённое время встречал меня у дороги. Это когда я заранее купилбилет на отцовские деньги. А когда не успевал купить билет, то брал его потомуже из своих средств. И до места приходилось идти пешком километров семь, ведьсотовых тогда ещё не было. Так постепенно я вышел на самоокупаемость. Всё былоза мой счёт, и прибыль тоже.
Вот таким образом отец приучал меня зарабатыватьденьги. Основы его обучения я применял и после, в других делах, ведь всёбазируется на одних принципах. И, как это часто бывает, повторял я и плохое,ведь всё дублируется. При моих промахах отец часто вставлял крепкое словцо.Некоторое время я это терпел, а потом поставил условие: если он ещё развыматерится, я перестану с ним ездить. На этот ультиматум отец толькоусмехнулся. Всё осталось, как было, а мне пришлось перестать ездить с ним наохоту и рыбалку, хотя я был заядлым охотником. Всё это , как вы догадались,было гораздо позже. Люди не делают, что ты им говоришь, они повторяют то, чтоты делаешь. Так и я очень часто матерился – и на детей, и на жену, и наподчинённых. Мне удалось избавиться от этого порока, читая Евангелие, я понял,что доброта и любовь оказывают лучшее воздействие, чем наказание. А наказаниесловом – самое сильное.
На охоту он ездил в Курганскую область. Место,которое он облюбовал, находилось в двухстах километрах от нашего города, и этотпуть он проделывал на велосипеде с мотором, с лодкой на прицепе, позже – намотоцикле. Я поражался упорству отца, его решительности и приверженности этомузанятию. Он ездил один. Ночевал в лесу, часто в незнакомых местах. Приехав нановое место, он всегда изучал местность так хорошо, что потом знал, где какойручей течёт и где растёт какое дерево.
В Курганской области у него были друзья. У неговезде были друзья, которые очень радушно принимали его, а также и меня, у себядома на ночлег. С нами часто ездила мама, там она собирала ягоды. Помню, мысобрали пять вёдер дикой вишни. Два ведра продали и купили на эти деньги сахар.И сварили из трёх вёдер варенье. Всё это были заготовки на зиму. Мне разрешалиесть варенье, сколько я хочу. Когда я его ел, отец спросил меня: «Какое вареньесамое вкусное?», я, с полным ртом, ответил: «Ышневое!», то есть вишнёвое.
P.S. 21.08.2024. Я, иногда перечитывая книгу, что-товспоминаю. Вот я и решил делать такие вставки с указанием даты. Будучи в гостяху курганских, я был свидетелем радостного, для них, события. Глава семьи пришёлдомой с сообщением, что им выделили для покупки мотоцикл «Урал». По темвременам это очень хороший транспорт. Мотоцикл с люлькой – боковым прицепом.Да, раньше к свободной продаже мотоциклы, автомобили, да и многие другие вещибыли недоступны. Мы сейчас говорим, что плохо живём. Но, имея деньги, можнопокупать всё, что доступно к продаже. Не имея денег, можно брать в кредит. А кпродаже доступно практически всё. Я помню радость всей семьи о выделенномтранспорте. Нужно было собрать по родственникам недостающие деньги и ехать запокупкой. Помню, как мы, пацаны, обтирали своими штанами блестящую технику. Вотпочему сейчас люди не довольны жизнью? Видимо, просто потому, что всем всёдоступно. Но имеют не все из-за своей нерасторопности. И, поэтому, завидуя,вспоминают «лучшее» прошлое. Имущих было мало.
Последнее время он облюбовалозеро Большое Кабанье, там их два рядом — Малое и Большое. Сначала мы ездили наБольшое Кабанье. Отец разведал среди камышей участок чистой воды, называласьэта часть воды - галлия. Он однажды заметил, что утки кружат над этим местом иидут на посадку, и отец решил там поохотиться на открытие сезона. Мы протащилитуда лодку. Тащить было трудно: идти надо было по колено в воде, а дно былоилистое, ноги сильно увязали, что делало и так непростой переход мучительным.Но наши труды были вознаграждены сполна.
Галлия была метров сто длиной и пятьдесят шириной.Мы заняли позицию у разных краёв в камышах. Отец сидел в лодке, а я — наспециальном помосте, который мы соорудили заранее. Вбили четыре кола под углы,а сверху прибили деревянный помост. Было очень удобно стрелять, я стоял, как наземле. Ждать пришлось недолго, со всех сторон к этому месту начали слетатьсяутки. Мы стреляли исключительно по уткам, опустившимся на воду, ну, может, парураз и сбили тех, что ушли в полёт. Скажу так — за тот раз отец добыл пятьдесятшесть уток, а я сорок — это было очень много. Просто у меня было одноствольноеружьё, а у него двуствольное. Прослышав о нашей удаче, многие потом хотелизанять это место, но мы приезжали с отцом за три дня до открытия сезона охоты исторожили его. К слову сказать, отец мне подарил это ружьё на мой день рождениячетырнадцать лет. Утром я проснулся и увидел ружье, висящее на двери. Я конечнообо всём догадался, что это подарок. Но не скрою, хотел я тогда ещё игрушку, типавелосипеда.
Всех уток, что мы добывали честным трудом,обрабатывала мама, а потом часть продавала на базаре, и эти деньги тоже шли всемейный бюджет. Когда я был молод, мне очень нравилось охотиться, и дело былоне только в азарте. Дело было в пище и деньгах. Всё было правильно: тебе нечегоесть — иди и убей зверя, съешь его, а, если что-то остаётся, — продай. Позже,когда я стал жить лучше, охота стала хобби, а ещё позже для меня это сталопоходить на обыкновенное убийство, и я перестал охотиться.
Когда отец исследовал Большое Кабанье и всё, чтобыло вокруг, он стал ездить на Малое Кабанье. Там жили несколько семей казахов,семь или восемь, потом и они разъехались. Осталась одна семья. К ним отец иездил. У них был дом, и мы там останавливались на ночлег. Отец им делал разныедетали для ремонта и быта, всё записывал, а потом брал оплату баранами поосени. Их забивали, и мы хранили их на холоде. Меня в своё время поразило, чтостол у них низкий, и сидят на полу, подогнув под себя ноги. Нас угощали мясом ичаем. Потом гостям стелили на полу, в другой комнате спали хозяева. Прожили ониу озера недолго, переехали вслед за остальными в деревню. Вскоре старого казахапарализовало, не выдержал он деревенской суеты, ему степь и свобода были нужны,а молодёжи — танцы и клуб: не хотели они жить на природе, как кочевники. Охотана этом озере была хуже, но рыба ловилась хорошо. Нас это устраивало, потомучто нам не надо было столько дичи, а жить и ночевать в тепле было удобней.
Глава 6-9. Терпение.
Про терпение есть много пословиц и поговорок, ещёбольше сказок и притч. Я не буду приводить сейчас общеизвестные примеры, арасскажу несколько случаев из моей жизни. Это важно, потому что именно терпение— один из тех столпов, на которых стоит мой успех. Я вообще считаю, что те, ктоумеет терпеть, добиваются больше, чем все остальные.
Дело было зимой, мы с отцом должны были пойтигулять, и он ждал меня на улице. Когда я, наконец, собрался, мама вывела меняво двор. Папа стоял недалеко с самодельными железными санками. Он изготовил изжелеза санки, на которых меня возили маленького. Отец всё нам изготовлялсамодельное. Так у меня был маленький велосипед, к которому он приделал боковойприцеп (люльку) из фанеры. В нём я возил сестру младше меня на три года. Такполучилось, что он толкнул санки в мою сторону, а я, вместо того чтобыподождать, когда они до меня докатятся, побежал им навстречу. Большие, тяжёлые,железные санки… как результат моей встречи с ними — разбитое лицо и искривлениеносовой перегородки. Прогулка не состоялась.
Потом был страшный скандал, об этом мне рассказалдядя Лёня, сам я не помню этого, возможно, из-за болевого шока, а возможноиз-за малого возраста, отец кричал на мать, обвиняя её в случившемся. Покаискал медикаменты, разбросал по комнате вещи, в общем, был очень резок и груб.К сожалению, так мой отец вёл себя всегда, когда хотел показать своёнеудовольствие.
С годами я заметил, как стал вести себя подобнымобразом, но, поняв неприемлемость такого поведения, отказался от этой практики.
Возвращаясь к случаю с санками и его последствиям,скажу, что этот удар привёл к тяжёлому заболеванию — полипам. Полипы — этотакие наросты, которые затрудняют дыхание, поэтому их нужно было удалять. Какэто происходило, я помню хорошо. Полипы удаляли (читай, выдирали) на живую, безвсякого обезболивания. Процедура была просто варварская: мне связали руки ивставили какой-то инструмент в нос. Ну чем не средневековая камера пыток? Быложутко больно, так больно, что эту боль я запомнил на всю жизнь, но я не плакал.Совсем. Своей стойкостью я очень удивил женщину-врача, проводившую процедуру.Она сказала, что дети старше меня кричат так, как будто их режут, и, в конце,назвала меня молодцом. Это было приятно.
Так и повелось: набил ли я шишку, подвернул линогу или как-то ещё травмировался — меня никто и никогда не слышал. Старшиеребята ценили это моё качество, поэтому всегда брали в свою компанию. Ведь,если сдашься, — лучше-то не станет.
Хочу добавить, что терпение — это не та черта,которую я приобрёл с возрастом, я был терпеливым всегда. Как-то, когда мне былопримерно два года, мама отвезла меня к бабушке. Мама собралась уже идти наработу, а я, побежав за ней, большой палец левой руки нечаянно сунул междудверью и косяком. Мама, чтобы я не выскочил, быстро прикрыла дверь, естественно,этого не заметив. Палец прижало безжалостно и неотвратимо! В тот раз уйти мамена работу не удалось. Меня повезли в больницу — полпальца болталось буквальнона ниточке. Врачи палец пришили и только удивлялись тому, что я не плакал. Напальце до сих пор видны швы, а ноготь стал раздвоенным. Помню только как япобежал за мамой и вставил руку в косяк и всё.
Глава 6-10. Как отец учил меня плавать.
Любой мальчишка хочет выглядеть взрослым, авзрослый – это когда все умеешь: ездить на велосипеде, кататься на лыжах иконьках, плавать.
Когда отец учил меня плавать, то поступилследующим образом: мы договорились, что я буду плавать с резиновым кругом, икаждый день он будет спускать из него немного воздуха. Рядом с городом была (даи сейчас есть) старица – старое русло реки со стоячей водой. Мы ездили тудатренироваться каждый день: иногда утром, до того как отец уходил на работу,иногда вечером, когда он возвращался домой.
Немного фактов о купание в моём детстве. Сампроцесс, естественно, не изменился, а вот с купальными костюмами была отдельнаяистория. Как я уже говорил, жили в то время небогато – купальники были уделомизбранных, да и выглядели они намного скромнее, чем нынешние. Если сравниватьвнешний вид купальников «тогда» и «сейчас», то можно смело сказать, чтокупались одетыми. В большинстве случаев мужчины купались в сатиновых трусахсвободного кроя, в простонародье «семейниках», а женщины купались в нательномбелье в сторонке.
